- -
- 100%
- +
Нет! Никому не буду звонить!
Только сейчас я вдруг поняла, что если раньше я и общалась с кем-нибудь, то только из-за того, что нечего было делать. Существовать в полной изоляции от внешнего мира – это совсем не для меня. Сейчас у меня есть учёба, множество новых друзей и событий. Не хочется тратить время и нервы на пустую болтовню со всякими идиотками. Лучше уж позагорать, если на то пошло. Вряд ли до следующего лето для этого можно будет отыскать время.
Да, точно! Позагорать – это самое то.
Я спустилась по лестнице на первый этаж и помчалась к выходу, но около «аквариума» остановилась, словно натолкнувшись на невидимую стену. Крохотная каморка дежурного оказалась заполненной до отказа. Впервые в жизни я видела столько людей солидной комплекции в одном миниатюрном помещении. Дядя Боря сидел за столом перед чашкой кофе, остальные сгрудились вокруг своего шефа, взгляды всех устремлены в мою сторону. Интересно, что они тут делают? И кто они вообще такие? Первые раз их вижу!
Люди у нас работают более-менее постоянные, текучка – практически нулевая, поэтому встретить кого-то нового, особенно среди охраны, – шанс практически нулевой. Тем не менее, с полдесятка здоровенных лбов стоят и пялятся на меня, словно впервые меня видят. Хотя и вправду – впервые – по визору – это не считается.
«Ладно, так уж и быть, пусть смотрят, от меня из-за этого не убудет»
– Работа у нас такая, – охотно пояснил Борис Емельянович в ответ на мой недоумённый взгляд. – Охранники в комнате охраны – что может быть логичнее?
– А мне сдаётся, что вы просто-напросто от бандитов здесь прячетесь, – сказала я.
Борис Емельянович хмыкнул:
– Может и так.
Он вообще очень редко спорит, особенно со мной. Иногда это здорово раздражает.
– Торчите тут как дубы, – продолжила я свои обвинения. – Нет, чтобы чем-нибудь полезным заняться. Цветочки, там, какие-нибудь посадить, дерево вырастить, полы помыть…
– Уж лучше мы тут, – ответил дядя Боря, в глазах которого плясали чертенята, – а то, если будем по острову шляться, можем и по голове ненароком отхватить, чего вообще-то не хотелось бы.
Поняв, что переговорить дядю Борю не получится – сегодня у него слишком хорошее настроение – я перешла к конкретике.
– Я полчасика позагораю.
– Хорошо.
– Если что – позвоню
– Ладно.
Ноги сами собой вынесли меня на улицу.
Интересные ребята в дежурке собрались. Надо потом дядю Борю спросить, кто они такие. Первый – то-ли китаец, то-ли японец, то-ли вообще чукча – маленький, жёлтый и узкоглазый, второй – негр, третий – с коричневой кожей и специфичными крупными и правильными чертами лица – похоже, латинец, четвёртый – простой белокожий парень, но вот параметры у него такие, что в любую дверь он будет заходить боком и пригибаясь (чтобы не задеть головой об косяк). Очень колоритные персонажи. И все – в камуфляже. Неужели всё-таки новые охранники?
Вообще-то море я люблю. Точнее, морской пейзаж. А ещё я очень люблю загорать на берегу. Но вот плавать – побаиваюсь. Однажды, когда мы отдыхали на каком-то курорте, я увидела утонувшего в бассейне мальчишку. Его только вытащили из воды и ещё не успели ничем прикрыть – Патрульные замешкались. Мальчик был настолько похож на меня, и возрастом, и телосложением, и загаром, что у меня в глазах на миг потемнело, а по спине пробежали мурашки.
Не скажу, что после этого случая у меня появилась стойкая гидрофобия – я не настолько впечатлительна, но лёгкая боязнь открытого водного пространства на личной психической карте всё-таки нарисовалась. Об этом знает только папа и никто больше – всем остальным стараюсь не дать повода для подозрений, просто если есть возможность не купаться – я не купаюсь. Всего-навсего.
Некоторое время я раздумывала, стоит ли вообще раздеваться – здорово раздражали мужики в комбинезонах, которые, таща на себе какие-то механизмы и провода, появлялись в самых неожиданных местах – по дороге я встретила человек пять. Наконец я решила, что вряд ли в ближайшее время у меня ещё выпадет возможность принять солнечную ванну, стащила с себя платье и улеглась на первый же подвернувшийся тент. Губы тут же начали растягиваться в глупо-счастливой улыбке.
И я сразу подумала, что жизнь всё-таки хороша, кто бы там что не говорил!
Глава 3. Борис Емельянович
Во всей обитаемой вселенной учебный год начинается сразу после рождественских каникул – пятнадцатого января. И только на Земле в силу древней традиции все учебные заведения – школы, академии, институты, Школы юных талантов – запускаются первого сентября.
На эту же дату приходится начало нового сезона почти во всех официальных учреждениях планеты, включая Навигаторские и военные структуры.
После летнего анабиоза просыпаются множество промышленных предприятий, фирм, фирмочек и заводов.
Именно в первый осенний день визоканалы запускают новые сериалы и циклы передач, а в Графонете, стремясь привлечь новых пользователей, меняют содержание и оформление сайтов.
Даже транспортники, которые в ряду прочих муниципальных служб вроде бы должны работать стабильно и ровно, без всяких изменений, – даже они стараются не выбиваться из общей тенденции и меняют расписания рейсов и конфигурацию маршрутов.
Всё вышеперечисленное не лучшим образом отражается на душевном комфорте населения. В один-единственный день года всё приходит в движение: исчезает из привычных мест, появляется там, где никогда не было, переименовывается, меняет сетевой адрес, цвет, форму, размер, улетает или уезжает в другую сторону и в другое время – раньше или позже. Документы с новыми грифами путаются с бумагами, которые ещё не успели перегрифить – и во всём бюрократическом мире, вкупе к обычному, на пару недель вперёд возникает жуткая неразбериха…
А зачем?
Хоть кто-нибудь знает?
Вряд ли.
А Навигаторам, и в этом я абсолютно убеждён, почему-то удобно такое положение вещей – иначе одним-единственным указом давным-давно пресекли бы ежегодный бардак всепланетного масштаба. Почему – это, конечно, вопрос ещё тот.
Меня зовут Борис Емельянович Садовников. В течении вот уже двенадцати лет я исполняю обязанности начальника службы безопасности острова Лимнос. Не скажу, что я в особенном восторге от такой непыльной, в принципе, работёнки, всё-таки мой возраст ближе к пенсионному, чем к школьному, но приказ о моём увольнении вот уже несколько лет валяется в каком-то дальнем ящике в одесской конторе – и никто не горит желанием его подписывать. Впрочем, я ещё буду иметь возможность об этом рассказать.
В первых числах сентября я был занят под завязку, ибо отправлял в школу трёх внуков и двух дочек. У младшего сына в Академии заканчивались вступительные экзамены в аспирантуру. Тёща с зятем уехали в командировку на окраину галактики, жену угораздило лечь в больницу на какие-то профилактические процедуры – все домашние дела приходилось тащить на своём горбу.
На работе тоже навалилось множество проблем. Именно с первого по десятое сентября в летней резиденции Сенатора проводили профилактический ремонт всех систем охраны. Нужно было поднимать все отчёты, записки, доклады за предыдущий год о любых, даже самых мелких сбоях или просто о недостаточно быстрой работе любого устройства, включённого в сеть безопасности острова.
С местными специалистами я, если и не нашёл общий язык, то, по крайней мере, знал, чего от них можно ожидать. Работу же столичных инженеров приходилось постоянно контролировать. А так как их понаехало немерено и разбежались они сразу и по всему острову, то мне как шефу службы безопасности приходилось быть одновременно в нескольких местах.
Главный программист – мужик вредный и донельзя деловой, – это стало понятно сразу – прибыл последним и даже не зашёл поздороваться, показал в камеру всклокоченную шевелюру, буркнул что-то невразумительное по мобильнику, прислал на персональник полторы сотни бланков для отчётов – и исчез в глубинах технического уровня.
Но и это ещё не всё.
Месяц назад из Одессы пришло извещение, что в сентябре резиденцию прибудут на стажировку новобранцы для столичного корпуса охраны в количестве четырёх человек. Впрочем, то, что они новобранцы – это формулировка не совсем верная. За спиной ребят остались, как минимум, пять лет службы в регулярных войсках, потом – несколько лет – в специальных, ещё год – стажировки. Только после этого совокупность плюсиков в послужном списке позволила перебраться им на высшую ступень военной карьеры – на службу в войсках Сенаторской охраны. Сразу отправлять новичков в главные офисы не принято, и лучшего места для их «обкатки» чем летняя резиденция Сенатора почему-то не находится.
Их прибытие тоже оказалось запланировано на первое сентября.
Вдобавок ко всему, у меня находилось ещё множество дел, которые нужно было решать первого числа каждого месяца. Подчинённые, на которых я мог возложить хоть часть своих служебных обязанностей, отгуливали оставшиеся с предыдущих лет отпуска – поэтому, вдобавок к домашним делам, и на работе приходилось крутиться самому.
Тут было, от чего впасть в уныние.
Прибытие новичков удалось перепланировать на четвёртое число. К этому времени как раз начала разгребаться текучка.
Бойцы прибыли утром, сразу после официального подъёма, хорошо хоть без всяких приключений. Я бросил беглый взгляд в наручный компьютер, куда трансляция со всех камер наблюдения и, не сдержавшись выругался. Этого ещё не хватало: новенькие, особенно если смотреть на них вместе и с одного ракурса – вылитые циркачи. Бродячий балаган. В их тёплую компанию ещё бы мишку с балалайкой – и можно на улице за деньги показывать.
Я вызвал дежурку:
– Эй, кто там свободный – устройте новичков.
Через минуту дежурный офицер увёл их прочь.
Стоило только расслабиться – и тут же последовало два события, каждое из которых по отдельности ставило на уши всю охрану, а два вместе по эффективности могли сравняться с небольшим землетрясением.
Во-первых, совершенно неожиданно появилась Полина Германовна, которую отправили учиться в школу Навигаторов и которая, следовательно, как минимум несколько месяцев должна пребывать вне зоны ответственности моей службы. Во-вторых, как тут же сообщила сама Полина, грозился прибыть сам Сенатор. Он и в лучшие дни не баловал остров своими посещениями, а после переизбрания на второй срок навещал резиденцию раза три-четыре в год – не чаще.
Обеспечивать же охрану Сенаторской семьи, имея в активе неработающую электронику и множество посторонних людей, которые шныряют взад-вперёд по всему острову – такого врагу не пожелаешь.
Теперь – обо всё по порядку.
Полина Германовна прилетела четвёртого сентября сразу после обеда. Центральный компьютер доложил о приближении грава, но принадлежность последнего к парку знакомого транспорта определить не смог, из чего следовал однозначный вывод, что около территории острова оказался чужак. Во время пребывания в резиденции Германа Геннадьевича, его дочери или их высокопоставленных гостей, подобная ситуация требовала однозначной реакции – после краткого предупреждения по Сети, включалась антигравитационная пушка – и незадачливый визитёр зависал в воздухе или камнем падал в воду – в зависимости от настроек грава.
У меня за плечами осталось множество переделанных дел и решённых проблем, поэтому я пребывал в юмористическом расположении духа и решил развлечься: вместо того чтобы отправить на комп грава запрос кода, ткнул пальцем в клавишу включения голосовой связи.
– И кто это такой смелый к нам пожаловал? – (Впоследствии не раз пришлось корить себя за игривость голоса) – Уверены, что вам именно сюда?
– Тебе-то какое дело, болезный? – Не раздумывая ни мгновения, ответили с той стороны аппарата. – С какой радости нужно перед тобой отсчитываться? Иди спать, малыш. Не трогай больше компьютер, а то папа по попке настучит.
– Болезный, значит? – Озадаченно повторил я. – Сейчас грохну из пушки – ни один хирург не склеит. И уже в больнице будете врать, что автопилот забарахлил и даже не представляли, что находитесь в запретной зоне.
– Ты у меня сам схлопочешь, ненаглядный мой – пообещал голос. – Вот сейчас появлюсь – и наведу порядок в твоей конторе. Ты, Борис Ерофеевич, давно на курсах повышения квалификации не был?
Все десять лет своей жизни вредная девчонка упорно делала вид, что не может запомнить моего отчества и каждый раз называла меня по-разному. Может она считала это удачной шуткой?
Я понял, с кем имею дело, и выругался, забыв выключить голосовую связь. Именно дочку Германа Геннадьевича в данный конкретный момент я ожидал услышать меньше всего.
По всем раскладам Полина Германовна должна сейчас учиться где-то на границе Новгородской и Вологодской областей. Здесь-то она каким боком очутилась?!
Мрачный, словно висельник перед казнью, я, выключил связь. Ещё хорошо, что рядом нет подчинённых – никто не видел моего позора. Поделом – сам виноват: пребывал в твёрдой уверенности, что всё начальство на безопасном удалении, решил морально расслабиться – вот и получил по полной программе. И что обиднее всего – от десятилетней девчонки, которая даром, что супер, как ни крути, всё равно ребёнок.
Зверская работа. Уволиться бы отсюда и сидеть дома, выращивать помидоры. Или пчёл разводить, как Шерлок Холмс.
Такие мысли не раз приходили мне в голову, особенно в последние два года, после того, как Германа Геннадьевича избрали на третий срок и стало понятно, что никаких изменений в нынешнем существовании не предвидится. Так ведь не отпускают, что самое печальное. И отмазку нашли – лучше не придумаешь: «больше специалистов нет». Ага, как же. Будто много мозгов нужно сидеть и пялиться в мониторы.
Полина появилась на аллейке перед домом уже минут через десять, припарковав грав на ближней стоянке. Холёная и свежая, будто не из школы приехала, а из круиза. Я встретил её на крыльце, привычно делая вид, что появился тут совершенно случайно.
– Привет, Борис Егорович!
Я не очень дружелюбно кивнул.
– Что-то ты совсем нюх потерял, дядь Боря, – приветливо заметила девочка. – Или хочешь заработать отпуск за счёт Навигаторов? Тогда тебе – не ко мне. Я своих не выдаю. В папин грав из пушки будто ненароком пальни – он тебя сразу на лучший курорт отправит. И самых дорогих врачей наймёт, чтобы тебя вылизывали со всех сторон. Только не вздумай попасть!
– Ладно тебе – Буркнул я. – Прекращай. И без этого тошно.
– Как хочешь, – не смутилась Полина. – Прекращу… То есть, прекратю… Короче, ты меня понял. Ладно, не будем о негативе. Давай заведём светскую беседу. Как у тебя дела, дядь Борь?… Хотя, и так всё понятно, – перебила она сама себя, – отвечать не обязательно. Рада, что в наше с папой отсутствие ты не впадаешь в уныние, а веселишься по полной программе. Как моя черепашка? С ней всё в порядке?
– Что с ней будет! – Досадливо отмахнулся я.
– Точно! – Согласилась Полина. – Она ещё моих внуков переживёт. Говорят, эти зверьки по триста лет живут, а Чапке всего два годика. По нашим человеческим меркам она даже не младенец, а вообще эмбрион… Каждый день кормил?
Я кивнул.
– Рыбки тоже в норме?
– Одна сдохла.
– Ещё недели не прошло! – Возмутилась девочка.
– Я прихожу – а она вверх брюхом плавает. Что мне было делать?
– Ладно, будем надеяться, что это случайность. А крыска?
– Ты же сама отдала её Лизе Мирославской.
– Ах, да, совсем забыла! Столько дел, что все мысли в голове не умещаются!
– А ты чего не в школе?
– Выгнали, – Полина взмахнула крохотной сумочкой, описав вокруг головы круг. – Сказали, не подхожу по уровню умственного развития. – Представляешь?
– Что – правда?! – Изумился я.
– Ага. Я умная как Совет Навигаторов, да ещё и красивая – просто жуть! А там такие суслики собрались, что на них без слёз посмотреть нельзя… Ну, пара девчонок – ничего, симпатичненькие, одну из них я себе в соседки взяла. Вторая – слишком уж красивая, я даже не стала связываться… Ещё не хватало, чтобы нас сравнивали… И всего один мальчишка из всей их мужицкой компании – так себе. Правда деловой – просто жуть, его ещё обтёсывать и обтёсывать, даже не знаю, стоит ли начинать… О чём это я?… Ах, да! Про интеллект! Эти дикобразы теорему Пифагора только впятером и то едва могут вспомнить. Вот учителя посудили-порядили, потихоньку собрались и попросили меня на домашнее обучение перейти, чтобы у других детишек комплексы не вырабатывать – всё-таки им долго жить, чувствуя себя ущербными – не каждому такого пожелаешь…
– Вечно ты со своими шуточками! – Облегчённо выдохнул я.
– С кем же мне ещё шутить, как не с тобой – не с теми же бобрами, что к папе в гости приходят. Кстати, – Полина остановилась на сверкающем белизной мраморном пороге, хозяйственно поправляя нижнюю ветку растущей перед входом пальмочки. – Я ему только что звонила, он завтра обещал подъехать.
– Сюда?! – Подскочил я.
– Если бы он прилетал в Одессу, я бы тамошней охране об этом сказала, а не тебе, – разумно ответила девочка. – Точнее, вообще бы говорить не стала – мне всё равно, что там в столице происходит. Если кому попадёт – даже обрадуюсь, пусть знают!
– Что – знают?
– Просто – знают.
Она приложила руку к замку – дверь осталась стоять на месте. Изумлённая, обернулась:
– Что случилось?
– У нас профилактика всех систем. Электроника почти не работает. Все входные двери замкнуты на меня.
– Открой!
Я хмыкнул:
– Куда мне теперь деться? – Хлопнул по замку своей ладонью, дверь тут же отъехала в стену. – Ты к нам надолго?
– День-два, – пожала худенькими загорелыми плечами Полина, – вряд ли больше. С папулей решу кое-какие вопросы – и сразу обратно… Ах, да, ты же ещё не в курсе, но я там, в «Штуке», старшей выбрана. Дел у меня сейчас – невпроворот. Ты представляешь, каково это: сорок человек – и все суперы?! И я ими командую – только вообрази себе такое шоу! Это не то же самое, что быть старостой у обычных ребят. Некоторые мои новые однокласснички – такие барбосы!…
Я нисколько не удивился подобному спичу. Такой уж у нашей Полины Германовны характер. Всюду, где появляется, девочка тут же становится центром всеобщего внимания. Множество людей смотрят ей в рот и готовы исполнять любое её желание, просьбу или приказ – Полина Германовна с самого нежного возраста являлась грамотным манипулятором и в любой ситуации умела отыскать нужный тон – здесь, похоже, папины гены поработали. Да и статус дочери Сенатора, вне всяких сомнений, играет большую роль.
Пробежав мимо дежурки, Полина легко вспорхнула по лестнице и последние слова выкрикивала уже со второго этажа.
Я снова вышел на крыльцо и остановился, мрачно поглаживая выбритый до синевы подбородок. Со всей возможной ясностью я осознал, что положение – на грани фола. Штат охранников, и так весьма немногочисленный, из-за осенних отпусков поредел больше, чем на половину. На аппаратуру надеяться не стоит – не работает даже необходимый минимум. Весь остров – без малого пятьсот квадратов – сейчас нашей службе безопасности не охватить, да это и вряд ли это понадобится.
Невзирая на всё вышеперечисленное, нужно незамедлительно взять под контроль все подступы к дому, сам дом, все стоянки гравов. По всему участку бродят ремонтники – на ближайшие три дня всех следует убрать за периметр. Люди они, конечно, надёжные, проверенные столичным начальством до последней митохондрии, но лишний раз перестраховаться не помешает. Нужно только не забыть дать им вводную, чтобы включили то, что не успели разобрать.
Можно было бы, конечно, пригласить на усиление десяток бойцов из главного управления в Одессе, но за два дня вряд ли может случится что-нибудь серьёзное, да и ребят дёргать не хочется.
Короче, подытожил я, ладно, можно обойтись своими силами.
Я выкурил сигарету, с силой швырнул окурок в утилизатор и вздрогнул от резкого хлопка. Над металлическим цилиндром показался лёгкий дымок. Я выругался и едва не пнул сверхнавороченный механизм. Обычные – работают бесшумно.
Дальше – больше. Стоило только на полчаса исчезнуть в дебрях технического уровня, вернувшись, я нарвался на вселенский скандал: на лужайке перед домом высилась куча коробок, пакетов и свёртков в разорванной упаковке. Бойцы лениво перебирали всё это добро – между ними фурией металась Полина Германовна, которая налетела на меня словно голодный пёс на вырезку:
– Евграфыч, ты чего – вообще всё попутал?!!
– Что такое?
– Мне привезли из магазина заказ для школы! Твои пёсики продавцов чуть не перебили! Мои покупки вообще по лоскуткам раздраконили!
– Ну-у, – протянул я, лихорадочно отыскивая оправдания, – вроде бы они и не особенно-то и раздраконили…
– Короче, – лицо Сенаторской дочки пылало неописуемым гневом, – собирай всех своих бойцов – и через полчаса вся разрезанная упаковка уже склеена!! И что бы без швов!! Я в школу такой бардак не повезу! Или на свою зарплату будешь второй раз то же самое покупать!
Как это советовали все пособия по психологии, я опустил глаза в землю и про себя посчитал до десяти, когда поднял голову, скандальной девочки рядом уже не было.
Глава 4. Борис Емельянович
– Чего она хотела? – Осведомился высокий белобрысый парень из новобранцев, забредший в столовую и обнаруживший меня над остывшей чашкой кофе.
– Кто? – Рассеянно осведомился я, думая совсем о другом.
– Ты же вроде с дочкой Германа только что разговаривал, верно? Я в окно видел. Как там её, Полина, что ли? – Он, конечно, лукавил – её имя было известно всем землянам. Да и меня, судя по всему, не знал в лицо и видел впервые, иначе бы вёл себя более тактично.
Я не упустил случая прочитать кратенькое назидание.
– Для начала запомни, что не Полина, а Полина Германовна. Даже если вы когда-нибудь подружитесь, что вряд ли; и будете сидеть на каком-нибудь пеньке в лесу и болтать о жизни, что ещё более врядлее, чем первое – даже тогда советую называть её по имени-отчеству и никак иначе. Как правило, госпожа Иванова паталогически вежлива, но очень не любит панибратства. И если ты в её адрес брякнешь что-нибудь не то или не так, особенно при посторонних… хм-ммм… Полина Германовна промолчит и не покажет вида, тем более, не скажет об этом отцу, однако обязательно найдёт способ отомстить; причём так, что мало тебе не покажется. У нас, на острове, если кто-то и увольняется по собственному желанию, то только из-за того, что не смог найти общий язык с Полиной Германовной…
Одним большим глотком я допил кофе.
Затрезвонил мобильник. Я тыльной стороной ладони отодвинул от себя кружку.
– Да?
– Боренька, – раздался тихий проникновенный голос, – солнышко ненаглядное, родной мой человечек – ты совсем охренел?! У тебя, что, недоразвитый, – проблем мало?! Так я их тебе сейчас организую – мало не покажется!
Я, осознав услышанное, сначала не поверил своим ушам – мало кто осмеливался вести себя подобным образом в отношении ко мне. Но уже через секунду понял, кто звонит – главный инженер. И не просто главный, а самый главный – из Одессы. А от столичного начальства, пусть даже маленького, всего можно ожидать.
Теоретически именно этот мужик лично отвечал за работоспособность всех систем, обеспечивающих безопасность Сенатора. Практически же он сидел в столичном офисе и никогда никуда не выезжал, предпочитая, как истинный руководитель, все вопросы решать руками своих подчинённых. В очень редких случаях, как, например, сейчас, в происходящее вмешивался лично.
– В смысле – охренел?
– То, что к тебе приезжает Сенатор – это не повод всех моих людей на неделю отправлять обратно в Одессу.
– Всего на пару дней…
– Да хоть на пару часов! Ты знаешь, с каких объектов я их снял, чтобы в твоём медвежьем углу навести порядок?! К нему, видите ли, Сенатор заглянул мельком – и он бучу поднял. А у нас Герман Геннадьевич – ЖИВЁТ! И работает! Постоянно! Изо дня в день! И не только он, но и Навигаторы, и их замы, и замы их замов… Что, по-твоему, мы должны делать? Всех отправить в Новую Зеландию, пока мы тут примуса починяем?!
Я привычно закрыл глаза и посчитал до трёх (нужно было до десяти, но ситуация не позволяла).
– У меня люди в отпусках, – попытался объяснить я. – С имеющимися в наличии людскими ресурсами я не смогу обеспечить охрану всей территории.
– Значит вызывай их из отпусков!! – Взревел инженер. (Мой спокойный голос раздраконил его ещё больше) – Сам садись на вахту! Лично бегай с автоматом по острову!
Не нужно быть семи пядей во лбу чтобы сообразить, почему тот кипятится. Понимал это и я. За долгие годы службы в Центре у служивого выработался комплекс неполноценности. В Главном Управлении приходится подчиняться всем и каждому. Тех, на кого можно поорать, – человек двадцать, и те – ремонтники. Только и остаётся, что срываться на посторонних.