Перевоспитатель для мажора

Глава 4

— Ты почему мне ничего не говорила? — спросил я напрямую у бабушки. Получилось резче, чем я хотел, но вполне подходяще обстоятельствам.

Она лишь отмахнулась, отворачиваясь к шкафам, но я заметил, как дрогнули ее плечи. Словно она пыталась скрыть что-то, что ей самой было неприятно вспоминать. Зато за нее с радостью ответила Крис.

— Да потому что тебя, идиота, отвлекать от твоей счастливой жизни не хотела! — очередной упрек прилетел как бита в голову. Несмотря на весь тот негатив, который ко мне испытывала Кристина, правда в ее словах была – неприятная правда.

Последние годы я действительно мало интересовался жизнью Ба. Созванивались в лучшем случае раз в неделю – по ее инициативе, разумеется. Я даже трубку не всегда брал, если был занят. Потом перезванивал, конечно, но… наверное, тоже не всегда. А иногда и вовсе забывал, обещая себе наверстать завтра, которое превращалось в послезавтра, а потом и вовсе растворялось в потоке вечеринок, поездок и бесконечных «важных» дел.

Мы и до этого были не слишком близки – пока мама еще была жива, виделись часто, а как ее на стало, визиты сошли на нет. Ба не жаловала отца, он, кажется, немного ее побаивался. У нас в гостях Маргарита Сергеевна вообще ни разу не была, а я заезжал в лучшем случае два-три раза в год, по большим праздникам. Подарки завезти, блинов покушать. Не более.

Сейчас же я понимал, что пропустил огромный кусок ее жизни. Тот, в котором из строгого прокурора, которого боялся весь город, она превратилась в добропорядочную пенсионерку. В котором ее волосы окончательно побелели, а вокруг глаз собрались глубокие морщинки.

В котором моя Ба ломала себе ноги и выворачивала руки, а я об этом даже не знал.

— Ничего серьезного, — отмахнулась бабуля, отворачиваясь к шкафу. — Видишь? Живая! Значит и переживать не о чем!

Но я-то видел, как она прихрамывала, когда шла к столу. Как левая рука двигалась чуть скованнее правой. Мелкие детали, на которые раньше не обращал внимания, теперь выпирали, как шрамы на теле. И каждый из них кричал мне в лицо: ты не был рядом, когда она нуждалась в тебе.

Краем глаза я видел, как Кристина закатила глаза, сжав губы в тонкую линию. Наверняка ей было, что еще сказать мне по этому поводу, и я, если честно, был не против послушать про другие секреты Ба, поэтому переводил взгляд на девчонку, но та спрашивала о другом:

— И надолго у тебя личный доставщик появился?

Меня перекосило не столько от напоминания, сколько от понимания: вот сейчас эта стерва с самомнением размером с данную многоэтажку от души пройдется по моему положению.

— Пока не поумнеет, — ровно ответила Ба, доставая… коробку конфет. — Садись, Крис. Я тут недавно конфетки твои любимые купила.

Я в немом шоке смотрел, как на стол опускалась подачка, а за стол – та, кому она предназначалась. Причем, Кристина даже табуретку подвинула, чтобы быть подальше от меня.

Словно я чумной какой-то.

— То есть навсегда?

В серых глазах разгорелся огонь понимания. Черт.

А эта сучка еще отхлебнула чая, взяла из коробки конфету, похожую на пирамидку, и, прежде чем положить ее в рот, уточнила:

— Неужели Матвея Батьковича отправили на перевоспитание?

Вроде бы, обычный вопрос. Обычным голосом. Да, с подтекстом, но ничего же в нем не было, да? А в ответном взгляде столько надменности, веселья и, твою мать, радости, что я готов остатки майонеза вывалить на голову этой девчонки. Или лучше – схватить ее за горло и встряхнуть так, чтобы все эти ехидные улыбки посыпались с нее, как конфетки из коробки.

Но я – кремень. Не дам Крис понять, насколько она права. Не покажу, что ее слова попадают в цель точнее, чем пуля в яблоко. Я буду держаться, даже если внутри все переворачивается и горит от стыда и злости.

— Типа того, — равнодушно бросил я, потянувшись к конфетке.

И тут же получил по рукам от Ба.

— Это не тебе, — отрубила она и подвинула чертову коробку ближе к противоположному краю. — Кстати, Кристиночка. Вы же с Матвеем учитесь вместе? Я бы хотела тебя попросить взять над ним шефство, чтобы он не опаздывал на занятия. Да и вам веселее будет ходить вместе, как ты думаешь?

Кажется, сморщились мы одновременно, но если Крис попыталась завуалировать свою реакцию под улыбку, то я не стал настолько лицемерить. Внутри все сжалось в комок. Шефство? Надо мной? Эта ядовитая мегера будет следить, чтобы я не опаздывал? Как будто я какой-то первоклассник, которого нужно водить за ручку в школу!

Одна мысль о том, чтобы ходить под надзором девчонки, выводила меня из себя. Каждое утро видеть ее самодовольное лицо, каждое утро выслушивать ее колкости по дороге к универу. Нет, это было слишком. Слишком унизительно. Слишком больно для моего и без того израненного эго.

— Ба, мне не пять лет, если что, — напомнил я, вцепившись в свой чай.

Гадость неимоверная. И это я не только про напиток. Вся эта ситуация, вся эта жизнь, вся эта унизительная реальность – все было гадко до тошноты.

— Ну да, на пять ты не тянешь, — неожиданно согласилась со мной Кристина, окинув взглядом верхнюю часть моего туловища в помятой майке. — Максимум на три, да и то исключительно из-за роста.

— Кристина! — одернула ее Ба, но сделала это как-то без задора. Скорее, для проформы.

— Я, конечно, с радостью, теть Рит, — обернувшись к ней, девчонка улыбнулась. К слову, вот такая улыбка Крис шла – сразу делала ее девушкой, а не мегерой из легенд. Но только смотреть надо было в профиль, чтобы взгляда не видеть: он с головой выдавал ее стервозную натуру. — Если у нас расписание будет совпадать.

— А я уже проверила, оно у вас совпадает! — излишне радостно заявила бабуля, забирая мой стакан из-под компота. — Во все дни, кроме пятницы.

Заебись. И когда она только успела все узнать? Она что, с самого утра строила планы по моему закрепощению? Или еще вчера, когда папа звонил, они уже все обсудили, как меня будут водить за ручку?

— У вас на кафедре методистом Ирина Александровна работает, — с готовностью пояснила Ба. Неужели я задал вопрос вслух? Но, судя по тому, как спокойно реагировала бабуля, а Крис не прожигала меня ненавидящим взглядом за мат, свои эмоции удержать мне удалось. — Она состоит в нашем книжном клубе. Замечательная женщина! Кстати, занятия у вас тоже одновременно заканчиваются, так что Матвейчик может тебя и до работы провожать.

Я чуть не поперхнулся воздухом. Провожать? Эту стерву? До работы? Да я лучше пешком до Мальдивов дойду!

— Спасибо, конечно, Матвейчику, но я как-нибудь сама, — криво улыбаясь, ответила Кристина, и в ее голосе я уловил ту же ноту облегчения, что звучала и во мне.

Очевидно, идея проводить со мной время ей не заходила. Мне – тоже. Как хорошо, что мы оба так считали. Хотя бы в этом мы были едины.

— Вообще-то у меня после пар дела, — решил я напомнить о том, что мое мнения спрашивать тоже все-таки стоило. Я не какая-то вещь, которую можно передавать из рук в руки, как посылку.

— И какие же? — не преминула уточнить Ба, и в ее голосе прозвучала та самая нотка, которая означала: «Я знаю, что ты сейчас соврешь, но продолжай, мне интересно послушать».

— У меня есть друзья, — сложив руки на груди, пояснил я ей, делая вид, что не заметил, как Крис закатила глаза. — И девушка.

— Та белобрысая кукла, которая дочка ректора? — лениво протянула мегера, отпивая чай, и в ее голосе прозвучала такая ядовитая сладость, что меня чуть не вырвало.

Теперь мне захотелось закатить глаза, а желание встряхнуть девчонку погасить удалось невероятным усилием воли.

— А что, ревнуешь? — не смолчал я.

Ба как-то странно на нас посмотрела, но… промолчала. Словно наблюдала за поединком двух гладиаторов и ждала, кто первым упадет.

— Боже упаси! — Крис отставила чашку и подхватила еще одну конфетку. — Помнится, год назад она встречалась с Пономаревым, помнишь такого? Летом его отца посадили, а сынишке значительно урезали бюджет. И Полина, как настоящая жена декабриста, сразу же его бросила.

Стерва улыбнулась, демонстративно закладывая угощение в рот, и я видел, как она наслаждалась каждым моментом моего унижения. Как кошка, которая поймала мышь и не спешила ее убивать.

— Не боишься, что с тобой будет так же, мажорчик на мели?

Один вопрос, а чувствовался так, словно мне к шее приставили нож. Но самое страшное – я знал на него ответ. Знал, что Полина не та девушка, которая будет терпеть парня без денег. Знал, что наши отношения построены на положении, на деньгах, на том, что мы красиво смотрелись вместе на фотографиях в соцсетях.

— Нет, — сухо отрезал я, не желая признавать, что на слова старой подружки у меня в душе шевельнулось сомнение, а не уверенность. Но оно было там. Колючее, неприятное, как заноза под ногтем. И чем больше я пытался его игнорировать, тем громче оно звенело.

— Настоящей любви на деньги наплевать, — задумчиво и романтично, словно в никуда, проговорила Ба.

Настоящей, может, и плевать, но у нас с Полинкой любви в принципе не было. Был секс, веселье и «статус». Потому что с кем еще встречаться дочери ректора, как не с сыном главного застройщика города?

Впрочем, статуса меня никто и не лишал. Я же не как лох Валерка Пономарев, чей придурок-папаша в один миг слетел с бизнес-олимпа и похоронил этим будущее сына. Я все еще сын миллионера. Просто… временно без доступа к миллионам.

— Ну, посмотрим, — с таким видом протянула гласные Кристина, что я сразу понял: она купила себе билеты в первый ряд. — Тогда завтра с утра зайду. А сейчас побежала я. Спасибо за чай и вкусняшки, теть Рит!

Крис подскочила на ноги, еще раз чмокнула Ба в щеку и быстро скрылась не только с кухни, но и из квартиры – хлопок двери хоть и был тихим, а по нервам мне знатно заехал. Как будто она захлопнула не дверь, а крышку гроба над моей старой жизнью.

Пиздец, конечно. Нянька нашлась.

— Ты бы полюбезнее с Кристиной, Матвей, — неожиданно прокурорским голосом произнесла бабуля. — У нее жизнь не сахар, ей и без тебя тяжело.

— А у меня, можно подумать, рай на земле! — съязвил, отодвигая от себя так и недоеденный пяток пельменей. Аппетит не возвращался. Вообще ничего не хотелось. Ни есть, ни пить, ни жить. Только лечь и закрыть глаза, чтобы все это исчезло. — Ей бы язык укоротить, и никаких проблем.

Хотя, я бы еще ей глазищи выдрал. Или хотя бы припрятал за очками. Так, гляди, и ужиться сможем.

— Я серьезно, — добавив еще больше стали в голос, произнесла бабуля, нависая надо мной всем своим маленьким ростом. Как будто она снова была тем прокурором, который мог одним взглядом заставить признаться в любом преступлении. — Она на себе всю семью тащит, учится, работает, в отличие от тебя, остолопа! Так что засунь свое обиженное эго куда подальше и веди себя прилично. Иначе жизнь в этом доме я тебе тоже усложню!

Внутри колыхнулась обида. Я, вообще-то, единственный внук Ба. Родной! Да она меня, можно сказать, до пяти лет воспитывала, пока мама на работах пропадала и пыталась строить отношения! Это меня она должна была любить и защищать, а не девчонку-соседку!

Но получалось наоборот. И это злило. Злило так, что хотелось кричать, бить кулаками по столу, сломать что-то. Но я ничего не сделал. Просто сидел и молчал, потому что понимал: любая моя реакция только подтвердит, что я действительно тот самый остолоп, которым Ба меня назвала.

— Я тебя услышал, — встав, сквозь зубы выдавил из себя. Задвинул табуретку, убрал пельмени в холодильник, ополоснул посуду, оставшуюся после меня и чертовой Кристиночки (ее чашку не хотел, но этот прожигающий взгляд в спину!..). А после подхватил остывший чай, кинул туда два кубика рафинада и, сообщив, что выпью его в комнате, ушел.

Надо было подумать. О смысле жизнь, смысле денег, и как совмещать наличие первой с отсутствием второго, особенно когда в надзирателях у тебя бывший прокурор и ее ядовитая соседка.

Глава 5

— Подъем, Матвей Саныч! — яркий свет резанул даже через закрытые веки. — Тебя ждут великие дела. И Кристина. Она выходит через полчаса. Как раз успеешь позавтракать.

На этой «позитивной», по мнению Ба, ноте она удалилась из моей комнаты, а я… повернулся на другой бок и спокойно заснул.

Вчера я до половины ночи сидел втыкал в телефон и думал, что мне делать дальше. Определенно, пытаться продавить отца – глупо. Он не купится на «пап, я все понял», «прости дурака» или «исправлюсь». Нет, ему нужны какие-то реальные поступки, иначе я так и останусь в этой трешке с Ба, без денег, без машины, без квартиры. Без всего, что делало меня… мной.

Мысль была неприятной. Я всегда считал, что моя личность – это не про деньги. Что я интересный, умный, обаятельный парень, с которым просто приятно проводить время. Но сейчас, когда все это отняли, я начал сомневаться. Кто я без дорогих маек, без красной ауди, без студии в центре? Просто Матвей Рождественский. Сын миллионера, который проиграл в казино больше, чем многие зарабатывают за жизнь.

И что в этом интересного?

Второй раз Ба разбудила меня уже более радикальным методом: стаканом холодной воды, вылитой прямо на лицо. Я подскочил, ругаясь, но бабуля уже стояла в дверях с видом победителя.

— Двадцать пять минут, Матвейчик. Кристина не будет ждать.

И снова эта Кристина! Вот бы она сегодня проспала. Но я понимал, что так охеренно мне повезти просто не могло.

На автопилоте я дотащился до ванной. Там, в простом белом стаканчике, меня ждала новая, еще в упаковке зубная щетка и такой же нераспакованный бритвенный станок. Рядом – пена для бритья. Наверное, стоило поблагодарить Ба за такую заботу.

Но дома у меня была электробритва. Нормальная зубная паста, лосьон, ополаскиватель, тот же шампунь стоимостью больше, чем все тюбики на полках в этих двух квадратных метрах. А теперь мне бриться станком «жиллетт»? А зубы чистить «сладкой мятой» с неопознанным логотипом?

Ладно. Ла-а-адно. Выдохнули. Зубы – хрен с ними, переживут. Но лицо… я скептически осмотрел себя в зеркало и понял, что двухдневная щетина вполне себе неплохо смотрелась на моей физиономии, поэтому с ее удалением можно повременить. А попозже я подумаю, что с этим делать.

Стоило только появиться на кухне, как Ба уже ставила перед моей табуреткой тарелку с омлетом и стакан чая. Восемь утра, а она уже вся такая бодренькая, как будто выпила литр энергетика. Даже завидно стало.

— Ешь быстро, — бросила она, не глядя на меня, и принялась вытирать столешницу у плиты. — Кристина пунктуальная, опоздаешь – пойдешь один, а я потом с тобой разберусь.

Я хотел было сказать, что один – это даже лучше, но промолчал. С Ба в таком настроении спорить было себе дороже.

Омлет оказался на удивление съедобным, хотя я обычно завтракал в кафе или вообще пропускал утренний прием пищи. Сейчас же пришлось есть то, что дали, и быть благодарным.

Я допивал чай, когда в двери снова повернулся замок. Я словил себя на жестком ощущении дежа вю.

— Доброе утро! — донеслось не менее бодрое от двери.

— Привет, дорогая! — Ба просияла, но от своего занятия не отвлеклась. — Мы на кухне. Чай будешь?

Перед глазами встала вчерашняя сцена, как Крис сидела напротив, точила какие-то «особенные» конфеты, которые после ее ухода Ба снова куда-то запрятала, и прожигала меня насмешливым взглядом. Сразу захотелось забиться в комнату и притвориться мертвым. Но я понимал, что это не поможет. Бабуля все равно найдет способ меня достать.

Я услышал шаги, и через секунду на кухне появилась Крис. В светлых джинсах, простой черной футболке и клетчатой рубашке, накинутой поверх. С правого плеча свисал небольшой рюкзак. Выглядела Кристина… нормально. Обычно. Не как ядовитая мегера, а как простая студентка, которая шла на пары. Это почему-то раздражало еще больше, учитывая, что я до сих пор сидел в одной мятой футболке и боксерах. В шортах оказалось жутко неудобно спать.

— Ты так пойдешь? — усмехнулась Крис после того, как отказалась от чая. И стащила с моей тарелки кусок омлета.

Она залезла в мою еду пальцами! Грязными, немытыми пальцами! Которыми только что открывала дверь, ведущую в подъезд.

Клянусь, меня чуть не вывернуло.

— Спасибо, Ба, я наелся, — отодвигая от себя тарелку, произнес я, поднимаясь. — Пойду переоденусь.

Я уже шагнул в сторону, представляя, как через два метра избавлюсь от внимания стервы-Крис, но вдруг на всю квартиру прозвучало грозное:

— Стоять!

Ну, встал. А хрен ли мне делать?

— Посуду забыл.

Я тихо выругался сквозь зубы.

— А может… — я хотел предложить помыть ее после занятий, но Ба раскусила меня еще на середине предложения.

— Даже не думай.

Кристина все еще стояла около стола. Теперь она, не стесняясь, подхватила мою вилку и точила мой омлет, словно вкуснее в жизни ничего не ела.

Из вредности отнял у нее тарелку и выкинул остатки в помойное ведро. Крис восприняла это спокойно, а вот Ба…

Ба сразу же влепила мне подзатыльник полотенцем.

— Даже не думай мне больше так переводить продукты! — грозно заявила она, пока я почесывал пострадавшую конечность. — Лучше бы кота завела! Меньше отходов было бы!

Улыбка соседской стервы пекла мою лопатку все то время, что я ополаскивал несчастную тарелку и стакан.

— Вилочку еще забыл, — когда я уже выключил воду и вытирал руки, Крис вдруг положила прибор точно посреди пустой раковины.

По глазам я понял, что сделала она это специально: дождалась, когда я закончил.

— А мы случайно не опоздаем? — выдавил я из себя, сжимая из всех рук полотенце и представляя на его месте одну девичью шею.

— Не переживай, я знаю короткую дорогу.

Я тоже знал одну: короткую дорогу к смерти наглой девчонки. Но… за ее спиной маячила Ба. И я решил перетерпеть.

Через пять минут, когда я с трудом откопал в чемодане более или менее приличную футболку, а джинсами ограничился вчерашними, мы попрощались с Ба в коридоре. Она молча сунула мне в руки связку с ключами и три купюры: две тысячные и одну пятисотку. Мой недельный паек, чтобы его.

— Трать с умом, — напутствовала меня Ба под веселый взгляд своей соседки.

Но как только за нами закрылась дверь, милую улыбку сдуло с лица Крис.

— Значит так, Мажорчик, — холодно произнесла она, нажимая на кнопку вызова лифта. — Давай на берегу проясним парочку моментов.

Мне не хотелось ничего прояснять, но выбора у меня не было: лифт приехал слишком быстро, а в узкой кабине избежать беседы, находясь с человеком, ее ведущим, наедине, оказалось невозможно.

— Маргариту Сергеевну я безгранично уважаю и расстраивать не хочу, — говорила Кристина, глядя точно в закрытые створки. Словно и не со мной разговаривала. — Но и нянчиться с тобой я не собираюсь.

Я усмехнулся.

— Что же тогда не отказалась?

— Твоя бабушка в свое время очень мне помогла, — с нажимом отрезала Крис, но сразу же перевела тему. — И хоть ты – придурок, я готова тебя потерпеть до выхода из двора. Переживу как-нибудь.

Кабина дернулась и остановилась на первом этаже. Мой утренний мозг еще не до конца соображал, поэтому, только когда мы вышли на улицу, я додумался спросить:

— Разве универ на выходе из двора?

Помнится, Ба просила провожать меня точно до корпуса.

Крис отработанным движением руки собрала волосы и, подцепив с запястья резинку, стянула их в хвост.

— Окна квартиры твоей бабушки смотрят только во двор. Дальше она все равно ничего не увидит.

Я об этом не подумала, и… это воодушевляло. Значит, мне нужно было потерпеть всего каких-то пятнадцать метров надзора? Фигня делов!

До арки мы дошли в полном молчании, а сразу после Крис так резко замерла, что я едва ее не снес. Говорю же: мозг еще не проснулся. Я воспринимал информацию, даже зрительную, медленнее обычного.

— В общем, так, — поправив лямку от рюкзака на плече, Кристина повернулась ко мне. — До универа доберешься сам. Если дорогу не знаешь – навигатор тебе в помощь. Но старайся, пожалуйста, идти так, чтобы никто не подумал, что мы знакомы.

План мне безумно нравился, но признаться в этом вот так не позволяло самолюбие, поэтому я все-таки уточнил:

— Боишься, что тебя увидят с главным красавчиком универа?

Крис закатила глаза так далеко за веки, что я всерьез поверил, что обратно они уже не вернутся. Увы, и тут не повезло.

— Боюсь, что меня увидят с главным придурком универа, — резко бросила она и махнула рукой. — Чао, Матвейчик. Надеюсь не увидеть тебя до завтра.

И она просто пошла дальше, даже не думая оборачиваться и проверять, шел я за ней следом или нет.

Я бы и не пошел, если честно. Я вообще не помнил, когда приходил к первой паре, потому что в расписании на ее место обычно ставили самую дичь, но… А почему, собственно, я должен отказываться от традиций?

Дождавшись, когда фигура надзирателя скрылась за углом, я достал телефон и набрал Олежке, редкостному мудаку и по совместительству – своему лучшему другу. Он, ожидаемо, тянул до последнего, прежде чем принять вызов и бросить свое сонное «Алло».

— Выпьем по капучино в кофейне у универа? — без приветствия поинтересовался я.

— Сейчас? — Устинов явно не понимал, чего я от него хотел.

— Давай, подкатывай. Я буду через пятнадцать минут, — не предложил, а поставил перед фактом и отбил вызов до того, как Олег успел закончить фразу «ну ты долб…».

Мне надо было поговорить с нормальным человеком и вывалить на кого-то все, что произошло со мной за последние два дня. Устинов – прекрасный вариант. В его лояльности я не сомневался, потому что с этим говнюком мы прошли все, что только можно: и совместные рейвы, и посиделки в каталажке, и даже общих девок. В общем, настоящая мужская дружба.

Если Олег к моей временной нищете отнесется нормально, то и с остальными проблем не будет.

Во всяком случае, я очень на это надеялся.

Глава 6

— Бля, серьезно?! — Олеженька аж своим кофе поперхнулся, когда я ему сообщил, что меня от денег отстранили. — Сколько же ты в том казино оставил, что твой папаня так жестить начал?