- -
- 100%
- +
Я перемешал сахар в своем капучино. Пришлось ради него попрощаться с фиолетовой бумажкой. Мне с нее, правда, сдали сдачу, но не буду же я, как последний бомж, мелочевку подбирать?
— Пятнадцать лямов, — произнес я, поднося стаканчик к губам.
Устинов поперхнулся еще раз, на этот раз даже оплевал пол стола, и теперь вытирал салфеткой губы, глядя на меня так, будто я признался в убийстве Кеннеди.
— Мот, ты совсем ебанутый? — наконец, выдал Олег. — Пятнадцать! Ты там бухой в хламину был, что вообще не соображал? Или как?
На наши европейские выходные Устинов с нами не поехал – он у нас спортсмен, баскетболист, ему соревнования пропускать было нельзя. Остальная же компания – я, Андрей, Мирон, Полинка и пара ее подружек решили отвлечься от мирской жизни и гульнуть, посетив парочку городов и с десяточек баров. За выходные не уложились, поэтому продлили их себе на неделю.
Идея с казино принадлежала Андрюхе – он у нас самый оторванный. Почему мы поддержали? Показалось прикольно. Кто-то проигрывал, кто-то выигрывал, мы пили, ржали, проигрывали и выигрывали снова. А потом с рулетки Андрей потащил нас за покерный стол.
Девчонки слились сразу. Макар вылетел после трех раздач и отказался играть дальше, мол, карты – не его игра, там думать надо, и он лучше пойдет еще покидает шарик. Мы с Гриневым остались, но и он через пару кругов остался без фишек – правда, не ушел, а остался давать мне советы. И бегал за вискарем.
Наверное, нехрен было его слушать. Но я тогда на адреналине был, и поэтому, когда фишки заканчивались, я шел докупаться, не задумываясь о цене. Надо было как Макар – остановиться, выдохнуть, перекурить – хотя я и не курил никогда. Но…
Я остановился только тогда, когда желающих играть больше не нашлось – это уже под утро было. Да и Андрей над ухом нудел, что скоро самолет. А то бы и больше просрал в том сраном месте.
— Давай хотя бы ты без нотаций, — попросил я Олега, рассматривая вид за окном. — Сам знаю, что косякнул.
Краем глаза я видел, как Устинов покачал головой.
— Ладно, херня. Денег подкину, если надо, — на этом предложении я невольно скривился. Попрошайничать я точно не собирался. — Но с жильем – сорян. Сам знаешь, у меня в хате ремонт, самому приходится у предков страдать. Пару дней, конечно, можешь перекантоваться, но дальше у маман и папан уже нервы сдавать начнут.
— Спасибо, лучше у Ба.
Родители у Олеженьки… с прибабахом немного. Занимаются какими-то международными поставками, но все это проворачивают из дома, поэтому гостей не жалуют. Да, понимал, двадцать первый век, удаленки и прочее, но у них даже офиса не было! Рождественский старший, например, из своего никогда не вылезал. А эти умудрялись заколачивать миллионы, сидя на диване.
Я им откровенно завидовал. И не только тому, что у них работа такая, но еще и отношениям с сыном. Устиновы своего поддерживали даже тогда, когда он творил дичь вроде залетов в ментовку или публичных драк. Мой же замечал только недостатки. Это… выбешивало.
Олегу в этом плане повезло больше. Но походы в гости к нему всегда сопровождались чувством, что вот сейчас меня начнут выгонять.
Когда он съехал, стало проще. Еще проще стало, когда съехал я. Но пару месяцев назад соседи сверху устроили моему другу водяной «привет», поэтому теперь вся хата экстренно реанимировалась толпой гастарбайтеров.
Получается, мы теперь оба бездомные. Но у Олежки хотя бы примерные сроки возвращения есть.
В этот момент колокольчик над дверью зазвонил, сообщая о новых посетителях. Нужды оборачиваться не было: по раздавшемуся смеху было понятно, что это – вся наша кампашка.
— Это ты их позвал? — спросил у Олега.
Тот пожал плечами.
— А то они не знают, где нас искать в это время.
Андрей и Мирон уже заметили нас, и теперь целенаправленно тащились к столику. Точно за ними по узкому проходу шла Полина, покачивая бедрами так, словно она на подиуме.
— Мо-о-от, здорово! — радостно протянул Андрюха, протягивая мне руку. Я даже не стал подниматься: Гринев уже заваливался на диван по правую руку от меня и похлопывал по плечу. — Ты где пропал? Договаривались, что заедем к тебе вечером, отметим возвращение. Мы с Полькой полчаса под твоим подъездом торчали!
«Полька» тем временем опустилась напротив, рядом с Олегом. На меня она демонстративно не смотрела. Обиделась.
Я… забыл, если честно. Вчера вечером перевел телефон в авиарежим, а сегодня просто смахнул в сторону все уведомления о пропущенных, даже не разбирая.
— Я там больше не живу, — просто ответил я, надеясь, что этого будет достаточно. Но если Андрей еще мог отмахнуться, то не Мирон, придвигавший стул от соседнего стола.
— Тебя что, из дома выгнали? — спрашивал в итоге именно он.
— Типа того, — я глотнул кофе, но даже с двумя ложками сахара и ореховым сиропом он казался мне непростительно горьким.
— По-твоему, это – оправдание? — наконец подала голос Полина.
Я поднял на нее глаза.
Красивая она, конечно. Ноги, руки, сиськи, задница. Белокурые локоны, голубые глаза, на лицо – красотка. Легко могла бы стать моделью, если бы не глубинное желание получать все, не делая ничего. Избалованная девчонка, которая на учебу ходила только для того, чтобы от папочки-ректора не получить по мозгам. А отметки ей ставили за фамилию. Так и держалась.
Полина привыкла быть в центре внимания. И когда ее этого внимания лишали, она… зверела.
— Я не думал, что это так важно, — попытался я оправдаться, но звучало это слабо даже в моих ушах.
— Не важно? — Полина подняла брови, и в ее голосе зазвучали нотки, которые я знал слишком хорошо. Это был предвестник скандала. — Мы договорились встретиться! Я отменила планы ради тебя! А ты даже не удосужился предупредить, что не придешь!
Андрей и Мирон переглянулись, явно чувствуя нарастающее напряжение. Олег тихо вздохнул и отхлебнул из своего стакана, делая вид, что его это не касается. Предатель.
— Полин, я же сказал, что у меня проблемы, — я попытался говорить спокойно, но внутри все закипало. Не хватало еще, чтобы она здесь устроила истерику. — Я не специально забыл.
— Какие проблемы? — она сложила руки на груди, и теперь уже все смотрели на меня. Даже посетители соседних столиков начали коситься в нашу сторону. Я чувствовал их взгляды на своей спине, как иголки. — Что за проблемы такие важные, что ты даже не мог позвонить?
Я глубоко вздохнул. Лучше вывалить все сразу, чем тянуть эту пытку. Тем более, что скрывать уже не имело смысла – рано или поздно все равно узнают.
— Папа узнал про казино, — начал я, глядя прямо на Полину. — И про то, сколько я там проиграл.
В кофейне стало тише. Мирон перестал ковырять телефон, Андрей замер с полуоткрытым ртом, а Полина… Полина фыркнула.
— И что? — она закинула ногу на ногу, постукивая коготками по столешнице. — Я тоже там нормально оставила. Докинула на кредитку из своих и все, папа даже не узнал.
— Окей, — я сел ближе к столу и уложил на него локти, подаваясь вперед. — Может, тогда одолжишь мне пятнадцать лямов, чтобы мой тоже ничего не узнал?
Теперь тишина стала оглушительной. Все не просто смотрели, они пялились на меня как на пришельца. Даже обиженная Полина.
— Пятнадцать? — хрипло поинтересовался Андрюха, а потом хохотнул – немного истерично, как мне показалось. — Я думал, ты всего пару раз докупался.
— Ты тогда вообще не думал! — рыкнул я на него. Не скажу, что я винил в случившемся Гринева… но да, винил. Частично. В том, что из-за него я оказался втянут в эту глупую игру.
— Воу-воу, — он выставил перед собой руки и чуть отодвинулся от меня. — Полегче, друг! Я тебя не заставлял сливать папочкины миллионы в покер!
Я бы хотел его ударить, честно. Но драки – не тот способ, которым я привык решать проблемы, по этой части у нас больше Олег.
— И что дальше? — Полина, судя по вопросу, уже взяла себя в руки. Ее интонации вновь стали обвинительными. — Отец у тебя телефон забрал, что ты не мог позвонить?
— Отец у меня деньги забрал! — уже не сдерживаясь, орал я на нее и на все кафе. Внутри все горело, как будто кто-то поджег меня изнутри. — И квартиру! И тачку! Я теперь бомж, поняла? Бомж!
В кофейне окончательно притихло. Даже бариста за стойкой перестал взбивать молоко и смотрел на нас с нескрываемым любопытством. Посетители соседних столиков либо делали вид, что не слышат, либо открыто пялились в нашу сторону. Скандал в публичном месте – всегда зрелищно.
Полина замерла. Ее рука, которая только что постукивала по столу, зависла в воздухе. Глаза расширились, и в них я увидел не то, что ожидал. Не сочувствие. Не понимание. А… страх? Нет, не страх. Отвращение. Как будто я только что признался, что у меня бубонная чума.
— Ты… ты серьезно? — тихо спросила она, и в ее голосе дрожал какой-то странный оттенок. Не сочувствие. Скорее, недоверие. Как будто она не могла поверить, что такое возможно.
— Абсолютно серьезно, — я откинулся на спинку дивана, чувствуя, как внутри все дохло. Вывалить правду было одновременно и облегчением, и новой головной болью. — Папа забрал у меня все. Квартиру продает. Машину продает. Кредитку заморозил. Теперь я живу у бабушки в трешке и получаю десять тысяч в месяц на карманные расходы. Круто, да?
Мирон громко выругался, привлекая еще больше внимания. Андрей покачал головой, явно не зная, что сказать. Олег тихо вздохнул: я видел, что он хотел меня утешить, но просто не знал, как.
А Полина… Полина медленно поднялась со стула. Ее движения были осторожными, как будто она боялась меня потревожить. Или заразиться.
— Матвей, — она произнесла мое имя тихо, почти шепотом. — Ты же понимаешь, что это… это меняет все?
— Что именно меняет? — я попытался сделать вид, что не понимал, о чем она. Хотя понимал прекрасно. Все происходящее дальше я предсказал еще вчера, сидя на бабушкиной кухне.
— Мы же планировали съездить в Сочи через пару недель, — Полина запнулась, переводя взгляд на друзей, которые теперь смотрели на нас с нескрываемым любопытством. — Ты обещал меня свозить! И мой день рождения через месяц… Предлагаешь мне довольствоваться букетом, который ты нарвешь на ближайшей клумбе?
Я закатил глаза. И все равно было неприятно, хоть я и понимал, что Полинка – меркантильная сука. Но хоть бы на секунду меня поддержала!
— Полин, я не умер, — я смотрел на нее в упор, но она лишь задирала выше свой идеальный нос и отступала. Как будто я заразный. — Просто временно без денег. Это же не навсегда.
— А на сколько? — она посмотрела на меня сверху вниз, и в ее взгляде не было ни капли тепла. Только холодная расчетливость. — На месяц? На год? На десять лет? Ты знаешь, когда твой отец передумает? — я отмахнулся, но Полине только это и нужно было. — Вот именно. Прости, Мот, но я не готова тратить свое время на того, кто не в состоянии его оценить по достоинству.
Она развернулась на каблуках и той же походкой от бедра двинулась на выход, зля меня даже не этим, а тем, что я оказался прав.
— Знаешь, кто еще оценивает свое время в деньгах? — крикнул я ей в спину. — Подсказать тебе сайт с эскортницами? Уверен, там тебя оценят по достоинству!
Полина даже не обернулась. Просто замерла на секунду, потом резко дернула дверь и вышла, хлопнув так, что стекло задрожало. Я смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри все закипало от злости и одновременно опустошалось. Как будто кто-то выключил свет, и теперь я сидел в полной темноте, не понимая, что делать дальше.
— Бля, — первым нарушил молчание Андрей. — Она реально так и ушла? Из-за денег?
— А чего ты от нее ждал? — пожал плечами Мирон. — Она же меркантильная до последней косточки. Я Мота сразу предупреждал, что кроме как деньгокачки ждать от нее нечего. Она даже в постели – бревно.
Я бы так не сказал, но да, в сексе Полина была достаточно сдержанной. И эгоистичной: свое удовольствие ее заботило больше всего остального.
— Да к черту ее, — отмахнулся я и вцепился в свой кофе. — Пусть катится на все четыре!
— Херня все это, Матвейчик, — похлопал меня по плечу Мирон. — Найдешь другую. Лучше.
— Желательно ту, которая оценит цветы с клумбы, — попытался пошутить Андрей, но мы трое уперлись в него негодующими взглядами, и он быстро сник. — Ладно, сорян. Тупая шутка, понял.
— Если что, можешь на нас рассчитывать, — Олег склонился над столом, чтобы положить свою руку на мое плечо. — Деньги не вопрос, Мот. Поддержим. А ты пока думай, как у отца прощение выпросить.
Мирон с Андреем кивнули, соглашаясь, и я ненадолго почувствовал себя лучше. Примерно на пару секунд, пока парни не стали делать заказы у подошедшей официантки. Ни один, ни другой не стеснялись, а я поймал себя на мысли, что понятия не имел, сколько стоил в этой забегаловке тот салат, который я постоянно заказывал. Раньше такие вопросы меня не волновали: я брал то, на что падал глаз. А сейчас несчастные две тысячи в заднем кармане джинс прожигали дыру в заднице. Буквально. Я чувствовал их вес, как будто это были не купюры, а камни.
Сегодня только понедельник. Надо как-то растянуть их до пятницы. В теории, я даже могу ходить пить кофе каждое утро, как и раньше – и даже что-то останется. Но каждая чашка теперь будет напоминать мне о том, что я больше не могу позволить себе ничего.
А в остальном… да на что мне тратиться-то? Кормит Ба, универ – под боком.
Прорвусь. Не проблема.
Спойлер: это была самая инфантильная мысль в моей жизни.
Глава 7
Я вообще нихрена не понял, куда улетают деньги.
Гребанный четверг, а у меня в кармане всего пара соток с двух с половиной тысяч. Где остальное? Кто бы мне объяснил.
Ну, сходили мы с парнями за кофе. Раз или два. В один день вместо пар попили пивка. Вчера вечером завалились в клуб, да и там я всего один коктейль выпил.
А сегодня Ба попросила купить хлеба. Я свернул в магазин у дома, кинул в корзинку батон, банку энергетика, бутылку пива, пачку чипсов и жвачку. И на кассе выяснилось, что мне не хватает денег.
Потому что у меня всего две долбанные сотки.
— Молодой человек, вы оплачивать будете?
Я поднял взгляд на кассира. Типичная баба в этих придомовых массмаркетах: заебанная, бесчувственная, холодная, как кусок мяса. Ноль эмоций в глазах. Лишь желание поскорее закончить смену.
Я перевел взгляд на пробитые продукты. Очевидно, мне нужно было что-то отменить, но… что? Я понятия не имел, что из лежащего передо мной сколько стоило. Что здесь самое дорогое? А самое ненужное? Очевидно, хлеб, но, если я явлюсь без него, Ба оставит меня голодным. А голодным, как показала практика, я вообще эту жизнь не вывожу.
— Молодой человек, вы всех задерживаете! — донеслось мне в спину по-старушечьи ворчливое.
Я невольно обернулся.
А лучше бы сразу провалился сквозь землю.
Ровно через бабульку в очереди стояла Кристина.
Она смотрела на меня нечитаемым взглядом, а лучше бы поржала в своей привычной манере. Потому что ее сарказм вынести я мог. А жалость – нет.
— Что-то убрать? — опечаленно выдохнула кассирша, но переживала она явно не за меня, а за то, что ей предстояло совершить лишние телодвижения.
— Оставьте только хлеб, — вымученно признал я, отодвигая батон в сторону.
— Свет! Подтверди мне отмену! — тут же гаркнула бабень на весь магазин, а я с трудом удержал рвущуюся наружу злобу.
Теперь все смотрели на меня. Все. И я никогда еще не чувствовал себя таким жалким.
Пришлось терпеть еще семь минут: пока Света дойдет, пока разродится, пока отвиснет комп. И только после этого, подхватив несчастный хлеб подмышку, а сдачу мелочью – в карман, я вышел из чертового супермаркета.
Униженный и оскорбленный, не иначе.
Прохладный осенний ветер неплохо прочищал мозги, и я позволил себе постоять немного на перекрестке, чтобы он выдул лишние мысли и эмоции из меня. Но у моего спокойствия была другая цена: я совершенно забыл, что в оставленной мной очереди еще стояла моя соседка. А идти ей ровно в ту же сторону, что и мне.
— Держи, бедолага!
Кристина от всей души впечатала ладонь мне в грудь – я едва успел подставить свою, прежде чем девушка отстранилась.
Жвачка. Та самая, что я оставил на кассе.
— Можешь не благодарить, — не глядя бросила мне Крис, переходя дорогу по пешеходному переходу.
У нее, в отличие от меня, в руке был пакет. И, судя по тому, как он оттягивался вниз, покупок в нем было предостаточно.
Я две секунды стоял столбом, пытаясь понять, чего во мне больше: тупой благодарности или глупой обиды, но так и не определился. Зато ноги сами потащили меня следом за фигуркой в привычных джинсах и клетчатой рубашке.
— Давай сюда, — поравнявшись, я фактически вырвал у Кристины пакет. Он действительно оказался тяжелым.
— Не нужно, — она попыталась вырвать его обратно, но я просто переложил в другую руку – подальше от девчонки.
— Считай, это – плата за жвачку. Нам все равно на один этаж.
Кристина замерла на секунду, смерив меня взглядом. В ее глазах читалось что-то между удивлением и подозрением. Как будто она не могла поверить, что я способен на что-то хорошее без скрытого умысла.
— Ладно, — наконец согласилась она, хотя в голосе все еще звучала настороженность. — Только не урони. Там яйца.
Я кивнул и переложил пакет в более удобную позицию, чувствуя, как он действительно оттягивал руку. Яйца, молоко, что-то еще тяжелое на дне. Кристина покупала не только для себя, это было очевидно. Скорее всего, для семьи. Или для Ба. Или другой сердобольной соседки – их в этом доме было по четыре на каждом этаже.
Мы шли молча. Я пытался придумать что-то, но слова не шли. Что я мог сказать? «Спасибо за жвачку»? Звучало бы глупо. Она ведь всучила мне пачку явно не из доброты душевной. Скорее, как очередной способ подъебать.
— Ты знаешь, сколько стоит хлеб? — неожиданно спросила Крис, не поворачивая головы.
Я поморщился. Вопрос был простой, ноответа на него у меня не было. Я никогда не обращал внимания на цены. Брал то, что нужно, платил картой, не глядя на сумму. А теперь...
— Нет, — честно признал я.
— Тридцать семь рублей, — сказала она. — Батон, который ты купил. Тридцать семь. А энергетик, который ты хотел взять, стоит сто двадцать. Пиво – девяносто. Чипсы – восемьдесят пять. Жвачка – двадцать пять. Итого – триста двадцать семь рублей. А у тебя было двести.
Я замер, глядя на Крис. Она прошла еще несколько шагов по инерции, прежде чем поняла, что я остался стоять на месте. И обернулась, вопросительно приподняв бровь.
А я никак не мог поверить, что она реально считала. Пока я стоял у кассы и тупо пялился на продукты, она считала мои покупки. И знала, что мне не хватит денег. Еще до того, как я попытался расплатиться.
— Ты специально... — начал я, но она перебила:
— Не специально. Просто привычка. Когда денег мало, ты начинаешь считать все. Каждую копейку. Чтобы не оказаться в такой ситуации, как ты сегодня.
В ее голосе не было упрека. Только констатация факта. Как будто она говорила о погоде или о чем-то столь же обыденном, чем-то, что происходило с ней чуть ли не ежедневно. Но каждое слово больно било по моему самолюбию, напоминая о том, насколько я беспомощен.
— Я не привык, — пробурчал я, хотя понимал, насколько жалким было это оправдание.
— Вижу, — коротко ответила Крис. — Но придется привыкнуть. Или ты думаешь, что папаша передумает и вернет тебе все обратно?
Я хотел сказать, что да, думаю. Что это временно. Что отец просто хочет меня проучить, а потом все вернется на круги своя. Но все эти слова так и остались лишь в моей голове по одной простой причине: я не был уверен. И это пугало больше всего.
Мы дошли до подъезда. Кристина достала ключи, придержала дверь, пропуская меня вперед. Вызвала лифт. В тесной кабине запах ее шампуня смешался с запахом продуктов, и я невольно вспомнил, как раньше пахли девушки, с которыми я встречался. Дорогие духи, дорогие кремы, дорогие средства для волос. А Кристина пахла просто. Чисто. Обычно.
— Спасибо, — тихо произнесла она, когда лифт остановился на восьмом этаже.
Я удивился. За что она благодарила? За то, что я донес пакет? Это же мелочь. Ерунда. Но в ее голосе была искренность, которая заставила меня почувствовать себя... странно. Как будто я сделал что-то действительно важное.
— Не за что, — пробурчал я, отдавая пакет.
Кристина взяла его и повернулась к своей двери. Я остался стоять, не зная, что делать дальше. Идти к Ба выпрашивать денег? Оправдываться перед Кристиной? Или просто забиться в комнату и сделать вид, что ничего не произошло?
— Матвей, — окликнула меня Крис, уже вставив ключ в замок.
Я, проделывавший то же самое с соседней дверью, обернулся.
— В следующий раз, когда пойдешь в магазин, составь список. И считай в уме, пока идешь по рядам. Так проще.
Она скрылась в квартире, не дожидаясь ответа. А я остался стоять в подъезде, держа в руке батон и жвачку, которую она мне всучила, и думал о том, что это был первый раз, когда Кристина дала мне совет без сарказма. Без ехидства. Просто так.
И почему-то это было хуже, чем все ее подколки вместе взятые.
Глава 8
Мне пришлось попросить денег у Олега, потому что в самый неподходящий момент на счету телефона закончились бабки. А телефон – моя единственная связь с внешним миром.
Просить было… стремно. Я минут пять тасовал телефон в руках, набирал номер и сбрасывал, прежде чем решился на звонок. Как объяснить другу, что у меня нет даже двухсот рублей на интернет? Что я просираюсь до такой степени, что не могу позволить себе элементарное?
— Мот? — сонный голос Олега прозвучал в трубке. — Ты в курсе, что сейчас четыре утра?
Я замер, глядя на экран. Блядь, действительно. Я всю ночь не спал, считая последние копейки и понимая, что даже на интернет не хватает. Прокручивал в голове, куда делись те жалкие две тысячи, которые Ба вручила мне всего несколько дней назад. Кофе в кафе. Пара коктейлей в клубе. Мелкие траты, на которые я раньше даже внимания не обращал. А теперь каждая мелочь выливалась в финансовую катастрофу.
— Олеж, извини, — я прокашлялся, чувствуя, как внутри все скручивалось от тупого стыда. — Можешь перевести мне немного? На телефон. Интернет кончился.
С другой стороны повисла пауза. Слишком долгая. Слишком неловкая.
— Сколько? — наконец спросил Устинов.
— Полтоса хватит, — выдохнул я, презирая себя за это. Попросить даже копейку было достаточно унизительно.
— Бля, Мот, серьезно? — Олег рассмеялся, но смех прозвучал устало, без злости. — Пол рубля? Дай мне минутку.
Еще одна пауза. Я слышал, как он ворочался, как скрипела кровать, шуршала одежда. Потом тихое гудение телефона.
— Готово. Перевел пять косарей, — произнес Олег. — Хватит до конца месяца. И не парься, ладно?
Пять. Долбанных. Косарей. Просто так, чтобы интернет не отрубался. Половина моего ежемесячного содержания – а он даже не заметил.
Это не зависть, это, скорее, охреневание. От того, что еще недавно я сам был таким. Пять тысяч для меня были мелочью, которую можно было потратить на одну ночь в клубе. А теперь это – целое состояние. Два моих недельных бюджета. Две недели жизни.
— Спасибо, — выдавил я сквозь стиснутые зубы. — Верну, как только…
— Да брось, — перебил Олег. — Мы же друзья. Выручу, если что еще понадобится.
Выручу. Слово, которое раньше вызывало у меня легкую ухмылку. Выручка была взаимной, мы просто помогали друг другу, когда нужно было. А теперь я – единственный, кому нужно помогать. Тот, кто не может сам справиться даже с самыми базовыми проблемами.
Я положил трубку, посмотрел на уведомление о поступлении денег и почувствовал, как внутри все горело от стыда и бессилия.
В понедельник Ба, как и в прошлый раз, протянула мне три купюры. В этот раз стоящая в дверях надзирательница Кристина все видела, но никак не прокомментировала. Лишь когда мы по обыкновению должны были попрощаться у арки во двор, она вдруг остановилась.
— Слушай, Мажорчик, — от ставшего привычным обращения меня привычно сплющило. — Если тебя нужна помощь в контролировании расходов, я могу...
— Не нужна, — отрубил я до того, как Крис закончила свою мысль. Мне за глаза хватило жвачки, которую она мне купила, чтобы принимать от нее еще какие-то подачки. — Сам разберусь.
Она если и обиделась, то вида не подала: пожала плечами и пошла в сторону универа, перейдя предварительно на другую сторону улицы – видимо, чтобы от меня подальше.
Я тоже поплелся в том же направлении. Других вариантов для времяпрепровождения у меня не имелось: все наши развлечения, к которым привыкли мы с Олегом, Андреем и Матвеем, подразумевали под собой трату денег, а их-то у меня не было. В пятницу друзья еще пытались как-то минимизировать наши расходы, завалившись в кафе статусом попроще, но я видел, как Андрюха морщился, стоило мне только отвернуться: его не устраивал ни вид, ни вкус, ни даже официантки.