Развод с драконом. Хозяйка дома последнего пламени

Глава 2. Хозяйка мёртвого дома

Золотая искра погасла не сразу.

Она ещё несколько мгновений дрожала над ладонью Варвары, маленькая, упрямая, невозможная, и весь зал Совета Пламени смотрел на неё так, словно огонь размером с пшеничное зерно мог обрушить стены дворца.

Никто не смеялся.

Это было первым настоящим удовольствием этого утра.

Варвара не опустила руку. Не потому, что хотела произвести впечатление, а потому, что любое слишком быстрое движение могло выдать её растерянность. Она не знала, что именно произошло. Не понимала, почему старый дом, который называли холодным и пустым, ответил ей прямо здесь, у трона пламени. Не знала, чем это грозит.

Но одно поняла сразу: страх Совета был ценнее любых объяснений.

Главный советник первым отвёл взгляд от её ладони. Его лицо снова стало надменным, но теперь эта надменность выглядела натянутой, как тонкая ткань на трещине.

— Печать принята, — произнёс он.

Писарь сидел с пером в поднятой руке и не двигался.

— Записывайте, — сказал советник резче.

Перо заскрипело по пергаменту.

Каэль стоял рядом с Варварой слишком близко. Она чувствовала его присутствие плечом, хотя между ними оставалось расстояние. Он ничего не говорил, но теперь его молчание было другим. Не равнодушным. Напряжённым.

Варвара медленно сжала пальцы, закрывая ладонь.

Золотая искра исчезла, но тепло осталось. Не обжигающее, не яркое. Будто под кожей вспоминало себя что-то давно забытое.

— Леди Эштер, — начал главный советник.

Варвара повернула к нему голову.

Он запнулся на половине следующего слова. Да, теперь она уже не Рейнар. Формально — снова Эштер. Но, кажется, произнести это после того, как Дом Последнего Пламени ответил ей золотым знаком, оказалось не так приятно, как несколькими минутами раньше.

— Документы о передаче владения будут доставлены вам в течение семи дней, — закончил он.

— Нет, — сказала Варвара.

Кто-то в верхнем ряду едва слышно охнул.

Каэль медленно выдохнул, почти беззвучно. Варвара могла бы поклясться, что в этом выдохе было не раздражение, а что-то похожее на невольное признание: он уже понял, что она снова не пойдёт по удобной для Совета дороге.

Главный советник побледнел от злости.

— Леди, вы злоупотребляете терпением Совета.

— Я пользуюсь правами, которые Совет сам только что подтвердил.

— Документы требуют подготовки.

— Ключи не требуют подготовки. Печати тоже. Описи существуют, иначе вы не внесли бы Дом Последнего Пламени в перечень спорных владений. Мне передают не обещание дома, а сам дом.

Старик положил обе ладони на подлокотники. Вокруг его пальцев вспыхнула тонкая красная линия, но тут же погасла. Он не решился. При всех — не решился.

Варвара отметила это спокойно, почти деловито.

Значит, её можно было пугать. Но не здесь. Не в момент, когда весь зал видел золотой знак на документе.

— Вы слишком торопитесь в место, из которого другие старались уехать, — произнёс советник.

— Тем легче будет найти свободные комнаты.

Верхние ряды снова зашептались. Но теперь в шёпоте не было прежней уверенности. Люди меняли тон, потому что не знали, как правильно реагировать. Ещё утром она была жалкой женой, которую возвращали в род без славы и без будущего. Теперь она стала женщиной, которой ответил дом из старой легенды.

Никто не любил менять мнение при свидетелях.

Писарь поднёс к столу небольшой ларец из тёмного дерева. На крышке поблёскивал тот же знак, что появлялся над ладонью Варвары: башня в золотом пламени. Только здесь золото давно потускнело и почти ушло в серый цвет.

— Передайте, — приказал советник.

Писарь не сразу послушался. Сначала он взглянул на Каэля. Странно. Будто ключи к дому, уже отданному Варваре, всё ещё имели отношение к бывшему мужу.

Каэль не кивнул и не сделал жеста. Лишь посмотрел на писаря так, что тот поспешно опустил глаза и поставил ларец перед Варварой.

— Здесь основные ключи, дорожная печать, краткая опись владения и право прохода через северные заставы, — сухо сказал главный советник. — Остальные бумаги будут отправлены следом.

— Сегодня.

— Леди…

— Сегодня, — повторила Варвара. — Я покидаю дворец сегодня. И не намерена ехать к своему дому с половиной прав.

Каэль наконец вмешался:

— Подготовьте полный пакет бумаг.

Советник резко повернулся к нему.

— Лорд Рейнар, после расторжения союза вы не можете…

— Дом передан из спорного перечня моих владений, — холодно сказал Каэль. — Мне не нужно вмешиваться, чтобы подтвердить, что бумаги существуют. Их можно собрать до заката.

Варвара не посмотрела на него.

Благодарить не собиралась. Он не подарил ей милость. Он просто не дал Совету украсть часть того, что уже не принадлежало ему.

Разница была важной.

Главный советник понял это тоже. Его губы стали тонкими.

— Хорошо. До заката.

— До полудня, — сказала Варвара.

Старик будто подавился воздухом.

Каэль чуть повернул голову к ней. В его взгляде впервые за всё утро мелькнуло что-то живое, почти опасное. Не улыбка. Нет. До улыбки таким людям далеко. Но тень удивления — да.

Варвара открыла ларец.

Внутри лежали три ключа. Один большой, чёрный, с зубцами в форме пламени. Второй — тонкий серебряный, почти невесомый. Третий был странным: не металлическим, а будто вырезанным из тёмного камня с золотой прожилкой внутри. Рядом лежала круглая печать на цепочке и сложенный лист с красной лентой.

Она взяла большой ключ.

Он оказался ледяным.

Но спустя секунду потеплел в её пальцах.

Варвара закрыла ларец и прижала его к себе, как вещь, которую уже никто не имел права отнять.

— В таком случае, — сказала она, — считаю наше дело завершённым.

Никто не остановил её, когда она повернулась и пошла по тёмно-красной дорожке к выходу. На этот раз зал расступался перед ней не физически, а иначе: взглядами, молчанием, задержанным дыханием. Её больше не провожали как отвергнутую жену.

Провожали как вопрос.

У самых дверей Каэль догнал её.

— Вара.

Она остановилась, но не обернулась сразу.

Как быстро это имя начало раздражать. Не потому, что было чужим. А потому, что в его устах всё ещё звучало право, которого у него больше не было.

— Если вы снова хотите сказать, что дом опасен, — произнесла Варвара, — вы опоздали на весь брак.

За спиной на секунду стало тихо.

— Я хотел сказать, что северная дорога тяжела.

— А я хотела сказать, что умею сидеть в карете.

— Это не столичная прогулка.

— Тем лучше. Столица мне сегодня надоела.

Он обошёл её и встал так, что ей пришлось поднять взгляд. Вблизи его глаза казались не просто серыми. В них было что-то от зимнего неба перед бурей: холод, глубина и та опасная ясность, после которой люди запирают окна.

— Вы не понимаете, с чем столкнулись.

— Возможно, — сказала Варвара. — Но я уже поняла, с кем.

Его лицо осталось неподвижным.

— Не все в этом зале ваши враги.

— Правда? Тогда они хорошо притворяются.

— Совет испугался.

— Я заметила.

— Испуганный Совет опаснее смеющегося.

Варвара чуть наклонила голову.

— Это предупреждение?

— Да.

— Тогда приму его к сведению.

Она хотела пройти, но Каэль не отошёл. Не перегородил путь явно, но остался на месте. Прежняя Вара, наверное, остановилась бы, опустила глаза и ждала, пока он закончит. Варвара смотрела прямо.

— Что ещё, лорд Рейнар?

Он словно не сразу привык к этому обращению.

— Почему вы не взяли деньги?

— Потому что деньги — это повод приходить и проверять, как я их трачу. Дом — повод закрыть ворота.

— Ворота Дома Последнего Пламени не открывались прежним хозяевам.

— Значит, я не буду прежней хозяйкой.

В его взгляде появилось что-то похожее на злость. Но злость была направлена не только на неё. Может быть, на себя. Может быть, на Совет. Может быть, на то странное ощущение, которое возникало, когда вещь, списанная тобой как ненужная, вдруг оказывалась живой и выбирала не тебя.

— Я пришлю людей для охраны дороги, — сказал он.

— Нет.

— Это не просьба.

— Тогда тем более нет.

— Вара.

— Лорд Рейнар, — Варвара произнесла его титул мягко, почти вежливо, и именно поэтому он прозвучал как удар ладонью по закрытой двери, — наш брак расторгнут по вашему прошению и решению Совета. В документе, который вы подписали, есть слова “без права вмешательства”. Вы сами потребовали исправить формулировку. Не заставляйте меня напоминать вам её при свидетелях.

Впервые он отвёл взгляд.

Не вниз. В сторону. К распахнутым дверям, за которыми уже собирались любопытные придворные. Да, он понял. Если сейчас продолжит настаивать, сам нарушит новый порядок.

— Вы упрямы, — сказал он.

— Я быстро учусь.

— Нет, — тихо ответил Каэль. — Такой вы были всегда. Просто раньше молчали.

Эти слова неожиданно задели.

Не потому, что были нежными. Нежности в них не было. Скорее опасное наблюдение. Будто он признал, что в прежней Варе, затоптанной страхом и правилами, всё же существовала часть, которую никто не потрудился увидеть.

Варвара не дала себе смягчиться.

Слишком рано. Слишком удобно для него.

— Если это всё, мне нужно собрать вещи.

— У вас есть куда ехать до передачи всех бумаг?

— В Дом Последнего Пламени.

— Прямо сегодня?

— Да.

— Ночь застанет вас в дороге.

— Значит, карета узнает, что такое темнота.

Каэль долго смотрел на неё. Потом медленно отступил в сторону.

— Возьмите хотя бы карту северных застав.

— Она будет среди документов. До полудня.

Он ничего не ответил.

Варвара прошла мимо.

И только когда тяжёлые двери закрылись за её спиной, она позволила себе выдохнуть.

Не глубоко. Не с облегчением. Просто так, чтобы снова почувствовать тело своим.

Её руки всё ещё были холодными, хотя ладонь с золотой искрой хранила странное тепло. Она шла по коридору, и дворец уже казался другим. Не клеткой, а местом, из которого удалось выйти не ползком, а на своих ногах. Это была ещё не победа. Скорее первый шаг по тонкому льду.

Но шаг был её.

У лестницы её ждала мадам Лиора.

Седая женщина стояла всё так же прямо, будто годы выточили из неё не старость, а сталь. Рядом не было ни служанок, ни стражей. Она выбрала момент точно.

— Леди, — сказала она.

Варвара остановилась.

— Вы знали?

Мадам Лиора не стала притворяться, что не поняла.

— Я надеялась.

— На что?

— Что он ответит.

— Дом?

— Дом, — подтвердила мадам Лиора. — И что вы наконец перестанете просить разрешения у тех, кто привык выдавать клетку за защиту.

Варвара внимательно посмотрела на неё. В памяти Вары эта женщина была строгой, требовательной, иногда почти жестокой в своей честности. Но рядом с ней не было страха. Только боль от того, что когда-то ученица не сумела воспользоваться уроками.

— Почему вы не сказали раньше?

— Потому что раньше вы не услышали бы.

Это было неприятно. И, возможно, правдиво.

Варвара сжала ларец.

— Что мне нужно знать о доме?

Мадам Лиора бросила взгляд в сторону коридора.

— Не здесь.

— Тогда быстро.

Седая женщина помолчала, выбирая не самые мягкие, а самые нужные слова.

— Дом Последнего Пламени не мёртв. Так говорят те, кому выгодно считать его мёртвым. Он заперт, обобран и забыт. Это разные вещи.

— Кем обобран?

— Теми, кто сегодня сидел в зале и боялся вашей ладони.

Варвара почувствовала, как внутри снова поднялась та самая холодная ясность.

— Совет.

— Не только. Дом много лет переходил из перечня в перечень. Формально — владение Рейнаров. Фактически — ничьё. А всё ничьё при дворе быстро становится чьим-то тайным кошельком.

— Там есть люди?

— Должны быть слуги. Немного. Самые упрямые или самые безвыходные. Управляющий Тибор, если ещё жив, встретит вас у ворот.

— Он на моей стороне?

— Тибор на стороне дома.

— Это не ответ.

— Это лучший ответ, который вы можете получить до встречи с ним.

Варвара запомнила.

— Что значит “дом ответил женщине”?

На лице мадам Лиоры впервые мелькнуло настоящее беспокойство.

— Это значит, что отныне каждый ваш шаг будут считать угрозой. Не потому, что вы уже сильны. А потому, что можете стать сильной.

— А если я не хочу становиться угрозой?

— Тогда они решат, что вы слабая угроза, и попытаются уничтожить вас быстрее.

Жёстко. Но честно.

Варвара почти усмехнулась.

— Утешительно.

— Утешения оставляют детям, леди. Женщинам дают ключи, если они готовы держать двери.

Мадам Лиора протянула ей маленький свёрток. Тёмная ткань, перевязанная простой нитью.

— Что это?

— То, что прежняя Вара должна была получить в день свадьбы, но не получила.

— Почему?

— Потому что её слишком быстро научили быть благодарной за пустые руки.

Варвара развернула ткань. Внутри лежала тонкая брошь в форме серебряного листа, но по его жилкам тянулась едва заметная золотая нить.

— Знак Эштеров?

— Старый. До того как род обеднел и стал удобным для чужих договоров.

Варвара приколола брошь к платью сама.

Пальцы не дрогнули.

— Спасибо.

Мадам Лиора чуть склонила голову.

— Не благодарите слишком рано. Дом Последнего Пламени не любит тех, кто приходит только брать. Если хотите, чтобы он признал вас не случайной владелицей, а хозяйкой, начните с порядка. Откройте зал. Проверьте счета. Пересчитайте ключи. Узнайте, кто остался в доме, кто приходит без права, какие двери заперты и почему. Не верьте словам “так было всегда”. Это самая любимая ложь старых домов.

Варвара впервые за утро почувствовала не злость, а странное спокойствие.

Порядок.

Вот это она понимала.

Не драконьи клятвы, не древние печати, не золотые искры над ладонью. А списки, двери, люди, обязанности, ресурсы, долги, ложь, спрятанная в бумагах, и лица, которые меняются, когда задаёшь точный вопрос.

— Вы поедете со мной? — спросила она.

Мадам Лиора посмотрела на неё почти мягко.

— Нет. Моё место пока здесь.

— Пока?

— Кто-то должен слушать, что начнут говорить после вашего отъезда.

Варвара кивнула.

Это был союз. Не тёплый, не простой, не украшенный красивыми словами. Но настоящий.

— Тогда слушайте внимательно.

— Обязательно, леди.

До полудня документы действительно собрали.

Не потому, что Совет стал добрее. Потому что Варвара отказалась покидать дворец без них и устроилась в малой приёмной с таким видом, будто могла просидеть там до конца зимы. Слуги приносили сундуки, писари — свитки, распорядитель — всё новые и новые выражения недовольства на лице. Она проверяла печати, сверяла названия, требовала копии описи и задавала вопросы, от которых у людей начинали белеть губы.

— Почему в списке тринадцать ключей, а в ларце три?

— Почему доходная книга заканчивается восемь лет назад?

— Почему застава у Чёрного перевала указана как действующая, если рядом помета “закрыта по приказу Совета”?

— Почему в перечне слуг нет ни одной женщины младше сорока лет?

— Почему архивная башня стоит под отдельной печатью?

На последний вопрос распорядитель ответил слишком быстро:

— Старая предосторожность.

Варвара подняла глаза.

— Предосторожность от чего?

— От разрушения бумаг.

— Бумаги разрушаются от сырости, огня и чужих рук. Каких именно рук боялись прежние владельцы?

Он не ответил.

Она записала это на полях описи.

Каэль больше не появлялся.

Но его присутствие всё равно чувствовалось. Один раз Варвара заметила у дверей воина в чёрном плаще с серебряной застёжкой Рейнаров. Тот ничего не сказал, только проследил, чтобы писари отдали ей дорожную карту. Второй раз на стол легла дополнительная связка северных пропусков — без подписи, но с печатью генерала. Вмешательство? Да. Полезное? Тоже да.

Варвара взяла пропуска.

Благодарить снова не стала.

К вечеру она выехала из столицы.

Карета оказалась не роскошной, но прочной. Чёрное дерево, железные накладки, плотные занавеси, ящики для бумаг под сиденьем. Её сопровождали только кучер, двое нанятых стражей без знаков Рейнаров и пожилая горничная Марена, которая пришла сама, с маленьким узлом и упрямым выражением лица.

— Почему вы хотите ехать со мной? — спросила Варвара, когда та молча поставила узел у дверцы.

Марена поджала губы.

— Во дворце после сегодняшнего дня будет шумно. А я шум не люблю.

— Дом Последнего Пламени, говорят, хуже.

— Камни сплетен не разносят.

Ответ понравился Варваре.

— Садитесь.

Первые часы дороги прошли в сером свете. Столица осталась позади, высокая, каменная, с золотыми крышами и красными башнями. Потом начались холмы, затем хвойные леса. Чем дальше они ехали на север, тем ниже становилось небо. Ветер бил по карете, будто пытался выяснить, кто посмел нарушить привычный порядок.

Варвара почти не смотрела в окно. Она читала.

Документы Дома Последнего Пламени оказались не просто неполными — они были обрезаны, как ткань, из которой кто-то вырвал середину. В описи значились главный зал, восточная башня, западное крыло, конюшни, кладовые, внутренний двор, старая галерея, архивная башня и подземный ход, отмеченный коротко: “закрыт”. Причины не было.

В списке слуг — девять имён. Управляющий Тибор Арк. Ключница Агна. Дворник Севен. Повар Руш. Конюх Грант. Две прачки. Один мальчик на поручениях, возраст не указан. И ещё одна строка, густо зачёркнутая.

Варвара провела пальцем по чернилам.

— Марена.

— Да, леди?

— Что значит зачёркнутое имя в списке слуг?

Горничная наклонилась, посмотрела и сразу отодвинулась.

— Значит, кто-то хотел, чтобы имя исчезло, но не решился вырезать строку.

— Почему не вырезал?

— Пергамент с печатью. Если вырезать, будет видно нарушение.

Варвара снова посмотрела на зачёркнутую строку.

— Удобный мир. Даже ложь здесь обязана соблюдать форму.

Марена тихо хмыкнула.

— Форма — любимая одежда лжи, леди.

К ночи карета остановилась на северной заставе. Стражи долго проверяли пропуска, пока не увидели золотую дорожную печать. После этого стали вежливее. Не добрее — именно вежливее, а Варвара уже начала понимать разницу.

На второй день дорога сузилась. Лес подступил ближе. Снега ещё не было, но земля казалась серой и жёсткой, трава — низкой, ветер — злым. Небо висело так низко, будто север не признавал лишней высоты ни для облаков, ни для человеческих надежд.

Дом Последнего Пламени показался перед закатом.

Сначала Варвара увидела башни.

Три чёрных силуэта на фоне свинцового неба. Центральная — высокая, с обломанным шпилем. Две боковые — ниже, шире, будто плечи старого зверя, который лёг на холм и не собирался никому уступать место. Вокруг дома тянулась каменная стена. Не разрушенная, но почерневшая от времени. У ворот висели две ржавые цепи, а над аркой темнел знак башни в пламени.

Только пламя на камне было почти стёрто.

Карета остановилась.

Кучер спрыгнул первым, потом открыл дверцу.

Ветер ворвался внутрь и ударил Варвару в лицо так резко, что она на секунду зажмурилась. Север пах мокрым камнем, хвойной смолой и холодной землёй. Никакой дворцовой приторности. Никакого жара Совета. Здесь всё было сурово, честно и неприветливо.

Варвара вышла.

Под каблуками хрустнул мелкий гравий.

Ворота не открывались.

Перед ними стоял старик в длинном тёмном кафтане. Высокий, худой, с белыми волосами, убранными назад, и лицом, на котором не было ни радости, ни любопытства. Только усталое, упрямое ожидание человека, который много лет встречал плохие новости и давно перестал надеяться на хорошие.

— Леди Эштер, — сказал он.

Варвара поправила перчатку.

— Варвара.

Старик чуть нахмурился.

— В документах указано имя Вара Эштер.

— В документах много пробелов. Начнём с тех, которые легче исправить. Меня зовут Варвара.

Марена, стоявшая позади, не издала ни звука, но Варвара почувствовала её внимание.

Старик помолчал.

— Управляющий Тибор Арк.

— Я знаю. Вы есть в списке.

— Не всё, что есть в списках, живёт достаточно долго, чтобы встретить нового хозяина.

— Но вы встретили.

— Пока да.

Он говорил ровно, без дерзости, но и без почтения. Не грубил. Проверял.

Варвара оглядела закрытые ворота.

— Почему мы стоим снаружи?

— Потому что ещё не поздно развернуться.

Марена тихо втянула воздух.

Стражи переглянулись.

Варвара посмотрела на управляющего внимательнее.

— Это угроза?

— Совет.

— Что именно советуете?

— Уехать до темноты. Вернуться в столицу. Потребовать другое отступное. Любой дом с крышей, которая не помнит больше смертей, чем свадеб.

Слово было резким, но Варвара не показала, что заметила его тяжесть.

— Вы всегда так встречаете владелиц?

— У нас их не было.

— Владельцев?

— Владельцы были. Хозяев — нет.

Варвара посмотрела на ворота. На стёртый знак. На чёрные башни, в окнах которых не горело ни одного огня.

— Значит, дому повезло. Я не люблю пустые должности.

Тибор медленно перевёл взгляд на ларец в её руках.

— У вас есть ключ?

Варвара достала большой чёрный ключ.

Когда она подняла его, ветер вокруг ворот будто изменился. Не стих, нет. Скорее прислушался.

Тибор увидел это. Его лицо осталось неподвижным, но глаза стали другими.

— Вам лучше не делать этого сейчас, — сказал он тише.

— Открывать собственные ворота?

— Будить то, что много лет спало.

— Оно проснулось ещё в зале Совета.

Управляющий резко посмотрел на неё.

Вот теперь она попала в точку уже осознанно.

— Значит, правда, — произнёс он.

— Что именно?

— Дом ответил.

— Маленькой искрой.

Тибор медленно выпрямился. На мгновение в его лице появилось нечто, похожее на боль старой надежды. Не радость. Радости он, кажется, не доверял. Именно боль — потому что надежда после долгой пустоты причиняет человеку не меньше страха.

— Откройте ворота, — сказала Варвара.

— Ключ у вас.

— Но цепи с этой стороны у вас.

Тибор смотрел на неё ещё несколько секунд. Потом повернулся и снял с пояса связку. Цепи заскрипели так, будто их не трогали годами. Один из стражей хотел помочь, но управляющий остановил его коротким взглядом.

— Дом не любит чужие руки у своих замков.

— Запомню, — сказала Варвара.

Ворота раскрылись тяжело, с низким стоном камня и железа.

За ними лежал двор.

Пустой.

Серые плиты, заросшие трещины, сухой фонтан в центре, длинная лестница к главному входу. По обе стороны — каменные фигуры драконов. У одного не было крыла, у другого — головы. На ступенях стояли люди: несколько слуг в тёмной одежде. Никто не улыбался. Никто не кланялся низко. Они смотрели на Варвару так, будто она была очередной ошибкой, присланной столицей.

Прекрасно.

С ошибками она умела работать.

Варвара вошла первой.

Как только её каблук коснулся первой плиты двора, где-то глубоко под землёй раздался глухой звук. Не громкий. Не страшный. Скорее похожий на то, как огромный дом делает первый вдох после долгого молчания.

Слуги замерли.

Тибор побледнел.

Варвара остановилась, но только на секунду.

— Продолжим, — сказала она.

И пошла к лестнице.

Главные двери были выше городских ворот, но выглядели так, будто их годами открывали лишь наполовину. На чёрном дереве висели траурные покрывала. Пыль лежала по складкам серыми полосами. Над входом тускло блестел герб Последнего Пламени.

— Почему покрывала? — спросила Варвара.

Тибор подошёл на два шага ближе.

— Так принято.

— Кем?

— Здесь.

— Дом умер?

— Нет.

— Тогда снимите.

Слуги не шелохнулись.

Тибор смотрел на неё очень внимательно.

— Леди, это старый обычай.

— Старые обычаи бывают полезными. Этот выглядит как объявление поражения.

Повар Руш, широкий мужчина с густыми бровями, пробормотал: