Развод с драконом. Хозяйка дома последнего пламени

Марена хмыкнула.

— Это ты себе или нам?

Он насупился.

— Всем.

И пошёл впереди.

Проход был узким, но сухим. Стены покрывали такие же серебряные линии, только здесь они не притворялись украшением. Они тянулись по камню, расходились, соединялись, иногда вспыхивали слабым золотом рядом с рукой Варвары. Дом словно показывал путь, но не раскрывал всего.

Через несколько поворотов они вышли в помещение, которое раньше, вероятно, было внутренней галереей между крыльями. Окна находились высоко под потолком и выходили, судя по направлению ветра, во двор-колодец, невидимый с главного входа. Света почти не было, но несколько чаш на стенах горели мягким янтарным огнём.

И там были дети.

Варвара остановилась.

Их оказалось не двое и не трое.

Девять.

Самой младшей девочке было, наверное, лет пять. Она сидела на старом ковре, прижимая к себе тряпичную куклу с вышитым лицом. Рядом с ней — две девочки постарше, похожие друг на друга только острыми подбородками и одинаковым недоверием в глазах. У дальней стены стояли трое мальчиков разного возраста. Один совсем маленький, с рыжими вихрами. Второй — тот самый с деревянным ножом. Третий — подросток с тёмной кожей и белой прядью у виска. Ещё двое сидели у низкого стола, на котором лежали пергаменты, деревянные фигурки и куски ткани с вышитыми знаками.

Все смотрели на Варвару.

Не как на спасительницу.

Как на новый риск.

Это было честнее и страшнее.

Варвара прошла только до середины комнаты и остановилась, чтобы не загонять их к стене своим приближением. Марена осталась чуть позади, но её взгляд быстро обежал помещение: ковры, лежанки, запасы свечей, сундуки, книги, кувшины. Горничная видела хозяйственное, Варвара — человеческое.

Дети жили здесь не один день. И не один месяц.

— Кто о вас знает? — спросила Варвара.

Элиан встал между ней и младшими.

— Те, кто должен.

— Это не ответ.

— Это безопасность.

— Безопасность не бывает построена на том, что ребёнок боится назвать своё имя.

Младшая девочка вдруг спрятала лицо в куклу.

Элиан заметил, и его взгляд стал жёстче.

— Вы говорите как взрослые перед тем, как решить за нас.

Варвара приняла удар спокойно. Он имел право не верить.

— Тогда не буду решать. Буду спрашивать. Сколько вас?

— Вы видите.

— Я вижу девятерых. Это все?

Дети переглянулись.

Ответ был в этой паузе.

— Не все, — сказал Элиан.

Марена едва заметно напряглась.

Варвара не торопилась.

— Где остальные?

— В других местах.

— В доме?

— Не все.

— Кто их распределил?

Элиан сжал губы.

— Последняя хранительница.

— Это кто?

— Агна, — неожиданно сказал младший с деревянным ножом. — Только она не любит, когда её так называют.

Ключница.

Варвара запомнила. Агна сегодня почти не говорила, только молча снимала покрывала, открывала ставни и избегала смотреть хозяйке в глаза. Не из неприязни. Теперь Варвара поняла — из страха, что взгляд выдаст то, что пряталось за стенами.

— Агна знает, — сказала Варвара.

— Агна нас не предаст, — резко ответил Элиан.

— Я не сказала, что предаст.

— Все так сначала говорят.

Варвара посмотрела на него. Серебряные глаза. Холодная осанка. Привычка вставать первым. Небольшой шрам у брови, слишком старый для такой юной кожи. И голос — не детский в тех местах, где детям не позволили оставаться детьми.

— Элиан, — сказала она мягче. — Я сегодня приехала в дом, где мне сказали, что здесь семь слуг и нет ни одного ребёнка. Потом я услышала за стеной, что меня боятся не потому, что я плохая, а потому что могу отдать вас Совету. Мне нужно понять, кому вы мешаете и кому нужны. Иначе я не смогу защитить вас даже от собственной ошибки.

Он не ответил сразу.

Одна из девочек у стола вдруг подняла руку, будто на уроке.

— А если вы не захотите защищать?

Марена нахмурилась, но Варвара остановила её взглядом.

— Тогда я должна буду хотя бы не мешать тем, кто уже это делает.

— Взрослые всегда мешают, — сказала девочка.

— Часто, — согласилась Варвара. — Не всегда.

— Вы тоже взрослая.

— К сожалению, да.

Мальчик с ножом вдруг фыркнул.

Напряжение в комнате стало меньше на одну тонкую нитку.

Элиан повернулся к девочке:

— Мира, молчи.

— Сам молчи, — огрызнулась она. — Ты первый имя сказал.

— Я имел право.

— Потому что серебряные глаза?

Он резко замолчал.

Варвара уловила главное.

Серебряные глаза были не просто особенностью. Знаком. Возможно, опасным.

— Мира, — повторила Варвара. — Спасибо.

Девочка смутилась и уткнулась в пергамент.

— За что?

— За имя.

Элиан смотрел на Варвару настороженно, но уже не так глухо.

— Вы правда не знаете, кто мы?

— Нет.

— Тибор не сказал?

— Нет.

— Агна тоже?

— Я не спрашивала. Пока.

— А генерал?

Вот снова.

Каэль стоял между ними, даже находясь далеко.

— Генерал не знает, что я вас нашла.

Элиан внимательно следил за её лицом.

— Но узнает.

— Возможно.

— И что вы сделаете?

— Сначала решу, имеет ли он право знать.

В комнате стало очень тихо.

Один из младших мальчиков прошептал:

— Разве генералу можно отказать?

Варвара вспомнила зал Совета. Высокую фигуру Каэля. Его голос: “Это не просьба”. Собственный ответ: “Тогда тем более нет”. Вспомнила, как он отступил. Не потому, что стал слабым. Потому что документ, подписанный при свидетелях, лишил его прежнего права.

— Можно, — сказала Варвара. — Если стоять на своей земле.

Эти слова будто прошли по комнате невидимой волной. Дети смотрели на неё уже иначе. Не верили ещё. Но впервые примеряли возможность, что взрослому с титулом можно ответить “нет” и остаться стоять.

Элиан опустил руки.

— Мы наследники старых драконьих родов, — сказал он. — Не все прямые. Не все признанные. Некоторые — последние в своих линиях. Наши имена вычеркнули из родословных или спрятали до нужного времени. Дом Последнего Пламени держал такие имена до Совета. До того, как архивную башню закрыли.

Варвара почувствовала, как куски прежних странностей становятся на место.

Зачёркнутая строка. Украденные родовые списки. Закрытая архивная башня. Страх Совета. Смех лорда Эврана Соля. Девяносто три года траурных покрывал.

— Для чего вас прячут?

Элиан усмехнулся. Горько. Совсем не по-детски.

— Для будущего суда. Для брачных договоров. Для замены неудобных наследников. Для доказательств, если какой-нибудь род перестанет слушаться. Для угроз. Для торга. Для всего, кроме жизни.

Младшая девочка тихо всхлипнула в куклу.

Мира, та самая девочка у стола, резко сказала:

— Нейла, не плачь. Она же сказала, не отдаст.

— Она ещё не сказала, — поправил Элиан.

Варвара посмотрела на всех девятерых.

Сказать было легко. Сказать красиво — ещё легче. Но после слов придут люди. С печатями, правами, приказами. Возможно, Каэль. Возможно, Совет. Возможно, те, кто годами пользовался этим тайным крылом как складом живых доказательств.

Если она сейчас пообещает и не удержит, это будет хуже предательства. Это будет повторение того же мира, только её голосом.

Поэтому Варвара подошла к низкому столу, медленно, чтобы никто не шарахнулся, и села на край ближайшей скамьи. Не выше детей. Не напротив, как судья. Рядом.

— Я не знаю всех законов этого мира, — сказала она. — Не знаю всех ваших родов. Не знаю, сколько у Совета власти и сколько у меня способов ей помешать. Если бы я сказала, что легко вас защищу, я бы солгала.

Элиан внимательно смотрел на неё.

— Но я знаю другое, — продолжила Варвара. — Этот дом передан мне со всеми дверями, ключами и обязанностями. Если вы живёте здесь, вы не мусор в тайной комнате, не товар для чужого торга и не ошибка в родословной. Пока я хозяйка Дома Последнего Пламени, никто не войдёт сюда и не заберёт вас без моего согласия. Ни Совет. Ни соседний барон. Ни бывший муж. Ни генерал драконов. Никто.

На последних словах золотые линии на стенах вспыхнули.

Не ярко, но достаточно, чтобы все увидели.

Младшие дети вскочили. Мира прижала ладони ко рту. Мальчик с деревянным ножом выронил своё оружие. Даже Элиан изменился в лице — не испугался, но словно услышал ответ, которого ждал и боялся.

Дом принял слова.

А значит, они стали больше чем обещанием.

Варвара поняла это слишком поздно.

Тепло обвило её запястье тонким кольцом, невидимым, но ощутимым. Не больно. Не страшно. Скорее как напоминание: сказала — держи.

Марена рядом тихо произнесла:

— Ну вот. Теперь и поспать не получится.

Варвара чуть не рассмеялась.

Именно эта сухая фраза, сказанная посреди тайной комнаты с наследниками драконьих родов, вернула ей дыхание.

— Тогда начнём с простого, — сказала она. — Вы все едите в этом крыле?

Мира моргнула.

— Что?

— Еду вам кто приносит?

Дети снова переглянулись. Вопрос оказался неожиданно сложным для их легендарной тайны.

— Агна, — сказал мальчик с белой прядью. — Иногда Руш. Но он думает, что нас меньше.

— Руш думает? — переспросила Марена.

— Руш делает вид, что думает, — буркнула Мира. — Он не дурак.

— Хорошо. Где вы спите?

Элиан насторожился.

— Зачем?

— Затем, что завтра я внесу вас в домовую опись.

В комнате будто разом исчез воздух.

— Нет, — резко сказал Элиан.

— Не в ту, что уйдёт Совету, — уточнила Варвара. — В мою. Закрытую. У хозяйки должны быть сведения о тех, за кого она отвечает. Имена можно пока заменить знаками, если вы боитесь. Но я должна знать возраст, род, кто с кем связан, кто старший, кто младший, кто умеет читать, кто знает ходы, кто может помогать по дому и кто чего боится.

— Боится? — эхом повторила Нейла.

— Это тоже важно.

Девочка смотрела на неё широко раскрытыми глазами.

— Взрослые не спрашивают.

— Значит, начну плохую традицию.

На этот раз улыбнулась уже Мира. Быстро, криво, но по-настоящему.

Элиан всё ещё не доверял.

— А если вашу опись найдут?

— Тогда я сделаю две. Одну — обычную, скучную и бесполезную. Для тех, кто любит печати больше правды. Вторую — настоящую. И спрячу там, где дом позволит.

Серебряные линии на стене коротко мигнули.

Мальчик с ножом прошептал:

— Он ей отвечает.

— Я вижу, Дорн, — сказал Элиан.

Дорн. Ещё одно имя.

Варвара запоминала каждое.

— Сегодня вы останетесь здесь, — сказала она. — Я не стану выводить вас в общий зал ночью и пугать слуг больше, чем дом уже их напугал. Но утром я поговорю с Тибором и Агной. При вас или без вас — как решите.

— При мне, — сразу сказал Элиан.

— Хорошо.

— И при Мире.

Мира вскинула подбородок.

— Я сама решу.

— Ты пойдёшь, — сказал Элиан.

— Я не твоя младшая.

— Зато ты говоришь лишнее.

— Зато ты думаешь, что один умный.

Варвара слушала их перепалку и вдруг почувствовала странный укол. Не боли, не жалости. Жизни. Они спорили. Значит, не были окончательно сломлены страхом. Дом, Агна, Тибор или кто-то ещё сохранили не только их тайну, но и эту возможность — огрызаться, спорить, иметь характер.

Это было ценнее послушания.

— Элиан, Мира, — сказала Варвара.

Оба замолчали.

— Завтра мне нужны будут не ссоры, а правда. Вся. Даже неудобная.

— Правда редко бывает удобной, — сказал Элиан.

— Знаю.

Он вдруг посмотрел на её брошь — серебряный лист с золотой жилкой.

— Вам дали знак Эштеров.

— Мадам Лиора.

— Значит, она тоже ждала.

— Ты знаешь мадам Лиору?

— Нет. Но Агна говорила, что одна женщина в столице помнит правильные имена.

Правильные имена.

Варвара поняла: эта нить тянется дальше, чем она думала. Мадам Лиора не просто дала брошь. Она, возможно, годы наблюдала, ждала, надеялась, что Вара когда-нибудь станет той, кому дом сможет ответить. Или Варвара случайно заняла место в чужом долгом плане.

Неприятная мысль.

Потом.

Не сейчас.

— Почему ты назвал меня настоящей хозяйкой? — спросила она.

Элиан не удивился вопросу. Видимо, ждал.

— Потому что дом открыл вам путь к нам. Прежним владельцам он показывал только пустые комнаты. Советским людям — тупики. Генералу Рейнару…

Он замолчал.

Варвара сразу заметила.

— Каэль был здесь?

Мира резко посмотрела на Элиана.

Дорн поднял деревянный нож с пола, будто это могло остановить вопрос.

Элиан медленно кивнул.

— Один раз. Два года назад.

Варвара почувствовала, как внутри что-то сжалось.

— Он видел вас?

— Нет.

— Ты уверен?

— Да. Дом не пустил его в это крыло.

Варвара молчала.

Почему Каэль приезжал? Что искал? Почему не сказал жене, что связан с этим домом не только пустыми документами? Хотя чего она ожидала? Прежней Варе в этом браке не говорили ничего. Её держали за тихой стеной светских приличий, как этих детей — за каменной.

— Зачем он приезжал?

— Спрашивал Тибора об архивной башне. Был зол. Потом ушёл к северному двору. Дом гасил перед ним огни.

Марена тихо сказала:

— Вот почему он предупреждал.

Варвара посмотрела на неё.

— Что?

— Во дворце. Он сказал, что дом опасен. Может, сам однажды получил от него по гордости.

Это было слишком похоже на правду.

И всё равно не оправдывало его.

— Каэль не знает о вас, — сказала Варвара. — По крайней мере, если верить твоим словам.

— Не знает, — подтвердил Элиан. — Но Совет может сказать ему, что мы здесь. Если им станет выгодно.

— Или если они поймут, что я вас нашла.

Золотые линии на стенах погасли почти полностью.

Комната стала темнее.

Это было не просто совпадение.

Варвара встала.

— Мне нужно поговорить с Тибором.

Дети напряглись.

— Сейчас? — спросила Нейла.

— Сейчас я скажу ему только то, что необходимо. Не ваши имена. Не всё. Но если в доме есть скрытое крыло, хозяйка не должна узнавать о нём последней.

— Агну тоже, — сказал Элиан.

— Агну тоже.

— Я пойду с вами.

— Нет.

Он выпрямился.

— Вы обещали завтра при мне.

— Завтра — да. Сейчас ночь. Я не поведу тебя по дому, где не знаю всех дверей, пока не пойму, кто ещё может ходить без спроса.

Элиан хотел возразить, но вдруг в дальней стене тихо звякнуло что-то металлическое.

Все дети замерли.

Варвара обернулась.

— Что это?

Элиан побледнел.

— Северный звонок.

— Что он означает?

— Кто-то у ворот.

Марена сразу подошла ближе.

— Ночью?

Мира подскочила к одному из узких окон, но оно было слишком высоко. Дорн бросился к деревянной лестнице у стены и полез наверх так быстро, будто делал это сотни раз. Через несколько секунд он прижался к тёмному стеклу.

— Фонари, — прошептал он. — Трое всадников. Нет, четверо. Один со знаком Рейнаров.

Варвара почувствовала, как лицо стало неподвижным.

Слишком быстро.

Каэль не мог знать о детях. Не должен был. Но Совет мог отправить весть раньше. Или документы, которые она получила, содержали невидимый повод для слежки. Или кто-то из дома уже успел дать сигнал.

Она посмотрела на Элиана.

Он смотрел на неё.

Вот оно. Первый настоящий выбор. Не завтра, не после спокойной описи, не когда она разберётся с законами и тайными ходами. Сейчас.

Дом будто тоже ждал.

— Вы останетесь здесь, — сказала Варвара.

— Если это за нами… — начал Элиан.

— Значит, они не получат вас сегодня.

— Вы не знаете, кто приехал.

— Тем более сначала узнаю я.

Марена уже взяла свечу.

— Я с вами.

— Да.

Варвара направилась к каменной двери, но Элиан вдруг шагнул вперёд.

— Леди Варвара.

Она остановилась. Впервые он произнёс её имя с титулом — не как признание власти, а как передачу ответственности.

— Что?

Мальчик медленно приложил два пальца к знаку башни на стене.

— Настоящая хозяйка не спрашивает дом, можно ли защищать своих. Она просто закрывает двери перед чужими.

Камень открылся.

Варвара вышла первой.

Её комната встретила прежней тишиной, но теперь она уже знала: эта тишина была населена. Марена закрыла тайную дверь, и серебряные линии снова стали обычным узором на камне.

В коридоре послышались быстрые шаги. Кто-то стучал в соседние двери. Внизу, далеко под ними, загремели засовы.

Тибор появился у поворота в длинном ночном халате, с фонарём в руке и лицом человека, который увидел именно то, чего боялся.

Он остановился, заметив Варвару у стены.

Его взгляд скользнул к серебряному узору.

Потом — к её лицу.

Он понял.

— Леди, — сказал он хрипло.

— Потом, Тибор.

— Вы не должны были…

— Потом.

Слово прозвучало так, что он замолчал.

Снизу донёсся голос дворника Севена:

— Управляющий! У ворот посланник!

Тибор закрыл глаза на долю секунды.

— От кого?

Севен ответил не сразу.

И эта пауза уже всё сказала.

Варвара сама пошла к лестнице.

Ночной дом был другим. Днём он казался проснувшимся, вечером — настороженным, а сейчас стал крепостью, которая задержала дыхание. В чашах на стенах вспыхивали слабые золотистые точки, когда Варвара проходила мимо. Не для света. Для предупреждения.

Внизу, в холле, собрались слуги. Агна стояла у двери, бледная, с туго сжатыми губами. Руш держал тяжёлую кочергу, будто это была дворцовая алебарда. Нир выглядывал из-за колонны, стараясь казаться невидимым.

Варвара остановилась у главного входа.

— Открыть не ворота. Только смотровое окно.

Тибор посмотрел на неё с новым, мрачным уважением.

— Как прикажете.

Они вышли во двор не все. Только Варвара, Тибор и Марена. У ворот горели четыре фонаря. За решёткой стояли всадники в тёмных плащах. На груди одного действительно серебрился знак Рейнаров — крыло дракона поверх северного меча.

Посланник был молод, но держался слишком уверенно для простого слуги. Светловолосый, с острым подбородком, в дорожных перчатках, на которых не было ни пылинки. Он не слез с коня, пока Варвара не остановилась по эту сторону ворот.

Ошибка.

Она отметила её сразу.

Тот, кто приезжает ночью к хозяйке дома и не спешивается, либо не знает приличий, либо намеренно показывает, что не признаёт её власть.

— Леди Вара Эштер? — спросил он.

— Хозяйка Дома Последнего Пламени, — поправила Варвара.

Он неприятно улыбнулся.

— Разумеется. Я прибыл по срочному распоряжению лорда Каэля Рейнара.

Тибор едва заметно напрягся рядом.

Марена молчала, но Варвара чувствовала, как она смотрит на посланника: сухо, внимательно, с явным желанием запомнить каждую складку его лица.

— Говорите, — сказала Варвара.

Посланник достал из внутреннего кармана свёрнутый пергамент с серебряной печатью.

— Лорд Рейнар требует немедленно передать под охрану столицы всех лиц, скрываемых в Доме Последнего Пламени без регистрации в родовых книгах. Приказ касается прежде всего несовершеннолетних наследников драконьих родов, незаконно удерживаемых в закрытых крыльях поместья.

За воротами ветер рванул плащи всадников.

Во дворе стало так тихо, что Варвара услышала, как где-то в глубине дома слабо звякнула золотая линия скрытой двери.

Тибор побледнел.

Значит, тайна больше не была тайной.

Посланник поднял пергамент выше.

— Откройте ворота, леди. Генерал приказал не медлить.

Варвара посмотрела на серебряную печать.

Потом на посланника.

Потом на чёрные ворота, которые теперь принадлежали ей.

— Передайте лорду Рейнару, — сказала она спокойно, — что Дом Последнего Пламени ночью чужим приказам не открывается.

Посланник перестал улыбаться.

— Леди, вы не поняли. Это требование генерала.

— А вы не поняли, — ответила Варвара. — Здесь больше нет его жены, которой можно приказывать через посыльных.

В глубине двора, под каменными плитами, тихо проснулось золото.