Развод с драконом. Хозяйка дома последнего пламени

— Покрывала висят со смерти последней хозяйки.

Варвара повернулась к нему.

— Сколько лет?

Он посмотрел на Тибора.

— Не на него, — сказала Варвара. — На меня.

Повар сглотнул.

— Девяносто три года, леди.

— Девяносто три года дом встречает каждого входящего как могилу?

Никто не ответил.

Варвара сняла перчатки и протянула их Марене. Затем подошла к двери, ухватила край ближайшего покрывала и резко потянула вниз.

Пыль взлетела облаком. Кто-то ахнул. Ткань оказалась тяжёлой, грубой, пропитанной многолетней сыростью и чужой покорностью. Варвара не бросила её на ступени. Аккуратно сложила вдвое и передала первому попавшемуся слуге — худому юноше с испуганными глазами.

— Как тебя зовут?

— Нир, леди.

— Нир, отнеси это во двор. Остальные покрывала снять до ужина. Не порвать, не сжигать, не прятать. Сложить и пересчитать.

Юноша посмотрел на Тибора.

Варвара чуть повысила голос:

— Нир.

Он вздрогнул.

— Да, леди.

И побежал.

Это было первым маленьким сдвигом.

Варвара поднялась по ступеням и вошла в дом.

Холл встретил её холодом и тишиной.

Не пустотой — именно тишиной. Огромное пространство под высоким потолком, чёрно-серые колонны, широкая лестница на второй этаж, закрытые двери по обе стороны, погасшие чаши для огня, зеркала под тканью, ковры, свёрнутые у стен. Воздух пах камнем, пылью и старым деревом.

Дом не был развалиной.

Это Варвара поняла сразу.

Он был заброшен нарочно.

Разница бросалась в глаза тому, кто умел смотреть. Перила крепкие, полы целые, стены без серьёзных трещин. Да, всё потемнело, всё замерло, всё давно не знало порядка. Но это был не умирающий дом. Это был дом, который заставили притворяться мёртвым.

— Главный зал? — спросила Варвара.

Тибор указал направо.

— Закрыт.

— Ключ?

— У меня.

— Открывайте.

— Леди, вы с дороги. Вам стоит сначала отдохнуть.

Она повернулась к нему.

— Тибор, давайте сразу договоримся. Когда я захочу отдохнуть, я скажу. Когда я спрошу, открыт ли зал, мне нужен ответ о зале, а не забота о моём расписании.

Управляющий не обиделся. Кажется, даже одобрил, хотя лицо осталось мрачным.

— Как прикажете.

Главный зал оказался за двойными дверями с серебряными накладками. Тибор подбирал ключ долго, хотя связка у него была небольшая. Варвара заметила это, но не стала торопить. Иногда человек тянет время не потому, что хочет мешать, а потому что боится увидеть ответ.

Наконец замок щёлкнул.

Двери распахнулись.

Зал был огромным.

Когда-то он, наверное, поражал гостей. Высокие окна до пола, каминная стена из чёрного мрамора, длинный стол, на котором можно было усадить полсотни человек, галерея второго яруса, гербы старых родов под потолком. Теперь всё было закрыто серыми покрывалами. На столе лежала пыль. Окна были заперты ставнями, и свет проникал через щели тонкими полосами.

Варвара вошла внутрь и остановилась.

Где-то в глубине груди снова шевельнулось тепло. Та самая ладонь, над которой вспыхнула искра, отозвалась лёгким покалыванием.

Дом ждал.

Не как послушный слуга. Скорее как старый, гордый зверь, который не верил людям, но всё ещё различал шаг того, кто пришёл не грабить.

— Открыть ставни, — сказала Варвара.

Тибор резко поднял голову.

— Все?

— Все.

— После заката через северные окна тянет холод.

— Сейчас не закат.

Она подошла к длинному столу и провела пальцем по пыльной поверхности. Пыли было столько, что под ней осталась чёткая линия.

— Сколько слуг в доме?

— Семеро.

— В списке девять.

— Двое ушли.

— Когда?

— Один год назад. Одна — три месяца назад.

— Почему в документах не отмечено?

Тибор сжал челюсти.

— Потому что документы давно ведут не здесь.

— С сегодняшнего дня будут вести здесь.

Первые ставни открылись с тяжёлым скрипом. В зал ворвался серый северный свет. Затем второй луч, третий, четвёртый. Пыль в воздухе засияла, и зал вдруг перестал казаться мёртвым. Он выглядел оскорблённым. Как знатная женщина, которую годами держали в чёрной комнате и уверяли, что она утратила право на зеркало.

Варвара обернулась к слугам, собравшимся у дверей.

— Слушайте внимательно. Сегодня никто не будет изображать радость от моего приезда. Я её не требую. Никто не будет клясться в верности, пока не решит, что готов отвечать за слова. Но с этой минуты Дом Последнего Пламени перестаёт притворяться пустым.

Слуги смотрели молча.

Она продолжила:

— Главный зал открыть. Покрывала снять, сложить, пересчитать. Окна проверить. Полы вымыть. Не для красоты — для понимания, что у нас цело, а что нет. До утра мне нужен список всех комнат, которые заперты. Отдельно — кто имеет ключи. Отдельно — какие двери не открывались больше года. Кладовые пересчитать. Конюшни проверить. Двор очистить от мусора. И подготовить мне место для работы.

Тибор спросил:

— Для работы?

— Да. Стол, свечи, чернила, все книги учёта, какие есть в доме.

— Книги учёта в западном кабинете.

— Он открыт?

— Нет.

— Откроем.

— Леди, западный кабинет был кабинетом последнего хозяина.

— Тем более. Последних хозяев здесь больше нет.

Управляющий посмотрел на неё долго. Потом медленно кивнул.

— Агна, Руш, Нир. Вы слышали леди.

Люди задвигались не сразу. Сначала осторожно, будто ожидали, что стены возразят. Потом быстрее. Ставни открывались одна за другой. Ткань снимали с зеркал и кресел. Кто-то кашлянул от пыли, кто-то выругался шёпотом, кто-то уронил подсвечник и испуганно замер, но дом не обрушился, не взвыл, не наказал никого за нарушение девяностолетнего траура.

Варвара стояла посреди зала и впервые за два дня почувствовала почву под ногами.

Не безопасность. До безопасности было далеко.

Но дело.

Дело всегда спасало лучше жалости.

Западный кабинет открыли через час.

Он оказался меньше зала, но гораздо живее. Здесь не было покрывал. Только закрытые шкафы, большой стол, выцветшая карта северных владений на стене и старое кресло с высокой спинкой. На столе стояла каменная чаша для огня, пустая и холодная.

Тибор вошёл за Варварой, держа связку ключей.

— Последний хозяин не любил, когда здесь трогали вещи.

— Он давно не высказывал замечаний?

— Девяносто три года.

— Значит, будем считать, что возражений нет.

Марена тихо фыркнула у двери.

Варвара села за стол. Кресло было слишком большим для неё, но удобным. Подлокотники хранили следы рук прежних владельцев. Не украшение, а рабочее место.

— Книги, — сказала она.

Тибор положил перед ней три тяжёлых тома.

— Это всё?

— Всё, что осталось в открытой части дома.

— А закрытая?

— Архивная башня.

— Почему она закрыта?

— Потому что ключа нет.

— В описи указано, что ключ при управляющем.

— В старой описи.

— А в новой?

— Новых никто не составлял.

Варвара открыла первую книгу. Страницы были заполнены разными почерками. Сначала аккуратными, уверенными, потом всё более редкими. Последние записи обрывались восемь лет назад. Дальше — пустота.

— Кто забрал ключ?

Тибор не ответил сразу.

— Советский ревизор.

— Когда?

— В год последней записи.

— Имя?

— Лорд Эвран Соль.

Варвара записала имя на отдельном листе.

— Он жив?

— Да.

— Где сейчас?

— В Совете. Второй ряд слева от главного кресла. Сегодня он смеялся, когда вы попросили дом.

Перо в руке Варвары замерло.

Вот как.

Она вспомнила мужчину с узким лицом и светлыми волосами, который рассмеялся громче остальных. Теперь смех получил причину.

— Значит, архивная башня его интересовала.

— Не только его, — сказал Тибор.

— Тибор.

— Да, леди?

— Если вы хотите, чтобы я уехала, продолжайте отвечать половиной фразы. Если хотите, чтобы я осталась и навела здесь порядок, начинайте говорить целиком.

Управляющий усмехнулся. Сухо, без веселья.

— Вы говорите как хозяйка.

— Привыкайте.

Он подошёл к окну, посмотрел на двор, где Нир с дворником Севеном уже тащили охапки старой ткани.

— Архивная башня была закрыта после смерти последней хозяйки, леди Элианы. Потом приезжали люди Совета. Забрали часть бумаг, часть печатей, часть родовых списков. После них в доме стало тише.

— Тише?

— Двери перестали открываться. Огонь в чашах больше не держался. Слуги начали уходить. Те, кто оставался, старели быстрее надежды.

Варвара молча записывала.

Она не позволила себе спросить о золотой искре сразу. Сначала — факты. Факты держали разум.

— Кто сейчас приходит в дом без моего разрешения?

Тибор посмотрел на неё с новым уважением.

— Сборщики от Совета. Два раза в год.

— Что собирают?

— То, что называют платой за охрану северных дорог.

— Дороги охраняют?

— Нет.

— Кто ещё?

— Люди соседнего барона. Берут лес с восточного склона.

— По какому праву?

— По своему.

— Это не право.

— Я тоже так считал.

— Почему не остановили?

Тибор повернулся к ней. В его старых глазах не было оправдания. Только усталость.

— Потому что у меня семь слуг, закрытые ворота и дом, который все считают мёртвым. А у барона тридцать вооружённых людей и уверенность, что за него никто не спросит.

Варвара отложила перо.

— Теперь спросят.

— Вы?

— Я.

— У вас нет тридцати людей.

— Зато у меня есть документы. И, кажется, дом с характером.

В этот момент каменная чаша на столе тихо щёлкнула.

Варвара и Тибор одновременно посмотрели на неё.

На дне чаши на миг вспыхнула крошечная золотая точка — такая же, как в зале Совета. Вспыхнула и погасла.

Марена у двери перекрестила руки на груди и прошептала:

— Ну вот. Характер подтвердил.

Тибор побледнел, но на этот раз не от страха. Он медленно опустился на одно колено.

Варвара резко встала.

— Что вы делаете?

— Признаю хозяйку.

— Встаньте.

— Леди…

— Тибор, я не собираюсь разговаривать с вами сверху вниз, пока не заслужила этого делом. Встаньте.

Он поднялся не сразу. Но поднялся.

Варвара поняла, что это тоже было важно. Не позволить дому превратить её в новую статую для поклонов. Ей нужны были люди, которые говорят правду, а не соглашаются из страха перед золотой точкой в чаше.

— Продолжим, — сказала она.

Они работали до темноты.

Варвара узнала, что в доме семь действующих каминов, но открыты только два. Что восточная башня считается небезопасной, хотя никто не проверял её десять лет. Что в конюшне осталось четыре лошади, из них две годятся для дальней дороги, а две — только для хозяйства. Что кладовые не пусты, но ведутся без счёта. Что в южной галерее по ночам слышат шаги, поэтому туда не ходят. Что в старой оранжерее разбиты стёкла, но земля внутри почему-то не промерзает даже зимой.

Это было слишком много для одного вечера.

И всё же недостаточно.

Чем больше Варвара узнавала, тем яснее становилось: Дом Последнего Пламени не просто забросили. Его систематически лишали памяти. Бумаги увезли. Обычаи превратили в страх. Слугам внушили, что лучше не открывать, не спрашивать, не трогать, не считать. Каждый закрытый замок был не защитой, а способом удержать дом в покорной темноте.

Варвара слишком хорошо знала этот способ.

Сначала женщине говорят, что ей не стоит волноваться. Потом — что она не понимает. Потом — что так было всегда. Потом она сама начинает обходить закрытые двери, не спрашивая, кто их запер.

Нет.

Не здесь.

К ужину главный зал изменился.

Не стал красивым — ещё нет. Но в нём появился свет. Свечи горели на длинном столе, окна были раскрыты для проветривания, покрывала сложены у стены, пыль частично убрана. Слуги двигались устало, но уже не так бесцветно. Нир даже улыбнулся Марене, когда та велела ему не тащить сразу четыре подсвечника и не изображать героя баллады.

Еда была простой: тёмный хлеб, жареные корнеплоды, горячая похлёбка без изысков, но с честным запахом дыма и лука. Варвара ела вместе со всеми в главном зале, не за отдельным столом.

Это вызвало второе потрясение вечера.

— Леди, хозяйки не садятся со слугами, — тихо сказал Тибор.

— В мёртвом доме, возможно, нет. В живом люди должны видеть, кому служат, и знать, что их замечают.

— Это нарушит порядок.

— Нет. Это создаст новый.

Никто не спорил.

После ужина Варвара поднялась в комнаты, которые ей приготовили. Покои последней хозяйки находились на втором этаже, в северном крыле. Тибор хотел открыть другие, но Варвара выбрала именно эти, как только увидела на двери стёртый знак золотого пламени.

Комната оказалась холодной, просторной и удивительно нетронутой. Большая кровать под тёмным пологом, письменный стол у окна, зеркало в простой серебряной раме, сундук у стены, пустая полка над камином. Марена лично проверила постель, шторы и замки, потом поставила на стол кувшин с водой и свечу.

— Останетесь в соседней комнате? — спросила Варвара.

— Если прикажете.

— Не приказываю. Спрашиваю.

Марена посмотрела на неё странно.

— Тогда останусь. Не из страха. Из любопытства.

— Хороший повод.

Когда горничная ушла, Варвара наконец осталась одна.

Тишина сразу стала громче.

Днём дом был делом: открыть, проверить, записать, распорядиться. Ночью он стал пространством. Большим, тёмным, чужим. За стенами шуршал ветер. Где-то далеко скрипнула дверь. В камине горел небольшой огонь, обычный, красноватый, не золотой. Его света хватало, чтобы видеть очертания мебели и собственную тень на полу.

Варвара подошла к окну.

Север лежал за стеклом тёмный и неровный. Внизу двор казался почти пустым, но теперь в нескольких окнах горел свет. Не много. Достаточно, чтобы дом уже не выглядел полностью мёртвым.

Она подняла ладонь.

На коже не осталось и следа от золотой искры, но тепло ещё жило где-то глубже. Варвара не понимала, что с ней происходит. Попаданка в чужом теле. Развод. Драконы. Дом, который отвечает. Совет, который боится. Бывший муж, который вдруг начал смотреть не сквозь неё, а прямо в неё.

Слишком много.

Но если она начнёт думать обо всём сразу, то не выдержит.

Значит, завтра — список дверей.

Завтра — ключи.

Завтра — архивная башня.

Она уже собиралась отойти от окна, когда услышала звук.

Тихий.

Не ветер.

Не скрип дерева.

Шорох за стеной.

Варвара замерла.

Звук повторился. Осторожный, почти невесомый. Как будто кто-то провёл ладонью по внутренней стороне камня.

Она взяла свечу и подошла к стене справа от камина. Камень там был гладкий, тёмный, без дверей и швов. Только узор из тонких серебряных линий, который днём показался ей украшением.

Теперь линии едва заметно светились.

Варвара приблизила свечу.

Свет дрогнул.

За стеной кто-то прошептал:

— Она правда пришла?

Голос был детский.

Варвара не сразу вдохнула.

Детей в списке слуг не было. Тибор говорил о семи слугах. Марена проверила комнаты. Никто не упоминал ребёнка.

За стеной послышался второй шорох, затем первый голос снова — тише, испуганнее:

— Тише. Если она услышит, нас отдадут Совету.

Свеча в руке Варвары горела ровно.

А золотая прожилка в камне вспыхнула тонкой линией, словно дом сам указал ей место, где была скрыта дверь.

Варвара медленно приложила ладонь к стене.

Камень под пальцами оказался тёплым.