По праву купальской ночи

Я вскочила и, не помня себя, ринулась в спасительную зелень леса, голося как на пожаре. В голове набатом била одна весомая мысль: этого не может быть, не может и всё тут! А значит, никто не причинит мне вреда. Иллюзии не кусают. Цепляясь за эти мысли, как утопающий за соломинку, я летела вперёд что есть мочи. Потому что принять окружающую реальность означало признать, что мой привычный мир, с его простыми и понятными законами, окончательно остался где-то в прошлой жизни.

— Стой, глупая!

— Акулина, погоди!

Мужчины неслись следом, тяжело прибивая сапогами чавкающую грязь. Даже своими длинными ногами они едва поспевали за моим истерическим бегом. Воистину у страха не только глаза велики, но и стопы быстры.

Странное летучее нечто не заставило себя ждать. Стоило только моим подошвам коснуться земли, не укутанной саваном тьмы, как зимний ветер принялся с силой трепать волосы и одежду, выбивая почву из-под ног. Я боялась поднять голову и узреть то, что с таким воодушевлением загоняло меня, словно ястреб мышь.

— Иллюзии не кусают! — как мантру повторила я, сбавляя ход и гордо становясь посреди поляны.

Одна из теней болезненно царапнула темя, мигом опровергая все мои надежды.

— С ума сошла! — подсечкой Велимир сбил меня с ног. — Жить надоело?!

Затормозив в клубах еловых игл и пыли, вспоротой его резким движением, Лютояр развернул корпус на сто восемьдесят градусов и, как и тогда на поле, с огромной скоростью принялся расти. Его могучая фигура постепенно оборачивалась огненным вихрем, пожирая вьюгу, нежданно явившуюся среди лета.

— Он справится сам! — Велимир с силой прижал меня к себе, укрыв широкой полой плаща.

Да только наши преследователи тоже были не лыком шиты. Часть из них, бросив атаковать Лютояра, отправилась в погоню.

Макушкой я ощущала, как шуршат наверху гигантские крылья. Звук становился всё ближе и отчётливее. Велимир вдруг с силой дёрнул меня назад, болезненно натянув тонкие завитки волос на шее.

Но возмущаться не пришлось. Прямо перед моим носом гигантская волчья морда выплюнула столп ледяного воздуха, превратив могучий дуб в груду осколков.

Я испуганно повисла на шее своего спасителя, как гламурная профурсетка, увидевшая мышь.

В острый момент опасности Велимир, которому я практически перекрыла локтем кислород, проявлял истинное благородство. Молча обхватил даму за талию и продолжил путь. Словно сиамские близнецы, неловко спотыкаясь, путаясь в складках общего плаща, сталкиваясь боками, мы насилу развернулись, двинувшись тараном сквозь самую чащобу.

Чудовища не отставали, продолжая изничтожать холодом вековой лес. Только вот по нам попасть никак не выходило.

Велимир тоже заметил сей радостный факт и позволил себе мимолётную улыбку:

— Квилина — умница. Если бы не её плащ, лежать нам тут горсткой ледышек.

— Что ещё за Квил — моё недовольное ворчание оборвалось на полуслове.

— Ложись! — Велимир чувствительно толкнул меня на пружинистый мох и сам навалился сверху.

Я всхлипнула под тяжестью мужского тела. Зажмурилась.

Земля дрожала вокруг, огромные узловатые корни выпростали мозолистые щупальца из земли. Извиваясь по-змеиному, они ползли к нам.

Выругавшись, Велимир ещё крепче вдавил мой затылок в землю, с ног до головы укутывая плащом. Второй рукой он силился отыскать в кармане что-нибудь, что усмирит взбунтовавшиеся деревья.

В миллиметре от моего виска ветвистая лапа корней ракетой взмыла в небеса. Послышался визг, и землю окропила синяя густая кровь.

Лес не просто защищался, он принял бой и теперь жаждал мести за гибель своих сородичей. Стволы с треском качались, всё новые и новые корни взрывали землю, безошибочно поражая врага. Хотя последние всё-таки успели превратить порядочное количество деревьев в ледяной прах, сотворив в центре чащи масштабную прогалину.

Я зажмурилась, уткнувшись лицом в твёрдую грудь Велимира, отсчитывая бешеные удары его сердца.

Пока я пряталась в уютном гнёздышке из плаща и крепких мужских рук, снаружи непрестанно выло, визжало и глухо падало на выстланный еловыми иголками ковёр.

Вскоре буря прошла. Всё стихло. Корни молниеносно вернулись на прежние места. Лишь многочисленные осколки льда выдавали битву, произошедшую здесь всего минуту назад.

— Удружили вы мне, привели в древний лес заразу чёрную.

Прямо от дубовой коры отделилась фигура, очертаниями напоминавшая человека, только с очень смуглой и морщинистой кожей. Зелёные глаза ярко фосфоресцировали даже при дневном свете.

Я мгновенно узнала длинноносый профиль.

— Архип! — хрипло выдохнули губы. Воздух из сдавленных лёгких выходил с трудом.

Я повернулась к Велимиру и тут же наткнулась на внимательный взгляд. Забывшись, юноша изучал моё лицо, ничего не говоря и не делая попыток поменять положение.

Собравшись с силами, выдавила из себя скупое: — Сейчас задохнусь.

Густо покраснев, Велимир встрепенулся и мигом освободил меня от гнёта его поджарого тела.

Лесное существо улыбнулось корявым разрезом рта и проскрежетало: — Архип — добрый малый, какой год под его личиной в Яви гуляю. Леший я.

— И часто у вас тут циклонные ураганы?

Шок потихоньку отступал, но привычная защитная реакция организма требовала немедленно включить скептика.

— Это всё Хорты. Не было их тут до слияния. Везде Черноок свой след оставил. — Посетовал Леший, со скрипом покачав древесной головой. — Далече путь держите?

— В Гнетень-горы. Знаешь, как туда побыстрее попасть? — с надеждой спросил Велимир.

— Да можно путь сыскать. — Лешак задумчиво поскрёб в затылке, поросшем густой листвой. — А на кой вам туда?

— Много будешь знать — раньше времени затрухлявеешь. — Отмахнулся юноша.

Лешак насупленно хлопнул в сучковатые ладони, и ствол ближайшего дуба накренился, открыв под собой проход. — К самому подножию тропка тайная ведёт, а дальше уж сами. Да полезайте живее, пока Волкокрылы не вернулись с подмогой. Весь лес мне перевернут, шиноры.

— Без Лютояра не пойду. Так не честно. — Велимир уже наполовину скрылся в тоннеле под землёй, а я так и осталась стоять, сердито сложив руки на груди.

Юноша замер, устало обернулся ко мне.

— Он сильный дух, Акулина, да и не за ним охотятся прислужники Черноока.

— Не думал, что когда-нибудь скажу такое, но человек прав, краса.

Гордо тряхнув огненной копной волос, из-за покосившихся деревьев на прогалину вышел Лютояр. Живой и не потрёпанный. Разве что щёки горят да очи сверкают.

Я неловко потопталась на месте, но обниматься под зорким взглядом Велимира охоты было мало. Будто отец рядом, ей-богу.

— Флакон цел? — чопорно спросила я.

— Э-э, я-то думал, что за меня твоё сердечко ноет, а ты, оказывается, дар Ядвии стережешь. — Лютояр навис надо мной, лукаво заглядывая в глаза. Напряжение былой битвы ещё окутывало широкие плечи, источая флюиды опасной внутренней силы. — Так я, пожалуй, совсем его тебе не отдам. За очи твои лазоревые грех на душу возьму, мне не привыкать.

Я попятилась назад, спиной наткнувшись на плотный ствол дерева. Машинально погладила кору.

— Складно поёшь, а всё равно обещанное выполнишь. — Подал голос леший прямо над моим затылком, одним ударом сломав магию момента.

В очередной раз я отпрянула в сторону, устыдившись неловкого момента. Разумнее всего было сейчас отправиться с Велимиром, но тот, не дожидаясь меня, молча скрылся в тоннеле.

Лютояр скривился. — Чья бы веточка скрипела. Ты сам-то помнишь, какие речи Тёмному пел.

Леший ссутулил острые плечи. — Толку-то, ты всё равно ловчее оказался.

Он метнул в мою сторону тоскливый взгляд и побрёл вслед за охотником.

А меня вновь не покидало чувство, что их диалог был как-то тесно связан с моим присутствием здесь.

— Что ты обещал? И кому? — Невинно поинтересовалась я у Лютояра, помогавшего мне спускаться по крутому склону тоннеля. Едва мы оказались внизу, корень старого дуба захлопнулся, отсекая нас от внешнего мира.

Глаза Лютояра по-кошачьи мерцали в полумраке. Но даже так я видела, как в их глубине жёсткая сталь сменяется лукавыми искорками.

— Обещал, что тебя, краса, сберегу для дела важного. Вот и от волкокрылов отбил. — Тёплые пальцы нашли мою ладонь, увлекая за собой.

— Так не ты, а леший помог.

Я послушно семенила следом за водником, попутно разглядывая бугристые влажные стены, вылепленные из чернозёма. Орнаментный каркас из множества корней тускло освещали белёсые грибы, тонкими изогнутыми ножками напоминавшие стенные канделябры. Плотный влажный воздух тоннеля пропах прелью и плесенью.

— Обижаешь, краса. Основную стаю я на себя оборотил, чтобы вы убежать успели. Их там почитай добрая дюжина слетелась.

— Будто для духа вроде тебя страшны какие-то звери.

— Какие-то не страшны, а прислужники Черноока — даже очень. — Покачал головой Лютояр. — Это порождение самой жуткой чёрной магии и человеческой злобы. Второе усмирить особенно сложно.

— И что им нужно? — с вызовом спросила я у широкой мужской спины.

— А то же, что и всем тут. — Подал голос леший, бесстыдно подслушивавший весь разговор. — Кровь в тебе Живеева. Надобно Чернооку её испить, чтобы в мир Яви ступать безболезненно. А тому, кто тебя приведёт, Черноок большую награду обещал.

— Помолчи, старая колода, — ощетинился Лютояр. — Один барыш у тебя на уме. Охолонись. Ты свою возможность уже упустил.

— Зато ты — нет, — вредно захихикал лешак.

Лютояр сбился с шага. Развернулся ко мне.

— Не слушай его, краса. Вот Сварожича к жизни вернём, там дальше видно будет, как быть.

— Сварожича? — опять вмешался леший, навострив тонкие уши. — Да кто ж это сказал, что его к жизни вернуть можно?

— Ядвия и сказала, — выдала я с потрохами стражницу.

— Сказки то, — отмахнулся Леший корявой ладонью.

Не выдержав, я громко расхохоталась.

— Сказки? Слышать подобное от фольклорного персонажа вдвойне нелепо. Весь мир ваш — одна сплошная фантазия и небылица.

До зубовного скрежета хотелось объяснить всё происходящее чем-нибудь рациональным. В первую очередь себе, чтобы не сойти с ума. Но, кажется, своим пренебрежительным мнением я перегнула палку. В звенящей тишине Лютояр с силой прижал меня к себе, склонившись к самому уху.

— Поделись, краса, в какой из фантазий тебя так целовали?

Его голос пробирался сквозь тонкие волоски, обвивавшие мочку. Я замерла, сразу не найдясь что сказать. Воображение неумолимо рисовало передо мной сочные фрагменты нашей близости в саду Ядвии.

— То-то и оно, — довольный собой, Лютояр распрямился.

Леший наблюдал за нами, приоткрыв в изумлении щербатый рот.

— Учись, колода, как девиц обхаживать. Может, в следующий праздник и тебе свезёт. — Водник со смехом хлопнул его по плечу.

Ещё немного, и у меня от злости и унижения пар повалит из ушей. Никогда не считала себя жертвой мужского пикапа. Я всегда сама контролировала собственные эмоции и, трезво оценив обстановку, решала, что делать и что говорить. А этот водник одним искусным словом ломал железобетонный каркас моих убеждений и принципов, прагматично выстраиваемых годами. День за днём, блок за блоком.

Самый лучший способ не поддаваться на провокацию и привести растрёпанные чувства в порядок — перейти от личного сразу к делу.

— Уж не знаю, правда или нет, только Ядвия нам всё подробно обсказала и гребень мой заколдовала, чтобы Бога вернуть.

Леший покосился на пояс моих брюк, где уже на привычном месте торчала зубастая пасть гребешка.

— Вижу, что не простая вещица, от неё жизнью за много вёрст пышет. Да только сорока на хвосте принесла, что не просто так Сварожич в сон глубокий погрузился. Черноок его искру забрал да на мелкие осколки разрубил. И полетели эти осколки далече. Без них отца нашего не оживишь.

— А где искать их? — Свинцовый шар разочарования осел в груди. Получается, Ядвия нас обманула? Или мы чего-то не поняли? Волна холодной ярости поднялась во мне.

Конец всей этой безумной одиссеи был так близок, и вот опять новые нюансы.

— Да кто ж знает, да и были ли они вообще — неведомо. — Леший пожал плечами.

А я чуть не зарыдала в голос. На плечи тут же легла заботливая рука Лютояра.

— Ты коли помочь ничем не можешь, так и помалкивай.

— А я разве не помог? Что знал, рассказал. Вы лучше, как на свет подымитесь, у гмуров спросите. Они эту дорожку рыли, от сердца леса до старой кузни. Да и в Гнетень-горах они свои. Может, что и видели. Сильно Черноок земли наши мытарит. Коли вы его усмирите да в Навь отправите, вам все только спасибо скажут. Ну, кроме этих.

Лёгкий кивок в сторону Лютояра. Тот тихо зашипел, не оставшись в долгу.

— Идём с нами. Вместе порядок в мире вашем восстановим. — Я тронула хозяина леса за плечо.

Он отрицательно затряс головой. — Мне свои владения покидать нельзя, иначе Черноок древний бор с землёй сравняет, а так у нас плохонький, но мир. Хотя волю я его не выполнил.

Он с сожалением оглядел меня с ног до головы. — В отличие от некоторых.

Мы некоторое время внимательно изучали друг друга. До меня наконец дошёл смысл их шпионских перепалок.

Гневный, предательский огонь вспыхнул в груди, опаляя до самого горла. Я прикрыла глаза, не давая буре эмоций разойтись по венам и добраться до сердца.

Велимир невозмутимо ждал нас на другом конце тоннеля, задумчиво ковыряя земляной пол носком сапога. Завидев нас, он недовольно поджал губы и отвернулся.

— Идите прямиком по тропке, до низинки, там гмуры притаились.

Леший в очередной раз с треском хлопнул в ладоши, и над нашими головами разверзлась рваная дыра, больше похожая на нору.

Всё так же молча Велимир вылез наружу. Подал мне руку. Замыкал процессию Лютояр.

Не позволив мне и шагу ступить, он развернул меня к себе, обеспокоенно заглядывая в глаза.

— От тебя, краса, бурей за версту разит. Случилось чего?

— Случилось. — Я громко скрежетнула зубами. — Предатель у нас случился.

Мои последние слова породили напряжённую тишину. Даже Велимир резко остановился, обернувшись.

— О чём толкуешь, краса? — Голос Лютояра скатился до тихой угрозы.

Велимир в несколько широких шагов оказался рядом, настороженно следя за реакцией водника.

— Что тебе Черноок обещал, если меня к нему приведёшь? — В лоб спросила я, сложив руки на груди. — Скажешь — всё ложь?

Уголок чувственных губ дёрнулся, Лютояр отвёл взгляд. — Не скажу. Верно ты всё поняла. Обещался я Тёмному.

От подобной наглости у меня аж дух захватило. Ведь я успела проникнуться к этому мерзавцу, практически впустила в душу, а он нагадил прямо посередине, да ещё сапогами растоптал.

Я сжала трясущиеся руки в кулаки. — Ты хуже любой нежити! Ты... ты...

От ярости я не могла подобрать эпитеты, достаточно описывающие прегрешение Лютояра.

— Козёл! — наконец выпалила я, сама не ожидая, что первее всего мой мозг воспроизведёт такое банальное и заезженное ругательство.

Лютояр моргнул. Брови Велимира поползли вверх.

— Придурок! Лицемер! Я тут в вашем бредовом мире совсем одна, а ты воспользовался, втёрся в доверие!

От эмоций я даже несколько раз топнула ногой, а потом зарядила воднику смачную оплеуху.

Тот ухмыльнулся, растирая место удара. — Вижу, краса, слушать ты меня сейчас не станешь.

— Обойдёшься, продажная шкура! — Я занесла руку для второй пощёчины, но Лютояр ловко перехватил моё запястье.

— Смотри, краса, не пожалей.

— Уходи! Уходи прочь!

Дважды водника просить не пришлось. Одарил меня скорбным взглядом и исчез, оставив после себя лишь аромат утренней росы и терпкой влажности речного тумана с тоненькой, едва уловимой ноткой белых полевых цветов.

Этот запах проникал под кожу, окутывал все органы чувств, заставлял сердце быстрее и ритмичнее выбивать дробь: ду-ра, ду-ра.

Моя знаменитая вспыльчивость не раз играла со мной злую шутку. Благодаря ей я не единожды теряла друзей, вылетала с подработок, не получала зачёты автоматом. Но впервые мне было настолько больно, что даже слёзы не шли.

Первые вспышки эмоций угасли, обнажив дно, полное разумных мыслей. Наверное, всё-таки стоило выслушать Лютояра. Дать ему шанс объясниться. Вдруг всё не так, как кажется со стороны. Однако сделанного не воротишь.

— Идём. — Мой безжизненный голос обратился к Велимиру. Слава богу, он не додумался меня утешать. Просто молчаливой тенью следовал рядом.