По праву купальской ночи

Глава 6 Песнь гиблого сада

Избушка выплюнула нас, словно пустую скорлупу от семечек. Каждого в свою сторону.

Я резко упала в смердящую, липкую тьму, полную влажного запаха гниющих яблок, и задержала дыхание, стараясь ещё хоть на мгновение отсрочить близкое знакомство с местным сладковатым воздухом.

Главное — не паниковать, — бодро сказала я сама себе и поднялась. Пелена не спала, глаза наотрез отказывались служить, обострив до предела остальные чувства.

Наверное, так себя чувствует слепой человек, оставшись один на один с оживлённой улицей. Врагу не пожелаешь.

Холодный пот скатился по спине. Где-то в стороне слышался тоненький девичий плач, больше похожий на стон:

Во мраке юность вольная проходит день за днём.

К солистке скорбящего хора постепенно примешивались голоса других плакальщиц:

Тому, кто попадёт к нам, мы песнь свою поём.

Некто очень несчастный сетовал на свою судьбу-злодейку:

Сквозь лиц кору и ветви голые спасения не видно нам,

Нас тянет ноша не весёлая, любви мы осквернили храм.

Среди чернильного сумрака блеклым золотом засветились сотни яблок. Тех самых, которыми потчевали нас с Велимиром в избе Ядвии.

Я обрадовалась им, как актриса Оскару. Эти небольшие огоньки подтверждали, что зрение меня ещё не покинуло. Круглые маячки мерно покачивались на невидимых ветвях, разливая по телу уютное спокойствие.

Будь милосерден, добрый странник, и мимо ты не проходи,

Сорви плоды и души грешниц от гнёта тьмы освободи.

Последний вздох загадочных страдалиц получился таким тяжким и усталым, что я, не долго думая, сделала шаг навстречу единственному источнику света и с треском рванула вниз ближайший плод. Яблоко тотчас погасло, а моя рука встретила лишь пустоту. Плоды таяли, как миражи, оставляя после себя лишь эхо голосов:

Ах, странник, не оставь нас, милый,

Услышь наш плач, наш тихий стон,

Сорви плоды, вдохни в нас силы,

И тотчас в землю мы уйдём...

Рука тут же потянулась за следующим. Я методично металась среди мерцающих фруктов, пытаясь сорвать хотя бы один. Но каждый раз пальцы проходили насквозь, пронзая иллюзию. Не знаю, была ли моя помощь эффективной, но чувствовала я себя в процессе по меньшей мере спасителем мира, а по большей — самим Богом, спустившимся в чистилище. Теперь я в точности знала, как оно выглядит.

— Ещё, ещё! — И мои, мои тоже сорви!

Голоса подбадривали меня, заставляя улыбаться. Правда, радость была недолгой: стоило расправиться с последним яблоком, как они начали множиться и отрастать вновь, с удвоенной силой прибивая к земле незримые ветви.

Грешницы перестали быть ласковыми, зашипев как побитые гусыни:

— Ты! Ты сделал только хуже, странник! За это мы утащим тебя с собой, ты станешь одним из нас!

В панике я бросилась бежать, без конца цепляясь и царапаясь обо что-то острое, похожее на ножи.

Визг и проклятия преследовали меня. Твёрдый аркан схватил за волосы, приподнимая над землёй. Я дёрнулась что есть сил и впечаталась в очередное препятствие, зашаталась, выдрав приличный клок волос.

Из темноты выступил точёный мужской подбородок.

— А вот и второй. — Шепнул хриплый баритон.

Тёплые губы коснулись моих так нежно и трепетно, что я затаила дыхание.

Подрагивающие ладони бережно очертили изгибы моей фигуры. Не удивлюсь, если гость из тьмы решил, будто бледная кожа под непривычной для местных обтягивающей одеждой вылеплена из хрупкого фарфора.

Голоса грешниц стали тише и глуше. Леденящий холод уступил место жару, зародившемуся в животе и раскатами огненной лавы стекавшему к стопам.

Я видела этого мужчину всего третий раз, если не считать наших реальных встреч в моём привычном мире, но мне отчаянно хотелось отозваться, показать, что наши желания текут на одной волне. Вот только всё происходящее не могло быть правдой. И слишком увлекаться иллюзиями мне не стоило.

Не прерывая томного поцелуя, я рискнула приоткрыть один глаз.

Лютояр неотрывно смотрел на меня. Золотистые прожилки окружили радужки, напоминая расплавленный янтарь, таинственно светившийся в морских водах.

Пространство вокруг тоже обрело более явные черты. Мы стояли, тесно прижавшись друг к другу среди застывшего, неухоженного сада, а от наших ног тонкими нитями разливались яркие фиолетовые ручейки. Они доходили до самых корней корявых, изогнутых яблонь, увешанных наливными плодами.

Я чувствовала, как сердце водника отбивает ритм в унисон с этими светящимися потоками, откликаясь на близость.

Он нехотя оторвался от меня, поглаживая пылающую щёку большим пальцем.

— Я уж решил, что потерял тебя, когда наша связь прервалась.

— Как ты сделал это? Тут ведь было такЯ удивлённо озиралась вокруг, но рубаху купальца отпускать не решалась.

— Безнадёжно? Тоскливо? Мучительно и беспросветно? — подхватил мою мысль Лютояр. — Для духа вроде меня — это не тьма. Старуха сильна, так я сильнее.

Аквамариновый взгляд полыхнул под ресницами, а вслед за ним вновь вспыхнули и остальные светящиеся ручьи.

Я рискнула подойти к одной из яблонь, склонившись к уснувшему сучковатому лицу. — Они ведь были людьми?

— Когда-то были красивыми девушками, вроде тебя. — Лютояр небрежно приподнял ближайшую ветку, с которой тотчас осыпалось несколько яблок. — А теперь вот, за прелюбодейство своё стали дриадами в гиблом саду. И вечно мучиться будут под гнётом плодов своего греха. Пытаться помочь им — потратить время на ветер.

Нежный, перепугавшийся Лют окончательно исчез, уступив законное место самоуверенному, язвительному воднику. Он наподдал носком сапога мерцающий золотом фрукт.

Я с ужасом посмотрела вслед отлетевшему яблоку. — Эти мучения всего лишь за многочисленные связи?

Мой голос сорвался. Если так разобраться, так у нас половина земного шара должна в этом саду сидеть. — Разве честно? Они ж не убийцы какие!

— Так Сварожич порешил. Добрый Бог, отец светлой Прави. Каково, а? — Лютояр криво ухмыльнулся.

Я вздрогнула. По всему выходило не очень милосердно для доброго божества. Желание будить этого самого светлого слегка подувяло. Разве что провести после с ним разъяснительную беседу в целях расширения, так сказать, кругозора.

— Гляжу, краса, тоже боишься тут остаться? Вона как встрепенулась.

Лицо водника приняло подозрительное и крайне лукавое выражение.

— Значит, — он медленно приближался, словно хищник на охоте, — там, откуда ты, такая жизнь не порицается?

Он сказал: «там, откуда я». Мне никак не удавалось привыкнуть, что этот подозрительный тип тоже посвящён в тайну моего пребывания здесь. Даже растерялась, размышляя, как реагировать.

Наконец, смело вскинула подбородок и отступила, чтобы при небольшом росте моего нынешнего тела глядеть на водника вровень с собой.

— Порицается, в большинстве случаев. Только каждый всё равно живёт как вздумается, и никто его камнями закидывать не станет.

— А ты что же? Есть за что камень бросить? — Лютояр навис надо мной, своей энергией буквально придавливая к месту. Лицо его стало серьёзным.

Под напором эмоций, волнами исходивших от купальца, очень хотелось быть честной, но я не решалась. Синим чулком я никогда не была и, естественно, за свои годы имела опыт нескольких отношений, но вот стоит ли говорить? Вдруг здесь это тоже грех? Сожрёт ведь и костью не подавится. Вон как смотрит.

Я сглотнула и, выставив впереди себя барьер из ладоней, нагло произнесла:

— Ты же дух волшебный, меня во тьме отыскал, дриад усмирил. Вот сам и догадайся.

Лютояр отступил, сдавшись и перестав сверлить меня взглядом.

— Если бы не Акулина... — Он многозначительно погладил себя по карману. — Не знаю, чем бы дело кончилось. — Душа родное тело завсегда чует.

— Ну, раз ты всё равно уже знаешь, меня Ада зовут. — Зачем-то протянула ему руку. Глупо и официально. Никогда ведь не страдала приступами внезапного слабоумия. Что сейчас-то не так?

Лютояр оценивающе воззрился на сей жест. Усмехнулся. — Очень приятно, Ада.

Затем осторожно приложил мою ладонь к своей на удивление гладкой щеке. Сомкнул веки, прислушался к ощущениям. Густые медные ресницы трепетали.

— Не-ет. Ты не как они. Сердце твоё чистое, аки горлица. Ещё тогда, у костра, я заметил подвох. Акулина ушла одной, а вернулась другой. Сила плескалась внутри тебя. И имя твоё звучит как печать, невольничья, мне на погибель.

От тоски в его голосе у меня самой защемило сердце.

— С чего бы? Ядвия ведь чётко сказала, что ты девичьи сердца воруешь, а не я.

— Так и есть, краса, так и есть. Да с тобой всё наизнанку выходит. — Зашептал Лютояр мне в ладонь.

— Вот и второй поцелуй забрал, а легче не стало.

— А сколько надо, чтоб полегчало? — Я с готовностью бравой пионерки потянулась к нему.

Хитрец лишь рассмеялся, отклоняясь в сторону.

— Э, нет. Чую, тогда ты совсем несчастного водника по миру пустишь. Не готов я пока, краса, приручаться. Но и человеку Векшей посланному тебя не уступлю.

Я фыркнула и вдруг замерла. В плену откровений с Лютояром я совсем забыла о третьем участнике приключений. Велимир сейчас был один и, возможно, подвергался смертельной опасности. Почти родственная тревога за едва знакомого мужчины была сродни безумию, но я всё же поторопила купальца:

— Давай отыщем его, освети весь сад.

— Думаешь, так оно просто? У карги-Ядвии он уже размером с поле.

***

Велимир слепо взирал сквозь ночную тьму, стараясь отключить привычное сознание и не поддаваться панике. Лисий клык, болтавшийся на шее, потихоньку наливался жаром, предупреждая охотника об опасности.

Нечисть притаилась где-то рядом, трусливо сливаясь с густой темнотой.

Достать бы сейчас серебряный нож или золы щепоть... Но Велимир не решался отвлечься даже на миг.

Коварное нечто ходило совсем близко.

Из непроглядного мрака доносились обрывки голосов, стоны и пение. Оно становилось всё громче и жалобнее.

Словно стайки крупных светляков, то тут, то там вокруг Велимира загорались золотые яблоки.

— Ну конечно! — раздражённо выдохнул Велимир. — Где же мне ещё оказаться, как не в гиблом саду. Отказал в утехах стражу — получай награду. Злодейка старуха наверняка вдоволь посмеялась, разметав нас как котят.

При этих словах в памяти юноши всплыл живой образ, виденный им совсем недавно.

Даже будучи занятой своими переживаниями, в странной нелепой одежде, девушка притягивала внимание, против разума заставляя желать большего. А уж в воображении Велимира, которому почему-то запомнился именно наколдованный хозяйкой избушки морок с томным и нежным взглядом, сидящий на его коленях, девушка была просто ошеломительна.

Юноша с силой потряс головой.

Дрянная баба эта Ядвия, насыпать бы ей соли за шиворот.

Где теперь обретается его видение? Всё ли у неё в порядке? Не крутится ли рядом этот хитрый водник — Лютояр?

Мысли роились, словно пчёлы, жаля и кусая сердце изнутри. Велимир шёл наугад, начисто игнорируя протянутые ему золотые плоды и мольбы древесных грешниц.

От наставника он знал, что пытаться срывать их не следует ни в коем случае: страдалицам не поможешь, а себя погубишь.

Тьма неотрывно следовала за ним по пятам, шурша плащом по ветвям.

Останавливаться опасно. Но и идти в никуда — тоже.

Как бы выкроить время, чтобы знаки нарисовать, — бормотал Велимир, ускоряя шаг в намерении оторваться от таинственного преследователя.

Тут его осенила гениальная идея.

Ведь я же в мире духов. Здесь моя сила течёт иначе. А что, если...

Велимир пальцем начертал на ладони руну света, вложив в посыл максимум своей энергии. Ожидаемо она вспыхнула и погасла. Но только для того, чтобы ярко засиять вновь.

Велимир победно улыбнулся и завертелся на месте, освещая пространство вокруг. Никого поблизости не оказалось. Сгорбленные яблони шипели и визжали под белыми лучами, скаля изрытые бороздами девичьи лица.

При взгляде на них Велимира прошибла нездоровая дрожь. Он уже был здесь и видел эти деревья. Их точные копии стояли в деревенском саду Улиты и выглядели для людей как обычные старые яблони. Но чутьё Велимира не обмануть. Не даром он уже тогда брезговал прикасаться к их шершавой коре.

Юноша пятился, настороженно вглядываясь в самые дальние уголки сада.

Надо срочно найти Акулину. Не место ей в этом проклятом рассаднике зла.

Пусть Ядвия её и заколдовала, но суть у девушки прежняя, светлая. Это было ясно для Велимира так же, как то, что солнце встаёт на востоке.

Хорошо бы успеть, покуда в беду не попала. От водника, коли он рядом, проку мало: как опасность для своей шкуры почует, так и бросит её одну.

Спина Велимира упёрлась в мягкую стенку, обмазанную не то смолой, не то мёдом. С неприятным чавкающим звуком он попробовал высвободить локоть, но не тут-то было. Тело намертво приклеилось к пружинящей поверхности.

Ругаясь на чём свет стоит, юноша попробовал вылезти из испорченного сюртука, но не смог — левый рукав не желал сгибаться.

На плечи ему с тихим смехом легли две белые руки с длинными когтями.

— Добыча сама пришла. Невкусная, но сытная. Человечьим светлым духом смердит. — Ноздри за спиной с отвращением втянули воздух. — И такой сойдёт. Давно Ядвия никого не присылала, на гнилых яблочках только и жива.

Велимир задёргался, как муха, пойманная пауком, ещё не зная, насколько его мысленное сравнение было близко к правде.

На талии и ногах жертвы появились ещё несколько пар таких же бледных рук, споро опутывая его шёлковыми белыми лентами.

— Ужин, ужин! — твердили за спиной.

Что-то массивное перелезло через плечо и пудовой тяжестью осело на грудь, заставляя рёбра трещать.

Ужас проник в сердце молодого охотника. Все инструменты в узелке, а тот в кармане. И не пошевелиться, и не спастись.

Зловонная слюна каплями стекала Велимиру на лицо. Беднягу замутило. Раскалившийся амулет грозил прожечь кожу до костей.

Только бы освободить руку. Ну хоть одну!

Он зарычал что есть мочи, силясь в последней, отчаянной попытке поднять ладонь с пальцами, сложенными в особый защитный знак.

Смазанное пятно, ещё более чёрное, чем окружающая тьма, мелькнуло по ветвям. Острая боль в локтях — и вот у Велимира развязаны руки.

Щелчок пальцев — и огненная вспышка вспорола пространство, озаряя всё вокруг мощным потоком света.

Страшное, многорукое создание с паучьим телом и торсом женщины, на котором из одежды были только коралловые бусы, с визгом побежало прочь, по пути сбивая охватившее её пламя.

Велимир упал на влажную голую землю, восстанавливая дыхание. Изодранный в клочья сюртук лохмотьями висел на тугой гигантской паутине, блестевшей от влажных подтёков. Что за субстанция покрывала ловушку нечисти, Велимир даже знать не хотел.

— Она скоро вернётся. Ещё более злая и кровожадная. Женщины не прощают подобное обращение. — Сухо заметил голос сверху. — Ты хоть соли с собой взял?

Велимир поднял голову, прищурившись. На одной из проклятых яблонь, присмиревших пред силой тени, с удобством разместился его наставник. Никакого чёткого силуэта, лишь два совиных жёлтых глаза горят из капюшона плаща.

— Я буду готов. — Прохрипел ученик и закашлялся. — Зачем ты здесь? Как нашёл меня?

Желтоглазый сорвал с ветки ближайшее яблоко и с аппетитом закусил. — Как видно, не справляешься ты один. Амулет твой ярче кометы сияет. Вот и примчался на выручку.

— А Векша знает?

— Векша... — хихикнула тень, смачно жуя. По всему выходило, что здесь он чувствовал себя как дома. — Он-то и справил тебе Выльскую ссылку: старухе Улите пальцем погрозить да народ успокоить. А оно вон как вышло.

— Хочешь сказать, ковен в курсе? — Удивительное открытие заставило брови Велимира поползти вверх.

— Да знают все, следят зорко. На границе всякая ерунда творится. Только послать туда хотели кого поопытнее, кто уж бывал на другой стороне-то, а не адепта зелёного.

— То есть я здесь по краю хожу всякий раз, а ковен просто наблюдает? Как в театре?! — Взорвался Велимир, нервно запустив пальцы в волосы.

— Угу, — ничуть не смутилась тень. — Хочешь уйти, так я похлопочу.

— Ну уж нет. Я своё место теперь никому не уступлю! — Велимир властно поднялся на ноги.

— Ну и дурень. Ради девки жизнь свою разменять хочешь, — тень потянулась за очередным лакомством.

Велимир смутился, но быстро взял себя в руки. — Не в ней дело.

— Ага, в бороде Сварожича да в очах Черноока, — иронично заметил наставник, похрустывая золотыми яблочками. — Ладно, не буду лукавить: выбора у тебя всё равно нет. Замену Векша не прислал, приглядеть за тобой велел, чтобы опыт ты получил настоящий, да не шибко обжёгся.

— Стало быть, со мной отправишься? — Обрадовался Велимир.

— Делать мне боле нечего, — отмахнулась тень.

Заметив поникший вид ученика, она отбросила очередной огрызок и спрыгнула на землю. — Да не горюй. Ты ведун способный, может, один на сотню. Плащ свой пожалую тебе. Он от любых глаз укрыть сможет и от дурмана защитит.

Наставник был ниже и меньше своего ученика, и плащ его, по всем законам, не должен был доставать Велимиру даже до колен. Но здесь земная правда не работала, а потому, встряхнув одежду, Велимир закутался в чёрные складки до самых пят и капюшон до верху натянул.

— Спасибо! — От души поблагодарил он, с благоговением оглаживая тонкую струящуюся ткань. Тело тотчас согрелось, идя благодарными мурашками.

— А вот ещё. — Тень сорвала крупное, идеально ровное яблоко. Дунула на золотые бока, заставив контуры фрукта вибрировать и искажаться.

Велимир поднёс второй дар ко рту, но наставник ощутимо шлёпнул его по руке.

— Это не для еды, голова твоя садовая.

В ответ на недоумённый взгляд ученика тень недовольно поджал губы.

— А ну вспоминай, что я тебе прошлой зимой говорил?

Велимир нахмурился. — Много чего. В основе про зеркала, да про блюд

Озарение проступило в карих глазах юноши. — То-то и оно. Надо будет — потрёшь бочок, кликнешь Квилину, повидаемся. Только смотри, амулет не снимай: связь с ковеном потеряешь и для меня погаснешь.

Тень съёжилась, обратившись крупной совой, щёлкнула клювом, прощаясь.

— Квилину? — Задумчиво пробормотал Велимир, смотря на яблоко. В первые с момента знакомства наставник Велимира вслух произнёс своё собственное имя. И оно оказалось совсем не таким, как ожидал ученик.

— Так ты что же, не мужчина?

Лёгкие перья полоснули его по макушке, срывая капюшон. Из небесной тьмы донёсся летящий смех.

Яркий фиолетовый свет нарастал по углам, концентрируясь в месте, где застыл потрясённый охотник. Огненная вспышка пролетела над его левым ухом, врезавшись в землю.

— Погоди, это же Велимир!

Хрупкая девичья фигурка повисла на шее. От неожиданности юноша едва не выронил подарок Квилины. Застыл, практически перестав дышать. Руки охотника опустились, медленно сомкнувшись вокруг осиной талии. Девушка казалась крошечной и тёплой.

Велимир счастливо улыбался, покачивая в объятиях кукольный стан.

Он помнил слова Ядвии и тот флакон, что хранил у себя Лютояр. В нежном и хрупком теле Акулины скрывалась чужая и неведомая душа, призванная стражем из будущего или ещё из каких-то неведомых миров, но в эту минуту он решил, что ему всё равно. Странная тёплая нить крепко связала их между собой, не удосужившись объяснить причин. Сейчас важно вернуться домой, а там у них будет время поговорить по душам.

Велимир усмехнулся: в их ситуации эта метафора звучала буквально и реалистично как никогда.

— Если разорить логово пряхи, она вернётся и отомстит. Я дух, мне она ничего не сделает, а тобой человек закусит с удовольствием. — Холодно напомнил Лютояр, перебрасывая в ладонях кусочек багрового пламени.

— Так помоги. — Акулина всем корпусом развернулась к воднику.

Нахал притворно нахмурился. — Не положено, краса. У нас с ковеном давние счёты. Я вас выведу, а он меня солью посыплет?

Тихая ярость закипела внутри Велимира. — Не суди всех по себе. Идём, Акулина, сами дорогу отыщем.

Велимир потянул девушку за собой, но она не сдвинулась с места. — Если знаешь путь, зачем вредничаешь?

Оленьи глаза укоризненно смотрели на Лютояра. Тот неодобрительно поджал губы, закатил глаза. — Под твою ответственность, краса.

Напоследок купалец с явным удовольствием запустил огненный шар в толстое кружево паутины.

Глава 7 Первая потеря

— Видела, краса, как я Пряхины хоромы подпалил? — Лютояр первым шагал сквозь клубящуюся тьму в ему одному известном направлении, оставляя за собой яркие фиолетовые следы призванной магии.

— Велика доблесть — паутину сжечь. Поглядел бы я, как ты с хозяйкой справишься, — вредно отозвался Велимир, замыкавший шествие. На его ладони тоже тускло светился неведомый мне знак.

Лютояр круто обернулся, злобно прищурил аквамариновые глаза. Губа его приподнялась, выпуская тихий животный рык.

— Не отвлекайся. Не то мы в потёмках до старости блуждать будем, — я мягко развернула его в обратном направлении.

Дико раздражало, когда взрослые люди, поддавшись эмоциям, в самый ответственный момент начинали вести себя как дети. Хотя, собственно, Лютояр человеком-то и не был.

— Зачем блуждать? Вон опушка виднеется, — водник безразлично кивнул в сторону пушистых елей, издали призывно махавших нам лапами.

Велимир за спиной тяжело вздохнул, завозился.

— Не нравится мне здесь. Он достал из-за пазухи свой амулет, железную оправу которого целиком объял яркий красный жар.

— Есть другой путь? — обратился он к Лютояру, оттягивая жгучий кулон подальше от груди.

Водник задумчиво потёр подбородок. — Можно, конечно, в обход через болота сунуться и в Гнетень-горы с севера зайти, но игрушка твоя и там покоя не даст. Здесь теперь везде Нави след простирается.

Я с сожалением глянула на Велимира. — А снять её совсем нельзя?

Велимир снисходительно улыбнулся, глянув на меня из-под пушистых ресниц. — В том и смысл, Акулина. Эта вещица нас от беды бережёт. Видишь, жар не нарастает — значит, нет тут серьёзной опасности.

На моих глазах амулет разгорелся ещё сильнее, став практически белым. Лицо Велимира вытянулось. Он ошарашенно смотрел на собственный оберег, который, кажется, сошёл с ума.

Лютояр тоже что-то почувствовал. Как большой рыжий пёс, он принюхивался к воздуху — медленно и насторожённо.

— Хорты — упавшим голосом прошептал он, и мне почудились нотки неподдельного страха в его уверенном тембре.

Мужчины понимающе переглянулись.

— Волкокрылые — Велимир сглотнул вязкую слюну, опасливо подняв лицо вверх.

Секунды громко капали в темноту, отсчитывая мгновения до чего-то страшного, необъяснимого.

Тьма беспокойно вздыбилась вокруг нас. Засвистел ледяной ветер. Ели впереди неистово замотали толстыми ветками.

— Снег? — Я изумлённо рассматривала крупную снежинку, упавшую мне на ладонь.

— Черноок знает, что ты здесь. — Изо рта Велимира облачком вырывался пар.

Внезапная стужа стремительно брала нас в кольцо.

— Хель, паскуда! — прорычал Лютояр. — Идём сквозь тьму к болотам. Под крылом Ядвии не так просто будет нас достать.

Над нашими головами, с хриплым рыком рассекая чёрный смог, пронеслись гигантские тени.

Мы все как по команде попадали в вязкую сырость. Утробное рычание снижалось, окропляя наши спины зловонной слюной.

Сердце ухнуло вниз, открыв ворота неконтролируемой панике.