Письма о демонологии и колдовстве

ПИСЬМО II

Последствия первого грехопадения для общения между человеком и миром духов. – Следствие потопа. – Маги фараона. – Текст книги «Исход», касающийся ведьм. – Толкование слова «ведьма» («ворожея») отдельными лицами как «отравительница». – Если же в Священном Писании имеется в виду «пророчица», то это лицо, при всех обстоятельствах, отличное от тех, кто под этим понимается. – Смысл употреблённого в подлиннике слова «хасаф»: человек, имеющий дело с ядами, зачастую ими торгующий и связанный с духами. – Отличие этого понятия от европейского средневекового термина «ведьма». – «Ведьма» в данном смысле как лицо, не имеющее отношения к искушению Иова. – «Ведьма», «ворожея» древних евреев – не более чем обыкновенная прорицательница. – Деятельность её, однако, как род занятий, караемый смертью, поскольку она была вызовом всемогуществу и верховенству Иеговы. – Прочие тексты Завета, свидетельствующие о том, что речь там скорее шла о гадалках и прорицательницах, а не о тех, кого сейчас зовут «ведьмами». – Пример Аэндорской волшебницы. – Рассказ о её встрече с Саулом. – Предположение о её самозванстве. – Другое предположение, гласящее, будто она являлась колдуньей, способной при помощи собственного искусства вызвать дух пророка. – Сложности, проистекающие из каждого из этих вариантов. – Срединная версия, основывающаяся на том, что, как и в случае с Балаком, Всемогущий, проявив свою волю, подменил Самуила или доброго его духа, предвидя преднамеренный обман со стороны волшебницы. – Продолжение аргументации, доказывающей, что Аэндорская волшебница олицетворяла нечто весьма отличное от современных представлений о колдовстве. – Резкое отличие ведьм Нового Завета, как и ведьм Книг Моисеевых, от современных представлений о колдуньях и отсутствие у них могущества, приписываемого волхвам и магам. – Символы веры, извлекаемые по этому поводу из Писания. – Возможность соизволения Всевышнего на обладание низшими, и даже злыми, духами определённым могуществом; осмысление в определённой степени языческих богов как демонов. – Гораздо более частое восприятие их в бытовом смысле – куски дерева, лишённые какой бы то ни было силы, поклонение которым основано на самозванстве. – Разделяемое Мильтоном мнение, будто бы оракулы умолкли в момент Рождества Христова. – Проявление демонизма. – Возможное исчезновение врождённой одержимости одновременно с проявлениями чуда. – Мнение католиков. – Итоговый вывод, гласящий, что ни в Моисеевом законе, ни в Заповедях не имеется понятия «колдовство» в его средневековой интерпретации. – Возникновение его в непросвещённый период, когда христиане рассматривали богов магометанских и языческих народов как дьяволов, а их священников и жрецов – как магов и колдунов. – Пример сарацинов и ещё не обращённых в христианство народов Северной Европы. – Применение той же системы для истолкования сущности богов Мексики и Перу. – А также североамериканских идолов. – Мнение Мэзера. – Преследование Гибба другими диссентерами за предполагаемое колдовство. – Заключение.

До какой степени дошли бы контакты между человеческой расой и обитателями того света, если бы наши прародители строго следовали велениям Творца, остаётся лишь гадать до бесконечности. Но мы, как я полагаю, не слишком много на себя возьмём, если предположим, наравне с Мильтоном, что одним из непременных последствий употребления «плода с запретного древа» было отдаление на значительное расстояние друг от друга небесных созданий и существ, которые первоначально хотя и были лишь чуть ниже ангелов, но затем, вследствие совершённого ими преступления, отвергли дар бессмертия и низвели себя на низший уровень творения.

Однако и после грехопадения продолжались отдельные контакты между миром духовным, обитатели которого совокупно поименованы в Писании «сыновьями Господними» и дочерьми Адама, пусть даже эти связи не одобрялись Правителем рода человеческого. У нас создаётся представление, само собой, нечёткое, но дающее возможность уяснить, что взаимосвязи между двумя категориями сотворённых существ являлись грешными для той и другой стороны и неугодными Всемогущему. Не исключено также, что исключительное долголетие допотопных смертных лишило их непосредственного ощущения готовности встать под знамена Азраила55[54], ангела смерти, и чересчур отдалило наказание от преступления. Карающий Потоп стал отправной точкой рождения расы со значительно укороченной продолжительностью жизни. Обладая значительно меньшими и гораздо более редкими возможностями общения с творениями более высокого порядка, эта раса тем самым опустилась на низшую ступень в иерархии созданий Божьих. По прошествии этого события мы уже, соответственно, более не слышим о весьма необычных связях, предшествовавших Потопу, и нам даётся понять, что человечество, разбросанное по разным частям света и раздробленное на отдельные, не связанные друг с другом общества, в различных местах и под различными предлогами стало исполнять свою работу по заселению мира, что и было ему представлено как конечная цель творенья. В то же время, когда Господь с радостью продолжал являть себя перед отцами избранного народа, нам было дано понять, что злонамеренные люди – и это, по-видимому, произошло не без помощи падших ангелов – получили возможность попытаться обрести могущество пророков Бога Израилева. Остаётся неясно, при помощи колдовства или магии мудрецы фараона, царя египетского, споря с Моисеем перед лицом народа и государя, обращали посохи в змеев и воспроизводили отдельные из казней египетских, обрушившихся на их царство. Тем не менее эти магические возможности, неважно, обретённые ли в результате наличия связей с миром сверхъестественного или приобретённые благодаря знанию магических приёмов и умению их использовать, демонстрировались тогда открыто; и кто смеет усомниться в том, что нам, пусть даже мы остались в определённом неведении относительно степени могущества этих людей и её источника, сказано всё, что нам следует знать? Мы сейчас приближаемся к тому периоду, когда Всемогущий вознамерился лично дать Закон своему избранному народу, но у нас нет точных сведений относительно того, существовало ли после Потопа понятие преступления, заключавшегося в колдовстве или в сношениях между миром духов и телесными созданиями с недобрыми целями, а если таковое случилось, то выражал ли Господь по этому поводу своё открытое неудовольствие.

Однако в Законе Моисеевом, который был продиктован самим Господом56[55], присутствует текст, и он, будучи истолкован буквально, оказался включён в уголовные кодексы всех христианских стран и повлёк за собой превеликое множество жестокостей и крови, ибо, с одной стороны, не было понято его истинное содержание, а с другой стороны, поскольку это положение было сформулировано исключительно для израильтян, оно в таком виде и было включено в свод Законов Моисеевых, но более добрый и гуманный Новый Завет аннулировал его, как, впрочем, и значительную часть прочих законоположений Моисеевых.

Текст, о котором идёт речь, принадлежит двадцать второй главе книги «Исход» и гласит: «Ворожеи не оставляй в живых»57[56]. Множество учёных мужей утверждают, что в этом примечательном отрывке древнееврейское слово «хасаф»/chasaph означает всего-навсего «отравитель», как, впрочем, и латинское «венефикус»/veneficus, фигурирующее в этой версии «семидесяти толковников», причём есть и такие учёные, которые довольствуются тем, что это слово значит также «ведьма»58[57] и потому должно обозначать лицо, которое пытается нанести вред ближнему, покушаясь на его жизнь, здоровье или имущество посредством яда, колдовских чар или иных мистических средств. В этом смысле ведьмы из Священного Писания имеют хотя бы какое-то сходство с лицами того же названия из старинной Европы, ибо если их ловкостью и могуществом можно пренебречь, коль скоро они ограничиваются лишь чарами и заклинаниями, то путём применения реального яда они могут принести настоящее зло. Неудивительно, что слова «колдунья» и «отравительница» становились почти что синонимами. Именно так, насколько известно, и было во время проведения множества тайных расследований, связанных с характерными для такого рода преступлений применением потаённых и запретных искусств. Именно это говорилось в обвинительном заключении по делу тех, кто был замешан в нашумевшем убийстве сэра Томаса Овербери59[58], когда искусства Формена и прочих чародеев оказалось недостаточно, чтобы отнять у жертвы жизнь, и пришлось, чтобы добиться успеха, прибегнуть к яду. Можно было бы привести превеликое множество подобных случаев. Но если предположить, что древнееврейская ведьма действовала лишь при помощи чар, заклинаний и прочих подобных средств, абсолютно безопасных, если они не подкреплены содействием демонов и им подобных, то отсюда следует, что формы связи между занимающимися ворожбой и демоном носили во времена действия Закона Моисея совершенно иной характер, чем в более поздние дни, когда они воплотились в форме колдовства. Не было никакого договора, подчиняющего человека дьявольским силам, не было адской печати или инфернального знака принадлежности к столь фатальной лиге, никаких праздников в честь Сатаны и его прислужников, никаких болезней и несчастий, навлекаемых на честных людей. По крайней мере в Священном Писании нет ни единого слова, позволяющего нам полагать, будто подобная система имела место. Напротив, нам всё время говорится прямо или иносказательно – здесь не место это разбирать, – что когда Враг рода человеческого решил проверить степень добродетельности Иова до самого предела, он обратился за разрешением к Верховному Существу, правящему миром, и Он предоставил ему свободу подвергать своего верного слугу испытаниям при помощи череды несчастий, чтобы тот ещё более блистательно выказал веру в Творца и преданность Ему, что Иов и сделал. При всём том, если бы это событие, обставленное подобным образом, имело место в более поздние времена, на помощь пришли бы колдовство, ведовство и чары, а дьявол, вместо того чтобы действовать с разрешения, привлёк бы к делу прислужницу-ведьму, которая и стала бы необходимым орудием несчастий для Жителя Уз. Именно таким образом Сатана хотел заполучить Петра, чтобы сеять его, как пшеницу60[59]. Но ни в том, ни в другом случае нет посредников в лице волшебника или колдуна. Достаточно обратиться к Евангелию от Луки, глава 22, стих 31.

А если предположить, что во времена Моисея возможности ведьм в отношении запросов через каких-нибудь самозванных божков или настоящих злых духов по поводу событий будущего были весьма ограничены, то с какой стати, позвольте спросить, могло подобное преступление заслуживать столь суровое наказание, как смерть? Чтобы ответить на этот вопрос, мы обязаны отдавать себе отчёт в том, что предметом забот Моисея было сохранение почитания Истинного Божества в сердцах конкретного, избранного народа, ибо Бог Иакова по необходимости выказывал себя ревнивым божеством, грозным по отношению к тем, кто сходил с прямого пути почитания Иеговы и обращался к иным богам, неважно, идолам, злым духам или языческим божкам соседних народов.

Уход от приверженности истинному Богу и даже обращение с молитвой к бессмысленным камням и чурбанам, неспособным дать ответ, являлись, согласно еврейскому Закону, бунтовщическим вызовом своему Господу, а потому заслуживали смертной казни. Так были преданы смерти проповедники культа Ваала61[60], и не потому, что те могли рассчитывать на какой бы то ни было успех, пытаясь при помощи заклятий и заклинаний обратиться в посредников между людьми и Богом (впрочем, несмотря на всё их рвение и самозабвенную готовность причинять себе боль и наносить себе ранения, это оказалось до такой степени безрезультатным, что сделало их посмешищем в глазах пророка), но потому, что они были виновны в богоотступничестве, почитании ложного божества Ваала – призывах к забвению истинного Господа и идолопоклонству. Таким образом, древнееврейская ведьма или всякая ворожея, связывавшаяся или пытавшаяся связаться со злым духом, должна была по справедливости караться смертью несмотря на то, что, быть может, связей с миром зла у неё и вовсе не существовало или они носили гораздо менее интимный характер, чем тот, что приписывался ведьмам более поздних времён. Вдобавок, само существование подобного закона, направленного против ведьм и ворожей ветхозаветных времён, не может ни в коей мере оправдывать суровость по отношению к совершенно иной группе лиц, обвиняемых в совершенно иных преступлениях с точки зрения христианского откровения.

Есть ещё один раздел, где также делаются ссылки на поведение лиц, которых Священное Писание трактует как ведьм; и вновь становится совершенно ясно, что в Ветхом Завете имеется в виду обращение за советом к ложным богам. Иными словами, поклонение идолам, которое, несмотря на многочисленные запреты, примеры и суды, всё ещё оставалось самым распространённым преступлением среди израильтян. Речь идёт о тексте из Второзакония, глава 18, стихи 10 и 11: «Не должен находиться у тебя проводящий сына своего или дочь свою через огонь, прорицатель, гадатель, ворожея, чародей, обаятель, вызывающий духов, волшебник и вопрошающий мёртвых»62[61]. Такого же рода угрозы содержатся в девятнадцатой и двадцатой главах книги Левит. Подобным же образом формулируется обвинение против Манассии (Вторая книга Паралипоменон, глава 3863[62]), гласящее, будто бы он проводит своих детей через огонь, гадает о будущем, использует заклинания и ворожбу, а также общается с духами и магами. Эти тексты сходны с предыдущими в том смысле, что классифицируют колдовство как одну из форм отклонения от Божественных пророчеств с тем, чтобы добиваться своего при помощи обрядов и суеверий живущих рядом языческих народов. Иное понимание текстов как раз и ведёт к современному толкованию термина «колдовство» со всем его неестественным и невероятным надругательством над здравым смыслом, сопоставимым с трактовкой обращения к оракулу Аполлона в античные времена, что для еврея означало бы преступление, караемое смертной казнью, а для невежественного и заблудшего язычника – пустяковейший грешок.

Иллюстрацией сущности древнееврейской ведьмы и её запретной, преступной деятельности для тех, кто писал по данному вопросу, само собой разумеется, была беседа между Саулом и Аэндорской волшебницей, ибо это единственное конкретное и подробное изложение такого рода, встречающееся в Библии. Между прочим, этот факт доказывает, что колдовство как преступление (караемое смертью в случае обнаружения), встречалось весьма нечасто среди избранного народа, сталкивавшегося с весьма оригинальными проявлениями присутствия Всемогущего. И Писание, похоже, донесло до нас один-единственный факт (в первую очередь, поучительный по сути) беседы волшебницы с Царём Израильским. Нам сообщается, что Саул, будучи потрясён и обескуражен всеобщим предательством подданных, осознал собственное недостойное поведение, неблагодарное неповиновение по отношению к оскорблённому этим Господу, прежде сносившемуся с ним посредством пророков. По тщательном размышлении Саул решился, будучи в полном отчаянии, обратиться к предсказательнице, становясь тем самым соучастником преступления, которое по закону каралось смертью, причём подобные суровые приговоры выносились и самим Саулом. Писание далее сообщает нам, как царь направился к волшебнице, чтобы вызвать дух Самуила, после чего эта женщина воскликнула, что боги извлекли его из земли, а затем Саул пожелал, чтобы предсказательница подробнее описала призрак (которого он, соответственно, не видел), а она в ответ на это заявила, что это – фигура старца в мантии. В фигуре этой царь признал сходство с Самуилом, и, пав ниц, он услышал от призрака, вещающего языком пророка, грустное предсказание поражения и собственной смерти.