- -
- 100%
- +
— Ярослав Владимирович, — наша экономка Нина окликает меня, заглянув в гостиную.
Я оборачиваюсь, отвлекаясь от просмотра кадров с камер видеонаблюдения. У меня уже от этих кадров глаза скоро квадратными станут.
И пусть станут.
Я найду эту бегунью.
— Что?
— Там это… — Нина как-то странно мнется. — Супруга ваша приехала.
Удар сердца. Другой. Грудину сжимает какой-то неестественный для меня спазм волнения.
Я стискиваю челюсти и тут же подрываюсь, оставляя на диване планшет. Слетаю по лестнице, ощущая, как ноги едва касаются ступеней. Во мне тут же начинают бурлить неконтролируемые эмоции.
Их пробудила когда-то во мне именно она.
Гнев смешивается с радостью и выливается в дрожание пальцев. Мне кажется, что эмоции конденсируются вокруг меня в черную тучу, которую, впрочем, никто не видит. Это лично мое ощущение…
И оно только усиливается, когда я вижу ее…
Михаил как раз закрывает дверь за Алиной, когда я прилетаю в прихожую, и застываю как вкопанный, жадно впитывая ее образ.
Волосы остригла и выглядит странно бодренькой. Хотя вижу, что тени под глазами замазала косметикой.
Наступает неловкая тишина несколько секунд, пока мы напряженно друг друга разглядываем и…
Она отводит взгляд! Довольно быстро.
Не понял.
Что с ней сделал Михаил?
Да чтоб Алина первой взгляд отвела так быстро?
Вид у Михаила почти триумфальный, будто лично поймал сбежавшую жену. Хотя, может, так оно и было.
Алина сдержанно хмурится, молчит, но я вижу, что та болезненная ярость, которую она излучала на годовщине, уже не бушует в ней.
Ну, еще бы.
За неделю-то должна была отойти.
— Вот, принимай дорогую супругу обратно домой.
— Надо поговорить, — бросаю коротко, глядя только на Алину. Михаил мне изначально не нравился и контактировать с ним не вижу особого толка.
— Конечно, надо. Поговорим, — кивает Алина и подходит близко-близко.
Она целует меня в щеку и заглядывает в глаза, а потом взгляд опускает.
Я застываю, ощущая странную неловкость.
Не понял.
Это что сейчас было?
Жест примирения, что ли?
Да я-то не против, только… вблизи я вижу, что она выглядит странно, будто неделю спала. Или, наоборот, не спала, а маялась по всем чертовым вокзалам.
— Где ты была? — прищуриваюсь. Я стараюсь говорить спокойно, но внутри все напряжено до предела.
Странно… Я едва сдерживаю желание отстраниться от нее, потому что от нее как-то непривычно пахнет. Вроде каким-то шампунем обычным и… почему-то мелом.
Мел? Серьезно?
Раньше ее волосы пахли мёдом, лавандовым шампунем и неисправным феном, когда она изредка сушила им волосы. А руки она вообще мыла только с дегтярным мылом. Отвратительно привлекательная смесь, до безумия живая…
А сейчас…
Не то.
— У девочек свои секреты, — кокетливо жмет плечом, и я еще больше напрягаюсь. Она никогда так не делала. — Да и не тебе такие вопросы задавать, Ярослав. После такого косяка. Скажи спасибо, что я вообще вернулась. А лучше скажи спасибо отцу. Это благодаря ему я передумала.
Алина вздергивает подбородок и гордо проходит мимо меня.
Это уже больше походит на нее, но все равно меня не отпускает ощущение подвоха. Не могла же она за неделю так поменяться?
Я провожаю ее взглядом до тех пор, пока она не скрывается на втором этаже. Мне стоило бы за ней пойти и высказать все, что думаю, но я сдерживаюсь. Во-первых, не при Михаиле устраивать разборки. А во-вторых, мне как-то и не хочется за ней идти.
Не знаю… странное чувство какое-то внутри. Подвоха какого-то. Поэтому я не тороплюсь.
Оглядываюсь на Михаила.
— Где она была? Где вы ее нашли?
— Да у подруги была, Яр, у подруги. Куда ж ей еще пойти-то. Женщины, — он жмет плечом.
— Какой подруги?
Я делаю вид, что поверил.
Какая к черту подруга? Она говорила, что у нее нет друзей.
— Это уже у нее спроси. Она мне сама позвонила и попросила забрать из центра. Она мне не докладывает. Радуйся, что вернулась. Я уж подумал, что все, развод. А так, сейчас помиритесь, — он мне красноречиво подмигивает, — и все у вас будет чики-пики.
— Ага. Будет. До свиданья, — я открываю ему дверь и без зазрения совести указываю на выход.
Улыбка Михаила чуть блекнет, но он все равно продолжает играть свою роль, а потому жмет мне руку, желает удачи и сваливает, наконец.
Я стою недолго. Обдумываю. Все, что увидел, что услышал и понимаю, что что-то не так.
Не могу понять, что, но точно что-то не так.
Казалось бы, вот, Алина вернулась, радуйся. Действительно. Но ощущение подвоха не покидает. У какой она подруги была в центре, если она мне сама лично говорила, что друзей у нее нет. И зачем тогда сорвалась в Вербино?
Михаил живет далеко не там.
У нее там кто-то есть? Любовник?
Да ну нет…
Я усмехаюсь сам себе.
У Алины любовник?
Пфф!
Чушь!
Не может быть!
Эта мысль корежит меня, изнутри точит, разъедает, но я не могу от нее избавиться.
Где она была?
Почему это так волнует меня, когда она уже вернулась?
Из раздумий меня вырывает звонок от Ильи.
— Слушаю.
— Ярослав Владимирович, вы дома? Я хотел заехать завести материалы. Все, что накопал.
— Дома. Завози. Хоть уже и не надо…
— Как это?
— Алина вернулась.
С той стороны раздается озадаченное молчание.
— Я все-таки заеду, Ярослав Владимирович. Я как раз хотел вам кое-что показать.
— Что?
— Не по телефону. Это касается вашей жены.
— Хорошо. Жду.
Илье удалось меня озадачить, поэтому я вновь не стал спешить и подниматься на второй этаж к Алине. Я дожидаюсь Илью и выхожу к нему. Вместо того чтобы обсуждать это дома, я сажусь к нему в машину, и он протягивает мне тонкую папку.
— Что там?
— Посмотрите. В общем, в Вербино нет никого по имени Алина Михайловна Киньшева. Прописка у нее московская. И вообще нет там никаких других Киньшевых. Поэтому я пошел искать исключительно по камерам. Шуршал по всей округе. И мне удалось найти одну запись за эту неделю. Алина Михайловна попала в кадр в больнице. Она была с каким-то ребенком.
— Чего? С ребенком? — я морщусь, глядя в экран телефона Ильи. На черно-белой картинке действительно видно, как девушка, похожая на Алину, стоит у стойки регистратуры и держит за руку какого-то мальчика. Ему примерно года три-четыре, не больше. Точнее трудно сказать, кадр не четкий.
Не понял…
Вот сейчас вообще не понял.
— Да, я сам удивился.
— Это точно она?
— Хм…
— Что значит «хм»?
Илья странно мнется, потирает шею, и я вижу впервые его неуверенность.
— По видео могу сказать - да, это ваша жена. Процентов на семьдесят. Я долго все просматривал, но кадр не четкий. Да и по документам…
— А что с ними?
— Я откопал документы этой конкретной девушки, — он тыкает в экран на Алину. — Не спрашивайте, как мне это удалось, — он мотает головой. — То еще приключение, но оно того стоило. Да сами посмотрите, вот, я все собрал в папку, — и он обращает внимание на бумаги в папке. — Правда, яснее от этого картина не становится.
Я озадаченно открываю, перелистываю сканы чьих-то паспортных данных, медицинской карты, справок, фотографий. Фото уже более четкие, и на них я реально узнаю́ Алину.
Только выглядит она по-другому. Более… приземленно, что ли. Длинные темные локоны собраны в гульку на затылке. Одежда другая, куда более дешевая, да еще и компания каких-то малолеток вокруг.
Я просматриваю все это внимательно и в конце открываю скан паспорта.
Вижу фото, вижу имя и…
Чувствую, как руки начинают пульсировать изнутри от напряжения. Особенно кожа под кольцом на безымянном пальце. Я медленно вдыхаю и поднимаю озадаченный взгляд на Илью.
— Что еще за Степанида Войдас?
Глава 10: Первая встреча.
Стеша.
Год назад.
— Так, нужно починить холодильник. И еще лекарства Андрею купить, — я быстро перечисляю, стараясь ничего не забыть. — Я не знаю, как сегодня все повернется, но есть вероятность, что я не вернусь сегодня домой. Исходим из этого.
Сердце колотится как бешеное. Сегодня первая встреча с этим Ярославом и его семьей. И мне надо потарапливаться, чтобы не опоздать. У меня сейчас мозг вскипит от переизбытка дел, которые я переделала. И от волнения, которое я ощущаю перед встречей...
Михаил тоже «молодец»! Дотянул до последнего. Он только-только позавчера меня нашел, а встреча знакомства запланирована была на сегодня!
Ну, чисто человек, у которого под ногами земля горит. Не люблю торопиться. И опаздывать не люблю. Стараюсь быть пунктуальной, а с нашей семейкой это ой как не просто сделать.
У меня Андрей в больнице, встреча через два часа, все дела по дому нужно привести в порядок, да еще и себя тоже! А он мне дал на это чуть больше суток.
Все, как всегда, в последний момент.
— Те же дорогущие?.. — тянет Лика, постукивая кулачками по столешнице.
— Да! Не дороже жизни Андрея. Что вообще за разговорчики?
— Да поняла я, поняла… Просто так спросила.
— Я тебе поспрашиваю.
— Холодильник. Препараты, — флегматично влезает Боря, возвращая меня в колею разговора. — Что еще?
Я протягиваю Боре пачку наличных из тех, что мне заплатил Михаил.
— Ва-ау, — тянет Лика, увидев столько денег.
— А, ну, живо отдай! Это моя брызгалка!
— Нет! Ты моешь губкой, а я брызгаю!
Из ванной вылетают Ник с Кириллом и начинают носиться вокруг дивана в гостиной, периодически запинаясь за ноги спящего без этих задних ног Шурика. Что-то в этом мире вечно…
— Ребят, прекращайте ссориться!
— Да, лучше начинайте драться, — хмыкает Боря.
— Делаем наши ставки! — включается тут же Лика. — Ставлю киндер на Кира!
— Эй, вообще-то, я твой брат! — оскорбляется Ник.
— Он тоже. А еще он младше, поэтому злее. Бей его!
Я закатываю глаза и все же смотрю на Борю.
— Здесь на воду, дрова, уголь и еду. Десятую часть отложи — это на непредвиденные расходы. Еще пятнадцать тысяч вам в качестве подарка на Новый год. Но! Брать только что-то полезное: одежду для школы, книги, порисовать там… Разберетесь, в общем. Это, если я не вернусь. Если получится приехать, я, конечно, сама все сделаю. Но если вдруг нет, — поднимаю палец, — проследи, пожалуйста. Никаких тонн конфет, пива и концертов. Понятно? Я буду скидывать каждый месяц деньги тебе на карту.
— Это все, что осталось?
— Да, самый большой кредит я погасила. Осталось еще два. Ну, и на операцию Андрею мне еще скинут чуть позже. Я тебе переведу. Пока так.
— Ладно, на зиму найду подработку, — кивает Боря. — У меня еще осталось с прошлой зарплаты немного, если что, докину. Не помрем.
— Только, пожалуйста, не пропускай учебу! — я хватаю Борю за плечи и сжимаю их холодными пальцами. — В задницу подработку, если это повлияет на твои успехи в учебе. Лучше мне скажи, я раздобуду денег.
— Наоборот должно быть, — хмурится Боря. — Кто тут мужик-то?
— Вот получишь образование и будешь своей мужицкой мужицкостью щеголять, а сейчас учись. Я уже в тираж вышла, а у тебя есть еще шанс.
— Блин, Стеш, давай без этого, — он снова морщит брови и губы. Спокойно, размеренно, но есть в этой мимике что-то гипнотическое и мученическое, — Ниче ты не вышла в тираж. Тебе всего двадцать семь.
— Но, согласись, мне уже поздновато в школу идти учиться, — я хмыкаю, хватая пуховик. — Все, я полетела. Так что пока-пока, будем на связи.
— Ага, — кивает Боря и коротко и крепко меня обнимает. — На связи.
Я вылетаю из дома не прощаясь. Не люблю долгих прощаний, а тут еще и опаздываю. Я мчу на остановку, где меня уже ждет такси. Я накидываю тысячу за скорость.
Эх, ценник выйдет космический. Но платит Михаил, так что это уже его проблемы будут.
Таксист довозит меня почти вовремя. Небольшое, но элегантное здание с затемненными панорамными окнами зеленого оттенка встречает меня с прохладой.
Я закидываю рюкзак на плечо и иду внутрь. Михаил говорил, что нужно подняться на лифте на третий этаж, пройти по коридору, не привлекая внимания. Мол, эта первая встреча конфиденциальная и все такое.
Там будет какой-то конференц-зал, там мы и должны будем встретиться.
Лечу к лифту.
— Девушка, вы к кому?
— У меня назначено.
— Вы записывались?
Я все-таки оборачиваюсь на девушку на ресепшене.
— Нет. У меня назначено. Я что, говорю тихо?
Она улыбается мне вежливо, мотает головой. Кидает взгляд на охранника. Тот смотрит на меня.
— У меня что-то на лице? — я щурюсь. Он встает. Но лифт открывается, и я юркаю в него.
Чего прицепились?
Оглядываю себя. Вроде нормально выгляжу. Михаил дал мне денег и сказал «приодеться». Я и приоделась. Брюки классические черные и рубашка бежевая. Что еще нужно?
Ну да, на мне кроссы зимние. Ну, не успела я нормальную обувь купить! Да и, если честно, меня жаба задушила тратить такие деньги на зимние сапоги, в которых все равно неудобно и ноги мерзнут в мороз.
Я предпочла вкинуть лишние десять тысяч за кредит. Вот разгребусь с «подарочками», которые мне мать оставила, когда свалила, и тогда буду настоящие подарки себе позволять. А пока нужно пояс потуже затянуть.
Вылетаю из лифта третьего этажа, стаскивая на ходу пуховик, лечу по коридору. Черт знает, куда именно тут идти. Где этот конференц-зал? Налево или направо?
Сама вся уже вспотела от этой гонки. Сердце на всю грудину тарабанит возмущенно, щеки горят. Я вся жаром так и пышу!
Ух, да уж, горячая девчонка.
— Девушка, можно ваши документы?
Путь мне перегораживает тот самый охранник, выруливая из запасного выхода, с лестницы. От него пахнет дорогим одеколоном, словно он в нем пытался искупаться. Но это все равно не помогло перебить душок перегара.
— Нельзя. Я тороплюсь.
— Я все-таки настаиваю.
— Окей. Зачем вам мои документы? — я встаю в позу.
— Обычная проверка.
— Она вам ничего не даст. Пропустите.
Я пытаюсь его обогнуть, а сама прислушиваюсь. Может, здесь люди какие-нибудь будут?
— Я все же настаиваю.
— Настаивать вы будете дома то, что пьете, — хмурюсь. — От вас за километр разит, а от меня отстаньте, пожалуйста. Я правда тороплюсь.
Охранник хмурится и делает шаг вперед. Берет меня внаглую под руку и тащит к лифту. Я роняю пуховик.
— Эй! А ну, отпустил! Меня здесь ждут!
— Зданием ошиблась, девочка, — грузно басит этот хам. — Твои товарки в соседнее ходят. Отель там.
— Чего?! — это он меня за проститутку, что ли, принял?! — А, ну, отвали от меня! Сам ты товарка! Я вообще вот сюда шла! — и чисто наудачу я хватаю ближайшую дверную ручку, услышав за дверью голос.
Пинаю ее.
Дверь распахивается, а я пытаюсь вырвать свою конечность из лапищи этого бородатого громилы.
Из небольшого уютного кабинета без окон на нашу буйную парочку смотрит какой-то другой громила, только более элегантной наружности.
Эдакий главарь мафиози из девяностых. Волосок к волоску, ровный боковой пробор, гладко выбрит, а бицуху даже дорогой костюмчик не скроет.
Жуть, короче!
Он говорит по телефону, но отвлекается на нас, когда дверь распахивается внутрь.
— Сюда? Чего врешь? Давай вперед. Знаем мы таких…
— Куда вы ее ведете? — мужчина выглядывает в коридор, приложив телефон к уху.
— Извините, что побеспокоили, — охранник с каким-то заискивающим уважением кивает, улыбается.
— Я не это спросил.
— Понял? Не это тебя спросили. Я же сказала, что сюда шла. Видишь, на телефоне человек, дозвониться до меня не может. А все почему? Из-за тебя, — я коротко пинаю охранника в колено. Он охает, а я ловко выкручиваюсь из его хватки, стремительно подхожу к мужику и хватаю его под локоть. Моей ладони не хватает, чтобы обхватить его руку. Я даже сбиваюсь с мысли на секунду, но быстро нахожусь. — Привет, милый.
Он смотрит на меня бесстрастным взглядом как у какого-то маньяка, и я уже успеваю пожалеть, что затеяла эту спонтанную выходку.
Ну а чего ко мне прицепились?
И где вообще Михаил? Тоже мне, папаша. Даже не встретил дочь в фойе. Меньше было бы проблем.
Охранник охает, но выпрямляется. Покрасневший, злой.
Мгновение без слов затягивается, но мужчина едва улыбается прохладной улыбкой и приобнимает меня за талию.
— Здравствуй, дорогая. Что ж ты так долго, я уже заждался.
_________________________________________________
Ягодки мои, приглашаю в еще одну историю литмоба "Красная нить судьбы", в котором я участвую.
Ася Петрова "После развода. Ты мне не нужна"
https://litnet.com/shrt/FywM
Приятного чтения!
Глава 11: Нагловатая особа.
Глава 11.
Стеша.
— Здравствуй, дорогая. Что ж ты так долго, я уже заждался.
— Это не я, меня задержали, котик, — я тоже ему улыбаюсь, но в глаза боюсь смотреть. Даже голову к плечу склонила, чтобы только не смотреть на него.
Как бы он меня не прибил за этот спектакль!
— Извините, что потревожил. Ошибся. Работа такая, — буркает охранник, сверкает своими маленькими глазками.
То-то же. С мелкой девчонкой бороться не то же самое, что со здоровым мужиком. Сразу хвост поджал.
Но я не собираюсь тут местью заниматься и конфликт длить. Я, вообще-то, тороплюсь.
— Извинения принимаются, — искусственно улыбаюсь.
— Все нормально, — кивает незнакомец. — Можете идти.
Охранник тоже кивает и, прихрамывая, удаляется по коридору. Как только его массивная прямоугольная туша скрывается на лестнице, я тут же выпрямляюсь, отклеиваюсь от мужчины, стираю тупую улыбку с лица и делаю шаг в сторону.
— Спасибо.
— Должны будете, — задумчиво тянет незнакомец, рассматривая меня своими глазами-сканерами с головы до пят. Особенно он задержался на кроссовках.
Я делаю вид, что не замечаю этого взгляда.
— За такую мелочь прям сразу долг? — хлопаю глазами невинно. — Вы же джентльмен и не станете напрягать даму?
— Стану. Такую даму не грех напрячь.
Я едва сдерживаю гримасу. Вот же умудрилась наткнуться на образчик…
— Ок, сочтемся, если жизнь так повернет и еще раз встретимся, — жму плечами, понимая, что лучше б не встречались! — Не подскажете, где тут конференц-зал? Не здание, а лабиринт какой-то.
Вместо слов он только руку поднимает в небрежном жесте и указывает больши́м пальцем дальше по коридору.
— Еще раз спасибо, — отрывисто киваю и стремительно несусь по указанному направлению.
Открываю дверь, вваливаюсь туда и останавливаюсь, чтобы осмотреться.
Зал длинный, изысканный и… пустой.
Я прохожусь вдоль стола из темной древесины. Стулья с резными спинками задвинуты. На самом столе стоят пять ваз с белыми лилиями. Эх, мне бы кто такие подарил…
Но сомневаюсь, что эти цветы для меня. Скорее всего, это «обычное» украшение этого зала. Ага, которое стоит как половина моей месячной зарплаты, скорее всего.
Стены в темно-синих дорогих обоях с золотыми вензелями, на паркетном полу лежат красные ковровые дорожки. В одном конце зала висит на стене телевизор, в другом конце зала стоит столик с выпивкой. А на одной из длинных стен висит пара зеркал в позолоченной раме.
Куда ж без золота…
— Наконец-то, — о! Все-таки непустой зал. Михаил поднимается из-за стола, поправляя пиджак. Я его из-за вазы не заметила сразу. — Где ты ходишь?
— Ну, я смотрю, не я одна опаздываю. Где эти твои Гроссы?
— Не «эти твои», а уважаемые Гроссы.
— Я их еще не знаю, чтобы уважать. И так как я здесь не последняя, еще пока и не за что их уважать.
— Ох и острый у тебя язык, — вздыхает Михаил, оглядывая меня с головы до ног. Морщится неприязненно. — Что это на тебе?
— Одежда.
— Я вижу, что одежда. Ты не могла нормально одеться? Я же тебе дал денег.
— Это и есть нормально. Что тебя не устраивает?
— Боже, — Михаил прикрывает глаза, вскидывая брови. Весь его вид транслирует мне приличную долю презрения. От этой реакции у меня в животе что-то обрывается от обиды, но я не подаю вид. — Сними хотя бы лифчик, не позорься. Ты же интеллигентная леди по легенде!
— Когда-нибудь я ей реально стану, а ты как был недоделанным торгашом, так им и останешься. Отвали, — огрызаюсь. — И вообще, как это интеллигентность с лифчиком коррелируется? Если так хочешь, сам снимай с себя лифчик.
— У меня его нет!
— А лучше бы был, — ехидно хмыкаю, тыкая в его торчащую грудь. Отнюдь не мощно накачанную. Обычные трясущиеся кусочки жира с сосками на вершине. — Фу.
Он оскорбленно отбивает мою ладонь.
— Ты как с отцом разговариваешь?
— Как заслужил. Забей уже. Что ты так напрягся?
— Может, потому что от такой, как ты, зависит мое будущее?
— Ну, кто ж виноват-то, что от такой, как я, зависит твое будущее, — я нагло улыбаюсь. — Сам затеял это все.
— Приведи себя в порядок, — кривит жирную гримасу на одутловатом лице. — Расческа у тебя с собой хотя бы есть? А то смотрю на тебя и словно вижу транспарант на твоем лице «только бы до вечера дотянуть».
— Ну, спасибо, папуля, — я оглядываюсь. Присматриваюсь к себе в зеркале.
Да уж…
Раскраснелась, идеально собранный хвост растрепался…
Вздыхаю, откладываю рюкзак и поправляю рубашку. Стаскиваю резинку. Руками взбиваю свои вредные локоны, придавая им пышности, и снова смотрю на себя в зеркало.
— Так-то лучше.
Я игнорирую его едкий комментарий, подмигиваю себе и разворачиваюсь, так как двери открываются и в зал заходит пара. И как только я увидела женщину, я сразу поняла, почему Михаил прокомментировал мою одежду как «Боже».
Что ж. Ладно. Беру свои слова назад.
Мой видок только так и можно прокомментировать. Потому что на ее фоне я реально проигрываю.
— Добрый день, Михаил, — басит мужчина, когда они подходят к нам ближе. Они разглядывают меня, а я, в свою очередь, во все глаза разглядываю их. — Знакомьтесь, моя супруга Анна Валерьяновна.
Это вот это мои будущие свекры?!
О БАЛ ДЕТЬ.
— Ну, здравствуй, детка. Рада, наконец, посмотреть на тебя вживую, — женщина томно улыбается мне, но я вижу в ее широкой улыбке нечто хищное и напрягаюсь. Меня несколько коробит это ее легкомысленное "детка". Как будто это слово чужеродное слишком. Она разглядывает меня словно сотрудник таможни. С этой женщиной надо держать ухо востро. — Ты, должно быть, Алина?
Сколько ж ей лет? Выглядит шикарно!
Темные каштановые волосы лежат идеальной волной на плечах, красивое надменное лицо с нюдовым макияжем. Руки с дорогим маникюром даже на вид нежные, несмотря на возраст. И ни одного пигментного пятнышка.
Из-под подола платья видны стройные ноги. Она реально модно одета. На ней какое-то чудовищно дорогущее, но стильное алое платье с дорогими приблудами.
И пахнет от нее очень… дорого. Да, пожалуй, этот запах у меня будет ассоциироваться именно с бабками. Не могу сказать, что он изысканный. Уж точно не для меня, но я сразу могу сказать, что за этот парфюм она заплатила сумму с четырьмя нолями как минимум…
Да чтоб я так выглядела в свои пятьдесят!
Ну или сколько ей там лет…
У нее даже ноги стройные не по возрасту. Наверняка занимается фитнесом и ходит на массаж.
— Да, я Алина. Здравствуйте, — ошалело киваю, но беру себя в руки, тяну улыбку и руку. Она легонько жмет мои пальцы.
Да, кожа у нее реально нежная. Мне даже становится немного стыдно за свои скромно обрезанные ногти и обветренные костяшки. Ну, да, да, не пошла я на маникюр! Эти деньги я отдала Боре, чтоб холодильник починил…
Черт. Надо было лучше на маникюр сходить.
Я прячу руки за спиной, все-таки отрываю взгляд от Анны Валерьяновны и тяжело перекидываю его на ее супруга.
Михаил с ним закончил как раз обмениваться рукопожатиями и какими-то стандартными расшаркиваниями альфа-самцов. И Михаил наконец-то приходит мне на помощь.
— Алина, это Владимир, про которого я тебе рассказывал. Владимир, это моя дочь Алина. Прошу только любить. Жаловать не надо, — в конце он смеется, тяжело растягивая свои широкие губы и собирая подбородок в гармошку.