Цена счастья

Анна ещё несколько минут сидела неподвижно, уставившись в одну точку, ошеломлённая этой выходкой. С одной стороны, ей как женщине льстило подобное внимание, но с другой — она слишком хорошо знала, чем заканчиваются такие предложения от влиятельных мужчин, не привыкших слышать «нет».

Тень прошлого внезапно накрыла её, стирая вкус чая и оставляя на губах холодный привкус тревоги. Опыт отношений с Юсуфом подсказывал ясно и безошибочно: от такого нужно бежать, и как можно быстрее. Поблагодарив официанта, Анна направилась вдоль сверкающих витрин в сторону парка Мачка.

Она шла медленно, словно нащупывая путь, пытаясь оставить за спиной не только кафе, но и всё то напряжение, что внезапно сгустилось вокруг неё. Мир казался расфокусированным, как плёнка, засвеченная слишком ярким полуденным солнцем. Мысли о платье куда-то растворились, будто их и не существовало вообще.

Где-то глубоко внутри её пугало это общество, насквозь пропитанное фальшью и почти животными желаниями. Богатые в своём несчастье люди, готовые заплатить любую цену за то, что купить невозможно. Мужчины, жаждущие коротких приключений на стороне, и женщины, раз за разом прощающие ненавистных мужей за новые автомобили, меха и дорогие сумки. Сквозь шлейф элитного парфюма она отчётливо чувствовала запах гнили проданных душ. Этот мир был изрядно потрёпан невымышленными драмами, в центре которых всегда стояли только деньги.

Пройдя через парк, Анна поднялась к Джихангиру. Ей отчаянно хотелось поскорее добраться до дома и погрузиться в свою ванну, как в глубокую бездну, чтобы утопить на её чугунном дне все свои тревоги, сомнения и бесконечные мысли.

Глава 17. Брат моей жены

Прошло несколько недель. Мелек по-прежнему пребывала в отвратительном настроении, и в этом не было ничего удивительного: Кемаль вместо дежурных оправданий лишь подтвердил её самые страшные опасения.

— Ах, Кемаль! Как ты мог так со мной поступить? И это после всего, что я и моя семья сделали для тебя! — сквозь зубы процедила она, пережёвывая собственную обиду.

— Дерья! Где ты? — выкрикнула Мелек. — Принеси мне воды! Нет! Лучше вина! Если, конечно, это вообще может помочь…

— Пожалуйста, госпожа, — робко ответила домработница, появившись через несколько минут и поставив бокал красного вина на комод возле кровати.

Мелек сделала глоток. Алкоголь растёкся по телу горячими струями, словно тщетно пытаясь погасить пожар внутри. Она вышла на террасу и опустилась в шёлковый шезлонг, театрально закинув ногу на ногу.

— Если ты думаешь, что тебе удастся всё бросить и уйти, ты глубоко ошибаешься, Кемаль-бей! Кто бы ни была эта женщина, покоя и счастья тебе не будет, — прошипела она с ядовитой улыбкой, словно эти слова были древним заклятием.

Мелек медленно распласталась в шезлонге, подобно медузе, продолжая жадно пить вино. Голова кружилась, и мрачные мысли вращались в ней, словно по замкнутому кругу. В сознании вспыхивали то картины прошлого счастья, то образы, похожие на кошмарные сны. Она закрыла глаза и вдруг ясно вспомнила их яростную близость на холодной столешнице в доме у моря. Как же ей сейчас хотелось вернуться туда, в ту точку, где всё ещё казалось живым и настоящим. Иногда она думала, что Кемаль был создан именно для их безудержной, горячей, почти разрушительной страсти. Но была ли это любовь?

«Люблю ли я его… или просто хочу?» — эта мысль неожиданно всплыла на поверхность, будто поднявшись со дна пустого бокала.

Раньше ей никогда не приходило в голову, что это может быть вовсе не любовь. И вдруг впервые за всё это время в её сознании промелькнула пугающая догадка: а вдруг Кемаль был прав…

Мелек резко поставила бокал на стеклянный стол. Собственные мысли раздражали её: ей не нравилось всё, что он наговорил. Его слова, точно острые лезвия, ковыряли её изнутри, лишая покоя. Сама возможность его правоты была невыносимой, ведь тогда финал их отношений становился слишком осязаемым и реальным.

Мелек была охотницей. Она всегда знала, что способна вскружить голову любому, но желание обладать именно Кемалем сейчас было превыше всего. Он оставался её трофеем и главным подтверждением власти. Словно вампир, она годами жадно пила его кровь, опустошая до последней капли и не испытывая ни малейших сожалений.

Временами ей доставляло почти физическое удовольствие доводить Кемаля до отчаяния, чтобы затем внезапно одарить его жаркой близостью. Она умело играла на его нервах, натягивала их до предела и отпускала ровно в тот момент, когда он становился полностью покорным и зависимым.

— Невозможно, чтобы меня бросил мужчина! Я столько лет его терпела. Хотя, может, и не терпела вовсе, — задумчиво произнесла она, и в памяти вдруг всплыло её тайное приключение с менеджером автосалона на заднем сиденье новенького BMW.

От этого воспоминания на её губах появилась самодовольная улыбка. Но этот мимолётный триумф плоти стал лишь временной анестезией перед лицом неминуемой катастрофы её брака. Мелек закурила, запрокинув голову и выпуская сизый дым в темнеющее небо.

— Любовь или страсть… Какая вообще разница! Он мой муж. И я должна во что бы то ни стало узнать, кто эта женщина, — сказала она вслух и решительно взяла телефон.

— Джаным! Я согласна, — пропела Мелек в трубку, даже не поздоровавшись.

— Дорогая, ты о чём? — испуганно спросила Айше на том конце провода.

— Я про частного детектива! Помнишь, ты говорила? — прошептала она, плотно прикрывая микрофон ладонью, чтобы домработница ничего не услышала.

— Всё поняла, — с явным облегчением выдохнула Айше.

Связь оборвалась. Мелек медленно опустила руку. В её глазах больше не было сомнений, лишь опасный азарт хищницы, которая только что взяла верный след.

Кемаль ехал неспешно, безвольно пропуская мчавшиеся мимо автомобили. В салоне звучала весёлая музыка, но её бодрые, почти насмешливые интонации лишь раздражали его. Он резким движением выключил радио и опустил стекло. На мосту плотными рядами стояли рыбаки. Казалось, приближающаяся гроза их вовсе не тревожила.

Загоревшие до черноты затылки торчали вдоль дороги, словно обожжённые буйки в пёстрой одежде, застывшие на границе неба и воды. Кемаль двигался со скоростью сорок километров в час, то и дело притормаживая, за что получал в спину сердитые залпы клаксонов и обрывки ругани из открытых окон.

В Стамбуле все всегда спешат, и неважно, чем ты управляешь: автомобилем или собственной судьбой. Скорость в этом городе почти как религия, но Кемаль ехал наперекор времени и правилам.

Внезапно к нему вернулась паника, парализуя волю. Мысли путались и цеплялись друг за друга, но ни одна не вела к решению. Всё происходящее нависало над ним реальной угрозой, предвещая крах его отношений с Анной.

«Если я принципиально не пойду на эту вечеринку, удастся ли избежать роковой встречи Анны и Мелек? А если жена всё поймёт прямо на борту? И как, чёрт возьми, я объясню Анне, что Февзи — родной брат моей жены?» — эти вопросы крутились в его голове, как заевшая граммофонная пластинка.

Бросив машину неподалёку от мечети Фирузага, он поднялся на четвёртый этаж по винтовой лестнице, чувствуя, как пульс учащается с каждой новой ступенью. Анна распахнула дверь и, крепко взяв Кемаля за руку, почти втянула его в прихожую. Бросив на его растерянное лицо хитрый взгляд, она вдруг рассмеялась.

— Почему ты смеёшься? — спросил он, и его собственные губы невольно растянулись в ответной улыбке.

— Без видимой причины. Просто очень рада тебя видеть, — ответила она и сама поцеловала его в губы.

Анна уже хотела отстраниться, чтобы пригласить его в гостиную, но Кемаль резко развернул её к себе и снова притянул в объятия. Его поцелуй был нетерпеливым и жадным, будто в нём скопились все тревоги и ожидания последних часов. Анна не сопротивлялась: её тело податливо отозвалось на это движение, а внутри разлилась мягкая дрожь, похожая на тихий звон хрусталя. Кемаль поднял её на руки, перенёс на диван и сел рядом, не выпуская из объятий.

— Послушай, как оно стучит. Слышишь? — Кемаль взял её ладонь и бережно положил на свою грудь.

— Красиво бьётся, — тихо сказала она, внимательно вслушиваясь в его сумасшедший ритм.

— Наши сердца словно идут в одном темпе. И я хочу слышать твоё, пока могу, — ответил он и снова прильнул к её губам.

Вдруг Анна легко отпрянула, словно сбрасывая остатки напряжения.

— Я быстро сделаю нам кофе и наконец расскажу тебе про вечеринку! — весело пообещала она, направляясь на кухню.

Кемаль старался сохранить на лице спокойную улыбку, но внутри у него всё окончательно оборвалось. Само слово «вечеринка» повисло в воздухе тяжёлой грозовой тучей. Судьба, принявшая облик светского праздника, уже занесла над ними свой карающий меч. Через несколько минут Анна вернулась с медным подносом, неся две чашки и тарелку с курабье.

— Я завтра снова буду играть на яхте, — с воодушевлением начала она. — Мне позвонила помощница Февзи-бея, попросила выступить ещё раз. В прошлый раз гостям очень понравилось.

Кемаль молча кивнул, чувствуя, как внутри поднимается волна тревоги.

— А ты ведь будешь там? В прошлый раз ты же был.

Она улыбнулась, считая это само собой разумеющимся. Её доверчивое неведение стало для Кемаля самым болезненным ударом. Он сидел словно вкопанный, не зная, что сказать в ответ.

— Анна… Я должен тебе кое-что сказать, и это действительно важно. Если честно, я даже не знаю, с чего начать, — произнёс он с глубокой растерянностью.

Пути назад не было. Собравшись с духом, он на одном дыхании выпалил:

— Анна… Февзи — родной брат моей жены.

В комнате повисла такая плотная тишина, что, казалось, её можно было физически коснуться рукой. Анна замерла с чашкой, но спустя мгновение аккуратно поставила её на стол и медленно подошла к балконной двери.

— Почему ты не сказал мне об этом раньше? — тихо произнесла она, не оборачиваясь.

Кемаль вскочил с дивана и ринулся к ней, пытаясь заглянуть в лицо, но резкое движение её плеча дало чётко понять: сейчас к ней лучше не прикасаться.

— Анна, послушай! У меня просто не было повода говорить об этом прежде. И, если быть до конца честным, я наивно полагал, что ты уже давно сама всё знаешь, — соврал он. — Мы ведь познакомились на той самой первой вечеринке, потом виделись в Измире. Я был уверен, что ты в курсе наших связей.

Это была ложь, рождённая не злым умыслом, а отчаянием и паническим страхом потерять её навсегда.

— Нет. Я не знала, что вы близкие родственники. В Чешме никто об этом даже не упоминал. Я думала, вы просто старые друзья, — холодно ответила Анна, строго скрестив руки на груди. — Я откажусь от этой вечеринки. У меня нет ни малейшего желания участвовать в ваших семейных драмах.

— Я тоже туда не пойду, — поспешно выпалил Кемаль, решив, что мгновенно нашёл идеальный выход.

— Вот и замечательно. Тем лучше. У меня всё равно нет подходящего платья, — сказала она уже заметно спокойнее.

Его слова были клятвой, брошенной в лицо надвигающемуся шторму, отчаянной попыткой обмануть судьбу, которая уже расставила свои ловушки. Анна посмотрела на него внимательно, словно читая его изнутри, и молча ушла на кухню.

«Ах, Кемаль! Тебе нужно всё рассказать Мелек и поставить жирную точку в этой несчастливой жизни», — подумал он.

Хотя что там рассказывать. Мелек всё равно увидит в себе лишь жертву, брошенную ради русской актрисы. Русская актриса из Парижа. Как красиво это звучало! Только ради одного этого звучания стоило рискнуть всем. В этом словосочетании он видел свой единственный путь к спасению, даже если этот путь лежал сквозь удушливый смог его прежнего мира.

Кемаль сидел на диване, уставившись на комод отсутствующим, поэтичным взглядом. Его мысли вели бесконечный диалог сами с собой, и в какой-то момент ему даже показалось, что он говорит вслух. Анна вошла в комнату и, поставив на стол ещё одну чашку, опустилась рядом с ним.

— Как много всего произошло за последнее время, — вдруг сказала она.

Её голос был спокойным, но в интонации сквозила глубокая усталость.

— Мы знакомы совсем недавно, а такое чувство, будто прошла уже целая вечность. Хочется просто забыться и перелистнуть эту главу, даже не узнав, чем она закончится. Не так ли, Кемаль? — бросила она, холодно взглянув на него.

В её словах звучал упрёк. Ещё с утра Анна была настолько счастлива, так безоговорочно доверяя Кемалю, что подобную ситуацию просто не могла себе представить. С одной стороны, он не был виноват. С другой — виноват. Он должен был сказать ей раньше. Но что именно он мог сказать? Ведь с момента их знакомства с Февзи они виделись всего один раз, и это было не вчера и не позавчера.

Мысли Анны метались и путались, заставляя её больно прикусывать нижнюю губу. Она чувствовала себя неуверенной в правильности своего решения сохранить отношения с Кемалем. Но настаивать на разводе она не могла. Ей было гораздо важнее, чтобы он сам принял это решение, и давление здесь казалось ей недопустимым и даже жестоким. На месте Анны Мелек, возможно, уже давно отвела бы его за руку в суд и поставила жирную точку в этой истории, но Анна была другой. Она не принадлежала к тем женщинам, которые любой ценой добиваются желаемого. Она верила в судьбу, и, глядя в его глаза, она чувствовала его сердце. Именно этот живой ритм заставил её остаться.

— Давай куда-нибудь уедем! Прямо сейчас. Прогуляемся по набережной подальше отсюда, — неожиданно предложил Кемаль.

Этот спонтанный порыв был его отчаянной попыткой украсть у судьбы ещё один чистый вечер, вырваться из тисков города, который уже начал смыкаться вокруг них.

— Может быть, уплывём на Принцевы острова? — предложила она.

— Отличная идея, — ответил он. — Тогда лучше оставить машину возле дома.

— Хорошо, — отозвалась Анна и ушла собираться.

Кемаль достал сигарету и закурил. Солнце медленно опускалось, рисуя на стенах соседних домов длинные золотистые тени.

— Я готова. Идём, — раздался из гостиной звонкий голос Анны.

Кемаль обернулся и застыл. Она была поразительно красива. Белое вязаное трикотажное платье подчёркивало её хрупкую фигуру; босоножки на длинной шнуровке, завязанные на лодыжках в греческом стиле, придавали её образу лёгкость и античную утончённость. Волнистые волосы мягко падали на плечи, ловя последние лучи солнца, а глаза блестели в полумраке, словно два голубых камня, подчёркивая скулы и губы.

— Как же ты прекрасна! — вырвалось у него, когда он подошёл и заключил её в объятия.

— Пойдём же уже, — сказала Анна, слегка отстранившись, но улыбнувшись.

Через полчаса они уже приближались на трамвае к причалу в Эминёню, едва успев на ближайший паром. Кемаль крепко взял Анну за руку, и они поднялись на самую верхнюю палубу, выбрав свободные места в кормовой части. Когда швартовы были сняты, корабль издал протяжный гудок и выплеснул в озарённое солнцем небо густое облако чёрного дыма.

Кемаль нежно обнял Анну, а она, положив голову ему на грудь, тихо смотрела, как шумный Стамбул медленно отдаляется от них, словно картина, написанная размашистой кистью на пылающем фоне багрового заката.

Глава 18. Остров забытых обещаний

Паром отошёл от первого острова в Мраморном море, высадив нескольких пассажиров. В воздухе стоял запах рыбы, смешанный с солёным дыханием прибрежной воды, оставляющим после себя терпкое послевкусие. На берегу уже загорались огни, подсвечивая деревянные фасады домов — словно кто-то бережно прорисовывал их тонкой кистью в сгущающихся сумерках. В маленькой бухте покачивались лодки, а по обе стороны от причала пляжная коса хранила опустевшие лежаки и скрученные зонты.

Через двадцать минут судно причалило к пристани на Бююкаде, глухо ударившись боком о потемневшие от времени колёса на пирсе. Кто-то неспешно брёл по настилу, вглядываясь в чёрную воду и далёкие силуэты, кто-то спешил, наступая на пятки впереди идущим, будто боялся опоздать к собственной судьбе.

— Давай возьмём повозку и поедем на холм Айя-Йорги, — предложил Кемаль.

Пройдя чуть дальше от причала, они вышли на небольшую площадь, в центре которой стояли часы, словно безмолвный сторож времени. На улице было шумно, и цокот лошадиных копыт переплетался с сухим стуком колёс фаэтона по камню.

— Бедные лошади! — вырвалось у Анны. — Давай лучше пойдём пешком.

Кемаль посмотрел на её изящные босоножки и крутой склон холма, но спорить не стал. Они двинулись вверх, минуя старинные особняки и тёмные полосы живописных лесов. Дорога вела их прочь от причала, погружая в зелёный коридор, где воздух был пропитан ароматом хвои и смолы. С каждым шагом подъём становился ещё круче, превращаясь в узкую каменную тропу, уходящую в небо.

Вдоль дороги расположились продавцы амулетов и всякой всячины, разложив свои сокровища на пёстрых покрывалах; они были готовы отдать всё за полцены к концу вечера, лишь бы не уносить обратно. Пройдя ещё пару сотен метров, путники увидели вдали купол Айя-Йорги Килисеси. Поднявшись наверх, Анна опустилась на первую попавшуюся скамейку и сняла босоножки, позволив ногам наконец отдохнуть.

— Любимая, осталось ещё немного, и будем пить чай, — почти умоляюще сказал Кемаль, уставший и слегка взмокший от крутого подъёма.

Анна нехотя обулась и молча направилась к маленькому кафе на холме. До закрытия оставалось ещё несколько часов, и можно было сидеть, любуясь Мраморным морем с самой высокой точки Юджетепе.

Время летело со скоростью света. Так, по крайней мере, казалось Кемалю и Анне. С момента их знакомства прошло меньше четырёх месяцев, а их сердца уже были переплетены так крепко, словно знали друг друга целую жизнь. Даже ревность Кемаля к воображаемым ухажёрам Анны со временем растворилась, уступив место пониманию и принятию. Анна была свободной женщиной. И только одно его решение могло навсегда изменить её статус.

Кемаль был по-настоящему влюблён. Его больше не пугали последствия развода. Его интересовало лишь одно — жизнь с Анной. И сейчас, сидя на холме, он рисовал в голове картины, как они идут по узкой тропинке, держась за руки, а между ними — маленький человечек, ещё неуверенно переставляющий ножки. Впервые за долгие годы в нём родилось желание стать отцом. Ребёнок от Анны казался ему не просто будущим, а настоящим символом их любви. Живым доказательством того, что между ними не просто страсть, а нечто большее.

— Кемаль! Ты как будто не здесь, — сказала она, положив свои кудри ему на плечо.

Он улыбнулся и нежно поцеловал её в шею.

— Я здесь, любимая. Просто задумался. Этот остров… он навеял мысли о нас.

— Расскажешь? — спросила она, опустив взгляд на свои туфли.

— Как-нибудь обязательно расскажу, — мягко сказал он.

Заплатив за чай, они поднялись и пошли по узкой дороге, ведущей вниз. Анна осторожно спускалась по склону, крепко держа Кемаля за руку. Через несколько десятков метров показался фаэтон.

— Поехали скорее вниз, к причалу… — торопливо сказала Анна. — У меня больше нет сил лазить по этим горам.

На острове стремительно сгущались сумерки. Кемаль наклонился и слегка коснулся губами её шеи. Тёмные силуэты деревьев всплывали один за другим, а их макушки ещё хранили оранжевые отблески уходящего солнца. Он молчал, сжимая её руку в своей. Его накрыла волна воспоминаний, и он невольно усилил хватку. Наклонившись, он слегка коснулся губами её шеи.

— Кемаль! Не надо! Здесь же извозчик, — прошептала она, бросив быстрый взгляд на мужчину у вожжей.

Но он будто не слышал. Его поцелуи были тихими, настойчивыми, словно он боялся упустить это мгновение. Извозчик украдкой наблюдал за ними с едва заметной улыбкой, не подавая виду. Повозка спустилась к набережной, и, обернувшись, он сказал:

— Приехали, шеф.

Анна тут же отпрянула от Кемаля, поправляя волосы и стараясь придать себе как можно более невозмутимый вид. Карета тихо укатила, постукивая копытами, оставив их стоять рядом, в тёплом вечернем воздухе, наполненном запахом моря и свободы.

— Давай останемся здесь! Посмотри на небо, кажется, будет гроза. Может, корабли и вовсе не ходят, — сказал он с уверенностью в голосе, хотя прекрасно знал, что паромы курсируют до глубокой ночи.

— А где мы будем ночевать? — спросила она, взяв Кемаля за руку.

— Я знаю одно чудесное место, — ответил он, поднимаясь по дороге, ведущей к большому особняку.

Они едва успели взбежать по широким ступеням парадного входа, как небо над островом разверзлось: ливень обрушился с такой силой, будто кто-то открыл гигантский небесный шланг. Резкий ветер гнул деревья, взметая уличную пыль, которая закручивалась в неистовые вихри, прежде чем её прибило к земле первыми тяжёлыми каплями.

Отель Splendid Palace обволакивал величественным спокойствием. В элегантном холле замер рояль, застывший в ожидании того, кто решится прикоснуться к его клавишам. Массивная мраморная лестница уходила ввысь; её имперский размах мог легко соперничать с интерьерами османских дворцов. Интерьер сочетал в себе французское изящество с едва уловимыми восточными акцентами. Стеклянный купол вестибюля, возвышавшийся строгим геометрическим конусом, заливал пространство светом, а изящные столики и стулья в фойе воскрешали атмосферу старинного европейского курорта. Анна невольно замерла, зачарованно оглядываясь по сторонам.

— Здесь… как в другом мире, — прошептала она.

Кемаль улыбнулся. Ему казалось, что именно в таком месте их ночь должна была начаться: под грохот грозы, вдали от города и от всего, что тянуло их назад. Анна первая вошла в номер и, не снимая обуви, упала на кровать.

Она чувствовала невероятную, свинцовую усталость. Ей хотелось просто забыться, раствориться в тишине и не думать вообще ни о чём. Пролежав без движения около пятнадцати минут, она всё же заставила себя подняться и, сбросив одежду, вошла в ванную.

Вода зашуршала по плитке. Анна открыла баночку с шампунем и, намочив волосы, вылила содержимое себе на ладонь, медленно массируя кожу головы. Стеклянные стенки душевой кабины мгновенно запотели, скрыв очертания комнаты за белёсой пеленой. Она стояла под струями воды, смывая остатки пены, как вдруг почувствовала резкое дуновение прохлады от открывшейся дверцы. Вздрогнув от неожиданности, Анна едва не вскрикнула, но в ту же секунду знакомые и сильные руки нежно обняли её за талию. Это был Кемаль.

— Ты сильно напугал меня! — испуганно сказала она.

— Тише, — прошептал Кемаль, прерывая любой протест нежным поцелуем.

Его руки настойчиво блуждали по её мокрому телу, с каждым мгновением притягивая её к себе всё сильнее. Её грудь тяжело вздымалась, а учащённое дыхание билось в едином такте с пульсом. Капли пота на лбу Кемаля смешивались с влагой, стекающей с волос, и медленно катились вниз. От его резких и интенсивных движений внутри стало душно, но Анна, поддавшись желанию, не замечала горячего пара, окутывающего их, словно густой дым.

Снаружи тёмное небо билось в ослепительном светопреставлении, раз за разом озаряя чёрные тучи яростными всполохами молний. Резкие порывы ветра срывали на острове неубранное бельё, унося его вместе с прищепками в ночную тьму, а маленькие рыбацкие лодки у берега отчаянно метались из стороны в сторону, едва удерживаясь на канатах, чтобы не сорваться в разбушевавшееся море. Стихия за окном словно требовала своей жертвы, вторя безумству, царившему в номере.

Распахнув дверь кабины, Кемаль жадно вдохнул прохладный и влажный воздух комнаты. Анна осталась стоять, уткнувшись лбом в стену, позволяя прохладным струям остудить разгорячённое тело. Замотав влажные волосы и набросив белый отельный халат, она стремительно вышла из ванной, оставляя за собой облако тяжёлого пара.

— Как же хочется есть! — произнесла она, прижав ладонь к животу.

— Я заказал ужин, скорее всего, его уже привезли, пока мы были в душе, — с улыбкой отозвался Кемаль. — Сейчас позвоню на ресепшен и потороплю их.

Словно в ответ на его слова, раздался стук в дверь. Анна, затянув пояс махрового халата, вышла на балкон, подставляя лицо ночному воздуху. Из комнаты доносились приглушённые голоса Кемаля и официанта, а следом — грохот тележки. Вскоре по номеру разлились аппетитные ароматы жареной рыбы и пряных специй.