Поверить в любовь...

11.

Весь следующий день я наводила порядок. Взялась за уборку с оголтелым энтузиазмом, вспоминая, как помогала родителям с ранних лет. Алька родилась, когда мне было 9 лет, через два года Вика появилась, и я быстро научилась себе стирать, гладить, готовить, словом, была маме помощницей, стала самостоятельной рано.

Я вымыла холодильник, размораживать не стала, постирала свои вещи, протерла полы, убрала пыль со всех выпирающих поверхностей.

Шери выгуливала вокруг дома в платье и с распущенными волнистыми волосами. Мою красоту видела только моя собака, да высокие сосны. Я нарвала еще цветов, поставила в комнате на втором этаже.

День близился к завершению, вспомнила про шашлык от Семёна, улыбнулась. Нажарила грибов с картошкой, залила сметаной, которая за эти дни превратилась в густую, как масло.

Поела от души, приняла душ, намазалась кремом, почистила зубы, надела майку на тонких лямочках, удобные трусы х/б и забралась в кровать с книгой. На часах было около семи вечера.

Проснулась от лая Шери и громкого стука в дверь.

Соскочила резко, побежала вниз, сердце выпрыгивало и отдавалось в горле и ушах. Стук кулаком, громко с напором.

- Кто?

- Дома?!

Это Трофим.

- Быстро открыла!

Я открыла дверь, забыв, что почти голая. Он ввалился, навис всей тушей и как зарычит:

- Почему не берешь трубку? Я подскакиваю с тренировки, несусь, дом без света.

- Я уснула.

Он был в спортивных штанах и футболке, по виску стекала капелька пота, бежал сюда, да.

- Время – девять вечера!!!

- Не орите на меня.

Он навис. Передо мной его шея в венах, накаченные руки, дыхание тяжелое.

Я сглотнула. Он смотрел на меня, дышал глубоко, медленно опустил взгляд на грудь, бедра. Мне в нос вошел запах хвои, его пота, и я почувствовала, как миллион мурашек в один миг атаковали меня, прошлись по спине, забегали в подушечках пальцев, концентрируясь в сосках, между ног. Я втянула воздух с тихим стоном и протяжно выдохнула.

Что со мной? Я хотела, чтобы он не уходил, постоял, я плавилась от его присутствия, от силы, от его взгляда. Ноги и руки стали дрожать, тело реагировало впервые так, я почувствовала влагу между ног, чуть дернулась непроизвольно. Он шагнул ближе, грудь его тяжело вздымалась, и я, закрыв глаза, запрокинула голову, длинно протяжно выдохнув.

Трофим с каким-то блаженством, уткнулся носом мне в висок, провел по щеке, вдыхая, и я простонала, подгибая ноги. Он обхватил меня за талию рукой, прижал к себе, горячая и сильная ладонь обожгла меня, посылая еще ворох мурашей по телу, я выгнулась, открыв рот, всхлипывая. Он что-то прошипел, накрыл ладонью грудь, сжал, и я простонала, закрыв глаза, ловя световые круги. Мужчина поднял меня, быстрым шагом поднимался на второй этаж, покрывая моё лицо быстрыми легкими поцелуями, рвано выдыхая.

Положил на кровать, я хватаюсь за его шею, хочу поцелуя, он одной рукой сжимает груди, пытаясь взять обе. Второй рукой накрывает лобок, поверх белья. Утыкается мне в шею, влажно целуя. Горячая сильная ладонь на лобке, я поднимаю таз навстречу, развожу ноги, он мычит что-то, выдыхает рвано и шумно, вводит пальцы вместе с тканью между половых губ, с силой сжимает плоть, и я разлетаюсь вдребезги. Ноги подлетают, потом опускаются на кровать, Трофим держит мои колени локтями, не дает ногам сомкнуться, шевелит рукой по промежности, мычит что-то, а я содрогаюсь, и содрогаюсь в конвульсиях. Голова запрокидывается, тело поднимается на лопатки, я слышу то ли его всхлип, то ли спазм горловой. Слышу свой протяжный низкий стон, тело моё еще дрожит, но не так уже сильно, я не контролирую, не могу. Оно живет своей жизнью - удовольствием, эйфорией. Я затихаю, чувствуя крупные подрагивания в бедрах, разлепляю глаза, вижу близко Трофима, его темно-синие омуты, он тяжело и шумно выдыхает, подносит руку к лицу, нюхает, смотрит на мою грудь.

- Что это? – дрожащим сиплым голосом спрашиваю.

- Оргазм, - тихо и низко говорит Трофим, не отводя от меня жадных глаз, снова нюхая пальцы.

Он словно задыхается, жадно смотрит на грудь, на промежность. Свожу колени, не дает, держит локтями. Смотрит туда. Трусы вошли между половых губ, там всё мокро.

- Первый? – и кивает головой, зная ответ.

Подловил. Я резко с силой поджимаю колени, упираюсь ступнями в его грудь и скидываю его от себя. Он не поддается, хватает мою ступню, я брыкаюсь.

- Дверь - знаете где! Телефон у меня всегда рядом! Я уснула! Убиралась! Готовила! Читала! Спасибо за заботу!

Трофим поднимается, я вижу огромный бугор в его спортивных штанах от эрекции, не могу поднять взгляд, смотрю туда. Он разворачивается и уходит. Дверь резко и шумно закрылась. Я поджимаю губы, зажмуриваюсь, переворачиваюсь на живот, обнимаю подушку и прокручиваю в голове всё, что было сейчас.

Это был первый в моей жизни оргазм с мужчиной. Я впервые получила такой сильный и яркий оргазм. Я не кукла. Это так сильно, это неконтролируемо приятно, это не подвластно рассудку. Я просунула руку к паху, трусы сырые, промежность еще пульсирует тихо. Еще полежала немножко, взяла телефон, точно – пропущенный. Я не услышала, вот же ж.

12.

Трофим ушел. Шери запрыгнула на кровать, укладываясь мне в ноги. Я даже про собаку свою забыла, и она, хитруля, была тише воды и ниже травы всё это время.

Я лежала, прислушиваясь к себе, к своему телу, анализируя случившееся. Трофим…Я не знаю его, но мне с ним спокойно, даже, когда он кричал на меня, было не страшно, я знала, что он волнуется за меня, да.

Мы не общались с ним, да даже и не разговаривали толком, только у Тамары Петровны и говорили-то.

Но его взгляды, будто невзначай, украдкой, исподлобья, меня цепляют и волнуют больше, чем долгие и восхищенные Семёна. Во взглядах Трофима что-то животное, глубокое, мужское и…настоящее, честное, да.

Меня Трофим даже не целовал, не касался обнаженной кожи, но всё было таким острым, сильным – взгляды, дыхание, касание через одежду – страстным, откровенным и настоящим.

Закрыла глаза, вспоминая его запах, твердые мышцы, горячие руки, силу, напор, желание…да. Я впервые видела, как мужчина хочет меня, не себя удовлетворить, а меня хочет! Меня!

Я зачем-то спросила его: «Что это?» Господи, как это вырвалось из меня?!

Я опять зарылась в подушку лицом. Внутри всё трепетало, какое-то волнительное теплое послевкусие во всем теле, во всех органах, в душе, словно я получила подарок, о котором давно-давно писала Деду Морозу и уже забыла про него.

Легла опять на спину, стянула с себя трусики, понюхала их – мне нравится, сняла топ, вытянулась струной, слушая ощущения кожи, сосков, лобка и снова с упоением стала прокручивать нашу дикую спонтанную мимолетную страсть, смакуя медленно, до мельчайших подробностей.

Удивительно то, что я не испытывала ни капли стыда, зная, что у него отношения с блонде Ларисой, а я еще замужем. Вот ни капли, наоборот, я словно повзрослела, словно во мне стала раскрываться женщина. Я опять захотела быть чувственной, сексуальной, любимой, как когда-то в студенчестве мечтала.

Мне двадцать шесть лет, ему – сорок два, разница – шестнадцать лет, много, он взрослый мужчина, наверное, не воспринимает меня всерьез, вон ему какие нравятся…нда. А еще я была уверена, что у них несерьезно всё...или мне очень хотелось этого.

За мыслями о Трофиме и о себе не заметила, как пролетели несколько часов, за окном стояла глубокая ночь. Я спустилась на первый этаж дома и только сейчас закрыла дверь на ключ, положила телефон на подушку рядом, легла, пытаясь заснуть.

Сон не шел.

Через два дня моей Альке восемнадцать лет. Как они там? Что у неё с капитаном? Прошла ли она в медицинский? В середине сентября Вике – шестнадцать, большие уже девочки…

Я легла на бок, задев сосок рукой. Я хочу ещё ласки, хочу, чтобы Трофим меня потрогал, поцеловал, чтобы меня разглядывал своими голодными глазами, чтобы своим членом вошел. Ноги вздрогнули, промежность стала оживать, кровь пошла к лобку от живота, я возбуждалась, дыхание стало порывистым.

Шери спросонья всхлипнула и задрыгала лапками – бежит куда-то во сне, охотница моя.

Я поднялась с кровати, завернулась в одеяло и пошла на крыльцо, села у дома на деревянную пристройку, притихла, сливаясь с ночью. Небо было усыпано звездами, засмотрелась, выискивая Большую Медведицу и её медвежонка. Шери вышла ко мне, зевая, пролезла под одеяло, прижалась к ногам, продолжила сладко спать. Я сидела долго, мне нравилось, нет, я кайфовала от теплой августовской ночи, от тишины этого места, от черного неба с огоньками звезд. Я сидела на деревянном крыльце, погружаясь и растворяясь в теплом воздухе уходящего лета. Так тихо, густо, бархатно, ощущение, что вся Вселенная замедлила ход, чтобы я могла это почувствовать.

Сегодня днем было жарко, а сейчас воздух свежий и тягучий как мед, и ощущение, что с вдохом заходит не кислород, а сама ночь: запах нагретой за день древесины крыльца, влажной земли, хвои. Иногда пробегает струйка прохлады, как вздох спящего мира, шевелит мои волосы и напоминает, что рядом озеро.

Неназойливые сверчки стрекочут мерным фоном. В двух домиках горит свет. Я запрокинула голову – это не небо, а черный бархатный океан - бездонный и бескрайний. И вот она – Большая Медведица, опрокинутый ковш висит над столовой, такой ясный и четкий, ниже Лебедь, раскинувший крылья в полете через Млечный путь. Больше я не знала созвездий, просто любовалась.

Села по-турецки, Шери удобнее улеглась, распластавшись в моих ногах, как в люльке. Крыльцо тихо скрипнуло, не от разрушения, а от звука жизни – дерево дышит. Внезапно и быстро упала звезда, как вздох неба. Не успела загадать желание, эх, лишь замерла на миг, ощущая в душе какой-то легкий восторг от причастности к чему-то грандиозному.

Снова взгляд устремила в небо, оно манило своей глубиной, тайной.

Я бы хотела здесь жить или хотя бы приезжать, вот так сидеть, встречаясь с мигом жизни, ощущать себя частью чего-то вечного, хорошего, настоящего.

Почувствовала легкий толчок в руку, и будто очнулась.

- Бимка! Ты как здесь? Гуляешь?

Бим незаметно тихо подбежал ко мне, уткнулся носом в одеяло. Я достала руку, потрепала его за ушами, почесала под нижней челюстью.

Моя Шери высунула морду, они понюхали друг друга. Собаки привечались тихо, понимая будто, что тишину нарушать не надо, она так хороша.

Увидела краем глаза силуэт, подняла голову. Напротив, метрах в пяти от крыльца, стоял Трофим. Всё в тех же штанах и футболке. В темноте синие глаза его казались черными, глубокими. Красивый мужчина! Сильный, властный, уверенный.

Мы встретились глазами. Секунды потекли, мы так и смотрели в глаза друг друга.

- Творог есть еще? – негромко, словно оберегая тишину, спросил.

- Только в виде вареников и сырников, - почти шепотом ответила.

- Привезу на днях. Сметану брать? – так же на шепот перешел Трофим.

- Нет, сильно густая, как масло стала, еще больше половины в банке.

- Мне тоже сметана не зашла, жирная очень.

Шери так и сидела в одеяле, высунув мордочку. Бим настойчивее полез к ней, она потянулась к своему другу, и одеяло упало с плеч, оголив грудь до самых сосков. Я быстро подняла полы, закрываясь. Посмотрела в глаза Трофиму. Его грудь под футболкой поднималась высоко, дыхание стало шумнее и резче.

Я бы отдалась ему прямо на этом крылечке, под этими звездами. Он был возбужден, бугор в штанах не спрячешь, я была возбуждена, тело моё реагировало дрожью. Он качнулся вперед всем телом. Вдруг тишину и весь витавший вокруг нас концентрированный воздух сотряс телефон, разбивая что-то интимное и сокровенное вокруг. Рингтон показался очень звонким и громким в этой тихой ночной идиллии.

Трофим вздрогнул даже, достал из кармана, посмотрел на экран, свел удивленно брови, провел пальцем, убрал в карман. Опять настойчиво позвонили.

- Да!

И я услышала голос…женский:

- Ты где?

Блонде потеряла…

Я тут же поднялась, подобрала одеяло вместе с Шери и, не глядя на мужчину, скрылась за дверью.

13

Испытывая какое-то глупое детское разочарование, поднялась на второй этаж, надела нижнее белье, легла. Ворочалась, выбирала положение, укладывалась - не спалось, в голове ворох мыслей, в воображении – картин, как блонде встречает Трофима, оживила телефон – пятый час, ого. Скоро рассвет.

Спустилась на кухню, замесила тесто на блины, за мыслями и не заметила, как нажарила внушительную горку. Села за стол, налила воды, уставилась на ароматные блины, понимая, что съем от силы штук пять. Семёну предложить?

Увидела в окно, как над лесом стало смягчаться темное небо, становясь пепельно-лиловым. С юношеским энтузиазмом, воодушевлением и скоростью надела джинсы, кофту, кроссовки, Шери взяла на руки – темно ещё кругом и побежала на озеро. Забежав на тропинку, я увидела силуэт, спину…его.

Трофим стоял на краю пирса, опираясь руками о перила, Бим послушно сидел у ноги хозяина. Дымок от сигареты растворялся в воздухе. Я притормозила, прижала собаку.

- Тихо! Поняла меня, красотка?

Шери подняла брови, лизнула меня, я чмокнула её в лоб, цвета кофе с молоком, и мы затаились.

И вот оно – первое прикосновение солнца, еще невидимого за лесом. Небо вспыхнуло нежно-розовым, абрикосовым, а затем золотым. Цвета были не статичны, переливались, таяли, как акварель на бумаге. Вершины самых высоких сосен загорелись ярким живым золотом. Первые языки нового дня.

Вода в озере ещё минуту назад была черной, сейчас оживала, светясь розоватым сиянием.

Я открыла рот от восторга, увидев ало-золотой диск. Из-за темного гребня леса медленно, неумолимо выползало солнце. Мне показалось, что можно его коснуться. Лес, молчавший минуту назад, взорвался хором. Проснулись птицы. Сначала один робкий свист, потом другой, третий, и вот уже целая какофония трелей слышалась отовсюду. Солнце оторвалось от кромки леса, поднимаясь все выше, становясь ярче, желтее. Его свет на глазах терял волшебную розовую нежность, обретая ясность и силу.

Шери залаяла, я вздрогнула, возвращаясь в реальность. Трофим резко повернул голову, увидел нас, развернулся. Я поздоровалась кивком головы. Новый день всё-таки. Он кивнул в ответ. Бим подбежал к нам, я погладила пса, развернулась, пошла домой. Бим так и бежал за мной, Шери вырвалась из рук к своему приятелю. Потрепав нашего охранника, сказала уже у двери:

- Спасибо! Беги!

Сытно позавтракав, мы завалились спать.

Проснулась от яркого жаркого солнца, что светило прямо в лицо, нет - жарило. Улыбнулась, потягиваясь, задела ладонью щеку- горячая. Время – три часа дня.

Перекусив, пошли с Шери на озеро читать. Я надела платье, кроссовки, захватила с собой кофту. Павел Андреевич не звонил, беспокойство противно пробежало внутри: какая-то тишина подозрительная…

Дочитала очередную глубокую и мудрую книгу. Медленно, созерцая на красоту уходящего тёплого лета, пошла к своему временному жилищу.

Уже заходя в дом, меня окликнул Семён. Он, лучезарно улыбаясь, бежал ко мне, бережно держа у груди букет цветов.

Хороший парень! Открытый, добрый!

Забежал на крыльцо, встал близко ко мне, протягивая огромный букет ромашек.

Красивый! Неимоверно красивый букет! Милые ромашки!

Я взяла букет, поражаясь красотой. Нырнула в них взглядом, вспоминая бесконечные розы от мужа. Величавые розы тут ни при чем, конечно, сейчас я смотрела на полевые цветы, чувствуя, как спазмы окутывают горло.

Ромашки…Такие неброские, но абсолютно совершенные. Некричащие своей красотой, как розы, главная их сила – в скромности и простоте. Сердцевинки – плотные диски, теплого, почти яичного оттенка, бархатистые, а лепестки – безупречно-белые, идеально продолговатые с чуть заостренным кончиком, и расположены не хаотично, а в строгом порядке, как лучи, исходящие из центра. Ромашки…символ чистоты и невинности, любви и верности, тоски по родине, лета.

Такие нежные, а растут в дикой природе, помогают при простудах. Такие сильные, будто говорят, что истинная красота – в простоте, а настоящая сила – в скромности, что можно быть маленькой и неприметной, но нести в себе целое солнце. В ромашке счастье, что кроется в букете, собранном у дороги, в венке у девочки, в чашке ароматного ромашкового чая.

Слезы потекли. Я держалась всё это время, мне даже некому было пожаловаться - винила сама себя в своём выборе, в своей молчаливости. А здесь, прячась, я свободнее, чем в доме с мужем. Я с пораненной душой, в бесконечном страхе забыла, что бывают заботливые добрые и внимательные мужчины.

- Снеж! Ты чего?

- Семён, спасибо тебе! Ты такой хороший, спасибо!

Парень растерялся, даже отошел на шаг.

- Снеж, у меня завтра выходной! Сегодня нефтяники отчалили, я работу сделаю, уберусь, а завтра у нас озёра. Помнишь? Только через день заедут новенькие.

- Помню! Конечно…

- Снеееж. Не плачь только. Мы с Глебычем сегодня в поселок ездили, рыбу забирали. Я тебе мясо не принес, прости, обещал же. Глебыч, представляешь, в парикмахерскую ходил, впервые я его таким вижу, так его зачетно постригли.

Семён наклонился близко к лицу, аккуратно и нежно касаясь, вытер слезинки у меня с щеки, пытаясь заговорить мои слезы своими рассказами.

Да что ж он такой хороший-то, а?!

Мы с ним вздрогнули от яростного свита. Обернулись. На нас быстрым шагом шел Трофим, перед собой держа два ящика, видно с чем-то увесистым.

- Обт…ваю…ма…ть..

Только и успел сказать Семен, стартуя к начальнику.

- Трофим Глебович, я же сказал, что отнесу.

Семен побежал навстречу своему боссу. Трофим поставил на землю ящики, взял один и кинул Семёну с размаху. Парень поймал, выдохнул шумно и от тяжести согнулся с ношей к земле, но тут же поднялся и пошел в сторону базы.

Я стояла с цветами, смотрела, вытирая слезы. Трофим наклонился, чуть повернул голову, бросил на меня взгляд, поднял ящик и зашагал за Семёном.

Ящики, похоже, с рыбой, и не легкие, мышцы на руках от ноши были как стальные и налитые у мужчин.

14.

Я смотрела им вслед, но видела только Трофима. Его походку уверенную, спину широкую, шею напряженную, руки сильные, ягодицы упругие.

Я реагировала на мимолетные взгляды этого сурового лесника, взрослого мужчины, он меня волновал, завораживал. Нет, я ждала этих взглядов. Ждала - да, ловила.

Трофим ревнует меня к Семёну? – мне хотелось, чтобы эта моя фантазия была реальностью.

Состояние забытое, теплое, приятное и покалывающее окутало все внутренности. Тело и душа словно вступили в тайный сговор – и это тайна - мужчина, суровый лесник, что приютил меня в своей лесной заимке. Я думала о нём часто, нет – постоянно после нашей жаркой встречи. Прислушалась к себе, внутри какое-то парадоксальное ощущение пустоты и переполненности одновременно. Пустота – потому что часть меня в мыслях с Трофимом, а переполненность, потому что пустота наполнена им, как тишина – музыкой. В голове рождались постоянно метафоры, сравнения, целые истории. Сердце то замирало от встречи с ним, то колотилось от его взгляда, то ныло сладкой болью, когда он уходил.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.