Развод. Время любить себя

Глава 16 Диана

Кир смотрит исподлобья, задерживая взгляд дольше обычного, будто прикидывает, сколько именно можно сказать, чтобы не усугубить. Челюсть у него напряжена, на скулах играют желваки. Вот только половина правды или её аккуратная версия меня попросту не устроят. Мне сейчас нужна именно правда — голая, неприятная, без смягчающих формулировок.

— Только честно, — добавляю тише, но жёстче, словно вбиваю гвоздь.

Он тяжело выдыхает, опирается ладонями о столешницу и, не глядя на меня, отвечает:

— Ди, если ты хочешь использовать это против меня, то сразу говорю, не стоит. Потому что давно.

Меня будто ударяют под дых. Не само признание даже, а то, с какой будничной спокойностью он это произносит. Ни тени сомнения, ни попытки сгладить.

— Сколько? — выдавливаю, чувствуя, как пересыхает во рту.

— Столько же, сколько я тебя знаю.

Ноги становятся ватными. Я на автомате опускаюсь на стул, который стоит у стола, и прячу лицо в ладонях. Пальцы дрожат. Накрывает так резко и мощно, что в какой-то момент кажется: ещё секунда, и я просто рассыплюсь на части. В голове гул, в груди давит, дышать сложно.

— Кир, — голос срывается, — почему ты не рассказал? Это ведь не просто какая-то незначительная информация. Это… это важно.

Он молчит пару секунд, потом пожимает плечами, будто и сам до конца не уверен, правильный ли ответ сейчас даст.

— Она же подруга твоя. Я не хотел вставать между вами. Да и, если честно, мне как-то всё равно на неё было.

— Она… — начинаю и замолкаю, потому что горло внезапно перехватывает. Приходится прокашляться, сделать глоток воздуха. — Она подкатывала к тебе?

— Бывало, — кивает, морщась, словно вспоминая что-то неприятное.

— А ты? — поднимаю на него взгляд, в котором, наверное, сейчас слишком много всего сразу.

— Никогда, — отвечает резко, даже с оттенком брезгливости. — Ты думаешь, я бросаюсь на каждую, кто зелёный свет даёт, что ли? — он фыркает и тут же хмурится. — Слушай, вообще-то обидно, что спустя столько лет ты обо мне вот такого мнения.

— Вообще-то нет, — качаю головой. — Я… я и в ней не сомневалась никогда. Даже мысли такой не допускала. Зря, как оказалось.

— Так а съехала ты поэтому? — спрашивает уже тише, внимательнее, словно начинает складывать картину.

— Кир, — снова чувствую, как подкатывает ком к горлу, — я видела её любовное письмо к тебе. Настоящее, понимаешь? С аргументами, почему тебе будет лучше с ней. И коллаж, где она поверх моего лица своё наклеила. — Меня передёргивает от одного воспоминания. — Я просто физически не могу с ней рядом находиться. Ещё и слова её…

Кир резко выпрямляется, ставит кружку на стол с таким стуком, что кофе едва не выплёскивается через край.

— Что именно она говорила?

— Что наш брак давно висел на волоске. Что я ничего не замечаю. Что она спокойно подождёт развода и «приберёт тебя к рукам». — Я усмехаюсь, но выходит криво. — Представляешь? Как вещь. Как корову на рынке.

Он шумно выдыхает, проводит ладонью по лицу, цепляя щетину.

— Она совсем с катушек слетела, — глухо говорит. — Я знал, что у неё нездоровая фиксация, но чтобы до такого…

— Ты знал, Кир, — перебиваю, поднимая на него глаза. — Вот в этом и проблема. Ты знал. И молчал.

Он смотрит на меня уже иначе.

— Ди, я не думал, что она полезет дальше слов. Для меня она всегда была… фоном. Тенью. Я расставил границы.

— Но не сказал мне, — качаю головой. — А значит, лишил меня права решать. Лишил возможности защитить себя. Или хотя бы не делиться с ней тем, что она потом использовала против меня.

Между нами повисает тяжёлая пауза.

— Прости, — наконец говорит он тихо. — Я правда думал, что так будет лучше.

— Для кого? — спрашиваю без нажима. — Для меня или для твоего спокойствия?

Он не отвечает сразу. И этого молчания достаточно, чтобы я всё поняла.

— Знаешь, — говорю уже спокойнее, устало, — я не знаю, сможем ли мы что-то починить. После флешки. После Веры. После всего. Но я точно знаю одно: если бы ты рассказал мне тогда, возможно, сегодня я не чувствовала бы себя такой… использованной. Сразу двумя людьми.

— Я не с ней, Ди, — произносит он твёрдо. — Никогда не был и не буду. Если ты в этом сомневаешься — зря.

— Я сомневаюсь не в этом, — отвечаю, поднимаясь со стула. — Я сомневаюсь в том, что вообще знала людей, которым доверяла больше всего.

Слабость снова накатывает волной, и я хватаюсь за край стола. Кир тут же делает шаг ко мне, но я выставляю ладонь.

— Не надо. Дай мне просто… время.

Я уже собираюсь уйти обратно, потому что разговор вымотал сильно, но в голове вспыхивает мысль, от которой невозможно просто так отмахнуться. Кир тогда слишком уверенно говорил, что Наташин ребёнок не от него. Раньше я бы поверила на слово, не задумываясь. Сейчас — нет. После всего, что на меня навалилось, доверие стало роскошью, которую я больше не могу себе позволить.

Конечно, свою правду относительно видео я обязательно докажу. Не ради него даже — ради себя. Просто не сейчас. Мне нужно хоть немного прийти в себя, оклематься, перестать дрожать от каждого резкого слова и взгляда.

— Кстати, что у тебя с Наташей? — оборачиваюсь, уже стоя в пол-оборота, будто спрашиваю между делом.

— Ничего, — отвечает он быстро и слишком уверенно, даже не делая паузы, так что я, кажется, действительно начинаю ему верить.

— А ребёнок? — уточняю, глядя прямо, не отводя взгляда.

— На следующий день мы съездили и сдали кровь на анализ, — говорит уже спокойнее, опираясь бедром о столешницу. — Обещают, что будет готов в течение двух недель. Убедишься, что ничего у меня с ней не было.

Я медленно киваю, переваривая услышанное. Две недели. Смешной срок, если подумать. Целая вечность и одновременно ничто.

— Хм… — выдыхаю, чувствуя, как немного отпускает напряжение в груди. — Ладно.

Делаю паузу, собираясь с мыслями. Этот вопрос даётся сложнее, чем все предыдущие. Не потому что он важнее, а потому что унизительнее.

— Кир, — поднимаю на него взгляд, — ты не против, если я пока поживу тут? Пока ищу квартиру.

***

Дорогие читательницы,

Хочу познакомить вас с новинкой литмоба "(Не) развод под новый год"

Ирма Шер "Развод. Больше не вместе?"

https://litnet.com/shrt/jwSk

Глава 17 Диана

Не могу разгадать, что он думает в этот момент. Кир смотрит куда-то мимо меня, будто взвешивает что-то внутри себя, перекладывает с одной чаши весов на другую. Может, торгуется со своей совестью, может, просто не хочет лишний раз усложнять то, что и так развалилось.

— Поживи.

Слово короткое, сухое.

— Только спальня одна, но…

— Не проблема.

— В смысле? — поднимаю на него взгляд.

— На двух метрах мы как-то разместимся, не считаешь? — уголок его губ дёргается, но это совсем не улыбка. — Ну или могу предложить тебе комфортабельный диван, на котором у тебя отвалится спина. Прости, но в этом вопросе я джентльменом больше быть не готов.

Я молча перевариваю услышанное. В его словах нет злости, скорее усталость и какая-то глухая оборона.

— Ладно. Постараемся разместиться. Спасибо, Кир.

— Ага.

Он допивает свой кофе одним глотком, будто ставит точку, и уходит в ванную, не оглядываясь. Я слышу, как включается вода, и только тогда позволяю себе выдохнуть.

Я, конечно, очень ему благодарна за то, что мы вот так легко решили вопрос с моим проживанием. Честно говоря, морально я готовилась к самому худшему: к отказу, к упрёкам, к холодному «ищи, где хочешь». Но мой вид сейчас однозначно оставляет желать лучшего, бледная, вымотанная, с осипшим голосом, и, видимо, Кир всё-таки сжалился. Или просто не смог иначе.

Плетусь в спальню, занимая свою привычную половину кровати. Словно по инерции, будто ничего и не менялось. Провожу ладонью по покрывалу, чувствую знакомую ткань под пальцами и машинально смотрю на пустующую половину рядом.

Как это будет? Мы словно соседи по коммуналке, пожелаем друг другу спокойной ночи и отвернёмся к своим стенам? Или лучше будет сделать вид, что я уже сплю, чтобы не ловить его взгляд, не думать, куда деть руки и куда смотреть?

Но это ведь только сегодня. А потом? От этой мысли становится тревожно, и я натягиваю одеяло повыше.

Вечером он заходит в спальню без лишних слов. Я слышу это ещё до того, как вижу: скрип половиц, короткая пауза у двери, будто он решает, стоит ли вообще заходить. Я делаю вид, что уже под одеялом и читаю что-то в телефоне, хотя экран давно погас, а мысли скачут как угорелые.

Кир щёлкает выключателем настольной лампы со своей стороны. Полумрак становится густым, интимным, таким, каким он всегда был у нас перед сном. От этого вдруг делается не по себе. Слишком привычно.

Он раздевается. Я не смотрю, но всё равно чувствую каждое движение, как снимает футболку, как стягивает джинсы, как садится на край кровати. Матрас прогибается, и это ощущается почти физической болью где-то под рёбрами. Мы так много раз делали это — ложились спать рядом, не думая ни о чём, кроме завтрашнего утра. А теперь между нами будто невидимая стена, но при этом расстояние — смешные сантиметры.

Кир ложится, отворачиваясь к своей стороне.

— Ты как?

— Нормально, — отвечаю после паузы. — Температуры вроде нет.

— Если что — скажи.

Киваю, хотя он этого не видит. Мы снова замолкаем.

Я лежу на спине и смотрю в темноту, прислушиваясь к его дыханию. Оно неровное сначала, будто он тоже не может устроиться. Кир несколько раз меняет позу, вздыхает. Я стараюсь дышать тише, чтобы не мешать.

В какой-то момент он переворачивается, и его рука почти касается моей. Этого хватает, чтобы меня прошибло током. Я задерживаю дыхание, а сердце начинает колотиться.

Ни один из нас не делает шаг навстречу. Ни жеста, ни слова. Только это странное, болезненное соседство, когда хочется и невозможно одновременно.

Постепенно дыхание Кирилла выравнивается. Он засыпает раньше меня, как и всегда.

Я же ещё долго лежу с открытыми глазами, боясь пошевелиться. В конце концов усталость всё-таки берёт своё. Мысли путаются, становятся вязкими. Последнее, что я ощущаю перед тем, как провалиться в сон, — его тепло совсем рядом и странную, горькую мысль о том, что иногда быть рядом куда больнее, чем быть одной.

Утром я просыпаюсь от непривычной тишины. Сначала даже не понимаю, что не так, а потом доходит — в квартире никого нет. На кухне тоже пусто.

Чувствую себя заметно лучше: голова яснее, горло уже не режет при каждом глотке, тело не ломит так отчаянно. Завтракаю простым бутербродом, даже аппетит появляется — хороший знак. Убираю за собой, мою чашку и вдруг ловлю себя на мысли, что веду себя так, будто всё нормально. Будто мы не на грани развода, будто я не живу в доме человека, который выгнал меня отсюда пару дней назад.

После завтрака сажусь за ноутбук. Пора заниматься реальностью, а не бесконечно прокручивать в голове разговоры, взгляды и недосказанности. Открываю вкладки с объявлениями — теми самыми, которые сохранила ещё у Веры. Квартиры, студии, однушки. Ничего идеального, но и не катастрофа.

Пишу всем подряд. Вежливо, коротко, по делу. Здравствуйте, интересует квартира, актуально ли объявление, готова посмотреть в ближайшие дни. Отправляю одно сообщение за другим и чувствую странное облегчение — я что-то делаю, а не просто жду, пока жизнь решит за меня.

Час проходит. Потом второй. Я периодически обновляю почту, мессенджеры, но в ответ — тишина. Ни «да», ни «нет», ни даже банального «объявление уже не актуально». К обеду начинает раздражать. Неужели так сложно ответить?

К середине дня терпение заканчивается. Ладно, план Б. Лезу в контакты, нахожу номер риэлтора, которого мне когда-то советовали на работе. Немного колеблюсь, потом всё же нажимаю вызов.

— Алло, — бодро отвечает женский голос.

— Здравствуйте. Меня зовут Диана. Мне вас порекомендовали как хорошего риэлтора. Я ищу квартиру в аренду, но столкнулась с тем, что по объявлениям вообще никто не отвечает.

На том конце провода слышится короткий смешок.

— А-а, понятно. Классика жанра.

— В смысле? — хмурюсь я.

— Неделя до Нового года, — хмыкает она. — Самый мёртвый сезон. Хозяева либо разъехались, либо заняты подарками, ёлками и корпоративами. Им сейчас вообще не до арендаторов.

— То есть дело не во мне? — уточняю на всякий случай.

— Абсолютно нет, — уверенно отвечает она. — Числу к пятому, а то и к десятому января все резко «выйдут из спячки». Вот тогда и начнётся движуха.

— А раньше никак? — с надеждой спрашиваю я.

— Теоретически можно что-то выловить, но это скорее исключения. Я бы подождала.

Я благодарю её, мы договариваемся созвониться после праздников, и я кладу трубку.

Сижу, уставившись в экран ноутбука, и вдруг понимаю, что застряла. Между прошлым, которое рассыпалось, и будущим, которое пока не торопится наступать. Пятое, десятое января… Это же целая вечность.

***

Дорогие читательницы,

Хочу познакомить вас с новинкой литмоба "(Не) развод под новый год"

Анна Царская "Развод. Ошибка молодости"

https://litnet.com/shrt/CeVz

Глава 18 Диана

Интересно, какие планы у Кира на новогоднюю ночь? Мы ведь изначально собирались вместе поехать к друзьям, отметить всё большой шумной компанией в загородном доме, с гирляндами, салатами в тазиках, шампанским под бой курантов и дурацкими конкурсами. Я даже платье себе присматривала, мысленно примеряла его к этой ночи. А теперь… теперь я даже не уверена, что вообще хочу выходить из дома в этот вечер.

Честно говоря, я бы не хотела отвечать на многочисленные вопросы о том, что у нас и как. Я слишком хорошо знаю этих людей: вроде бы все доброжелательные, улыбаются, сочувственно кивают, но при этом каждый считает своим долгом поковыряться в чужой жизни. Понятно, что от людского любопытства никуда не денешься, и всю доступную им информацию они уже обсудили и не раз. Наверняка уже есть версии, домыслы, кто виноват и кто первый оступился. Но одно дело — знать об этом где-то на уровне слухов, и совсем другое — оказаться в эпицентре, сидеть за столом и ловить на себе взгляды.

Тем более что я и сама не понимаю, что будет дальше. Лишившись привычных и понятных ориентиров в жизни, я как-то растерялась. Всё, что раньше казалось стабильным и надёжным, вдруг рассыпалось, и я стою посреди этого хаоса, не зная, за что хвататься. Это в теории легко рассуждать, как бы ты поступила в той или иной ситуации. Кажется же, по всем канонам и подружкиным советам, что если вдруг муж изменит, то ты гордо хлопнешь дверью, построишь новую жизнь без него, станешь счастливее и обязательно утрёшь ему нос, а он будет кусать локти и жалеть, что упустил такое сокровище. Но когда измена, или то, что выглядит как измена, случается именно с тобой, вдруг всё перестаёт быть таким однозначным и чёрно-белым.

Что говорить, сегодня мы спали в одной кровати. Я до сих пор не понимаю, как это вообще возможно. И это с учётом того, что он уверен: я ему изменяла. А я своими ушами слышала его разговор о беременности другой женщины. Если с моей стороны всё более-менее понятно, я знаю, что не делала ничего такого, то с его… С чего он тогда так спокоен? Или просто хорошо это скрывает? Что, если результат анализа действительно придёт отрицательный? Что, если Наташа солгала или ошиблась? Получается, я буду ничем не лучше него, если уже сейчас приняла её слова за чистую монету и мысленно вынесла приговор. От этой мысли становится особенно горько и тревожно, потому что я всё меньше понимаю, где здесь правда, а где мои страхи.

Кир приходит поздно, когда за окнами уже совсем темно, а во дворе мигают редкие гирлянды на балконах. Я слышу, как он возится в прихожей, снимая куртку, и почему-то заранее напрягаюсь, потому что сейчас предстоит важный разговор, к которому я всё равно не готова.

— Кир, — выхожу к нему из кухни, сжимая в руках кружку с уже остывшим чаем. — Я сегодня звонила риэлтору. Похоже, раньше десятого января я жильё не найду.

Он на секунду замирает, потом устало проводит ладонью по лицу.

— Я так и думал, — вздыхает. — Перед праздниками всегда так.

По его тону понятно: радости ноль. Но и возражать он не собирается.

— Значит, поживёшь пока здесь, — добавляет после паузы. — Раз уж договорились.

— Спасибо, — тихо говорю я, и это «спасибо» выходит каким-то слишком личным, неловким.

Он кивает, словно мы обсуждаем что-то бытовое и совершенно незначительное, и идёт на кухню налить себе воды. Я иду следом, потому что вопрос уже крутится в голове, и если не задать его сейчас, потом станет ещё сложнее.

— Слушай… — начинаю осторожно. — А ты Новый год где собираешься встречать? К Маховым поедешь?

Кир пожимает плечами, делая глоток из стакана.

— Наверное, да. Мы же изначально так и планировали.

— А ты? — смотрит на меня в упор.

— Я останусь дома.

— Из-за меня? — спрашивает прямо, без лишних экивоков.

Я отвожу взгляд к окну, где на стекле отражается кухня и мы в ней.

— Просто не хочу столько внимания, — отвечаю честно. — Вопросов, взглядов, сочувственных вздохов. Я сейчас этого не выдержу.

Он молчит пару секунд, потом ставит стакан в раковину.

— Я могу с ними переговорить, — говорит спокойно. — Тебя не будут доставать вопросами.

— Кир… — качаю головой. — Даже если не будут, я всё равно буду чувствовать себя под микроскопом. Мне проще остаться здесь. В тишине.

Он снова кивает, уже без споров.

— Ладно. Как скажешь.

Мы замолкаем. Между нами повисает странная пауза — не напряжённая, но и не уютная. Такая, в которой каждый думает о своём и не знает, стоит ли делиться.

— Значит, ты поедешь, а я буду дома, — подвожу итог, скорее для себя.

— Если ты передумаешь… — начинает он, но тут же обрывает фразу. — В общем, ты поняла.

— Поняла.

Ближе к тридцать первому я всё же решаю поехать на вечеринку. Мысль остаться одной дома, включить очередной новогодний фильм и делать вид, что мне так и надо, кажется особенно жалкой. Самостоятельно обрекать себя на одиночество в такой день — слишком жестоко даже по отношению к себе.

Кир готовится молча. Без суеты, без комментариев. Когда он выходит из спальни, я невольно задерживаю дыхание. Белый костюм сидит на нём идеально, подчёркивая плечи и талию, белая рубашка без галстука, расстёгнутая на одну пуговицу больше, чем принято. Он выглядит так, будто сошёл с обложки глянца. Спокойный, собранный, чертовски красивый.

Я ловлю себя на том, что смотрю слишком долго, и отворачиваюсь, делая вид, что поправляю платье. Выбрала золотистое, не вызывающее, но заметное, мягко переливающееся при каждом движении. Волосы слегка завила, макияж — минимальный, но аккуратный. Хочется выглядеть хорошо.

Судя по тому, как Кир задерживает на мне взгляд, получилось. Он смотрит внимательно, изучающе. Проходится взглядом с головы до ног и заметно сглатывает, кадык дёргается на шее.

— Пойдём? — спрашиваю, первой нарушая это странное молчание.

— Да, — отвечает после паузы, всё ещё не отводя глаз.

Я тянусь к двери, беру клатч, глубоко выдыхаю.

Открываю дверь, и реальность врезается в лицо холодной волной.

На пороге стоит Наташа.

Рука её уже поднята к звонку, будто она собиралась нажать на кнопку в ту же секунду, что я открыла. В другой — плотный конверт. Она накрашена, причёска безупречная, пальто распахнуто, словно специально, чтобы подчеркнуть живот. Не очень большой, едва заметный, если знаешь, куда смотреть.

Мы замираем друг напротив друга.

Глава 19 Диана

На долю секунды в её глазах мелькает растерянность, потом — что-то похожее на удовлетворение. Она переводит взгляд с меня на Кира, стоящего за моей спиной, в своём белом костюме, и уголок её губ едва заметно приподнимается.

— Ой… — тянет она. — Я не знала, что вы вместе.

Я чувствую, как Кир напрягается позади меня. Почти физически ощущаю его присутствие, его тепло, его молчание.

— Теперь знаешь, — спокойно отвечаю я, сама удивляясь своему тону.

Наташа делает вид, что смущена, опускает взгляд на конверт, потом снова поднимает его.

— Я ненадолго. Мне нужно было передать Кириллу кое-что важное. Лично.

Она подчёркивает последнее слово, и мне хочется рассмеяться. Или захлопнуть дверь. Или сделать и то и другое одновременно.

— Говори, — холодно произносит Кир, выходя вперёд и вставая рядом со мной, плечом к плечу.