- -
- 100%
- +
Если изначально я устраивалась работать бухгалтером для того, чтобы нам было на что жить, уже очень скоро это превратилось в работу, чтобы оплачивать свои хотелки, а затем и вовсе в хобби, чтобы не превращаться в придаток к Кириллу. В офисе меня уважали, звали на обеды, я чувствовала себя нужной. И сейчас я как никогда благодарна себе самой, что не стала запираться в четырёх стенах, превращаясь в домохозяйку, хоть Кирилл и намекал на такую возможность.
Куда бы я тогда пошла, не имея ни гроша за душой? Моя зарплата не очень большая, зато стабильная, и я смогу позволить себе снять квартиру и не считать каждую копейку. И жить так, как хочу, без оглядки на чьи-то требования и вспышки ревности.
Кстати, о птичках. Уйти-то я ушла, а вот куда я вообще собралась ехать? Стою на остановке, ветер задувает за воротник, и вдруг понимаю: плана у меня нет. Вообще. Мои родители только позлорадствуют, если узнают, что я развожусь. Ещё и припечатать могут своим извечным «мы говорили, что этот прохиндей просто нашёл себе удобную грелку в постели».
Не знаю, почему они так невзлюбили Шувалова, но тот отвечал им абсолютной взаимностью. Вечные пикировки за столом, напряжённые взгляды, едкие комментарии с двух сторон, всё это всплывает в памяти, и мне становится душно.
Я была просто счастлива съехать от них сразу, как только Кир предложил жить вместе. Всё-таки выпивающие родители, пусть и не скатившиеся до полного отупения от алкоголизма, — не самый лучший пример перед глазами. Их вечный запах перегара по утрам, громкие склоки по пустякам, пустые обещания «больше ни капли»… Нет, возвращаться туда — значит катиться назад, в ту жизнь, от которой я ушла, как только смогла.
Так что теперь — только вперёд. Даже если я пока не знаю, что меня ждёт.
Будто чувствуя, что я нахожусь на распутье, звонит Вера. Телефон вибрирует в кармане так настойчиво, будто она заранее знает: если не дозвонится сейчас, то потом я просто выключу звук и уйду в свою нору.
— Ну как там? — спрашивает она вместо приветствия. Голос спокойный, но я ощущаю, как внутри него прячется беспокойство.
— Я забрала часть вещей и ушла.
— То есть не Шувалов съехал?
— Нет.
— Ты что ли сама ему квартиру оставила, святая простота?
— Да я как-то… — я вздыхаю, оглядывая остановку, — мне просто хотелось поскорее оттуда уйти.
— Диана, мать, он так тебя без трусов оставит, а ты и рада будешь ему всё отдать.
— Мне просто нужно немного времени, чтобы всё осознать и понять, как жить дальше. Я не каждый день от мужа ухожу.
— Давай, едь ко мне, — перебивает она, — одна голова хорошо, а две — лучше.
И вот через сорок минут я уже сижу на её ярко-жёлтой кухне, где всегда пахнет корицей и свежеобжаренными зёрнами кофе. Вера ставит передо мной кружку и смотрит не мигая, ждёт.
— Я так и не поняла, Диан, — начинает она, — дальше-то развод что ли?
— Ну а какие ещё варианты? — я обхватываю кружку ладонями, чтобы согреться. — У Кирилла беременная женщина. У меня никого, но он уверен, что я изменяла с Мазовым.
— Это тот громила лысый? — выпучивает глаза Веруня, чуть не расплескав свой кофе.
— Ага, представляешь? — хихикаю нервно. — Я его и видела-то всего раз пять, да и те мельком.
— Как он тогда узнал?
— Ему видео прислал какой-то доброжелатель.
— Ничего не понимаю. — Вера морщит нос. — Но если у тебя с ним ни-ни, то откуда оно взялось?
— У меня только одно предположение, — медленно произношу, — слепили с помощью искусственного интеллекта.
— Мда-а-а-а… — протягивает она, поджимая губы. — Не зря я с этим не связываюсь. Не успеем оглянуться, как нас поработит этот самый интеллект.
— Типун тебе на язык, Вер.
— Знаешь, — она ставит чашку и внимательно на меня смотрит, — я бы на твоём месте послала твоего Шувалова подальше, развелась да зажила в своё удовольствие.
— Думаешь, мне не стоит пытаться доказать, что это всё монтаж?
— Ну… — Вера задумывается, проводя пальцем по краю кружки. — Доверие-то подорвано. Да и докажешь ты ему, но беременность Наташи не рассосётся сама собой.
Как-то не по себе становится от её прямолинейности. Она говорит всё так уверенно, словно у неё перед глазами схема моей дальнейшей жизни, расписанная по пунктам. Но мне-то внутри всё ещё больно, неправильно, нервно. У Веры нет этого опыта, ей легко бросаться советами, когда сама она максимум расставалась с парнями после трёх свиданий.
Решение ведь принимать мне самой. И я хочу прежде всего для себя самой найти доказательства того, что видео — подделка. Чтобы потом хотя бы не мучиться тем, что не попыталась.
— Вер, — поднимаю на неё глаза, — а кто может выяснить, что видео поддельное?
***
Мои хорошие,
Если вы еще не подписаны на меня, то я буду очень вас ждать :)
***
Дорогие читательницы,
Хочу познакомить вас с новинкой литмоба "(Не) развод под новый год"
Милана Лотос "Развод. Я больше не твоя малышка"
https://litnet.com/shrt/mlvz
Глава 9 Диана
— Надо поискать информацию, сходу не скажу, кто может выяснить, настоящее ли видео. Но думаю, что сейчас это настолько актуальный вопрос, что должен найтись и кто-то, кто умеет его решать. Только может мы завтра на свежую голову поищем?
Немного прислушавшись к себе, понимаю, что чувствую себя опустошённой, будто кто-то вычерпал меня большой ложкой изнутри. Голова тяжёлая, мысли тяжёлые и липкие, а в груди какое-то эхо. Да, силы восстановить хоть немного точно не помешает.
Поскольку сегодня выходной, Вера решает, что оставлять меня валяться на диване — преступление, и мы вместе идём за продуктами. На улице морозно, воздух покалывает щеки, снег под ногами хрустит громко. Вера ведёт себя как обычно — громко комментирует всё подряд, обсуждает скидки, спорит со мной о вкусе разных сортов сыра. И я неожиданно ловлю себя на мысли, что чувствую благодарность за эту простую нормальность рядом.
Чтобы не сваливаться обратно в мысли о Кирилле, мы обсуждаем всё, что угодно, кроме моей ситуации. Например, неожиданно выясняем, что помидор — ягода. Вера чуть не поперхнулась воздухом, когда я сказала это, и ещё минут пять спорила. Я впервые за сутки смеюсь по-настоящему, даже бока сводит.
Но всё равно чувствую, что, стоит разговору стихнуть, мысли начинают подбираться снова. Поэтому уже у кассы сама предлагаю:
— А давай в кино? Что угодно, только не дома сидеть.
Вера даже не уточняет, что идёт в прокате, просто согласно кивает и тянет меня к выходу. Мы выбираем самый новый блокбастер, громкий, яркий, с кучей взрывов и спецэффектов. В зале тепло, пахнет попкорном, и когда свет гаснет, я будто на мгновение выключаю свою жизнь и подключаюсь к чужой.
Мы обе незаметно втягиваемся: шепчем друг другу комментарии, вскидываемся в напряжённые моменты, переживаем за героев так, будто это наши личные знакомые. И почти два часа я не думаю ни о Кирилле, ни о Наташе, ни о проклятой флешке.
Мы возвращаемся домой, и Вера сразу включается в свои бытовые ритуалы, ставит стирку, что-то раскладывает по полкам, протирает стол, напевая себе под нос. А я стою в центре кухни, словно потерянная, не зная, куда себя пристроить. В итоге плетусь в гостиную, устраиваюсь у телевизора, выбираю какой-то случайный фильм, который вообще не собираюсь смотреть.
Через десять минут ловлю себя на том, что сижу, уставившись в экран, но не понимаю ни единой сцены. Горло будто царапает изнутри, появляется лёгкое першение, как перед простудой. Я пару раз делаю глоток — неприятно. Списываю всё на усталость, на стрессы, на весь этот сумбур последних дней. Но чем дальше, тем хуже. Нос начинает закладывать, сначала чуть-чуть, потом уже так, что дышу ртом и чувствую, как он пересыхает.
К вечеру меня начинает знобить. Сидеть становится невозможно: хочется то укутаться в одеяло, то наоборот. Голова наливается какой-то ватой, мысли расползаются во все стороны. Я поднимаюсь с дивана, чтобы сказать Вере, что, кажется, заболеваю, но в горле так дерёт, что я едва выдавливаю:
— Вер… что-то мне… нехорошо.
Она подлетает ко мне моментально.
— Ой, милая, ты белее мела. И горячая, жуть, — прикасается к моему лбу. — Всё, марш в постель.
Я иду в её гостевую комнату почти вслепую. Ложусь, и меня сразу накрывает волной холода. Вера приносит воду, термометр, ворчит что-то про то, что не хватало ещё и болячку подцепить в такой момент. Термометр показывает под сорок. Я только моргаю, удивиться даже нет сил. Горло дерёт, нос совсем перестаёт дышать, от температуры в висках стучит.
Ночью я почти не сплю, бросает в жар, потом в холод, я ворочаюсь, и каждая клетка тела болит так, будто меня переехал автобус.
Утром я просыпаюсь совершенно разбитой, будто меня всю ночь били подушками с кирпичами внутри. Температура высокая, голова кружится. Я слышу шаги, Вера заглядывает в комнату, и у неё лицо сразу вытягивается.
— Диана, да ты горишь! Господи… — Она исчезает на минуту и возвращается с таблеткой и стаканом воды. — Пей жаропонижающее. И вот тебе пастилки, рассасывай каждые пару часов.
Я послушно глотаю таблетку и снова проваливаюсь в подушку.
— На работе я договорюсь, даже не думай об этом, — говорит она, поправляя на мне одеяло. — Лежи. Восстанавливайся. Тебе сейчас не до подвигов.
Я только киваю. Говорить больно. Думать — тоже. А оставаться бодрой в таком состоянии просто невозможно.
Я проваливаюсь глубже в сон, будто в тёплое вязкое болото, где события не подчиняются никакой логике. Сознание болтается на грани, то всплываю, то снова тону в горячке.
И вот снова слышу — голоса. Они будто бы раздаются из кухни, хотя я уверена, что сплю. Слишком отчётливо, слишком близко.
Вера. И… мужчина. Точно мужчина — низкий голос, но слова распадаются на отдельные кусочки, как будто кто-то крутит регулятор громкости туда-сюда.
— Ну… хотя бы ужины… — просит Вера почти умоляюще.
Я даже во сне обалдеваю. Моя Вера? Умоляет?
Нет, ну это точно бред. У неё стиль общения другой: жёсткий, с ухмылкой, с приподнятой бровью, будто она заранее знает, что должна быть сверху в любой ситуации. Даже если это банальный спор о том, кто будет мыть посуду.
А тут — голос тихий, мягкий, почти как у женщины, когда та боится спугнуть.
— Подумай… хотя бы помогать тебе готовить… — шепчет Вера.
Мне становится смешно, но в то же время жар ещё выше подскакивает, и смех получается таким же бредовым, как сон.
«Ну да, конечно. Ещё скажи, что она на коленях стоит и молит его не уходить, — думаю, — ага, щас. Вот это я, конечно, разболелась. Уже такие сюжеты мозг генерирует».
Я пытаюсь повернуть голову на подушке, но та словно каменная. Всё тело ломит.
Внезапно голос мужчины становится громче, почти отчётливым, но слова всё равно ускользают, превращаясь в кашу. Я ловлю лишь отдельные фразы, до странности серьёзные:
— …не могу…
— …она же больная…
— …ты знаешь, что я…
Что он?
Я пытаюсь вслушаться, но сон тянет обратно, убаюкивая теплом под одеялом. Горло режет бритвой, нос заложен настолько, что кажется, будто я дышу через тряпку.
«Ну да, Диан, думай о Вере и её тайных мужчинах, когда у тебя 39 температура. Точно бред».
Сознание гаснет, и я снова проваливаюсь в сон, на этот раз без картинок, без звуков, просто в темноту.
И только последняя мысль вспыхивает на границе сна:
Приснится же такое…
***
Дорогие читательницы,
Хочу познакомить вас с новинкой литмоба "(Не) развод под новый год"
Мила Рейне "Развод. Моя особенная девочка"
https://litnet.com/shrt/0KMI
Глава 10 Диана
Когда просыпаюсь, вокруг темно. Даже из комнаты Веры не пробивается ни полоски света, дверь закрыта, а под ней чёрная тень, как будто в квартире никого нет. Кручу головой по сторонам, пытаясь сообразить, сколько сейчас времени. Простыня сбилась к ногам, всё тело влажное, как будто я провела ночь в сауне.
Нащупываю рукой телефон, который угодил куда-то между подушкой и стеной. Экран слепит глаза. Ого… почти полночь. Ничего себе я заснула.
Хмурюсь, потому что внезапно всплывает сон. Или бред? Да какая разница, чушь полная. Но неприятно. Кажется, я теперь дозреваю до той стадии, когда готова подозревать всех, от коллег до случайной соседки, что они претендуют на Кира. Прекрасно. Это уже не просто ревность, а настоящая паранойя.
Пить хочется жутко, так сильно, что язык словно наждачкой протёрли. Но глотать больно так, словно внутри сплошные лезвия. Всё же поднимаюсь. Собираюсь с силами, как будто мне предстоит марш-бросок, и, пошатываясь, иду на кухню. Делаю пару глотков с трудом, но организм благодарно откликается. Беру кружку с собой, чтобы не шляться туда-сюда, но на обратном пути замечаю слабое голубоватое сияние, у Веры светится экран телефона.
— Не спишь ещё? — голос сиплый.
— Как всегда, скроллю соцсети, — Вера лениво тянет слова, кажется, лежит, укрытая почти с головой. — Ты как, получше?
— С горлом просто жуть. Но температура, кажется, поменьше.
— Ты бы тогда шла отдыхать. Лежи и восстанавливайся, — бормочет она.
— Слушай… — сжимаю кружку, потому что вопрос действительно глупый. — У меня тут… ну… один вопрос.
Собираюсь с духом. Обычно мы обсуждаем мужчин запросто, кто встретился, кто понравился, кто бесит. Но не в таком… опасном, что ли, ключе. И уж точно не моего пока ещё мужа.
— Не тяни, Диан, что? — Вера сонно зевает.
— Ты сегодня вечером… не разговаривала здесь с каким-то мужчиной?
В ту же секунду экран смартфона гаснет, как назло. И теперь я не вижу ни её лица, ни реакции, только слышу тишину. Пауза нарастает, обволакивает, и мне она совсем не нравится. Будто она лихорадочно соображает, что мне сказать.
— Да нет, — наконец отвечает. — Ни с кем не говорила. А что?
— Может, мне показалось… — шепчу, чувствуя, как по телу проходит озноб.
— Ну так температура же, — Вера даже слегка смеётся. — В бреду всякое может почудиться.
— Ага. Ладно… пойду к себе.
Захлопываю за собой дверь тихо. Ложусь, пытаюсь уткнуться в подушку и забыться. Мысли цепляются друг за друга, как репей.
Смутные сомнения, наоборот, только сильнее становятся, оформляются, надуваются изнутри, как пузырь жвачки. Эта её пауза… эта странная неуверенность в голосе. Это точно не показалось.
Но зачем скрывать? Что в этом такого тайного?
Разве что… Разве что говорила она действительно с Кириллом.
Вот это уже странно. За всё время нашего брака они общались только «привет-пока», максимум обменивались шутками на общих праздниках. Она всегда говорила, что такие, как Шувалов, вообще не в её вкусе, слишком правильный, слишком уверенный в себе.
Но, чёрт, отчего тогда у меня нехорошее предчувствие?
Мне даже обсудить это не с кем толком. Остальные подруги уже либо встречаются, либо замужем за теми, с кем общается Кирилл. Так получилось, что все наши компании переплелись: мы с ним вместе с юности, и большинство важных людей в моей жизни появились именно через него. С моей стороны только Вера никак не связана отношениями внутри компании, а с его, наверное, тоже один друг, Андрей. И всё.
Вот я и боюсь: обсуди я с кем-то из них, о нашей проблеме будут знать все. А мне бы этого очень не хотелось. Не хочу потом ловить на себе жалостливые взгляды, слышать шёпот за спиной или, что хуже, выслушивать советы, которые никто не спрашивал. Тем более что это пока только предположение… Может, я и правда чересчур себя накручиваю. Болезнь, стресс, недосып всё же давит. Иногда кажется, что я вижу намёки там, где их вовсе нет.
Когда мне становится лучше через пару дней, волнение постепенно утихает, и жизнь приходит в относительно стабильное русло. Насколько это возможно, учитывая, что я до сих пор живу у подруги и даже не представляю, когда смогу решить, куда двигаться дальше. Но по крайней мере я уже не шатаюсь от температуры и перестаю вслушиваться в каждый шорох.
— Ди, ты меня нисколько не стесняешь. Хоть насовсем тут оставайся, вместе веселее, — говорит Вера, заглядывая в комнату, где я раскладываю свои вещи чуть аккуратнее, чем раньше.
Её тон такой спокойный и уверенный, что я даже на миг верю, будто и правда всё не так плохо.
— Разве ты не привыкла жить одна? — спрашиваю я, хоть и знаю ответ наперёд. Вера любит своё пространство, свой порядок, свою автономию.
— Да, но с тобой мне на удивление комфортно. Знаешь, так бывает. Не можешь ни с кем ужиться, пока не находишь того самого.
Я усмехаюсь. Так и подмывает спросить, почему же она до сих пор не нашла себе «того самого», хотя бы временного. Ведь мужиков вокруг неё хватает, и симпатичная, и разговорчивая, и умная. Но она отшивает всех, кто проявляет хоть малейший интерес.
Так и до сорока кошек недолго, если честно. А ведь Вера очень привлекательная, это отмечают все. Даже в нашей компании, где мужчины чаще заняты обсуждением машин и ставок, периодически зреют планы познакомить её с «хорошим парнем». Но ни одна попытка успехом не закончилась.
— Верунь, ты только не обижайся, но я всё же скажу, — решаюсь я, выбирая слова осторожнее, чем обычно. — Ты будто крест на себе поставила. Тебе бы семью строить, найти хорошего мужчину. Но ты всех отталкиваешь. Я переживаю. Может, есть кто-то, в кого ты влюблена?
— Я уже устала от вас отбиваться, заботушки вы мои, — смеётся Вера, но смех у неё какой-то нервный. — Да, есть один на примете. Но там всё очень непросто.
Она отводит взгляд, и у меня внутри что-то сжимается. Я вся подбираюсь, потому что вижу: ей нелегко даётся это откровение. Значит, правда что-то серьёзное. Но я тут же даю себе обещание, что бы она ни сказала, осуждать её я не буду. Обстоятельства бывают разными, а она для меня слишком важна.
— Он женат.
***
Дорогие читательницы,
Хочу познакомить вас с новинкой литмоба "(Не) развод под новый год"
Лера Корсика "Развод. Загадаю счастье"
https://litnet.com/shrt/17ek
Глава 11 Диана
В ту же секунду, как слышу признание подруги, что она любит женатого мужчину, я готова взять свои слова обратно. Я бы и хотела ей искренне посочувствовать, дать совет, как быть, но все слова застревают в спазмированном горле. Казалось бы, это должно быть о ней, о её чувствах… но в груди всё режет, потому что больно и мне.
Это настолько попадает в мою собственную боль сейчас, что мне только и остаётся, что молчать, чтобы не сказать лишнего. Я даже чашку держу двумя руками, хотя чай тёплый, не горячий, просто иначе они бы дрожали.
— Проехали, Ди. Я же говорила, что не стоит поднимать эту тему. Понимаю, что не та ситуация и не тот момент. Да и раз ничего не изменилось за столько лет, никакой срочности нет.
“Срочности нет… столько лет…”
Эти слова отдаются в голове глухим, неприятным эхом. Я невольно представила, что вот так же, годами, можно жить, чего-то ждать, в кого-то верить… и не иметь ни малейших гарантий, что оно вообще когда-нибудь случится.
— Это ведь не чей-то муж из наших знакомых? — напряжённо всматриваюсь в её глаза, стараясь поймать хоть мельчайшую эмоцию.
— Что? — глаза у неё сразу начинают бегать. — Нет, конечно. Ты что, разве я могла бы так. Расслабься, Ди. Я уже сто раз пожалела, что ляпнула это.
Она моргает слишком часто, пытаясь удержать спокойствие, и я почти физически чувствую, как Веру накрывает паника от того, что сказала лишнее. Она подливает мне чай, руки тоже чуть дрожат, и пододвигает тарелку с печеньем, будто хочет заткнуть мне рот сладостями, лишь бы не продолжать.
В том, что она пожалела, я ничуть не сомневаюсь. Вон какая нервная стала, не знает, чем меня отвлечь, чем сменить тему. А вот в то, что её женатый мужчина не из нашей компании, верится с трудом. Конечно, можно влюбиться в кого угодно… но зачем тогда весь этот страх, вся эта суета в жестах?
Она уходит на работу, а я остаюсь в постели. Точнее, сначала пытаюсь встать, но ноги ватные, и я обратно проваливаюсь под одеяло, уставившись в потолок. Это худшее, что только можно придумать в таком нестабильном состоянии, оставаться одной с собственными мыслями.
Я против воли накручиваю себя до такого состояния, что хочется умолять свой организм о том, чтобы снова поднялась температура и меня вырубило. Серьёзно. Хоть какой-то выключатель бы сейчас.
Но нет. Голова ясная, а сердце будто в тисках. Каждый вариант, каждая догадка цепляется за следующую, и я оказываюсь внутри ужасного микса ревности, обиды, паранойи и чувства предательства, которое ещё даже не доказано.
Что прикажете делать?
Листаю ленту соцсетей бездумно, просто чтобы отвлечь мозг, чтобы он хоть на минуту перестал крутить одно и то же. Новости, мемы, фото котов, всё сливается в одно мутное пятно.
В этот момент приходит сообщение от Кирилла:
“Тебе стало лучше?”
Я замираю. Как будто чья-то рука сжала сердце изнутри.
“Откуда ты знаешь, что я болею?” — печатаю, и пальцы дрожат.
Ответ прилетает почти сразу:
“Вера писала в общем чате.”
Вера…
Да что ж такое. Я тут с ума схожу, убеждаю себя, что накручиваю, а оно всё само подкидывает поводы.
Лезу в чат. Скрупулёзно, как будто ищу улики. Пролистываю каждое сообщение за последние пару дней, когда я лежала с температурой и даже не держала телефон нормально в руках.
Пара бессвязных реплик между ребятами. Шутки про пробки. Фото чей-то собаки. Обсуждение, кто что берёт на выезд на природу.
И вот — единственное сообщение от Веры.
Очень короткое.
“Ди сегодня плохо, видимо вирусняк. Кто сможет закрыть созвон?”
Я перечитываю раз пять. Прислушиваюсь к себе. Именно так она и говорит, мимоходом, без эмоциональных подробностей.
Но меня задевает другое.
Если Кир это видел… почему он пишет только сейчас?
Он же был в чате. Он лайкал мемы. Он отвечал Андрею. Он отправлял голосовые.
И только под конец моей болезни — «Тебе стало лучше?»
Как будто… Как будто кто-то сказал ему лично. Но кто, если в чате больше ни слова?
Я делаю глубокий вдох, но он выходит резким, сбивчивым. Горло всё ещё болит, но теперь жжёт от тревоги под грудиной.
Смотрю на экран, на единственную строчку от Веры. И впервые чувствую, как сомнения сгущаются вокруг неё почти осязаемо.
Что всё это значит — пока не понимаю.
Я отвечаю Кириллу коротко, без эмоций, чтобы он не думал, что я снова готова обсуждать что угодно, кроме фактов.
“Мне лучше. Уже встаю, температура спала.”
Палец зависает над клавиатурой. Пишу дальше, будто между делом, хотя внутри всё сжимается:
“А Вера говорила, что я иду на поправку?”
Ответ прилетает почти сразу, как будто он сидел с телефоном в руках и ждал.
“Да, яспрашивал её напрямую.”
Напрямую? То есть писал ей. Или звонил. И она об этом умолчала.
Сердце неприятно ёкает. Вроде бы ничего криминального, подруга могла просто не придать значения. Но после её нервозности… Звенит маленький тревожный колокольчик, тихо, но навязчиво.
Я бросаю телефон рядом и закрываю лицо руками. Внутри как будто два голоса спорят: один шепчет, что я веду себя глупо, всё притягиваю за уши. Другой, что если не проверю, потом себе же не прощу.
Самое простое, заглянуть в ту переписку. Это просто… информация. Я оправдываюсь перед собой заранее, хотя даже ещё ничего не делаю.
Я крепче сжимаю телефон. Что ещё могло быть в той переписке? Что-то, чего не видно здесь, в общем чате?
Наверное, самое простое, самое очевидное, самое честное — посмотреть её личный чат. Узнать, что они там обсуждали. Может, тогда всё наконец станет на свои места. Или наоборот, выбьет меня окончательно.
Но я всё равно думаю об этом. Думаю слишком долго.
И от этого становится страшно.
***
Дорогие читательницы,
Хочу познакомить вас с новинкой литмоба "(Не) развод под новый год"
Кира Туманова "Развод. Оставлю тебя в прошлом"
https://litnet.com/shrt/NG7q
Глава 12 Диана
Я остаюсь в квартире Веры одна. Формально — одна. На самом деле она где-то здесь: в душе, на балконе, возится на кухне, я не уточняю, потому что сейчас мне важно другое. Тишина стоит такая, что слышно, как щёлкают часы на стене и гудит холодильник.