Я (не) его собственность!

Глава 3.

Пробуждение было очень неприятным. Я как будто вынырнула из-под толщи воды. Не привыкла быть беспомощной, не знать, что происходит со мной, с моим телом. Поэтому очнулась резко. Голову прострелило болью, я едва заметно вздрогнула, не открывая глаз (на это простое действие не было совершенно никаких сил).

Голова раскалывалась, в ушах шумело, слегка подташнивало. Я не могла понять, где нахожусь и что происходит. Только ощущала под собой холодную поверхность, при этом совершенно не чувствуя своего тела.

Внезапно шум в ушах прекратился. На мгновение меня будто оглушило, а после до слуха смутно, словно издалека, донеслись голоса. Но сосредоточиться и разобрать, что говорят, никак не получалось.

Казалось, я парю в невесомости. Голова дико кружилась, отчего к горлу подступила тошнота. Я лежала, не шевелясь, чтобы, не дай бог, не спровоцировать рвотный рефлекс.

— Зачем нам эта девка, Снайпер? Не вижу никакого толка от неё, — наконец, я различила мужские голоса. Хотя полезного пока для себя в этом не находила, потому что всё ещё не понимала, что происходит. Сознание в тумане: я совершенно ничего не помнила. Что случилось? Почему мне так плохо и, главное, холодно?

— Не видишь? — усмехнулся второй, очень знакомый мне голос. — Неужели тебе не интересно, кто она и как оказалась в клубе Захарова?

Вот тут меня как током ударило. Воспоминания стали стремительно возвращаться. Ирка! Командировка! Клуб!

«Ой, мать моя женщина, куда же я опять вляпалась?» — мысленно простонала я.

И самое важное — почему я всё ещё жива? Не скажу, что этот факт меня огорчил. Нет, даже наоборот, но зато теперь я совершенно не представляла, чего ждать от похитителей. Да и вообще, почему меня не пристрелили там, в клубе, пока я была в бессознанке?

— Мне интересно, кто она такая, — продолжил тот же насмешливый голос, от которого мурашки бегут по коже, — и что она делала в клубе. В компании Захара я её никогда не видел. Да и на его девочку она, откровенно говоря, не похожа. И держалась молодцом: струхнула, но всё равно подставилась. Видел?

Тут ненадолго воцарилась тишина, и я затаила дыхание, стараясь не выдать своего пробуждения.

— Видел. И, если честно, удивился такой отваге. Но сам подумай, девка по-любому засланная. У неё, по сути, с собой были только приглашение, какая-то мелочь и пистолет. Пистолет, Снайпер! Ну какая девица будет ходить в клуб с оружием, да ещё и одна?! Ох, не нравится мне это, кончать её надо!

Я узнала второй голос — это был тот самый тип, который угрожал мне пистолетом. От его рассуждений мне поплохело ещё больше. Вот почему со мной постоянно происходит какая-то чертовщина? Хотела как лучше, без какой-либо задней мысли помочь людям, а этот абориген уже напридумывал себе невесть что. И ведь умный, подлюка. Такие интересные выводы сделал, хотя на самом деле это просто какое-то невероятное стечение обстоятельств.

— Вот именно, Дэн. Это очень странно, не находишь? — хмыкнул парень и вдруг задумчиво протянул: — Что-то долго она в себя не приходит.

Я инстинктивно напряглась. Только сейчас поняла, что, по-видимому, лежу на холодном полу, а руки связаны за спиной. Судя по ощущениям, связали их верёвкой, и очень туго, так, что свело. Послышались шаги. Я выровняла дыхание и расслабилась. Точнее, попыталась это сделать. Сердце с бешеной скоростью билось о грудную клетку, тело пробивало мелкой дрожью — то ли от холода, то ли от страха.

Звуки шагов стихли. Кто из мужчин подошёл ко мне, я не поняла. Выбор невелик: либо Снайпер (кстати, где-то я уже слышала эту кличку), то ли Дэн — «нервный» парень, что грозился пристрелить меня в клубе.

Я едва не вздрогнула, когда шеи коснулись шершавые пальцы. Обязательно бы выдала себя, если бы не непонятная заторможенность, не позволившая это сделать.

— Скоро очухается, — удовлетворённо произнёс Дэн, а меня чуть не передёрнуло. Не хотелось, чтобы он меня касался. Я вообще не любила, когда до меня дотрагивались без разрешения.

Не успела возмутиться столь бесцеремонному вторжению в личное пространство, как меня снова замутило и отключило от реальности.

Второй раз просыпаться было куда приятнее: невыносимая слабость покинула мышцы. К моему удивлению, удалось даже разомкнуть недавно неподъёмные веки, правда, пришлось сразу же зажмуриться от света, что ударил в глаза.

Я попыталась встать. Руки затекли, казалось, пуще прежнего: я чувствовала, как онемели запястья, слишком сильно стянутые верёвкой.

Всё ещё не открывая глаз, упёрлась пальцами в пол. Постаралась осторожно подняться. За спиной была стена, и я с облегчением на неё облокотилась, блаженно выдохнув и наконец-то открыв глаза, быстро-быстро моргая.

Осмотрела комнату. Скорее всего, меня определили в подвал в загородном доме или коттедже. Хотя для меня сейчас разница не имела особого значения. Подвал был обустроен весьма прилично — никаких голых стен и бетонных полов. Всё вполне сносно: натяжной потолок с очень яркими лампочками, стены отделаны каким-то материалом, отдаленно напоминающим дерево. Опустила взгляд вниз: пол покрыт тёмным паркетом. В углу стояла морозильная камера, очень похожая на мини-бар. А может, это он и есть. Дверь была железной — видела подобные не раз. Снаружи они создают обманчивое впечатление обыкновенных деревянных, запирающихся на ключ, но если смотреть изнутри, то она действительно железная и очень толстая. Такие двери обычно ставят в помещение, требующее хорошей звукоизоляции. В нашем доме подвальная дверь сделана по такому же принципу. Теперь понятно, почему я именно здесь: кричи не кричи — всё равно никто ничего не услышит. Удобно, особенно для тех, кто закрывает глаза на закон.

В помещении было очень холодно — подвал явно не отапливался. И лишь сейчас я поняла, что сижу на своей собственной куртке, а мои туфли, между прочим, аккуратненько стоят в сторонке, ага. Я подобрала ноги под себя, чтобы хоть чуть-чуть согреться. Немного отодвинувшись от стены, попробовала развязать руки. Я тянула верёвку изо всех сил, дёргала её, да всё без толку. Только кожу содрала.

Волосы падали мне на лицо. Тяжело дыша, будто пробежала два километра без передышки, я помотала головой в безуспешной попытке их отбросить.

— Всё, выдохлась, — усмехнулась я, когда действительно немного запыхалась. Я даже умудрилась согреться, пока вертелась на одном месте. Вот что значит нагрузки.

Да, главное — оставаться на позитиве.

«Блин, что же делать-то?» — нервно подумала я.

Так, не поддаваться панике. Ха, самой смешно! Идиотка, безнадёжная тупица! Как я могла так попасться? Как?!

Дура! Надо было отступать к стене в клубе, тогда сзади бы ко мне не подкрались. Я отвлеклась, отвлеклась на него. Не припомню за собой такого легкомыслия на тренировках. Я же даже не почувствовала, что позади меня кто-то есть. Бли-и-ин! Рядом с этим Снайпером (чтоб ему икалось) я просто растерялась. Сосредоточилась на нём, дав возможность обвести себя вокруг пальца, — что было очень опрометчиво. Не замечала ничего, что происходило вокруг, заворожённая его голосом и гипнотическими глазами, самым глупым образом позволила себя одурачить — и от этого ещё обиднее. Бедненькое моё самолюбие, так по нему ещё никто не ударял, ар!

Я вздохнула, поняв, что конкретно так влипла. Возможно, сегодня меня убьют, а папочка даже не узнает об этом. По крайней мере, пока Иришка не вернётся или пока сам что-то не заподозрит. Хотя, может, меня и не убьют — до того момента, пока не узнают всё, что их интересует. Значит, нужно как-то оттянуть неизбежное. Только вот как? У меня от всех этих мыслей аж голова опять разболелась.

Клянусь, если выберусь из этой паршивой ситуации, то больше никогда в жизни не буду жаловаться на скучную жизнь! И никогда больше не соглашусь на такую дикую авантюру!

Знаете, как плохо иметь дверь с шумоподавлением? Я не услышала, как вставили ключ в замочную скважину. А когда дверь открылась, было уже поздно. Теперь спящей притвориться не получится.

В подвал вошел не кто иной, как Снайпер. Молча захлопнул за собой дверь, прошел вперёд, пристально на меня глядя, а я… А я надменно вздёрнула подбородок и впилась взглядом в его холёное лицо. Не было ни страха, ни взвинченности — лишь холодное спокойствие.

Тишина напрягала — и сильно. Поэтому я не выдержала и разорвала её первой:

— Вы так и будете молчать? — спросила я и демонстративно дёрнула руками, поморщившись.

— А может, сама всё расскажешь? — будто не замечая моих трепыханий, насмешливо поинтересовался мужчина.

— Что рассказывать? — попыталась я прикинуться дурочкой. Авось прокатит, хоть так выиграю себе немного времени.

Ухмылка тут же стёрлась с его лица и уступила место оскалу. Выглядело угрожающе — аж мороз по коже. Он медленно сократил между нами расстояние. Пришлось задрать голову, чтобы не отводить глаз. Снайпер возвышался надо мной подобно скале. Я нутром ощутила его величие и непоколебимость, его власть и силу. От него веяло могуществом, он был как… как волк — хищник, который не пощадит свою добычу. И на месте этой добычи я невольно представляла себя!

Он присел передо мной на корточки. Белая футболка натянулась, выделив проработанные мышцы груди. На узких бёдрах выигрышно смотрелись чёрные джинсы, ещё больше подчёркивая мужскую фигуру. Вещи дорогие, фирменные, уж я-то знаю! И сложно не заметить часы «Rolex» на левой руке.

Тут он вдруг протянул руку к моему лицу, заправил за ухо прядь волос.

— Откуда же ты такая взялась, а, Золотко? — спросил он еле слышно и, похоже, ответа от меня не ждал, потому что продолжил уже громче: — Не советую тебе играть со мной, девочка. Это не всегда хорошо заканчивается.

Прозвучало угрожающе, но я не была бы собой, если бы покорно подчинилась чужой воле.

— Не понимаю, о чём вы, — не успели слова сорваться с моих губ, как в руке Снайпера появился складной нож, который он без колебаний приблизил ко мне.

Я непроизвольно вздрогнула от щелчка. Глаза расширились от ужаса, дыхание застряло где-то в горле. Лезвие блеснуло в нескольких сантиметрах от моего лица, чудом его не задев.

— Подумай хорошенько, — наклонившись ближе, так, что наши глаза оказались на одном уровне, зловеще прошептал он.

Руки похолодели от страха — на этот раз я испугалась по-настоящему. В глазах напротив полыхал огонь, который если и не сожжёт дотла, то точно хорошенько опалит. Я не решалась отвести глаз, и вот теперь в его взгляде промелькнуло что-то неясное. Время вокруг нас будто остановилось. Я терялась в глазах цвета янтаря. Дыхание потяжелело, участилось. Как вдруг мужчина провёл лезвием по моей щеке, едва касаясь, и спустился им к шее. А потом внезапно резко меня обнял, сбив с толку. Не сразу до меня дошло, что он просто хотел перерезать верёвку на моих руках. Поражаясь собственным мыслям, неожиданно для себя я осознала, что не желаю, чтобы он отстранялся. От Снайпера пахло морем и мятой — невероятно тепло и на удивление уютно. Его руки, в отличие от рук Дэна, были мягкими, нежными, отчего захотелось прильнуть к ним и потереться щекой, заурчав кошкой. Впервые в жизни я потеряла контроль над своим телом. На миг зажмурившись, судорожно выдохнула.

Мужчина, заметив мою реакцию, самодовольно усмехнулся, обдав горячим дыханием мою шею, и я тут же очнулась.

Так, Тина, соберись, он убийца!

Снайпер отстранился от меня со снисходительной ухмылочкой на губах. Нарочито медленно сложив нож, он поднялся и засунул его в карман джинс. Всё это мужчина делал, не отрывая от меня взгляда, наблюдая за моей реакцией, а я смотрела на него с непроницаемым, бесстрастным выражением. Он развернулся и подошёл к той самой морозильной камере, что я заметила, когда пришла в себя. Она действительно оказалась мини-баром.

Я сразу отметила, что мужчина не боялся повернуться ко мне спиной, будто зная, что я не выкину никакого фортеля. А я и не собиралась. Зачем судьбу испытывать? Он крупнее, сильнее меня, поэтому это просто напрасная трата сил и времени.

Решив сесть удобнее, я приподнялась, взяла джинсовку, накинула её на плечи и села на пол, облокотившись о стену спиной. Согнула одну ногу в колене и положила на неё локоть, вторую же ногу вытянула.

Запястья ужасно болели — на них даже следы от верёвки остались, но гордость не позволила мне их хотя бы размять.

Я внимательно наблюдала за мужчиной. Достав бутылку с водой из бара, он резко развернулся и кинул её мне. Я на чистых рефлексах её поймала, дерзко улыбнувшись.

— Отличная реакция, Золотко. Что же тебе вчера помешало?

Проигнорировав язвительный комментарий, я с высокомерным (а как же иначе?) выражением лица открыла бутылку. И, пока пила воду, смотрела чётко ему в глаза, не отрываясь. Показывая тем самым, что не боюсь его и никогда не подчинюсь. И сломить или убить меня будет трудно. Не спеша закрутила крышку и кинула бутылку обратно. Снайпер так же ловко её поймал.

— И долго ещё мне здесь сидеть? — вконец оборзев, поинтересовалась я.

— А это зависит от тебя, дорогая, — оу, похоже, я задела его эго. Во взгляде появилась ярость. Ну конечно! Я не испугалась, да ещё и посмела что-то спросить. Причём спросить, обращаясь не к нему конкретно, а бросив вопрос в пустоту, будто его здесь и не было. — Не понимаешь, о чём я, да? — зло процедил он. — Давай, Золотко, не испытывай моё терпение, говори, кто такая?

Я пожала плечами:

— А смысл? Вы же всё равно меня убьёте, так зачем вам лишняя информация? — я упорно обращалась к Снайперу на «вы», что явно его бесило, судя по тому, как он постоянно морщился. А мне это — кто бы, впрочем, сомневался — доставляло ни с чем не сравнимое удовольствие.

— Убить я тебя всегда успею, — смекнув, что в моих словах скрыта насмешка, он тут же успокоился. Я, если честно, поражалась его терпению. — Так что рассказывай: как зовут, чем занимаешься, что в клубе делала. Всё по порядочку, Солнышко.

Я не рискнула испытывать его терпение и дальше, потому что вдруг поняла: сегодня я точно не умру. Не знаю, откуда такая мысль возникла в моей голове, но я была уверена в этом на сто процентов.

— Меня зовут Ти… Кристина, — было бы безрассудно называться своим именем. Если он связан с криминалом — а он связан, — то Тину Серебрянскую знать просто обязан. Тем более мне неизвестно, какие у него отношения с моим отцом. Впервые в жизни я пожалела о том, что не проявила упорства и не интересовалась криминальными делами отца. Если он со Снайпером не ладит, то я стану отличным козырем в руках похитителя. Не могу я так подставить отца, значит, нужно быть осторожнее со словами. — Белозерская. Мне двадцать лет, учусь на втором курсе юридического факультета. В клубе я оказалась совершенно случайно, приглашение мне дала подруга. Поэтому я совершенно никого там не знала, — пришлось немножко покривить душой, но я всё же почти не соврала. Почти.

— Интересно, — притворно задумчиво потёр Снайпер подбородок, а потом сложил руки на груди и поинтересовался таким голосом, что лгать мне тут же расхотелось: — А пушку тебе тоже подруга одолжила?

Я отвела взгляд, судорожно придумывая правдоподобный ответ, но Снайпер неожиданно развернулся, не дожидаясь его, и направился к двери. Открыв её, он слегка повернул голову в мою сторону и сказал:

— Живи пока, Кристина, — небольшая пауза и устрашающее: — Пока...

Глава 4.

Это обнадежило. Интересно, что он сделает, когда узнает, что Белозерской Кристины в природе вообще не существует? Устроит мне допрос с пристрастием или сразу пристрелит? Хотя нет, он придумает что-то более изощренное. В этом я нисколько не сомневалась.

Ни один из вариантов меня, естественно, не устраивал, и я загрустила, умом прекрасно понимая, что не стоит падать духом, всё обойдётся, если сохранить тайну о себе настоящей. Снайпер ни в коем случае не должен узнать, кто я на самом деле. Думаю, он приложит все усилия, чтоб убедиться в правдивости моей лжи.

Тут я порадовалась тому, что мой пистолет не зарегистрирован, иначе проблем бы точно было не избежать. Спасибо большое папочке за такую милость — это ведь он настоял.

Тело ужасно затекло, и лишь после того, как закрылась дверь, я позволила себе расслабиться. Потерла запястья, разминая их. Снайпер проговорился, упомянув в разговоре слово «вчера», следовательно, как только я отключилась в клубе, так и не приходила в себя всю ночь.

«Интересно, сейчас утро или уже день?» — да, нашла же я тему для размышлений. Ну, допустим, сейчас день, а первый раз очнулась я утром. Судя по тому, как ломит каждую косточку, я лежала на полу всё это время в одном положении. Хотя это-то как раз и неудивительно. Скорее всего, меня усыпили хлороформом, а у меня на него аллергия. Именно поэтому я старалась как можно меньше двигаться, ведь, даже находясь между сном и явью, чувствовала дурноту. М-да, только отравления для полного счастья не хватало. На меня хлороформ действует сильно, затормаживает реакцию. Короче, я находилась в состоянии, схожем с наркотическим опьянением.

Сейчас всё вроде бы пришло в норму, а после того, как я выпила воды, ощутимо полегчало.

Так, мне срочно нужно размяться. Я поднялась, сцепив руки в замок, потянулась вверх, встав на носочки, отчего куртка свалилась на пол (да и чёрт с ней). Тело приятно напряглось, суставы хрустнули, доставляя долгожданное наслаждение. Сделала ещё парочку поворотов, обошла комнату по кругу. Пол холодил ступни, но туфли мне надевать не хотелось, и я мысленно пообещала себе, что, когда выберусь отсюда, буду носить только балетки. Ага, как же! Да чтобы я, да балетки? Смешно!

Остановившись посередине, я встала на мостик, потом сделала кувырок и выпрямилась. Это упражнение помогло не только как следует размять мышцы, но и поставить несколько косточек на место после долгого лежания на полу.

Подобные выкрутасы давались мне легко, потому что несколько лет я занималась гимнастикой, правда, самостоятельно, в спортзале нашего дома.

Я вернулась в свой уголок — мастер сарказма прямо, ага, — расстелила на полу джинсовку и села на неё, подтянув к себе и обняв колени. Попытка не пытка — хоть так от холода спастись попробую.

В этот самый момент дверь открылась, и на пороге с подносом в руках появился Дэн. При нормальном освещении я смогла хорошо его рассмотреть. Как и предполагала, именно он угрожал мне пистолетом в клубе. Высокий, рослый, но всё же не такой страшный, как вчера, с пушкой наперевес. Сейчас он мне даже понравился немного. Спортивное тело, симпатичное волевое лицо с голубыми глазами, тонким носом и широким подбородком, который украшала небольшая щетина. Стрижка вроде бы называется «канадка». Тёмно-русые волосы уложены на бок косым пробором, что смотрится весьма элегантно и очень ему подходит. Чёрная футболка обтягивает мышцы, очерчивает широкие плечи. Того же мрачного цвета брюки дополняют образ крутого парня. Единственное, что не вписывается сюда, — коричневый кожаный браслет на запястье Дэна.

Со столовым подносом в руках он уже не казался таким устрашающим — это выглядело скорее комично.

— Ого, наша дерзкая красавица, похоже, испугалась.

Как нестерпимо мне хотелось съязвить! Но лучше придержать язык за зубами и притвориться беспомощной овечкой. Поэтому я изобразила озноб и, притянув колени ближе, положила на них подбородок, исподлобья уставившись на гостя.

Дэн поставил поднос у моих ног и сел рядом. Напрягшись, я опустила голову ниже, чтоб волосы скрывали от него моё лицо. Создала, так сказать, иллюзию полного повиновения и испуга.

— Откуда у тебя оружие? — О, как мы заговорили. Вот так сразу, без предисловий, к делу.

— Оно не моё, — спокойно ответила и удостоилась смешка, который вывел из себя окончательно. Я повернула голову в сторону Дэна и смерила его нечитаемым взглядом. — Да, это не мой пистолет, а брата. И в клубе я оказалась случайно. Понятия не имею, что на меня нашло, я просто… просто испугалась.

Знаю: звучало неубедительно, но и я не актриса от бога. Однако состроить усталость не составило труда. Проведя руками по волосам, я нарочито глубоко вздохнула. Дэн же, вопреки моим ожиданиям, вполне дружелюбно протянул мне руку и сказал:

— Денис.

— Кристина, — я с опаской осторожно пожала его ладонь.

— Что ж, Кристина, мы всё-таки проверим, кто ты такая. А сейчас ешь.

Я перевела взгляд на поднос. На нём стояла чашка с горячим чаем, тарелка с овощной нарезкой, мясом и тостами. Ну хоть не вода и хлеб, удивили.

— Отравить хочешь? — криво усмехнулась я. Принципиально обращаясь к нему на «ты».

— Это не наши методы, Куколка, — я чуть не засмеялась. Один называет куколкой, другой — Золотком, тьфу ты!

Дэн подождал, пока я всё съем, а сам всё это время не сводил с меня глаз. Я сидела как мышка.

Забрав поднос с пустой посудой, он вышел, заперев дверь, и я выдохнула с облегчением. И что это было? Он хотел убедиться, что я не врала? Или посмотреть, не сделаю ли я какую-нибудь глупость? Ага, вот и думай теперь, какого чёрта он припёрся, да ещё и был вежлив. Его поведение сильно отличалось от того, что я слышала утром, сбивая с толку. Сначала он настаивал на моём убийстве, а потом вдруг принёс еду для бедной пленницы — не прошло и дня. Такие кардинальные перемены не могли не казаться подозрительными.

Тут дверь вновь открылась, только на этот раз я подскочила на месте оттого, что она с грохотом стукнулась о стену. На пороге стоял Снайпер. Захлопнув с силой дверь, он сделал пару шагов в моём направлении.

Изумляясь собственной смелости, я улыбнулась: нахально, дерзко, высокомерно! Да, я играю с огнём, с очень опасным огнём, но — даже стыдно признаться — мне это дико нравится. Ведь это риск, экстрим, те самые чувства, о которых я мечтала.

— Ты солгала, — сказал он замогильным голосом. Лицо мужчины оставалось бесстрастным, но вот глаза... Они не обманут. Ядрёный коктейль из бессильной ярости, ненависти и даже какого-то бешенства горели во взгляде напротив.

Да, он зол — на меня. На мою ложь. На мою улыбку. Я не сжимаюсь в комочек, не прячу глаз, чем только сильнее его завожу и подогреваю злость. Покачав головой, я пропела:

— Не понимаю, о чём вы.

Ох, как заскрежетали его зубы! Мужчину едва не трясло от сдерживаемого титаническим усилием воли гнева. Я закусила губу, чтобы не сказать что-нибудь провокационное, хотя, видит Бог, очень хотелось.

— Встань, — прозвучало как приказ: жестко, грубо, непримиримо. Тоном, не терпящим возражения, неподчинения.

Будучи девушкой строптивой, пару секунд я раздумывала над его предложением. А рассматривала я это именно как предложение. Словно делая Снайперу одолжение, поднялась, лениво привалившись спиной к стене.

Он приблизился ко мне одним слитным движением — плавно, будто дикая кошка. Встал впритык, так, что наши тела соприкасались, и слегка наклонился, чтобы в следующую секунду схватить двумя пальцами мой подбородок, нежно, трепетно, ласково, и приподнять его, встречаясь своими почерневшими глазами с моими.

Знали бы вы, как сложно было держать на лице эту хамоватую улыбочку, теряясь от его близости! Я чувствовала, как по коже бегут мурашки, подрагивают руки, и ускоряет ритм сердце. Грудь высоко вздымалась от тяжёлого дыхания.

Как же я в тот момент себя ненавидела! Так и хотелось прикрикнуть: «Очнись, Тина, весна закончилась! Усмири свои гормоны».

Но я знала: это невозможно. Я реагирую так только на него. С Денисом ведь подобного не было. Да и не будет, потому что тянет меня — да-да, тянет, как на буксире, — к Снайперу.

И гад заметил мою реакцию. Он её и добивался всеми своими действиями. Хотел показать мне, что я из себя представляю.

Я думала, он что-то скажет, кинет колкую фразу, обозначив победу в этом противостоянии. Но! Но то, что он сделал потом, просто не укладывалось в моей голове. Я была к этому откровенно не готова и поэтому растерялась.