Я (не) его собственность!

Я хотела сделать шаг — ведь Глеб явно был рассержен, а у меня ещё не полностью атрофировался инстинкт самосохранения, чтобы дёргать тигра за усы и распалять его своей беспомощностью. Но тут он неожиданно подхватил меня на руки и как ни в чём не бывало зашагал к коттеджу.

Не буду скрывать — я была этому несказанно рада. Похоже, гроза миновала. Обвив крепкую шею руками, я уткнулась лицом в широкую мужскую грудь, чтобы он не заметил играющую на губах ликующую улыбку.

— Ох, Золотко-Золотко, — раздалось над головой. Сердце ёкнуло, сделав кульбит в груди. Мне показалось, или в его голосе промелькнула нежность?

Даже если и показалось, мне было всё равно — в душе уже расцветало тепло.

Не успел Снайпер осторожно внести меня в дом, как я услышала насмешливый голос Дэна:

— Очень умно, Куколка! Признаюсь, не ожидал от тебя.

Я беззвучно рассмеялась. Глеб же мимоходом проронил:

— А с тобой мы отдельно поговорим, Дэн.

Я всё так же не отрывалась от его груди, боясь увидеть в глазах цвета растопленной карамели безразличие или недовольство. Каково же было моё удивление, когда мы вдруг миновали тёмный спуск в подвал и мужчина зашагал по лестнице, ведущей на второй этаж.

Снайпер остановился ненадолго, а затем пнул какую-то дверь ногой. И только после того, как он вошёл в помещение, я отстранилась.

Это была просторная комната с впечатляющим своими размерами окном — единственное, что я успела отметить. Потому что меня понесли дальше, в ванную, которая была прямо здесь, за отдельной дверью.

Вот её я хорошо осмотрела. Уборная включала душевую кабину, туалет и, что мне особенно понравилось, огромное джакузи, встроенное в пол. Именно к нему Глеб подошёл, чтобы осторожно усадить меня на край. Ноги опустились в пустую ванну. Мужчина открыл кран и, отрегулировав температуру, взял мою раненую ногу, из которой сочилась кровь. Всё это он проделывал молча. А я не решалась подать голос, даже взгляда не поднимала, трусливо избегая встречаться с ним глазами. Глеб подставил мою лодыжку под струю прохладной воды, и я дёрнулась, закусив губу, чтобы не заскулить от боли. Хватка Снайпера на моей ноге стала крепче. Он прорычал:

— Не дёргайся! Нужно промыть рану и вытащить осколок.

И я сидела на попе ровно, сцепив зубы и впившись ногтями в руку Глеба.

Он не касался пореза, просто поочерёдно держал мои ноги под струями воды. Когда эта пытка, наконец, закончилась, Глеб снова подхватил меня на руки и вышел из ванной комнаты. Осторожно посадил на двуспальную кровать, а сам вышел за дверь, предупредительно её заперев.

А я стала осматривать комнату, чтобы отвлечься от боли в стопе. Осколок вымыть не удалось, и он неприятно саднил. О том, куда ушёл Глеб, старалась не думать.

Моё временное пристанище выглядело уютным. Светло-голубого оттенка обои в полосочку и занимающее почти всю стену окно делали помещение очень светлым и визуально увеличивали его площадь. По бокам большой кровати, аккуратно застеленной пушистым бежевым пледом, стояли тумбочки, а на них — небольшие светильники. Паркет приятного кофейного цвета у подножия постели устилал белоснежный ворсистый ковёр; с потолка, бросая многочисленные радужные блики, свисала хрустальная люстра. Сбоку от меня расположился туалетный столик с овальным зеркалом, а напротив спального ложа, у стены, стояли два красных, мягких на вид кресла. Одно — в левом углу, другое — в правом. По фэншуй, можно сказать.

Эта комната явно принадлежала раньше девушке. Или должна была принадлежать в будущем — несмотря на чистоту, было заметно, что она пустует. Помещение обставлено, но никто здесь не живёт.

Пару раз крутанулся в замочной скважине ключ, звучно щёлкнул замок, и дверь открылась. На пороге появился Глеб с аптечкой в руках. Он подошёл к кровати, присел передо мной, поставив рядом коробку.

— Будет больно, — предупредил он и бережно взял мою ногу, строго добавив: — Но ты сама виновата.

Вот не мог он промолчать! Ведь так хорошо всё начиналось!..

Глеб положил мою ногу боком на своё колено, а я закусила губу и вцепилась в плед, словно утопающий в спасательный круг. Вторую ногу я согнула и уткнулась лбом в бедро.

Снайпер делал всё осторожно, не причиняя боли, и я улыбнулась. Такая забота поражала и совсем не вязалась с суровой внешностью бандита.

Когда он закончил обрабатывать рану, я вздохнула с облегчением и лишь тогда осмелилась поднять на него взгляд. Глеб вытащил из аптечки бинт и стал осторожно забинтовывать мою ногу. Делал он это так легко и непринуждённо, что я просто растаяла.

— Спасибо, — сказала я тихо слегка охрипшим от волнения голосом и прокашлялась. Он кивнул, но следующая его фраза вмиг разрушила всю сказочность момента:

— Выкинешь такой фокус ещё раз, Золотко, — пеняй на себя.

Правда, в тоне не ощущалось угрозы как таковой и произнёс он её совсем не убедительно, так что я поняла, что этот раунд за мной. Несмотря на опасность и своё весьма плачевное положение, я осталась довольной.

«Один-ноль, Снайпер», — хмыкнула, мысленно ухмыляясь.

Глеб уже схватился за ручку двери, когда вдруг обернулся ко мне и сказал:

— Теперь это твоё временное место жительства. Сходи в душ, там есть халат, а вечером тебе привезут одежду.

— А как ты узнаешь мой размер? — ехидно осведомилась я.

— Было бы что узнавать, — насмешливо ответил он мне. — Один-один, Золотко.

— Вот гаденыш, — прошептала я, когда дверь за ним закрылась, и плюхнулась на кровать, глупо улыбаясь.

Эта игра начинает мне нравиться! Правда, ценой моего проигрыша будет моя жизнь, но сейчас меня это не волновало. Совершенно не волновало!