- -
- 100%
- +
— Это как? — подозрительно спросил Михалыч. — Жёлтые провода будете перерезать?
— Можно и жёлтые, — миролюбиво сказал Алексей. — А можно сделать так, что базовый набор операций всегда доступен, а расширенные — включаются только при специальной настройке.
Он понизил голос чуть театрально: — Которую рядовой бухгалтер из райпо никогда не найдёт.
— А найдет школьник из кружка, — тихо вставила Люба, и в глазах у неё мелькнул огонёк.
— Вот, — кивнул Алексей. — То есть мы формально выполняем ТЗ на «бытовой прибор». Но у нас есть возможность, не меняя железа, сделать из него учебный комплекс в нужных местах.
Седых задумчиво постучал ручкой по столу.
— На бумаге это как оформлять? — спросил он Наталью.
— Вариант исполнения, — не задумываясь ответила она. — «Исполнение 01 — базовое, исполнение 02 — учебное».
Она перевернула свой блокнот на чистую страницу. — В серийное производство вполне можно будет рекомендовать только исп. 01. А исп. 02 пойдёт ограниченной партией по спецзаказам министерства просвещения или Госкомитета по науке.
Слово «Госкомитет» прозвучало как заклинание. Седых даже будто выпрямился.
— Звучит красиво, — признал он. — Но всё равно риски…
Он повернулся к Евгению, который до сих пор сидел тихо, лишь изредка ухмыляясь в свитер.
— Громов, а вы что молчите? Это же, насколько я понимаю, больше ваша песня. Все эти «последовательности»… «переходы»…
— Ждал, пока железо договорится, — невозмутимо ответил Евгений. — А то обычно как: инженер наобещает, а потом программист крайний.
Он развернул сложенную распечатку и подвинул её к центру стола.
— Разрешите эксперимент на людях? — спросил он с притворной скромностью.
— Только без крови, — буркнул Михалыч.
— Без крови неинтересно, — отозвался Евгений. — Но обойдёмся.
Он повернул лист так, чтобы всем было видно. На плотной серой бумаге телетайпа — листинг, густо усыпанный цифрами, метками и короткими командами.
— Это что? — подозрительно спросил Седых.
— Это вчерашняя ночная смена, — сообщил Евгений. — Морозов мне тут напел про свой «режим табличных формул», я, грешным делом, решил проверить, сколько он времени реально экономит.
Он постучал пальцем по шапке листинга. — Здесь — расчёт для ЕС-1035. Проверяет то, что ваш прибор должен уметь в своём «умном режиме».
— Ну-ка, ну-ка, — оживился Михалыч, вытягивая шею.
— Берём типовую задачку, — начал Евгений. — Ну, допустим, премия на заводе. Есть таблица: фамилия, разряд, выработка, коэффициент, надбавка за стаж. Обычная бухгалтерская песня. Он посмотрел на Седых. — Вам знакомо?
— Ещё как, — мрачно откликнулся тот. — Мне за прошлый квартал эти премии сниться начали.
— Вот. Значит, у нас сто человек, — продолжил Евгений. — Если считать по-простому: берём арифмометр, крутим ручку, записываем в тетрадь. По опыту бухгалтерии — ну, час-полтора, если без перекуров.
— Оптимист, — хмыкнул Михалыч. — Полтора — это если один человек считает и ему никто мозги не клюёт. А так — два, если не три.
— Пусть будет два, — великодушно согласился Евгений. — Теперь то же самое мы записываем как последовательность операций.
Он ткнул в листинг. — Здесь метки — это строки таблицы. Здесь — условие: если выработка больше нормы, идём по одной ветке, если меньше — по другой. Всё как Морозов хотел.
Он повернулся к Алексею. — Я нигде не соврал?
— Пока всё честно, — подтвердил Алексей.
— Запускаем это на ЕС-ке, — продолжал Евгений. — Вводим исходную таблицу один раз. Потом машина сама пробегает по всем строкам, считает премии, пишет вывод. Я специально засёк время.
Он вытащил из кармана мятый листок, развернул. — Тридцать секунд на ввод таблицы, двадцать — на расчёт, десять — на вывод. Итого — минута.
— Минута? — переспросил Седых, не скрывая скепсиса.
— Ну, плюс-минус, — пожал плечами Евгений. — Даже если мы здесь, на нашем приборе, будем в десять раз медленнее — всё равно вместо двух часов получаем десять минут.
Он развёл руками. — А если таблица не на сто человек, а на тысячу?
В комнате повисла пауза. Счёт в голове умел производить каждый.
Даже Михалыч чуть притих.
— Понятно, что бытовой прибор не будет так шустро работать, как ЕС-1035, — продолжал Евгений. — Но принцип тот же. Вы один раз задаёте последовательность операций — методику, как говорит Наталья Сергеевна, — а дальше прибор сам гоняет цифры. Он улыбнулся.
— Это что означает? Что ваш бухгалтер меньше крутит ручку и меньше ошибается. А вы в отчёте можете честно написать: «повышение производительности труда на таком-то участке».
Седых молчал, глядя на цифры. В них было что-то притягательное: люди наверху любили цифры, особенно если рядом можно написать «в два раза», «на тридцать процентов» или хотя бы «значительно».
— И это всё на вашей… — он замялся, — последовательности?
— Да, — кивнул Евгений. — Никаких магий. Только «если больше — то туда, если меньше — сюда».
Он хитро посмотрел на Михалыча. — А теперь представьте, что то же самое вы пытаетесь делать на приборе без последовательности. Просто набор операций «сложить-вычесть».
Он откинулся на спинку табурета. — Тогда ваш прибор ничем принципиально не отличается от железного «Феликса». Только ломаться будет чаще.
Михалыч поджал губы. В глазах его боролось: уважение к честной экономии труда и страх перед всем, что пахнет «ЭВМ».
— Это на ЕС-ке, — сказал он. — А на нашем хламе что получится?
— На нашем хламе, — спокойно ответил Алексей, — получится то же самое, только медленнее и с большим количеством обводок в ТЗ. Он наклонился вперёд. — Иван Михайлович, вы же сами говорили: мы не можем позволить себе десяток разных типов приборов. Нам нужен один, но такой, чтобы его можно было использовать и в бухгалтерии, и в школе, и у нас в КБ для отладки. Он указал на ТЗ. — Модульность и «последовательности» — это не просто прихоть. Это способ снизить брак. Когда у вас одна и та же платформа используется в разных местах, её больше гоняют, больше находят слабых мест, быстрее исправляют.
Он вспомнил свои бесконечные регрессы в 2026-м, графики покрытия тестами, зелёные и красные полоски.
— В нашем времени, — чуть не сорвалось с языка, но он вовремя поправился: — В больших фирмах так и делают. Сначала отрабатывают всё на ограниченной серии, у своих. А потом уже делают массовый вариант попроще, но уже проверенный.
— На каких «больших фирмах»? — подозрительно спросил Седых.
— На «Электронике», «Кванте», — без запинки отозвался Алексей, перечисляя знакомые названия. — В Минприборе. Он пожал плечами. — Я же не из космоса к вам свалился. Видел, как делают другие.
Фраза была опасно близка к правде, но прозвучала вполне невинно.
Седых снова уставился в ТЗ. Наталья терпеливо ждала, Люба, кажется, задержала дыхание. Где-то в коридоре хлопнула дверь, донёсся глухой гул голосов — смена в соседнем отделе пошла на обед.
— Ладно, — наконец сказал Виктор Петрович. — Давайте так.
Он положил ладонь на папку, как нотариус.
— Текст ТЗ мы менять не будем. Слишком много уже переписали, да и Наталья Сергеевна голову сломала, чтоб слова подобрать.
Он бросил на неё быстрый взгляд. — Я, так сказать, беру свою вчерашнюю подпись обратно и ставлю её… — он усмехнулся, — повторно. Но теперь уже осознанно.
Наталья чуть слышно выдохнула.
— Но! — поднял палец Седых. — В записке к министерству я честно напишу, что речь идёт об экспериментальном варианте учебно-демонстрационного комплекса. И что массовый бытовой прибор на основе этих решений будет рассмотрен отдельно, после испытаний.
Он холодно посмотрел на Алексея. — И если через год у меня на столе будет не прибор, а куча красивых объяснительных, кто виноват, — я, товарищи, в первую очередь вспомню ваши фамилии. Он перевёл взгляд по очереди: — Морозов. Ветрова. Громов. — Чуть подумал. — Потом, возможно, Михалыча, как главного конструктора, что проморгал. И уж совсем в конце — Наталью Сергеевну, за то, что красиво написала.
— Благодарю за доверие, — сухо сказала Наталья.
— Ничего, — отозвался он. — Зато если выстрелит — я тоже в первую очередь вспомню эти фамилии. В докладе.
Он кивнул самому себе. — Так что тонем — тонем всем коллективом. Плывём — тоже.
— Главное, что тонем вместе, — тихо пробормотал Евгений. — В коллективе оно как-то теплее.
Люба захихикала, тут же прикрыв рот рукой.
Даже Михалыч невольно усмехнулся.
— Не нравится мне ваша терминология, Громов, — проворчал он. — Но ладно. Если уж тонуть, так хотя бы на своём изделии.
— На своём, — согласился Алексей. — И лучше бы оно всё-таки плавало.
* * *
Совещание завершилось так же быстро, как и началось.
Наталья ушла к себе в царство ГОСТов — править сопроводительную записку. Михалыч, ворча что-то про «модульную разводку» и «куда мы все катимся», потащил макет БВП-1 обратно в лабораторию — уже с мыслью, что от него придётся отрезать куски под ЦУБ.
Евгений затушил «Яву» в баночке у входа и спустился в подвал — к исцарапанному пульту ЕС-1035, где его уже ждали очередные ночные эксперименты.
Люба на пару секунд задержалась в дверях переговорной.
— Алексей Николаевич, — тихо сказала она, когда остальные уже вышли. — Это правда… что можно будет делать «два исполнения», а на самом деле — одно, но умное?
— Правда, — ответил он. — Железо одно, головы разные.
— Тогда… — она чуть улыбнулась, поправляя сползающие очки. — Тогда будем делать умное. А то «Феликсов» у нас и так по стране хватает.
Он усмехнулся.
— Будем, — сказал он. — Только сначала — чтобы работало. А уже потом — чтобы было умным.
Она кивнула и исчезла в коридоре.
* * *
В комнате 317 вечером было душно — август не сдавал позиций, стояки труб, как водится, жили своей жизнью и отдавали теплом, а форточка упиралась в тугое советское понятие о вентиляции.
Алексей сел за стол, развернул уже знакомую тетрадь «Табличный вычислитель. Черновики» и под вчерашней записью аккуратно добавил:
«13 августа 1976 г. Совещание у Седых.
ТЗ протащено как «экспериментальный вариант учебно-демонстрационного комплекса».
Ответственные (по версии Виктора Петровича):
1) Морозов;
2) Ветрова;
3) Громов;
4) Иван Михалыч (по остаточному принципу);
5) Н.С. — за красивый текст.»
Чуть ниже, мельче:
«Фактически: первая официальная отметка. Дальше — только железо и ночи в машзале.
Никаких «Феликсов». Только своя, маленькая, но честная ЭВМ — даже если на бумаге она «табличный прибор»».
Он на секунду прикрыл глаза.
Перед внутренним взглядом на миг всплыл другой стол — облупленный школьный, на нём — серый ящик компьютера, в руках — кассета, пальцы дрожат: «только бы не дернулось питание на девяностой секунде загрузки…»
Тогда, в восьмидесятых, от отключившейся розетки зависела одна игра. Теперь — будущее пары тысяч коробочек по школам и домам пионеров, которые никогда не узнают, что могли бы и не появиться.
«Ну ничего, — подумал он, отбрасывая лишнюю сентиментальность. — В этот раз я постараюсь сделать так, чтобы при мигании лампочки ничего не пропадало. Хотя бы в пределах одной таблицы».
Он захлопнул тетрадь, отложил карандаш и вдруг поймал себя на странно спокойной мысли:
«Теперь у нас есть техзадание. Настоящее. Со всеми условными переходами и скрытым языком.
Значит, всё остальное — уже просто работа».
Глава 10. Научно-технический совет
«Просто работа» заняла ровно две недели.
За это время расчётная часть схемы успела обрасти жгутами канифольных пометок, блок-схема ЦУБа — двумя новыми стрелками и подписью Михалыча «так не делаем», а Алексей — устойчивым ощущением, что вместо одного ТЗ он одновременно пишет три: одно — для себя, второе — для министерства и третье — для тех, кто будет потом по этим листочкам пытаться понять, что тут вообще задумано.
К двадцать седьмому августа это ощущение обрело материальную форму — стопку листов ватмана, аккуратно приколотых кнопками к фанерному планшету.
На верхнем листе была нарисована схема прибора линией толщиной в два миллиметра: внизу прямоугольник «ЦУБ», от него вправо — «Блок табличной памяти», вверх — «Блок отображения», в сторону — «Блок сопряжения с регистрирующими устройствами». Все стрелочки — строго по ГОСТу, все подписи — без слов «шина», «процессор» и «компьютер».
— Слово «магистраль» я оставила, — сообщила Наталья Сергеевна, заглянув в лабораторию в тот самый момент, когда Алексей проверял подписи. — Но только в единственном числе и маленькими буквами. И без кавычек.
Она чуть усмехнулась.
— Пусть считают, что это просто такая дорога внутри прибора.
— Дорога в светлое будущее, — пробормотал в углу Евгений, не отрываясь от листинга.
— Дорога — это уже к дорожникам, — отозвался Михалыч. — Нам бы свои проложить и не провалиться.
Он стоял над планшетом, под боком — папка с ТЗ, на переносице — старые толстые очки. В эти очки он, казалось, вставлял не столько свои глаза, сколько весь свой инженерный скепсис.
— Алексей Николаевич, — сказал он, ткнув пальцем туда, где от ЦУБа отходили две аккуратные стрелки. — Ещё раз. Вот это у нас что?
— Порт сопряжения с регистрирующими устройствами, — терпеливо ответил Алексей. — Он же — сопряжение с магнитофоном. Ну и с табло, если его кто-то когда-нибудь выбьет через снабжение.
— А вот это? — палец перескочил на другой угол блока.
— Порт расширения. Под внешние модули.
— Модули, — глухо повторил Михалыч. — Как я это назову, когда старики из НТС начнут меня пытать? «Внешние модули чего»?
— Учебные, — подсказала Люба из-за стола, не поднимая головы от схемы. — «Учебные блоки». Звучит безобидно.
— Лучше «сменные», — задумчиво заметила Наталья. — Тогда все подумают про запасные блоки для ремонта.
— Не все, — вмешался Евгений. — Некоторые подумают про органы.
— Спасибо, Громов, — сказал Михалыч. — Ты нам очень помог.
Он вздохнул и снял очки, как будто вместе с ними снимал с плеч ещё пару килограммов ответственности.
— Ладно. Ещё раз по бумажке. Сначала коротко я: «по заданию министерства, в целях повышения эффективности, унификации и прочее».
Он повернулся к Алексею.
— Потом вы показываете схемку, рассказываете, где что. Без ваших словечек, понятно? Никаких там «архитектур», «языков» и прочего. Всё только по ТЗ.
Он тряхнул папкой.
— Особо не заостряемся ни на магнитофоне, ни на этих… портах. Мы их не скрываем, но и не выставляем вперёд. Если спросят — отвечаем. Если не спросят — сами не лезем.
— Они спросят, — уверенно сказал Евгений.
— Они спросят, — согласился Алексей. — Но лучше пусть кажется, что это их идея.
Он глянул на верхний ватман: ЦУБ, стрелки, блоки. Где-то глубоко внутри страницы пряталась тихая надпись невидимыми буквами: «первый советский домашний компьютер». Но вслух это слово здесь по-прежнему не имело права звучать.
В его памяти на миг всплыла другая схема — распечатанная на тонком лазерном, уже пожелтевшем от времени листе. «Схема расширения памяти БК-0010 до 96 Кб». Тогда, в девяностых, он, сопливый школьник, с этой бумажкой бегал по радиорынку, спрашивая: «А у вас КР556РТ4 есть?»
Не было. Зато были добрые дядьки с паяльниками, готовые за деньги припаять любую дичь к любимой машине.
«Сейчас, — подумал он, глядя на аккуратный прямоугольник „Порт расширения“, — я сразу закладываю этот клятый разъём. Чтобы никаким сопливым Алексеям потом не пришлось рисковать платой и паяльником из хозмага».
— Так, — подвёл итог Михалыч. — План такой.
Он посмотрел на часы.
— До начала НТС полчаса. Мы с Морозовым берём планшет и идём в большой зал. Вы, — он кивнул Любе, — сидите в зале, если позовут — поможете по схемам.
Евгению он тоже кивнул:
— А вы лучше ближе к двери, чтобы, если нас начнут рвать за расчётную часть, можно было на вас всё свалить.
— Всегда рад, — сказал Евгений. — Я для того и программист.
Наталья захлопнула свой блокнот.
— Доклад я отдала секретарю НТС, — сообщила она. — Там всё как мы писали: «опытная партия учебно-демонстрационных комплексов».
Она чуть наклонилась к Алексею.
— Только всё равно аккуратнее с формулировками. Там сегодня один такой будет…
Она поморщилась.
— От Первого отдела. Формально — «представитель по режиму». Но вопросы задаёт такие, будто сам наставник Лаврентия Павловича.
— Уже был? — насторожился Михалыч.
— На предыдущем заседании. По автоматике. Всё спрашивал, можно ли к их системе что-нибудь «случайно подключить и включить без ведома руководства».
Евгений тихо присвистнул.
— Всё, ребята, — подытожил он. — Шутки кончились. Начались инженерные приключения.
* * *
Большой зал НТС находился на втором этаже главного корпуса, по диагонали от кабинета директора. По коридору туда вела ковровая дорожка, основательно вытертая за десятки лет.
На входе в зал висел стандартный набор советских примет: красный бархатный вымпел «Научно-технический совет НИИ „Электронмаш“», портрет Ленина с серьёзным выражением, стенд с фотографиями «Лучшие рационализаторы квартала».
Внутри зал напоминал аудиторию технического вуза: длинный стол президиума поперёк, напротив — четыре ряда сдвинутых вместе столов попроще, на них — пепельницы, графины с водой, стопки белой бумаги. В дальнем углу — три стенда: один под раздвижной экран, два — под планшеты с ватманом.
У окна, положив планшет на один из стендов, Алексей почувствовал, как под ладонью чуть дрожит фанера. То ли от его собственных нервов, то ли от того, что по соседству кто-то сильно шевельнул стол.
— Не шатай, — глухо велел Михалыч, придерживая планшет. — А то всё упадёт в самый ответственный момент.
Он озирался, как человек, который привык смотреть на мир через призму размеров деталей: прикидывал расстояние от своего места до президиума, угол наклона экрана, ширину двери.
В президиуме уже сидел замдиректора по науке, седоватый мужчина лет пятидесяти с короткой стрижкой и теми самыми «командными» складками на лице, которые в СССР выдавали людей, привыкших говорить «принять к неукоснительному исполнению». Звали его, насколько помнил Алексей, Павел Антонович.
Рядом разместились ещё трое: сухой, почти прозрачный профессор с орденской планкой, представленный когда-то как «наш консультант из МЭИ», полный, чуть потный начальник планового отдела и мужчина с аккуратными усами и взглядом белого грифа. Последний был явно «режимник» — на лацкане у него красовался значок «За отличную службу», а перед ним лежала тонкая папочка без надписи.
Чуть в стороне — Седых, с привычно тревожным выражением человека, которого сейчас будут спрашивать за всё сразу.
Зал постепенно заполнялся. Подошла Наталья, села ближе к президиуму, через два ряда — Люба, придвинув к себе тетрадь. Евгений, как и обещал, устроился ближе к двери, но так, чтобы видеть и стенд, и президиум. Остальные — начальники отделов, ведущие инженеры, пара женщин из отдела кадров «для протокола».
Секретарь НТС — аккуратная девушка с чёлкой и стальным голосом — поднялась, кивнула в сторону президиума.
— Товарищи, — произнёс Павел Антонович, слегка улыбнувшись залу. — Продолжаем заседание научно-технического совета НИИ «Электронмаш».
Он взглянул в бумагу перед собой.
— Следующий вопрос повестки: рассмотрение проекта… — он чуть прищурился, разбирая неряшливую машинопись, — «бытового табличного вычислительного прибора» и «учебно-демонстрационного комплекса» на его основе.
По залу прокатился тихий гул. Кто-то хмыкнул: «Опять табличный…» Кто-то шепнул: «Калькулятор новый, что ли?»
— Докладчики: главный конструктор лаборатории вычислительных средств, Ильин Иван Михайлович… — Павел Антонович поднял глаза. — И ведущий инженер Морозов Алексей Николаевич.
Он кивнул в их сторону.
— Пожалуйста, товарищи. Кратко, по существу. Основные технические решения, ожидаемый экономический эффект. Время на доклад — двадцать минут.
«Двадцать минут, — отметил про себя Алексей. — В моём мире столько времени уходило только на расстановку кружочков на презентации».
Михалыч поднялся первым. Закинув папку под мышку, он неторопливо вышел к трибуне — старой, с облупившимся лаком — и встал так, чтобы видеть и президиум, и зал.
— Товарищи, — начал он, ничуть не уступая по низкому тембру голосу замдиректора. — По заданию Министерства связи, а также в соответствии с решениями НТС от двадцать пятого мая сего года, нашей лаборатории поручено разработать настольный табличный прибор для бытовых и учебных расчётов.
Он помолчал, дав залу переварить привычные слова.
— Цель разработки, — продолжил он, поглядывая в бумагу, но большей частью говоря по памяти. — Заменить морально устаревшие механические счётные машины типа «Феликс», применяемые в бухгалтериях, отделах снабжения и планирования, на более компактное, экономичное и удобное устройство на полупроводниковой элементной базе.
Он поднял голову.
— Прибор должен обеспечивать выполнение четырёх основных арифметических операций, расчёт по заданным таблицам, возможность хранения типовых методик расчёта. А также использоваться как учебный стенд при подготовке операторов для работы на больших ЭВМ.
Слово «ЭВМ» в зале зазвучало как пароль. Несколько голов в президиуме чуть повернулись к усачу с папочкой. Тот не двинулся, только взгляд его чуть оживился.
— Проектное название, — продолжил Михалыч, как будто ничего не заметил, — «Сфера-80».
Он слегка приподнял бровь.
— Сфера — потому что предполагается широкая сфера применения, а восемьдесят — по плановому рубежу возможного выхода в серию…
Он кашлянул.
— Если всё пойдёт как надо.
Алексей внутренне пожал ему руку. На том самом первом обсуждении название придумали в основном ради будущих радиолюбителей и красивой наклейки на корпусе. Теперь оно было ещё и приличной легендой для НТС.
— Основные технические решения, — перешёл Михалыч к следующему пункту, — будут доложены ведущим инженером Морозовым.
Он кивнул в сторону стенда.
— Я же от себя хочу отметить, что предложенная конструкция обеспечивает возможность поэтапного наращивания функциональных возможностей без изменения основных конструктивных размеров и без увеличения номенклатуры применяемых элементов.
Он чуть дёрнул уголком рта.
— А это, товарищи, для нашего снабжения важнее, чем любые красивые слова.
В зале раздались несколько одобрительных смешков.
— Всё, — завершил Михалыч. — Передаю слово.
Он отошёл в сторону, пропуская Алексея.
Тот почувствовал привычное, почти физическое переключение внутри: ещё шаг — и ты уже не человек, который сомневается и ворчит, а человек, который утверждает и объясняет. В двадцать первом веке под это переключение надевали петличку микрофона и кликер. Здесь — просто выпрямляли спину и брались за указку.
Указка была деревянная, с металлическим наконечником, чуть погнутым.
— Товарищи, — начал Алексей. — Кратко по конструкции.
Он развернул верхний ватман, открывая схему.
— Прибор выполнен по модульному принципу, — сказал он, тут же мысленно одёрнув себя. — То есть состоит из нескольких функциональных блоков, соединённых между собой единой системой внутренних связей.
Слово «магистраль» вовремя застряло в горле.
— В центре, — он ткнул указкой в прямоугольник, — расположен центральный управляющий блок, ЦУБ. Он обеспечивает последовательное выполнение табличных операций, обмен данными между блоками, обработку команд оператора.