Как испортить хорошую девочку

Глава 10. Сделка с дьяволом

— Ш-ш-ш — горячее дыхание Эрикса обожгло мочку моего уха, заставляя меня вздрогнуть всем телом. — Тише, найсир. Ты же не хочешь прервать их своим очаровательным криком? Они только подошли к самому интересному.

Его ладонь по-прежнему плотно закрывала мой рот, но я перестала вырываться. Его близость действовала на меня как парализующий токсин — я чувствовала каждую мышцу его твердой груди, прижатой к моей спине, чувствовала, как бешено бьется мое сердце, и как его вторая рука, собственнически обхватившая мою талию, медленно сжимает пальцы на ткани топа.

— Смотри внимательно, — прошептал он, и его голос вибрировал прямо в моем черепе. — Не отворачивайся. Смотри, ей это нравится.

Я снова посмотрела в щель приоткрытой двери. Мужчина со стеком снова замахнулся, и хлесткий удар эхом отозвался в тишине комнаты. Я зажмурилась, ожидая крика боли, но вместо этого услышала стон. Глубокий, горловой, полный такого неистового наслаждения, какое мне и не снилось в стенах Святой Катарины. Женщина выгнулась, подставляясь под следующее касание, и ее пальцы впились в шелковый ковер.

Внизу живота снова запульсировала тяжелая, обжигающая волна. Я чувствовала себя так, словно мои вены наполнили жидким неоном. Эрикс не убирал руки. Он продолжал шептать мне на ухо какие-то тягучие, манящие слова — о том, что боль и удовольствие — это лишь две стороны одной медали, о том, что тело никогда не лжет, даже если разум пытается строить баррикады.

Я видела, как мужчина отбросил стек и вошел в женщину одним мощным рывком. Зрелище было первобытным, пугающим и прекрасным в своей дикости. Когда они оба достигли разрядки, содрогаясь в финальном экстазе, Эрикс наконец убрал руку от моего рта.

Он резко, но не грубо развернул меня к себе и оттащил вглубь коридора, за тяжелую бархатную портьеру, скрывая нас от случайных глаз.

Я тяжело дышала, глядя на него снизу вверх. Мои щеки пылали, а губы все еще хранили жар его ладони. Эрикс смотрел на меня с нескрываемым умилением, словно на редкую диковинку.

— Твоя невинность очаровательна, — протянул он, и его пальцы невесомо коснулись моей щеки. — Я сразу разглядел в тебе огонь любопытства, который обычно отсутствует у представителей Доминиуса. Хочешь, я покажу тебе мир свободы, милая? Чтобы ты перестала дрожать каждый раз, когда кто-то повышает голос или снимает одежду?

Я вся тряслась от переполняющего меня желания закричать: «Да! Да, черт возьми!» Но, слава Свету, вовремя взяла себя в руки.

— Нет, — выдавила я, хотя мой голос прозвучал как жалкий шепот.

— Нет? — Эрикс склонил голову, и в его глазах вспыхнул дразнящий огонек.

Прежде чем я успела повторить свой ответ более четко, он перехватил мою правую руку. Его движения были плавными, почти гипнотическими. Эрикс медленно поднес мою ладонь к своему лицу, не сводя с меня прожигающего взгляда, и засунул два моих пальца себе в рот.

Мир вокруг меня перестал существовать. Я почувствовала его горячий, влажный язык, то, как он посасывает мои пальцы, как его зубы мимолетно прикусывают кожу. Это было за пределом всего, что я знала о приличиях. Это было грязно, порочно и так невыносимо чувственно, что у меня подкосились колени.

Эрикс медленно выпустил мои пальцы, облизнув губы. И клянусь, не существовало в этом мире более соблазнительного зрелища.

— Кажется, твое тело говорит об обратном.

— Твой твой отец — я задыхалась, пытаясь вырвать остатки здравого смысла из этого тумана. — Он угрожает моему брату и Сайре.

— Так вот в чем дело? — он усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — Я никогда не посмел бы использовать кого-то вроде тебя ради достижения своих грязных целей.

Я отрицательно покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Разум кричал: «Беги!», но ноги словно приросли к полу.

Эрикс шагнул ближе, сокращая расстояние до нескольких сантиметров. Он взял мое лицо в свои ладони, заставляя смотреть прямо в бездну его темных глаз.

— Давай заключим сделку, найсир, — прошептал он, и его голос стал серьезным, лишенным привычной издевки. — Если я пообещаю тебе, что лично я не причиню вреда ни Тирену, ни Сайре. Если я дам слово, что не буду втягивать тебя во вражду наших семей и сделаю все, чтобы ты была в безопасности ты ответишь мне честно на один вопрос?

Я сглотнула, чувствуя, как его большие пальцы поглаживают мои скулы.

— Какой вопрос?

— Хочешь ли ты познать мир свободы и чувственности? — он придвинулся еще ближе, так что наши дыхания смешались. — Хочешь ли ты сорвать этот душный воротник и узнать, на что способно твое тело и душа, когда им не управляют приличия?

Я посмотрела в его глаза — прекрасные и порочные, как сама планета Ши. Я вспомнила серые будни пансиона, вспомнила прыщавого жениха, который ждет меня на Доминиусе, и почувствовала, как последняя преграда внутри меня рушится с оглушительным треском.

Я слабо, почти незаметно кивнула, стыдясь собственной слабости.

Эрикс торжествующе улыбнулся.

— Тогда не игнорируй мои вызовы. Возьми трубку, когда я позвоню в следующий раз.

Глава 11. Самый опасный человек на Ши

Эрикс

Ночной Вейр-Сити за окном моего авто превратился в размытую ленту неонового шелка — пурпур, лазурь и едкое золото, сливающиеся в безумный калейдоскоп. Я откинулся на кожаное сиденье, чувствуя, как в крови все еще вибрирует эхо тяжелых басов, а на кончиках пальцев — призрачное тепло ее кожи.

Элиана пахла не доминийским солнцем, как я ожидал. Нет. Она пахла весенним дождем, только что коснувшимся пыльных лепестков розы, и манящей невинностью, которая на планете Ши ценилась не сильнее дешевого пойла.

Я закрыл глаза, и в темноте передо мной снова возник ее образ: этот душный, строгий воротник, скрывающий изящную шею, и глаза — два омута, в которых отражался весь ее ужас и все ее пробуждающееся желание. Мне хотелось упасть перед ней на колени. Хотелось склониться перед ней как перед алтарем, чтобы целовать ее нежные, тонкие ступни, вдыхая аромат свободы, который она сама в себе еще не осознала.

Женщины всегда были для меня величайшей загадкой и высшим даром Вселенной. Я смотрел на них как садовник на редкие, причудливые цветы: одни — как колючие розы, требующие твердой руки; другие — как ночные лилии, распускающиеся только в тени. Я ценил их силу, их изящество, их способность дарить жизнь и забирать разум. Но Элиана она была диковинным цветком, который вырос в стерильной лаборатории и внезапно оказался под палящим небом пустыни. Хрупкая, но с таким стержнем внутри, что я почти слышал, как он звенит от напряжения.

Я обещал ей мир свободы. И я сдержу слово. Но свобода — это самый сладкий яд, и я хочу быть тем, кто преподнесет ей этот кубок.

Авто бесшумно остановилось у главного входа в семейной поместье Аль-Нанов — массивное здание из черного стекла, возвышающееся над городом как памятник амбициям моих предков.

Я прошел через анфиладу залов в восточное крыло. Запах антисептиков и стерильности здесь был настолько густым, что казалось, он забивался в самые поры. У дверей покоев отца меня встретил дежурный медик. Он коротко кивнул, не смея поднять глаз.

Внутри комнаты свет был приглушен до минимума. Тишину нарушало лишь раздражающее шипение аппаратов искусственного дыхания и тихий писк мониторов, отслеживающих угасающий ритм сердца барона Альт-Нана.

Отец лежал на огромной кровати, опутанный каскадом проводов и трубок, словно старый паук, застрявший в собственной паутине. Я остановился у изножья, глядя на его иссушенное тело. Величайший правитель Ши, человек, чье имя заставляло содрогаться целые сектора, теперь был просто куском плоти, подключенным к капельницам.

Смерть — единственный судья, которого нельзя подкупить акциями и кредитами. Перед ней мы все — и аристократы, и рабы из трущоб — становимся лишь цифрами на мониторе.

— Эрикс — голос отца был похож на шелест сухой листвы.

Он приоткрыл глаза. В их глубине все еще тлел уголек той самой власти, которую он не готов был отпустить.

— Я здесь, отец, — я сделал шаг ближе, сохраняя на лице маску почтительного спокойствия.

— Мои люди доложили, — он закашлялся, и аппарат тут же усилил подачу кислорода. — Вечеринка прошла как надо. Ты хорошо поработал, сын.

Я молчал, ожидая продолжения.

— Ты последовал моему совету, — барон слабо усмехнулся. — Девочка Синтари явно заинтересовалась тобой. Сделай так, чтобы она не могла дышать без тебя. Через нее мы выпотрошим этого имперского генерала. Тирен потеряет бдительность, когда его драгоценная сестра станет нашей дверью в его секреты.

— Она очарована, отец, — мой голос был ровным. — Я сделаю все в точности так, как ты задумал. Она увидит мир моей правды, и через этот мир мы доберемся до самого сердца Синтари.

— Хорошо — барон закрыл глаза, его дыхание стало тяжелым. — Иди. Не дай ей сорваться с крючка.

Глава 12. «Во что ты одета?»

Весь следующий день я была сама не своя. Солнце Ши казалось мне слишком ярким, а шум прибоя — чересчур навязчивым. Я пыталась читать, но строчки расплывались перед глазами, превращаясь в причудливые узоры, напоминающие кудри Эрикса.

В голове шел непрерывный судебный процесс. «Ты предала доверие брата», — обвинял голос совести, подозрительно похожий на одну из наставниц пансиона. «Ты просто хочешь жить», — огрызалось мое новое, бунтарское «я».

Я то и дело проверяла браслет на запястье. Пять минут, десять, час Тишина. Экран оставался холодным и темным. Сначала я чувствовала облегчение, потом — легкое недоумение, а к вечеру меня накрыла настоящая ярость. «Не игнорируй мои вызовы», — сказал он. И что в итоге? Ни одного сообщения! Он просто играл со мной, проверял, насколько быстро я сдамся, а теперь наслаждался своей маленькой победой.

К полуночи я окончательно вымоталась. Сидя на широком подоконнике в своей спальне и глядя на то, как лунные дорожки дрожат на поверхности океана, я приняла решение: завтра же я удалю его контакт. Хватит с меня этой планеты, этих тайн и этих мужчин, которые считают, что могут распоряжаться моими чувствами.

Я уже потянулась к браслету, чтобы перевести его в беззвучный режим, когда он вдруг ожил.

Тихий вибросигнал и пульсирующий синий свет. Голосовой вызов.

Сердце совершило кульбит и рухнуло куда-то в область желудка. Я замерла на несколько секунд, глядя на имя «Эрикс» на дисплее, прежде чем дрожащим пальцем активировала связь.

— Да? — постаралась я сказать как можно холоднее, но голосвсе равно предательски дрогнул.

— Тише, найсир, не спугни ночь, — его голос в динамике звучал еще более интимно, чем в реальности. Это был низкий, вибрирующий рокот, который, казалось, коснулся самой моей кожи. — А я все гадал, не выбросишь ли ты свой коммуникатор, лишь бы не связываться со мной.

— Почти так и сделала, — соврала я, кусая губу. — У меня был длинный день, я уже собиралась спать.

— И как прошел твой день? — нараспев спросил он. — Могу поспорить, что ты думала обо мне.

— Ни секунды, — выпалила я слишком быстро.

В трубке раздался тихий, бархатистый смех. В нем не было издевки, только теплое, почти нежное знание.

— О, эта твоя милая, прозрачная ложь Она пахнет слаще, чем все цветы в саду моей матери.

Я замолчала, чувствуя, как щеки начинают гореть. Он был невыносим.

— А вот я о тебе думал, — продолжил он, и тон его голоса изменился. Стал темнее, гуще, словно мед. — Думал о том, как ты выглядишь сейчас, в тишине своей комнаты. Я вспоминал твои длинные, стройные ноги то, как твоя кожа светилась в полумраке коридора. Вспоминал твои мягкие руки. Но больше всего, Элиана, я думал о твоих губах. О том, какие они на вкус — как дикая полынь или как сочная клубника?

Я прерывисто вздохнула. В комнате внезапно стало очень жарко, хотя с океана дул прохладный бриз. Я закрыла глаза, и мне показалось, что Эрикс стоит прямо за моей спиной, обдавая затылок своим жарким дыханием.

— Я представлял, как захожу в твою спальню, — его голос стал совсем тихим, от чего по моему телу пробежала волна сумасшедших мурашек. — Представлял, как медленно, пуговица за пуговицей, снимаю с тебя рубашку. Как мои пальцы скользят по твоей обнаженной спине, заставляя тебя выгибаться навстречу. Я хочу узнать каждый дюйм твоей души и твоего тела, найсир.

— Перестань — прошептала я, чувствуя, как внизу живота снова начинает скручиваться тугой, пульсирующий узел. — Эрикс, это это неприлично.

— На Ши нет такого слова, — отрезал он. — Есть только то, что мы чувствуем. Скажи мне, во что ты сейчас одета?

Вопрос застал меня врасплох. Я посмотрела на себя в отражении темного окна. — В в пижаму.

— Конкретнее, — потребовал он. — Я хочу видеть тебя в своих мыслях максимально четко.

— На мне шелковый топ на тонких лямках. И шортики, — подумав, я добавила уже тише, смутившись таких подробностей. — Короткие.

Я услышала, как Эрикс тяжело выдохнул на том конце провода. На мгновение повисла тяжелая тишина, в которой слышно было только наше сбившееся дыхание.

— Шелк — проговорил он так, словно пробовал это слово на вкус. — Он, должно быть, очень нежно ласкает твою кожу. Но мне интересно и другое, Элиана.

Он сделал паузу, и я почувствовала, как по позвоночнику стекает капля холодного пота. Все мое тело горело в огне от одного только разговора. О Свет, что это мужчина делал со мной!?

— Какие на тебе сейчас трусики? — спросил он. Голос его был абсолютно спокойным, но в этой прямоте было столько первобытной силы и желания, что я окончательно потеряла дар речи.

Я замерла, широко распахнув глаза. Стыд и возбуждение смешались в такой ядовитый коктейль, что в ушах зазвенело. Никто и никогда не задавал мне таких вопросов. В пансионе даже слово «нижнее белье» считалось верхом неприличия.

Я молчала, судорожно сжимая край своего шелкового топа. Тишина затягивалась, становясь почти осязаемой.

— Ну же, найсир, — подтолкнул он, и я буквально кожей почувствовала его наглую, победную усмешку. — Тонкое кружево, которое ничего не скрывает? Или гладкий атлас, такой же скользкий, как мои мысли о тебе? Не заставляй меня гадать. Просто скажи...

Глава 13. Ночные тайны

— Простые белые трусики, — едва слышно выдохнула я, зажмурившись так сильно, что перед глазами поплыли цветные пятна.

Мне было дико, невыносимо стыдно за то, что я вообще произнесла это вслух. Это было настолько за гранью всего, чему меня учили, что щеки пылали огнем. Но странное дело — этот жгучий, парализующий стыд не отталкивал. Наоборот, он смешивался с адреналином, распаляя во мне совершенно новые, дикие чувства. Чувства, о существовании которых я даже не подозревала, прячась за толстыми стенами пансиона.

В динамике раздался тяжелый, хриплый выдох Эрикса, от которого у меня по спине пробежал табун мурашек.

— Белый хлопок Какая чистая, первозданная невинность, — его голос стал еще ниже, проникая прямо под кожу. — Скажи мне, Элиана. Ты когда-нибудь испытывала оргазм?

Вопрос ударил меня под дых. Я судорожно втянула воздух и промолчала, до боли сжимая край подоконника.

— Ты когда-нибудь трогала себя сама? — продолжал он свой гипнотический допрос. — Ласкала свое тело там, в темноте пансиона, мечтая о чем-то большем?

Снова тишина. Мое сердце билось так громко, что казалось, вот-вот проломит ребра.

— Я так и думал, — мягко, с каким-то темным, тягучим торжеством произнес Эрикс. — Я обещал показать тебе мир истинной свободы, моя дорогая. Но к этому нужно подходить постепенно. Твое тело должно проснуться, прежде чем оно встретится с моим. Доверься мне. Сделай то, что я скажу.

— Х-хорошо, — выдавила я, не узнавая собственный охрипший голос.

— Положи свободную руку себе на шею, — медленно, словно читая заклинание, начал он. — Проведи пальцами вниз, к ключицам. Закрой глаза, Элиана. Представь, что это не твоя рука, а моя. Что это мои пальцы скользят по твоей горячей коже.

Я сглотнула и подчинилась. Собственные пальцы казались чужими, обжигающими. От одного лишь представления о том, что это егоруки касаются меня, дыхание сбилось с ритма.

— Теперь спускайся ниже, — шептал он, и в его голосе слышалась темная, первобытная жажда. — Заберись под шелк своей майки. Обхвати свою грудь, сожми ее

Я тихо ахнула, когда моя ладонь накрыла грудь.

— Чувствуешь? — хрипел Эрикс, словно находился прямо в моей спальне. — Чувствуешь, как твердеют твои соски? Как они набухают от жгучего желания? Потри их, найсир. Нежно.

Ток пронзил мое тело. Я выгнула спину, безвольно подчиняясь его бархатному голосу, массируя чувствительную плоть. Голова закружилась от нахлынувшего удовольствия.

— Да Умница, — похвалил он, и от этого простого слова внутри все сжалось. — А теперь спускай руку ниже. По своему плоскому животику. Под край шортиков и под тот самый белый хлопок.