Чужая игра Книга вторая «Прозрение»

ГЛАВА 9

— Бабушка, бабушка, — разлетелся испуганный детский крик по квартире.

— Чттто, что, Сонечка, что такое дорогая? Что случилось? — испуганно хватая воздух, вскричала пожилая женщина, имевшая неосторожность задремать под телевизор в своем продавленном, советском, кресле. — Сонечка, милая, я сейчас, — спешно засеменила она в комнату внучки.

— Бабушка, — уже изумленно вскрикнула девочка, увидев вошедшую в комнату перепуганную бабушку, и протянула к ней руки.

— Что случилось? Опять спазмы? Или, что, что? — зароптала бабушка, спешно склонившись над внучкой, и тут же была обхвачена за шею детскими ручками.

— Я не знаю, что случилось, но смотри, — девочка отпустила бабушку и скинула с себя одеяло. — Смотри, — она играючи пошевелила пальчиками на обеих ногах.

— Боже мой! — крякнула от неожиданности старуха и шлепнулась на колени, а затем осторожно протянула дрожащие руки к шевелящимся на ногах пальчикам внучки. — Сонечка, да ты моя радость, Бог услышал наши молитвы. Оооой, да слов не найду я от радости. Спасибо Пресвятая Богородица. Спасибо Николай Чудотворец. Спасибо Святая Матрена. Ооой дай Бог, чтобы мучения твои закончились.

— Я играла в телефон и вдруг, словно белая вспышка какая-то, даже немного больно стало в пояснице, а потом вот, тепло пошло по ногам, и я пальчиками задвигала, — радостно сообщила девочка. — А еще смотри, — она взяла руками свою правую ножку чуть ниже колена и слегка помогая, согнула ее. — Я даже почти не помогаю, я могу ей двигать и другой ногой тоже. А еще я щипаю себя и чувствую боль, — блеснула глазами девочка, расплывшись в радостной улыбке. — Бабушка, бабушка, это так замечательно, это так прекрасно, — залепетала восхищённо девочка. — Я скоро снова значит смогу ходить! Бабушка! Это какое-то чудо!

— Чудо, внученька, это и в правду чудо, — не отрывая взгляда от лучезарной улыбки внучки, расплакавшись от счастья, согласилась бабушка.

ГЛАВА 10

Вой сирены взбудоражил тихие, полупустые улочки Ревды. Полицейский уазик, натужно рыча, мчал на высокой скорости в направлении выезда. За ним следовал старенький, потрепанный неспокойной жизнью, черный джип, за рулем которого находился подполковник Белокопытов.

— Выруби ты эту чертову сирену, дегенерат! Из трагедии свадьбу устраиваете, чтоб вас! — Сердито пробурчал следователь и в уазике его словно услышав, тут же отключили звук, но все же оставив проблесковый маячок включенным. — Клоуны, — прошипел иронично следователь и вновь погрузился в угрюмые раздумья, не сводя усталого взгляда с дороги.

Состояние Белокопытова сейчас сложно поддавалось описанию. Он был морально истощен. Его стальной, профессиональный стержень погнулся, надломился в тот момент, когда ему сообщили, что на Соломонова совершил покушение Верховодцев. И он, тот, человек, который не должен в любой ситуации терять самообладания и придерживаться четкой стратегии дальнейших действий, не мог сейчас даже просто сосредоточится. Неопределенность, нестыковка фактов, необъяснимость действий подозреваемого, все это уводило его мысли в сторону какой-то мистики, которую он в силу своей профессии всегда старался игнорировать. А тут, что не попытка сложить все произошедшее хоть в какое-то логическое умозаключение, тут же рассыпалось, неприятно звеня в подсознании голосом кричащего начальника:

— Это полная херня! Ты, что вчера следователем только стал?! Тебе Белокопытов пора на пенсию, рыбу ловить, а не преступников!

А ведь сейчас, по приезду в Мурманск, нужно будет писать рапорт, но любое планирование его содержания, было похоже на изложение сценария фантастического фильма. Все было предельно сложно и через пару часов ему будет необходимо доложить руководству все факты так, чтобы все ими впиталось без лишних вопросов и сомнений. Мотив, железобетонные улики, факты, свидетели, ну, в общем, все как обычно, профессионально и безупречно. Никто от него не ждет фантастических сценариев к фильму. Но как это сделать? Как описать сказку научными терминами? Ведь часть того, что он увидел и узнал, больше походило именно на фантастический рассказ, а не на реальность. Он не вольно улыбнулся, поймав себя на мысли, что ни разу в жизни не находился еще в таком неоднозначном, даже сказать, глупом, состоянии. Единственное, что он сейчас точно определил, что не будет капать под себя яму, давая возможность руководству усомниться в своем профессионализме. Только отталкиваясь от этого, разумным было не включать в рапорт, например, чудесное исцеление мальчика, и прочие странные вещи, которым он пока сам не нашел логичного объяснения. Все будет сухо и крайне жизненно. Он опустит пока все, что путает карты и тем более выпадает за рамки разумного объяснения. Тем более, что руководству не нужны ни убийства, произошедшие на Алтае, ни странный случай с больным мальчиком в больнице, их сейчас будет интересовать только, то, что произошло с Соломоновым. Сегодняшний рапорт — это отписка для руководства, а не план действий. Будет написано то, что им сейчас хочется увидеть. И чем меньше у них возникнет вопросов к рапорту, тем у него будет больше шансов остаться в деле Верховодцева, истинна которого сейчас казалась следователю очень туманной и непредсказуемой. Поэтому покушение на Соломонова сейчас для руководителей Белокопытова будет самым важным и значимым, сделать на этом акцент, будет правильным решением. И хоть профессиональное самолюбие Белокопытова будет в этой истории сильно задето, лучше отступить сейчас на шаг назад, чтобы потом сделать три вперед. Руководство должно будет убедиться в том, что база для обвинения, которое будет предъявлено Верховодцеву за попытку убийства Соломонова, безупречна. Это для них сейчас будет важнее всех Алтайских убийств, совершенных пареньком. А ведь его руководство в следственном управлении это не единственные люди, перед которыми придется держать ответ Белокопытову. Есть еще и высокопоставленные родственники Соломонова из главка. А этим вообще подавай уже сегодня судебное решение о пожизненном сроке для Верховодцева. Их и подавно не устроит невнятная версия произошедшего в больнице, если ее излагать по факту случившегося. Именно поэтому он был сейчас уверен в том, что Верховодцеву инкриминируют покушение на убийство, а не, что-то другое. И то, это при условии, что Соломонов выкарабкается. А эта гнида выкарабкается, Белокопытов ни секунды в этом не сомневался. Представилась картинка в суде, где Соломонов, на инвалидной коляске, с красной рожей, кричал и тыкал пальцем в Верховодцева, требуя пожизненного заключения, а все его родственники, высокопоставленные люди из главка, дружно кивали судье головой, тот в ответ, с ехидной ухмылкой соглашался. И максимальное наказание будет не самым страшным, что ждет паренька. Ведь страшнее и больнее ему будет в тюрьме, если конечно он до нее доживет. Судьба парня в голове Белокопытова сложилась вполне в простую и понятную схему, но вот со всем остальным было, как и прежде, сложно и туманно. Отчего-то вдруг подумалось, что и с ним самим все же тоже могут поступить вполне непредсказуемо. И самое простое, что представлялось, это объявление о служебном несоответствии. Палыч, руководитель следственного управления следственного комитета, конечно хороший человек, но ради такого резонансного дела, может и принести в жертву своего хорошего сотрудника. И обиды в этих мыслях, на Палыча, здесь не таилось. Белокопытов понимал, что его руководитель тоже подчиняется своему начальству, шишкам из главка и пытаться вступиться за своего сотрудника, в данной ситуации, одно и тоже, что добровольно сложить полномочия. А таких как он больше не делают, и уволив его пострадают многие сотрудники, да и следственная система в целом. Нет, будь, что будет, но в рапорте он изложит все просто, как обычно бывает в жизни, опасный преступник и герой полицейский. Обидно, что так, но против течения не поплывешь, захлебнёшься и мигом пойдешь ко дну. Это в кино живет крутой следователь, который всегда удачно борется с системой, нагибает ее, срывает маски с кукловодов, а в жизни все по-другому. Система — это танк, упал с брони, перемелет гусеницами, даже не успеешь опомниться. Поэтому плохой ты или хороший представитель закона, в первую очередь ты должен сидеть на броне, хоть и по разные стороны с гнидами, под стать Соломонову. И Белокопытов однозначно решил для себя, что, он хоть и прогнется сегодня под систему, это будет во благо, по крайней меря для него самого. И в данном деянии нет и капли эгоизма. Чем выиграет общество от того, что, если на его место придет желторотый, неопытный следователь или того еще хуже такой же как Соломонов. Общество только проиграет. А если он останется при должности, то раскроет еще не одно сложное дело, в том числе и докопается до истины в этом неоднозначном и весьма странном деле Верховодцева.

Он взял телефон с пассажирского сиденья, и, пролистав пальцем записную книжку, вызвал один из номеров:

— Серега, привет, это Вадим.

— Привет, Вадик, привет, как там отдаленные районы нашей замечательной области? — вдохновленно отозвался голос.

— Да, ни как, — резко оборвал подполковник. — Слушай, у меня тут ситуация не очень хорошая произошла, — сморщился Белокопытов.

— Говори, — насторожился голос, подозревая, что новость будет не из приятных.

— В общем, — следователь на мгновение замолчал, подбирая слова. — В общем, Верховодцев сломал позвоночник Соломонову.

— Кому? Да, ладно, — искренне удивился голос. — Надеюсь твой маньяк его насмерть поломал?

— Слава богу, нет, но врачи говорят, что шанс остаться калекой очень высокий. Готовят его сейчас к отправке в Москву, сам знаешь, какие у него родственники, уже частный вертолет за ним из Мурманска вылетел.

— Ну, значит и на ноги поставят, деньги творят чудеса нынче, если и не у нас в городе, то в Москве, точно, — усмехнулся голос. — Как это произошло то? Вроде твой маньяк в коме был?

— Был, но вышел. Я не видел, да и ни кто не видел. Соломонов после нерадостной встречи со мной, хорошо выпил, и решил сам допросить подозреваемого в больнице. Выгнал охрану из палаты, снял с Верховодцева наручники и через секунду уже валялся переломанный в другом углу комнаты. Невероятно, но факт. Вкратце как-то так, — невесело поведал следователь коллеге.

— Терминатор, однако, твой Верховодцев, — вновь усмехнулся голос. — Теперь я отчего-то верю, что те, ужасы, которые случились на Алтае, дело его рук. Мда! Но смешного то мало, если быть честным, — голос вдруг поник. — У нас с того раза еще с главком терки не успокоились. А ты тут такой сюрприз везешь к нам. Вот почему Палыч срочно куда-то уехал. Но, судя по тому, что на нем лица не было, дела действительно не очень, видно сверху дернули.

— Да, у нас теперь проблем выше крыши, я по голосу Палыча понял, что ситуация обещает обернуться войной. Он со мной не стал даже разговаривать, сказал просто, чтобы я забирал Верхводцева и ехал в Мурманск. Пришлось с врачами воевать, чтобы его забрать, в общем жопа Серега! Ладно, чему быть тому не миновать, — обреченно выдохнул Белокопытов. — В общем, я забрал Верховодцева, и мы сейчас с местными операми везем его к нам.

— Ну, он хоть не откинет копыта в дороге, как ни крути после комы, же? — осторожно поинтересовался Сергей.

— Не знаю, не в моем положении сейчас спорить с руководством. Мне Палыч сказал, что если у него сил хватило Соломонова искалечить, то и на дорогу найдется, а у нас, что-нибудь придумаем.

— Да, ему тут точно умереть не дадут, — съязвил Сергей. — До суда точно жить заставят, а там…. Ты оформил документы?

— Да, но так, все, карандашом, там просто не до этого было. Рапорт приеду, сразу напишу, — виновато ответил Белокопытов.

— Ну, ждем тогда, что могу сказать, долго еще вам ехать? — тяжело вздохнув поинтересовался коллега.

— Выехали из Ревды минут 15 назад, так, что не скоро будем, плетусь за уазиком. Ты там держи ухо востро, если какие запросы пойдут из главка или еще от каких заинтересованных лиц по Верховодцеву, сразу звони. Все, до встречи, — Белокопытов кинул на пассажирское сиденье телефон и протер ладошкой лицо.

— Вот блин засада, — стукнул он рукой об обод руля. — Гребанный Соломонов, не мог спокойно нажраться в своем кабинете, сука.

Белокопытов вновь взял телефон в руку.

— Ну и как там наш терминатор? — бегло поинтересовался он.

— Сидит, молчит, — спокойно ответил голос в телефоне.

— Если состояние ухудшится, сразу звони, да и прибавьте уже скорость, так и до ночи не доберемся, — договорил следователь и вновь откинул телефон на сиденье.

На половине пути к городу, у Белокопытова зазвонил телефон. Следователь поднял его с сиденья и долго смотрел на входящий вызов Палыча, пытаясь отыскать в затуманенной мыслями голове нужную схему самообороны.

— Да, Пал Палыч, я слушаю, — глубоко вздохнув, ответил, наконец, Белокопытов.

— Ну рассказывай Вадик, — вместо криков и грубых тонов, Белокопытов неожиданно для себя услышал в телефоне слегка понурый голос начальника. — Говорить можешь?

— Ннда, Пал Палыч, конечно могу, мы пилим потихоньку, километров шестьдесят осталось до города, скоро будем. С вами все в порядке? — поспешил уточнить он, так как голос начальника ему совсем не понравился. Чувствовалось, что он был сильно подавлен, а это говорило об одном, что все было гораздо серьезнее, чем предполагал следователь. От этого Белокопытову стало совсем не по себе.

— Порядка то нам еще долго чувствую не видать. Спасибо тебе, стараешься.

— Виноват Пал Палыч, не уследил, — виновато согласился Белокопытов. — Готов ответить по всей строгости, — после секундной паузы, добавил он.

— Ну, там видно будет. Как там этот подозреваемый, Верховодцев? Ни кого больше не покалечил, не убил? — все тем же меланхоличным голосом иронично поинтересовался начальник.

— Ни как нет, он в наручниках и в окружении четырех местных, едут впереди меня. Да он, — следователь на секунду задумался, над уместной характеристикой Верховодцева. — В общем он не буйный.

— Не буйный, — усмехнулся начальник. — Все маньяки тихони, они же не гопники с дороги, убивают ради удовольствия, да еще и под музыку.

— Я имел в виду немного другое, он конечно странный, но. В общем, он под контролем. Что у вас там? Мне ваш голос правда не нравиться. Скажите честно, из-за случившегося с Соломоновым у нас большие проблемы?

— Думал, будет хуже, но пока терпимо. Крепленая валерьянка сглаживает углы, — Начальник закашлялся. — Ты, вот, что, в общем, парня этого сразу вези в первое СИЗО. Привези, передай и забудь про него.

— Но так же…, — было начал возмущаться следователь.

— Без всяких но! — тут же его грубо оборвал Пал Палыч. Меланхоличный тон голоса в одно мгновение стал напряженным и приказным. — Если тебе погоны жмут, то мне и остальным они еще сгодятся. Заварил там кашу, что теперь всем управлением хлебать. Самовольностью уже хватит заниматься, теперь делай, что говорят. Наше дело маленькое, они говорят, мы делаем. Кто они, уверен, догадываешься сам. Иначе все в дерьме окажемся, и ты и я и еще кое-кто, — немного успокоившись, закончил он.

— Да конечно догадываюсь. Я примерно все так и представлял, — задумчиво заключил Белокопытов.

— Надо было не представлять, а следить за этим Алтайцем, — вновь повысил голос Павел Павлович. — Я понимаю там, какой-нибудь желторотик из института прибывший, но ты, ты то с головой, и с глазами, куда смотрел, о чем думал? Мне сейчас предельно ясно будущее наше с тобой определили, либо помогаем, либо мне на Имандру рыбу ловить, а тебе в Кировск следователем. Поэтому не ерепенься, за твоим парнишкой вон, сколько мокрухи на Алтае висит, или ты права убийцы решил соблюсти от и до? Делай как велено и без лишних вопросов. Тем более там уже и чекистов вовлекли, так, что пусть будет, как будет. Дознания, и прочие процедуры, все они сами в СИЗО организуют, потом где надо подпишешь, какие надо дашь показания. Ты понял меня?

— Да, я понял вас, — недовольно, но не грубо, ответил Белокопытов.

— С тебя баня и хороший виски в субботу, так сказать за моральные терзания, — ехидно крякнул начальник. — Сижу как на иголках, не знаю с какой стороны прилетит.

— Хорошо, сделаем Пал Палыч, — без энтузиазма ответил следователь.

— Ну, вот и отлично, как сдашь Чикатило, отзвонить мне, — добавил руководитель и положил трубку.

— Да уж, дожить бы до субботы, сам бы крепленой валерьянки принял бы сейчас с удовольствием, — удрученно пробормотал следователь.

Как и следовало ожидать, в Мурманском СИЗО номер один, их встречали с особым радушием. Остановившийся Уазик мгновенно окружил спецназ ФСИН облачённый в черную форму, словно ниндзя.

— Как банду Дудаева встречают. Как бы наш парнишка при таком раскладе не стал лидером подпольной террористической ячейки. Тут тебе и судьбой парня ладом никто интересоваться не будет и звезд можно на погоны навешать, — поразмыслил Белокопытов, остановив свой джип чуть поодаль от машины с подозреваемым.

К такой встрече не были готовы и сопровождающие Андрея, полицейские. Остановив машину, они замерли в напряжении, уставившись на окруживших их ниндзя.

— Вот это теплый прием, — чуть слышно выдавил опер, сидевший за рулем.

— Да уж, веселая у тебя жизнь сейчас начнется, не позавидуешь, — сухо констатировал сидевший рядом с Андреем полицейский. — Ну, к чему стремился, то и получишь. Дурак, ты Андрюша, дурак, — как-то сочувствующе добавил он.

Андрей, облаченный медперсоналом в одежду каких-то больных, померших или просто ее забывших при выписке, угрюмо молчал, в принципе, как и всю дорогу от Ревды.

Под дружное лязганье передернутых затворов автоматов, стволы которых уткнулись в заднюю часть полицейского автомобиля, один из бойцов спецназа резко открыл дверь, и грубо схватив Андрея, продернул его через колени рядом сидящего опера. Натянув на голову парня черный мешок, он схватил его за грудки и резко дернул, вытянув из машины, а затем с силой бросил на асфальт.

Андрей упал наземь, едва успев подставить под тело руки, скованные в наручники, смягчив этим удар от падения. Так как чужая одежда была на несколько размеров меньше, то с ней ничего не случилось, а вот лишенные шнурков кроссовки, которые были на пару размеров больше, легко слетели с его ног.

— Добро пожаловать на курорт кусок говна. Чувствуй себя здесь как в аду. На ужин здесь сегодня отбитые почки, на завтрак сломанные ребра, — надменно прокричал спецназовец, склонившись над Андреем и как бы в утверждение своих слов, наотмашь пнул парня в грудь. Андрей закашлялся и застонал, поджав ноги к груди. — А если захочешь сам внезапно в камере сдохнуть, то здесь это приветствуется, не у всех усваивается местное эксклюзивное меню, — он сплюнул рядом с парнем и посмотрел куда-то в сторону.

Стоявший позади всех мужчина в дорогом костюме, с коричневой деловой сумкой в руке, уловив взгляд сотрудника спецназа, одобрительно кивнул головой и, понаблюдав еще за происходящим мгновение, проследовал внутрь административного здания.

— Грузи его в камеру, хватит ему свежим воздухом дышать, — рявкнул старший группы.

Парня тут же схватили двое крепких ниндзя, выкрутив Андрею за спиной руки, и подбадривая увесистыми ударами берцев, спешно погнали внутрь СИЗО.

— Парни, тук тук, — старший группы звучно постучав рукой по капоту Уазика, обратился к затаившимся полицейским внутри. — Машину отгоняйте на стоянку и в кабинет к Бабичу.

Затем снял маску, обнажив вспотевшее лицо, и повернулся к оставшимся у машины бойцам своей группы, стоявшим позади. — Сидарчук, проводишь гостей из области до кабинета Бабича, — распорядился он, а затем, посмотрев на стоявших в стороне чекистов, кивнул головой в сторону Белокопытова.