Не идеальная пара для верховного мага

Глава 7. В которой я наношу визит в «Южную гильдию», а Грон вспоминает, зачем гному топорик

Ночь я провела без сна.

Не потому, что боялась — хотя арест маячил на горизонте отчётливей, чем дедлайн по квартальному отчёту. А потому, что думала. Думала о «Южной гильдии артефакторов», о фальшивых накладных, о Корвине, который улыбался мне через стол с видом победителя. И о Рейне.

О Рейне я думала чаще, чем следовало.

«Алиса, — говорила я себе, лёжа на жёстком матрасе и глядя в тёмный потолок, — тебе тридцать два года. Ты разводилась с абьюзером. Ты платила ипотеку. Ты вытаскивала из кризиса компании, которыми руководили люди с интеллектом табуретки. И ты собираешься раскисать из-за мужика, который носит мантию и смотрит на тебя как на бухгалтерскую ошибку? Возьми себя в руки».

Внутренний голос был прав. Но спать всё равно не получалось.

На рассвете я встала, умылась ледяной водой из кувшина (тёплой воды в каморке не было — ещё один пункт в список «провести ревизию бытовых условий») и написала записку Грону. Всего два слова: «Пора навестить гильдию».

Ответ пришёл быстрее, чем я ожидала. Грон явился лично, с топориком на поясе и выражением лица, которое говорило: «Я слишком стар для этого дерьма, но ради тебя, так и быть, ввяжусь».

— Ты серьёзно? — спросил он с порога. — «Южная гильдия»? Это в трёх часах езды отсюда. У них там охрана, магические печати и репутация не из приятных.

— У нас выбора нет, — ответила я. — Корвин подделал документы, это ясно. Но чтобы это доказать, нужен свидетель. Тот, кто видел настоящие накладные. И этот свидетель — в гильдии.

— Или в канаве за городом, — мрачно добавил Грон. — Человек, который согласится дать показания против зама ректора, долго не живёт.

— Поэтому мы едем прямо сейчас. Без предупреждения. Без огласки.

— На чём? — он прищурился. — У тебя есть карета?

— У Академии есть хозяйственная повозка, — я улыбнулась. — Вы же комендант. У вас ключи.

— Ты хочешь украсть академическую повозку?

— Одолжить. На время. В рамках хозяйственной необходимости.

Грон посмотрел на меня так, будто впервые в жизни усомнился в собственном рассудке.

— Знаешь, — сказал он наконец, — когда я устраивался в Академию, я думал, что буду красить стены и менять светильники. Не знал, что придётся угонять транспорт ради сумасшедшей попаданки.

— Никто не знает своего будущего, — философски заметила я. — Поехали.

— —

Хозяйственная повозка оказалась крытым фургоном, запряжённым парой низкорослых мохнатых лошадок. Они косили на меня влажными глазами и жевали удила с таким видом, будто тоже сомневались в моей адекватности.

Грон забрался на козлы, я села рядом. Утро было серым, небо затянуто облаками, воздух пах влажной землёй и приближающимся дождём. Идеальная погода для тайной поездки в логово предполагаемых мошенников.

— Рассказывай, — сказал Грон, когда Академия скрылась за холмом. — Что ты надеешься найти в гильдии?

— Живого человека, — ответила я. — Который подписывал накладные с той стороны.

— А если он не захочет говорить?

— Захочет, — я похлопала по сумке на поясе. — У меня с собой копии отчётов Корвина. Если показать гильдии, что их используют для отмыва денег, они либо выдадут мне виновного, либо станут соучастниками.

— Либо уберут тебя как свидетеля.

— Поэтому я взяла вас.

— Льстишь, — буркнул он, но уголок рта дрогнул.

Дорога была ухабистая. Я тряслась на жёстком сиденье и думала о том, что в моём мире уже изобрели асфальт и амортизаторы. Здесь, судя по всему, прогресс остановился на стадии «булыжник — верх комфорта».

Через два часа мы въехали в небольшой городок у подножия гор. Данмар — так он назывался, если верить карте, которую Грон сунул мне перед выездом. Узкие улочки, каменные дома, вывески с изображением магических символов. И где-то здесь — «Южная гильдия артефакторов».

— Нам нужен складской квартал, — сказал Грон. — Гильдии обычно держат конторы при складах.

Он направил лошадей в боковую улочку, и вскоре мы остановились перед массивным зданием с вывеской «Южная гильдия артефакторов. Поставки. Закупки. Оценка».

Я спрыгнула на землю.

— Ждите меня здесь.

— Ещё чего, — Грон слез следом и проверил топорик. — Я с тобой.

— Если там опасно…

— Именно поэтому я с тобой, — отрезал он. — Не спорь.

Внутри пахло деревом, пылью и магией. Холл был просторным, с высокими потолками и стойкой, за которой сидел молодой парень в серой форме. Увидев нас, он поднял голову и изобразил дежурную улыбку.

— Добрый день. Чем могу помочь?

— Я хотела бы увидеть вашего старшего клерка, — сказала я. — По вопросу сверки накладных.

— По какому контракту?

— Академия Стихий, — я выдержала паузу. — Кафедра артефактов. Магистр Корвин.

Улыбка парня чуть дрогнула. Совсем незаметно, но я заметила. Он узнал имя.

— Одну минуту, — сказал он и скрылся за дверью.

— Не нравится мне это, — проворчал Грон.

— Мне тоже. Но мы уже здесь.

Парень вернулся через пару минут с мужчиной лет пятидесяти. Тот был одет в добротный сюртук, на носу сидели очки в тонкой оправе. Выглядел как банковский служащий — вежливый, предупредительный и насквозь фальшивый.

— Госпожа?.. — он вопросительно поднял бровь.

— Алессия Винтер, помощник ректора Академии Стихий по административно-хозяйственной работе. Я провожу аудит закупок кафедры артефактов и хотела бы сверить несколько накладных.

— Разумеется, — он кивнул. — Но, боюсь, это займёт время. Не могли бы вы оставить запрос и…

— Я могу и подождать, — перебила я.

Он чуть нахмурился. Потом вежливо улыбнулся снова.

— Что ж, пройдёмте в кабинет.

Мы двинулись по коридору. Грон шёл за мной, и я слышала, как поскрипывает кожа его ремня — он держал руку на топорике. В кабинете, куда нас привели, стоял стол, несколько стульев и шкаф с документами.

— Я принесу бумаги, — сказал мужчина и вышел, плотно закрыв за собой дверь.

— Он запер, — тихо сказал Грон.

— Я слышала.

— Это ловушка.

— Знаю.

— И что будем делать?

— То, ради чего приехали, — я подошла к шкафу. — Смотреть документы. У нас есть примерно пять минут, пока он не вернулся с подмогой.

Я дёрнула дверцу шкафа и — о чудо — она открылась. Внутри стояли папки с номерами контрактов. Я пробежалась пальцами по корешкам, нашла помеченный «Академия Стихий. Каф. артеф.» и вытащила его.

— Смотри, — я раскрыла папку на столе. — Вот они. Настоящие накладные.

Грон заглянул через моё плечо.

— И что мы видим?

— Мы видим, что суммы в них, — я ткнула пальцем в цифры, — втрое меньше тех, что Корвин указывает в своих отчётах.

Я быстро пролистала ещё несколько страниц. Та же картина. Деньги, уходившие из Академии по документам Корвина, не доходили до гильдии. Кто-то оседал посередине. И этот «кто-то» — сам Корвин.

— Вот оно, — прошептала я. — Доказательство.

— У нас нет времени переписывать, — сказал Грон.

— И не надо.

Я вытащила из сумки чистый лист, приложила его к накладной и быстро перерисовала цифры от руки. Грубо, но разборчиво. Потом взяла со стола печать гильдии — самую простую, для входящей корреспонденции — и приложила к своему листу.

— Ты подделываешь документ? — поразился Грон.

— Я заверяю копию, — поправила я. — Это разные вещи.

— В суде магической стражи это назовут по-другому.

— Когда мы дойдём до суда, у нас будет оригинал. А пока сойдёт и это.

За дверью послышались шаги. Много шагов.

— Уходим, — сказала я, запихивая лист в сумку.

— Через окно, — Грон уже распахивал створки. — Тут невысоко.

Мы вывалились наружу как раз в тот момент, когда дверь кабинета распахнулась. Я успела увидеть, как в комнату входят четверо в серых плащах, а потом мы уже бежали по задворкам к повозке.

— Стоять! — донеслось сзади.

— Ага, сейчас, — пробормотал Грон, запрыгивая на козлы. — Разбежались.

Лошади взяли с места так резво, будто тоже понимали: лучше не оборачиваться.

— —

Обратную дорогу мы проделали в молчании. Я держалась за край повозки и смотрела, как мимо проплывают поля и перелески, а в голове крутилась одна мысль: «У нас есть доказательство». Пусть пока копия, пусть заверенная украденной печатью, но у нас есть бумага, которая покажет Рейну правду.

В Академию мы въехали затемно. В окнах горели магические светильники, и в их неровном свете каменные стены казались живыми.

— Я отведу лошадей, — сказал Грон. — А ты иди к себе. И запрись.

— Обязательно, — пообещала я.

Но когда я подошла к своей каморке, дверь была приоткрыта.

Внутри кто-то побывал. Мой стол перевёрнут, ящик с вещами выпотрошен, постель скомкана. На полу валялся разбитый стаканчик из-под кофе — тот самый, единственный, который напоминал мне о доме.

А на стене, приколотое булавкой к деревянной панели, висело новое послание.

Я подошла ближе, чувствуя, как сердце проваливается в пятки.

На пергаменте, аккуратным почерком, было написано:

«Следующей будет не каморка. Следующей будешь ты».

Внизу, вместо подписи, красовался оттиск серебряной перчатки.

Глава 8. В которой я показываю карты, Корвин делает ставку, а правда выходит наружу

Я провела остаток ночи у Грона в каморке. Сидела на ящике с какими-то запчастями, закутавшись в его запасной сюртук, и смотрела, как старый гном точит топорик.

— Может, к ректору пойдём? — спросил он в третий раз за час.

— Ночью? Чтобы Корвин узнал, что я вернулась, и закончил начатое? Нет уж.

— Тогда чего ты ждёшь?

— Рассвета, — ответила я. — Когда все увидят, что я жива и здорова, а Корвин — что его угроза не сработала.

— Стратег, — хмыкнул Грон.

— Менеджер.

Рассвет пришёл серый и тихий. Я умылась, привела себя в порядок (сюртук пришлось вернуть, и теперь я снова была в мятой мантии, но хотя бы с прямой спиной) и направилась прямиком к кабинету ректора.

Без стука. Без предупреждения. Просто открыла дверь и вошла.

Рейн сидел за столом, перед ним лежали какие-то бумаги. При виде меня он поднял голову, и его брови чуть приподнялись — насколько это вообще было возможно для его аристократического лица.

— Адептка Винтер, — произнёс он. — Вы живы.

— И вам доброе утро, — ответила я. — Разочарованы?

— Скорее удивлён. После того как Грон доложил, что вы отправились в «Южную гильдию», я полагал, что следующей новостью станет ваш арест. Или похороны.

— Похороны откладываются, — я вытащила из сумки сложенный лист пергамента и положила перед ним. — У меня есть доказательство.

Он взял лист. Развернул. Прочитал. Лицо его, и без того не склонное к излишней эмоциональности, застыло маской.

— Это копия накладной, — сказал он.

— Заверенная печатью «Южной гильдии». Сравните с теми цифрами, что Корвин показывал на совете. Деньги, которые он списывал, в гильдию не приходили. Они оседали где-то по пути. Вернее — у Корвина в кармане.

Рейн поднял на меня глаза. В них читалось не удивление. Скорее — мрачное торжество правоты.

— Я знал, — сказал он тихо. — Догадывался. Но не мог доказать.

— Теперь можете, — я кивнула на лист.

— Этого мало, — он поднялся. — Нужен оригинал.

— Оригинал в гильдии. Но после нашего визита они наверняка всё перепрятали. Нам нужен тот, кто подтвердит подлинность этой копии. Кто работал с Корвином напрямую.

Рейн задумался, прохаживаясь вдоль окна. Потом остановился.

— Казначей, — сказал он. — Не академический — у нас нет такой должности. А городской. Тот, через которого проходят все крупные сделки. Если Корвин переводил деньги, они шли через городской банк. А банк ведёт учёт.

— И вы можете получить доступ к банковским записям?

— Я Верховный маг, — напомнил он. — Могу всё. Но на это уйдёт день, может, два.

— У меня нет двух дней, — сказала я. — Корвин знает, что я копаю под него. Сегодня ночью он оставил мне послание.

Я показала ему записку, которую сняла со стены каморки. Оттиск серебряной перчатки всё ещё был виден.

Рейн посмотрел на пергамент. Потом на меня. И в его глазах мелькнуло что-то, чего я раньше не видела. Страх? За меня? Нет, показалось.

— Вы не останетесь сегодня одна, — сказал он. — Я прикажу Грону…

— Не надо, — перебила я. — Грон уже дважды спасал мне жизнь за эту неделю. Если так пойдёт дальше, он потребует надбавку за вредность.

— Вы шутите, — он прищурился.

— Это защитная реакция. И дайте мне договорить. Я не собираюсь сидеть и ждать, пока вы получите банковские записи. Я хочу допросить Корвина сама.

Рейн замер.

— Это исключено.

— Почему?

— Потому что он опасен.

— Я знаю. Но он — единственный, кто может вывести меня на настоящего похитителя амулета. Если он подбросил его мне, значит, амулет был у него. И я хочу знать, куда он его дел.

— Амулет у меня, — напомнил Рейн.

— У вас — амулет. А у Корвина — мотив. И я хочу выбить из него признание.

Рейн хотел возразить, но не успел.

Дверь распахнулась, и в кабинет вошёл он.

Корвин.

Без стука. Без обычной своей улыбки. Бледный, с горящими глазами и кривой усмешкой, которая больше напоминала оскал.

— Дамиан, — произнёс он, игнорируя меня. — Нам нужно поговорить.

— О чём? — холодно спросил Рейн.

Корвин наконец перевёл взгляд на меня.

— О ней. О том, что она самозванка. И что я могу доказать это прямо сейчас.

Я напряглась. В кармане мантии у меня лежали две вещи: копия накладной и записка с угрозой. Ни та, ни другая не спасут меня от того, что собирался сказать Корвин. А он собирался — я видела это по лицу.

— Давай, — сказала я. — Доказывай.

Он улыбнулся — на этот раз той самой, кошачьей улыбкой.

— Адептка Алессия Винтер, — громко произнёс он, — умерла полгода назад. Её тело нашли при странных обстоятельствах, родители опознали. С тех пор никто не слышал о ней до того дня, когда вы появились в Академии. Вы — не Алессия. Вы — та, кто занял мёртвое тело. Некромантия. Подселение. Или что-то хуже.

Я молчала.

— У меня есть свидетель, — продолжал Корвин. — Купец из восточных земель, который видел, как Алессию хоронили. Он прибудет в Академию завтра. И тогда всем станет ясно, кто вы на самом деле.

— Зачем ты это делаешь? — тихо спросил Рейн.

— Потому что ты ей веришь, — отрезал Корвин. — А она лжёт. С первого дня. О себе. О том, кто она. О том, зачем она здесь.

Я сделала шаг вперёд.

— Вы правы, магистр Корвин. Я — не Алессия Винтер. Я — Алиса Морозова. Тридцать два года. Кризис-менеджер. Разведена. Ипотека. И я понятия не имею, как я оказалась в этом теле и в этом мире. Но я не воровка и не самозванка. Я просто женщина, которая пыталась навести порядок там, где его никогда не было. И вы боитесь меня именно поэтому.

Корвин открыл рот, но я не дала ему сказать.

— Да, я из другого мира. Да, я попала сюда случайно. Но пока вы тут разводили интриги и воровали деньги, я делала то, что должна была: чинила крыло, проверяла счета, искала вора, который стащил амулет и подставил невиновную. И я его нашла.

Я вытащила из кармана копию накладной и бросила на стол перед Корвином.

— Здесь доказательство того, что вы годами воровали деньги Академии. Сегодня я передам это магической страже.

В кабинете повисла тишина. Корвин смотрел на бумагу — и медленно бледнел.

Потом он рассмеялся.

Это был смех человека, который проиграл. Который шёл ва-банк и понял, что карта бита.

— Ты… — начал он, глядя на Рейна.

— Уходи, — перебил Рейн. — У тебя есть час, чтобы покинуть Академию.

— Ты не посмеешь.

— Час, — повторил Рейн.

И Корвин ушёл. Без слов. Без угроз. Просто повернулся и вышел.

Я выдохнула.

— Вы дали ему уйти, — сказала я.

— Я дал ему час, — поправил Рейн. — Я не убиваю людей, с которыми работал двести лет. Даже предателей.

Я покачала головой.

— Вы слишком благородны для этого мира.

— А вы, — он посмотрел мне прямо в глаза, — Алиса. Так, кажется?

Я вздрогнула.

— Теперь вы знаете.

— Теперь я знаю, — кивнул он. — И что мне с этим делать?

— Не знаю. Решать вам. Можете отчислить. Можете сдать страже. Можете просто сделать вид, что ничего не слышали.

Он долго смотрел на меня. Я ждала приговора. Сердце колотилось, как у стажёра на первом отчёте перед генеральным.

— Знаете, что я слышал? — спросил он наконец.

— Что?

— Что вы не лгали. Ни разу. Вы скрыли правду о себе — но не лгали. О счетах, об амулете, о Корвине. И я… ценю это.

— Это не комплимент? — уточнила я.

— Это констатация факта, — он позволил себе лёгкую усмешку. — Адептка Винтер. То есть… Алиса.

Я почувствовала, как внутри что-то отпускает. Как будто всё это время я держала в руках тяжёлый груз, а теперь наконец положила его на стол. Перед тем, кому не всё равно.

— Спасибо, — сказала я.

— Не за что, — ответил он. — Пока не за что.

Но в его глазах я прочитала другое.

— —

Я вышла из кабинета и обнаружила, что у двери, привалившись к стене, стоит Грон. С топориком, конечно.

— Ну? — спросил он.

— Корвин уходит. У него час.

— А ты?

— А я, — я улыбнулась, — кажется, остаюсь.

Грон помолчал.

— Значит, допросила, — сказал он. — И выбила признание.

— Почти. Он сам раскрылся. Я только нажала на нужные рычаги.

— Куда теперь?

— В каморку, — ответила я. — Мне нужно отоспаться. А потом — готовиться к разговору с магической стражей. И к тому, что Корвин за этот час попытается что-то выкинуть.

— Думаешь?

— Уверена. Он проиграл не потому, что слаб. А потому, что недооценил меня. Сильные люди, которых недооценивают, становятся особенно опасными на выходе.

Я проводила Грона взглядом и направилась к себе.

В каморке было тихо. Разбитый стаканчик из-под кофе я подмела ещё ночью, записку убрала в ящик стола — как вещественное доказательство. Теперь здесь было почти уютно. Почти.

Я села на кровать, закрыла глаза.

«Алиса Морозова, — сказала я себе. — Тридцать два года. Кризис-менеджер. Попаданка. Раскрывшая заговор и выжившая в магическом мире. А ещё — кажется, влюбившаяся в ректора-козла. Что дальше?»

Внутренний голос молчал.

Видимо, даже он не знал ответа.

Глава 9. В которой час проходит, а ответный удар бьёт совсем не туда, куда я ждала

Час — это много или мало?

Когда ждёшь автобус на остановке под дождём — это вечность. Когда у тебя дедлайн через час, а ты ещё не начинала — это секунда. Когда ты только что разоблачила зама ректора в финансовых махинациях, а он получил час на то, чтобы покинуть Академию — это… подозрительно долго.