- -
- 100%
- +
Важное предупреждение
Дорогие читатели,
Прежде чем вы откроете эту книгу, я считаю своим долгом предупредить вас: повествование во второй части становится значительно темнее, откровеннее и жестче.
На её страницах вас могут ожидать детализированные сцены, содержащие:
Физическое и психологическое насилие.
Жестокость и убийства.
Травмирующие ситуации и мрачные темы.
Если подобные описания могут вызвать у вас тревогу или оказаться болезненными, пожалуйста, позаботьтесь о себе. Вы можете отложить чтение, сделать паузу или вовсе отказаться от него. Ваше душевное благополучие важнее.
Берегите себя. И спасибо, что остаётесь здесь.
Пролог
Всё чаще в мой сон приходит отец. Он холоден. Он мертв. Он что-то хочет мне сказать, но как только он пытается открыть рот и произнести слова, я мигом просыпаюсь в холодном поту. И так, всё ещё, этот сон остается загадкой. Я знаю отец за мной наблюдает свысока. И он знает правду. И я до неё обязательно доберусь.
Я и Нортан. Теперь мы официально вместе. Мы живем на конспиративной квартире в Вельдисе. Мы могли бы быть счастливыми, если бы не тот факт, что теперь я самая разыскиваемая преступница Светлого мира. Ведь я убила главного инквизитора, отца своей бывшей лучшей подруги Лины.
Конечно, это произошло уже после того, как она увела моего парня Анта. После того, как я стала пленницей самого Владыки Тьмы. А после я стала его возлюбленной. Теперь наши судьбы переплетены, ведь моего любимого мужчину также предали его сподвижники. Вейн, его правая рука, и Астра, женщина что готова была отдать за него свою душу.
Но теперь это неважно. Теперь они враги. Все они. Инквизиция, которая держит в плену мою бедную мать. Во главе с, пожалуй, самой жестокой женщиной, которую я когда-либо знала Джорджиной Рейнхарт, мамой Лины. Да и сама Лина не далеко ушла. Вейн и Астра от которых я не знаю, чего ждать. Но думаю, они о себе ещё заявят.
Наверное, я оптимистка, если верю, что мы с Нортаном справимся. Он всё так же могуществен, чертовски притягателен и остаётся теневым правителем «Солнечного сплава», компании по созданию магических артефактов. И у нас ещё остались козыри в рукавах.
Услада для глаз
Владыка Тьмы Нортан Рэвенкрофт и его возлюбленная Мири Эллендар!
Глава 1
Мири
— А я могу называть тебя теперь, ну не знаю, пупсиком? — Конечно, я спрашиваю это с сарказмом. Я знаю его реакцию.
Его губы растягиваются в медленной, хищной улыбке. Он откладывает старинный фолиант, который изучал последние два часа. Воздух в комнате будто сгущается, становится сладковатым и опасным.
— Ты можешь всё что хочешь, моя маленькая Светлая. Но если ты попробуешь ко мне так нелепо обратиться, будут последствия. — Его бархатный голос обволакивает меня, и по спине бегут мурашки.
Я всё ещё не могу привыкнуть, что теперь мы друг другу кто-то вроде пары. И не знаю, как себя теперь вести с ним. В отношениях с Антом всё было иначе, и я знала, как показать свою любовь. Хотя много что с того времени изменилось. В том числе и я сама. Так что теперь, я словно учусь любить заново.
Я фыркаю, отворачиваюсь к окну, за которым моросит долгий противный дождь. Конспиративная квартира. Звучит как будто мы из шпионского боевика. На деле же просто просторная, безликая квартира в богатом районе, где все слишком заняты своими деньгами, чтобы обращать внимание на соседей.
С тех пор, как мы вынуждены жить вместе, нас всё ещё никто не смог обнаружить. Скрывающие энергию амулеты, вшитые в стены и в пол, всё же делают свою работу. Мы носим их и просто так. Хотя, мы даже не выходим из квартиры. Дела по бизнесу Нортан отлично ведет из квартиры. Ему почти постоянно звонит Элрик, и они что-то эмоционально обсуждают и решают.
Я пытаюсь отвлечь себя чем угодно, ведь всё моё свободное время занимают мысли о маме. Рассказала Нортану забавные истории из детства, связанные с моими родителями. Про то, как папа учил меня различать оттенки магии в закате, притворяясь, что это просто игра. Как он смеялся, когда у меня получалось…
Я лишилась отца. И теперь я не могу позволить забрать у меня мать. Мысль о том, что она в застенках у Джорджины Рейнхарт, заставляет сердце сжиматься от боли.
В квартире Нортана есть четыре комнаты. Он говорит, что она довольно маленькая. Я, конечно, так не считаю. Я понимаю, что Нортан никогда не считал денег. Для него это пыль. Всё-таки есть свои преимущества в том, чтобы быть богатым.
— Снова думаешь о ней? — Его голос звучит прямо у самого уха. Я вздрагиваю. Не услышала его шагов. Он подошел бесшумно, как тень. Его руки обнимают меня за талию, прижимая спиной к его груди. В его прикосновении чувствуются обладание и обещание защиты.
— Это сложно не делать, — отвечаю я, глядя на свое отражение в темном стекле. Я стала строже. В глазах появилась твердость, которой не было раньше.
— Мы её освободим. Я дал тебе слово.
— Я знаю. — Я закрываю глаза, погружаясь в его тепло. — Но я не могу просто сидеть и ждать. Эти сны… папа… Он что-то пытается сказать. Я это чувствую. Это не просто кошмар, Нортан. Это предупреждение.
Он поворачивает меня к себе. В его глазах, этих холодных сумрачных любимых глазах, пляшут искры интереса.
— Что ты видела в этот раз?
— Тот же холод. Тот же беззвучный крик. Но сегодня… сегодня за его спиной я разглядела руины. Обугленные камни и пепел. Я уверена это Мортвен.
Его пальцы непроизвольно сжимаются на моей талии. Мортвен его незаживающая рана. Место, где он потерял всё.
— Инквизиция стерла его с лица земли, — его голос становится жестким, как сталь. — Они убили мою семью. Они забрали прошлое. Но будущее они не получат.
В его словах чувствуется сила, что заставляет трепетать целые миры. И сейчас она направлена на меня, наполняя решимостью.
— Мы найдем способ их остановить, — говорю я тихо, но твердо. — Не только ради мамы. Ради всех. Чтобы больше никто не должен был скрываться, как мой отец.
Он смотрит на меня со смешанным выражением одержимости и нежности, которое способно заставить меня забыть о дожде, о страхе, обо всём на свете.
— Тогда начнем с малого, — он отпускает меня и подходит к потайной панели в стене, которая бесшумно отъезжает в сторону, открывая скрытый рабочий кабинет с голографическими экранами. — «Солнечный сплав» всё ещё моя империя. И у нас есть доступ к архивам, которые Инквизиция считала уничтоженными. Давай поищем твоего отца.
В его глазах загорается знакомый огонь. Огонь Владыки Тьмы. И в этот раз он горит для меня.
Я делаю шаг вперед, навстречу этому огню. Моя тоска сменяется жгучим любопытством. Папа… что ты скрывал? И как это поможет нам сокрушить врагов?
В этот самый момент в квартире прозвучал негромкий, мелодичный сигнал оповещение системы безопасности. На одном из голографических экранов замигал зеленый значок.
Нортан взглянул на него, и на его лице появилось удовлетворение.
— Говори о дьяволе, — произносит он, нажимая кнопку на сенсорной панели. — Или, в нашем случае, о спасении от скучной бумажной работы. Входи, Элрик.
Дверь бесшумно отъезжает, и в проеме возникает внушительная фигура Элрика. Он похож на добродушного торговца, но его глаза, умные и хитрые, выдают недюжинный интеллект. Он Свет Нортана в мире бизнеса, человек, чья власть и открытость является его главным оружием.
— Владыка, — он почтительно склоняет голову, а затем его взгляд смягчается, обращаясь ко мне. — Леди Эллендар. Рад с Вами познакомиться вживую.
Я киваю в ответ, чувствуя странную смесь благодарности и неловкости от этого обращения. «Леди Эллендар». Всё ещё непривычно.
— Приветствия принимаются, Элрик, — голос Нортана возвращает нас к делу. — Отчеты я изучил. Но живые новости всегда ценнее.
— Безусловно, — Элрик тяжело, но удивительно легко опускается в кресло. — «Солнечный сплав» миновал кризис. Как вы и предсказывали. Чистки Инквизиции прошли мимо нас. Власть не подозревает меня ни в чём порочащем.
Меня всегда интересовали люди, стоящие за магией технологий.
— А как насчет персонала? — Говорю и не узнаю свой собственный голос, как-то деловито прозвучало.
Элрик поворачивается ко мне, и его лицо расплывается в улыбке.
— Леди Эллендар, компания со столетней историей. Из покон веков у нас работали и светлые, и те, кто предпочитал не афишировать свою природу. Талант есть талант. Они создали гору прорывных технологий. И да, — его взгляд становится многозначительным. — У нас есть полные архивы по каждому сотруднику.
Мое сердце пропускает удар. Отец. Его работа. Возможно, ответ прямо здесь, в этих архивах.
— Есть… есть новости о моей маме? — Вырывается у меня вопрос, в котором смешаны надежда и страх.
Лицо Элрика становится серьезным, почти отеческим.
— Связь затруднена, но последние сведения гласят, что с ней всё в порядке, насколько это возможно. Её не пытают. Джорджина держит её как козырную карту. Пока вы в безопасности, с вашей матерью ничего не случится.
От этих слов в груди немного теплеет, но тяжесть не уходит. Она жива. Это главное.
— И самая приятная новость, — Элрик снова улыбается, но теперь с торжеством инженера, представившего шедевр. — Отдел опытных образцов завершил проект «Голиаф». Новейший экзоскелет, утраивающий магическую силу оператора. Как вы и предписали, Владыка. Инквизиция даже не подозревает о таких разработках.
Я вижу, как меняется выражение лица Нортана. В его глазах вспыхивает холодный, безжалостный огонь хищника, почуявшего добычу. Этот взгляд заставляет меня содрогнуться и от страха, и от странного предвкушения.
— Отлично, — его голос звучит как скрежет стали. — Значит, пора активировать старые связи. Пора пригласить в гости моих… друзей.
Слово «друзья» звучит из его уст зловеще. Я представляю себе не людей, а тени, чудовищ и пауков, сплетающих паутину заговора, которую держит в своих руках только он один.
И словно в ответ на эту мысль, раздается звонок. Не системы оповещения, а его личного, зашифрованного коммуникатора. На экране высвечивается анонимный номер. Но Нортан замирает на мгновение, и я понимаю. Он знает, кто это.
Он медленно подносит устройство к уху.
— Говори.
Я не слышу слов, но вижу, как его лицо превращается в каменную маску. Глаза сужаются, в них вспыхивает знакомая ярость. Моё собственное сердце замирает. Я узнала эту интонацию, даже искаженную маскировщиком. Вейн.
— Вейн. Ты рискуешь, я отпустил тебя бесследно лишь по одной причине... — голос Нортана тихий, но в нем слышится такой напор силы, что воздух в комнате кажется густым. Он слушает. Его пальцы чуть сжимаются.
— Нет, — он отвечает с той ледяной окончательностью, что рубит любые аргументы. — Это не предмет для обсуждения. Она не товар. И если ты ещё раз посмеешь сказать нечто подобное, я найду тебя и напомню, почему ты когда-то был моей правой рукой, а не смел тягаться со мной.
Щелчок разрыва связи звучит как выстрел. Тишина, что повисает вслед за ним, гробовая. Элрик не дышит. Я чувствую, как холодная волна страха грозит захлестнуть меня, но встречает внутри стальной стержень. Стержень, который выковали предательство, потеря и его любовь.
Нортан поворачивается ко мне. В его взгляде нет и тени прежней игры, только голая, безжалостная правда нашего мира.
— У нас появилась ещё одна проблема, — произносит он тихо, и это падает между нами, как перчатка, брошенная к ногам.
Дорогие читатели!
Спасибо вам огромное за то, что начали этот путь вместе с моими героями. Я безумно волнуюсь, открывая для вас вторую часть истории, и ваша поддержка для меня невероятно важна.
Если начало книги вам понравилось и вы хотите помочь ей жить, я буду бесконечно благодарна за звёздочку на книгу, тёплый комментарий и подписку. Это лучшая мотивация для автора, чтобы писать дальше.
Спасибо, что вы сюда заглянули!
Глава 2
Мири
Если честно, я совершенно сбита с толку. У меня теперь есть сила, доступная только Тёмным. Я кто теперь? Гибрид? Светло-темная? Несущая равновесие, или что-то вроде того? В моих жилах течет не просто смесь, а нечто третье, иное. Я больше не та светлая девушка, которой была, но и тёмным монстром себя не чувствую.
Ладно, меня уже не пугает это. Я приняла себя и свою роль. Пусть мир не знает, куда меня отнести, мне и не нужно его одобрение. Меня интересуют куда более насущные вопросы. Например, что теперь ждать от Вейна и Астры? Эта мысль как лезвие за пазухой, холодное и острое. Как спасти мою мать? Этот вопрос жжет изнутри, не давая покоя ни днем, ни ночью. Насколько сильно Лина меня теперь ненавидит и способна ли она убить меня? Когда-то мы делились с ней секретами и смеялись до слёз, а теперь, кажется, между нами пропасть, через которую не перекинуть мост.
На самом деле, всё просто. Ну, по крайней мере, в моей голове. Чтобы спасти маму, нужно противостоять целой Инквизиции. Логично, не правда ли? Одна против всей системы. Но правда... я не хочу никого больше убивать. Призрак главного инквизитора, отца Лины, до сих пор является почти каждый день. Рука до сих пор помнит тот толчок, тот хруст, и ужас в его глазах.
Резкий свист вырывает меня из мрачных раздумий. Чайник вскипел. Автоматически завариваю два мятных чая. Аромат мяты наполняет кухню, на секунду прогоняя прочь тяжелые мысли. Нортан пока в душе. Думаю, нам снова есть что обсудить после вчерашнего звонка. Особенно ту его часть, где меня предложили отдать.
Слышу шаги. Он выходит из ванной, и у меня перехватывает дыхание. На нем только полотенце, облегающее бедра. Он выглядит... безумно горячим. Капли воды застревают в рельефе его торса, медленно скатываясь вниз по упругим мышцам. Влажные волосы растрепаны, и светлые пряди слегка прикрывают глаза, делая его взгляд ещё более томным и пронзительным.
Я хочу высказать ему всё. Все свои страхи, все сомнения, все эти дурацкие вопросы о том, кто я. Хочу сказать, что он безумно красив, что от одного его вида у меня подкашиваются ноги и путаются мысли. Но слова комом застревают в горле. Вместо этого я выдавливаю всего лишь одну, до смешного бытовую фразу:
— Ты будешь ужинать?
Он подходит ближе, и на его лице играет та самая хищная улыбка, которая, кажется, читает все мои тайные мысли.
— Да, пахнет вкусно, — его бархатный голос обволакивает меня. — Я сейчас приведу себя в порядок.
Он поворачивается, чтобы уйти, и я невольно провожаю взглядом каждое движение его плеч, каждую игру мышц на спине.
Боже. Он и так в полном порядке. Он восхитителен и пахнет так, как пахнет сама любовь - свежестью, опасностью и обещанием дома, которого у меня никогда не было.
Я делаю глоток чая, обжигая язык. Нет, начинать серьезный разговор, когда на нем одно полотенце, плохая идея. Я либо расплавлюсь, либо скажу какую-нибудь очередную чушь.
Разворачиваюсь к столику на фоне огромного панорамного окна. Ночной Вельдис раскинулся внизу, как рассыпанное ожерелье из холодных огней. В этой «маленькой», по его словам квартире всё подчинено строгой эстетике Нортана: много стекла, полированного металла и темного дерева. Ничего лишнего, ни одной безделушки, которая могла бы рассказать что-то о хозяине. Это не дом, это идеально обустроенная крепость. Даже мягкий плюшевый ковер в гостиной, по которому так приятно ходить босиком, кажется частью камуфляжа притворяется уютом, но скрывает собой усиленные стальные плиты пола.
Возвращаюсь к плите, где томятся соусы. Через несколько минут Нортан выходит из спальни, уже одетый в простые черные брюки и темную рубашку с расстегнутым воротом. Выглядит так же опасно, но теперь в его облике появилась собранность, готовность к действию.
Мы садимся ужинать. Несколько минут едим молча, но напряжение между нами висит почти осязаемой пеленой. Я больше не могу.
— И что теперь? — Спрашиваю я, отодвигая тарелку. — После вчерашнего звонка. Что мы будем делать с Вейном? И чего он, в конце концов, хочет? Кроме моей головы на блюде.
Нортан медленно отпивает вина. Его взгляд тяжелеет.
— Вейн хочет того, чего хотел всегда, — говорит он ровно. — Власти. Но теперь его путь лежит через Астру. Он одержим ею. И эта одержимость делает его непредсказуемым и... слабым.
— Но зачем ему нужно было её похищать? Чтобы просто быть с ней?
— Нет. Чтобы сделать её своей королевой. Он пытается создать собственную империю на обломках моей, и ему нужна сильная темная волшебница рядом, чтобы узаконить свои притязания. Но Астра... не в себе. Её разум поврежден. Он держит её в состоянии, близком к магическому трансу, полагая, что со временем сможет её исцелить и она увидит в нем спасителя.
Меня бросает в холод. Я представляю Астру - гордую, яростную, готовую на всё ради Нортана. А теперь - пленницу, марионетку в руках того, кого она, возможно, презирает ещё сильнее, чем меня.
— И что... ты хочешь её забрать? — Спрашиваю я, и в голосе слышится непрошеное напряжение.
Его взгляд смягчается, он проводит пальцем по тыльной стороне моей ладони.
— Я хочу положить конец этой игре. Забрать Астру - не значит вернуть её. Это значит освободить её из плена Вейна. Она была моей сподвижницей, и какой бы ни была её вина, она не заслужила такой участи. Её нужно остановить, но сначала спасти.
Я молча киваю, пытаясь переварить это. Врага нужно спасать. Война оказывается куда сложнее, чем просто деление на «своих» и «чужих».
— А как насчет остальных? — Перевожу я тему. — Инквизиция... они ведь повсюду.
На лице Нортана появляется такое выражение безраздельной власти, от которой замирает сердце.
— Очень скоро нам уже не нужно будет скрываться. Пусть ищут. Пусть плетут интриги. Я не боюсь ни Джорджины с её инквизиторами, ни Вейна с его маниакальными планами.
Он встает, его тень накрывает меня, и я задираю голову, чтобы встретить его взгляд. В его глазах не просто уверенность, а нечто древнее и неумолимое, как сама сила Тьмы.
— Но я боюсь за тебя, — его голос становится тише, но от этого только весомее. Каждое слово будто вдавливается в саму душу. — Ты моё уязвимое место. Моя единственная слабость. И единственное, что имеет для меня значение. И я не дам никому тебя забрать. Никогда.
Он не двигается, но кажется, что вся квартира, весь город за окном замерли, подчиняясь его воле. И в этой тишине я понимаю: нам нужно победить в этой схватке. И главный её приз — не троны и не власть, а наша с ним жизнь, переплетенная так тесно, что одно уже не существует без другого.
Глава 3
Мири
Больше всего на свете сейчас мне хочется заглушить голоса в голове. Шепот Вейна, призрак отца Лины, собственные сомнения. Я включаю огромную панель голографического телевизора. Пусть хоть фоном заполнит пространство и отвлечет от тревожных мыслей.
И застываю.
На экране она. Джорджина Рейнхарт. Её лицо, высеченное из льда и непоколебимой уверенности, заполнило всю стену. А рядом… рядом моя собственная фотография. Улыбающаяся, счастливая, сделанная ещё в той, прошлой жизни. И сейчас этот образ смотрящего с экрана наивной дурочки кажется мне оскорблением.
Голос Джорджины, отточенный и пронизывающий, не оставляет места для сомнений.
—…не жертва, граждане. Не заблудшая душа. Мири Эллендар сознательная еретичка, добровольно вставшая на путь Тьмы. Она предала нас. Предала свои корни. Она отдала свою душу монстру, которого мы считали поверженным, и её руки обагрены кровью героя, моего мужа, Маркуса Рейнхарта.
Слово «еретичка» вонзается в живот горячим ножом. «Сознательная» — второй удар. Я чувствую, как кровь отливает от лица, оставляя щеки ледяными. Я цепенею, не в силах отвести взгляд от своего улыбающегося лица на фоне портрета сурового Маркуса.
— Она не заслуживает вашего сострадания! — Вещает Джорджина, и её глаза, холодные, как агат, словно смотрят прямо на меня, сквозь стены, сквозь чары, сквозь ложь. — Она угроза. Пособница тьмы. Особо опасная преступница, разыскиваемая за измену народу и убийство. И мы её найдём.
В комнате витает горечь от обиды и несправедливости. Но ведь они на нас напали, я всего лишь защищалась…. Я чувствую, как по моим рукам ползут мурашки, а тени в гостиной… тени шевелятся. Они сгущаются в углах, тянутся к стенам, становясь плотными, живыми, отражая бурю, бушующую у меня внутри.
— Я не… — шепчу я, но голоса нет. Только беззвучная паника. — Я не хотела…
И в этот миг сомнение, черное и липкое, заползает в самую душу. А что, если она права? Я убила человека. Я стою рядом с Тёмным Владыкой, сплю в его объятиях, жажду его прикосновений. Моя сила от Тьмы. Может, я и правда монстр? Может, эта ненависть ко мне… справедлива?
Внезапно экран гаснет. Я вздрагиваю и чувствую, как по щеке скатывается предательская горячая слеза. Потом вторая. Я не могу сдержать их. Это не просто обида. Это стыд. Это ужас от того, что тебя видят не тобой, а карикатурным злодеем, и самая страшная часть тебя шепчет: «А вдруг они видят правду?»
— Бред, — его голос, тихий и твердый, разрезает тишину прямо у моего уха. Я даже не услышала, как он подошел. Его руки обнимают меня сзади, прижимая спину к его груди, такой твердой и надежной. — Это бред сумасшедшей, ослепленной жаждой власти женщины. Не верь ни единому слову.
Я оборачиваюсь к нему, и слёзы текут уже ручьем, смешиваясь с его рубашкой. Вся моя уверенность, весь тот стальной стержень, что я в себе выстроила, рассыпаются в прах под тяжестью этого публичного осуждения.
— Но я… я убила его, Нортан, — вырывается у меня с рыданием. — И я с тобой. И у меня эта сила… Может, они… может, они правы? Может, я…
Он крепче прижимает меня к себе, и его объятия - единственное, что удерживает меня от того, чтобы разлететься на тысячи осколков.
— Слушай меня, — он говорит тихо, но так, что каждое слово вбивается в сознание. — Если бы тот человек был тем святым, каким его выставляют, он бы не вырезал беззащитных в Мортвене. Он не убивал бы женщин и детей. Его смерть не ошибка. Это справедливость. Возмездие, которое настигло его спустя десятилетия. Ты была лишь орудием в руках этой справедливости.
Он отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза. В его взгляде нет ни капли сомнения. Только яростная, бескомпромиссная уверенность.
— Ты не монстр, Мири. Ты моя надежда. Ты свет в моей тьме. И тот факт, что ты переживаешь из-за этого, доказывает, что ты чище и лучше всех их, вместе взятых.
Его слова смывают с меня часть грязи, часть этого ядовитого стыда. Он не просто утешает. Он верит. Верит в меня сильнее, чем я сама.
И тогда он целует меня.
Его поцелуй - четкий приказ, который моё тело готово выполнить без малейших колебаний. Вся боль, все сомнения, выжжены этим прикосновением. Во рту остаётся только вкус его губ, тёмный, пряный, как запретная магия.
— Я не позволю им украсть тебя у меня, — его шепот обжигает губы. — Никто. Ты слышишь меня? Никто.
Я могу только кивать, теряя рассудок в его глазах. Воздух вокруг нас густеет, меркнет. Из углов комнаты выползают тени — живые, послушные ему. Они вьются вокруг его запястий, тёплые и плотные, как бархат.
— Я хочу, чтобы ты чувствовала только меня, — говорит он, и его голос низко вибрирует у меня в костях. — Ничего больше.
Одной тенистой лентой он мягко, но неумолимо затягивает повязку на моих глазах. Мир тонет во мраке. Другой поток тьмы обвивает моё правое запястье, затем левое, приковывая их к спинке дивана. Прохладная магия ласкает кожу, не оставляя синяков, но и не давая ни малейшего шанса освободиться.