Любовь и смерть. Истории Некрона

Старый трактирщик вытер о фартук руки и кивнул Рихарду:

— Комнату, инквизитор?

Он узнал крест на груди сразу. Рихард кивнул, бросил на стол медную монету:

— На одну ночь. И что-нибудь поесть.

Он поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж. Комната была маленькая, с окном, которое выходило на задний двор, где росла старая ива. Он запер дверь на засов, прислонился к ней спиной и вытер пот с лица. Третья неделя. Он убил семнадцать оборотней в той стае — всех, от детей до старого альфа. Только Кейн сбежал. Тогда Рихард думал, что это просто раненый зверь, который умрёт в лесу от потери крови. Но нет. Кейн шёл за ним. Каждую ночь. Каждый поворот.

Рихард достал меч, положил на стол рядом с кроватью, сел на край и выпил глоток виски из фляги. А потом услышал шаги на лестнице. Медленные, тяжёлые. Они остановились прямо за его дверью. Рихард схватил меч, замер, сердце билось так, что готово было вырвать грудь. Но шаги пошли дальше, остановились у комнаты в конце коридора. Дверь скрипнула и закрылась. Рихард выдохнул.

Через полчаса кто-то постучал.

— Кто? — крикнул он, снова хватаясь за меч.

— Я принесла вам жаркое, господин инквизитор, — голос был мягкий, с хрипотцой. — Отец отправил.

Рихард подумал секунду, потом отодвинул засов и открыл дверь.

Девушка вошла, на подносе у неё была миска с жареным мясом, кусок хлеба и бутылка пива. Она пахла яблоками и дымом от очага. У неё были большие голубые глаза и грудь, приподнятая, когда она наклонилась поставить поднос на стол. Рихард не смотрел на неё. Он держал меч в руке.

— Вы боитесь чего-то, господин? — спросила она, улыбнувшись. — У нас в Рионе тихо.

— Нет, ничего, — ответил Рихард. — Спасибо за еду.

Он хотел, чтобы она ушла, но она не уходила. Стояла и смотрела на его крест, потом на меч, потом на его лицо. У Рихарда были шрамы на подбородке, он был уже не молодой — сорок лет, но сильный, широкие плечи, тёмные волосы с проседью.

Девушка подошла ближе, протянула руку и коснулась шрама на его подбородке.

— Красивый шрам, — сказала она. — От кого он?

Рихард схватил её за запястье, пальцы сжались так сильно, что она поморщилась.

— Не трогай меня, девочка. Уходи.

Но она не испугалась. Она улыбнулась, прижалась к нему грудью.

— Ты устал, инквизитор, — прошептала она. — Ты дрожишь. Я могу помочь тебе расслабиться. Отец не будет против — он берёт за это половину монеты. А я тебе сделаю бесплатно. Я люблю сильных мужчин, которые пахнут железом и опасностью.

Она провела рукой по его животу, ниже, под ремень, и Рихард почувствовал, как всё напряжение в нём на секунду сломалось. Он действительно устал. Устал бояться, устал бежать. Если это последняя ночь, почему не взять то, что дают?

Он отбросил меч в сторону, прижал её к двери, поцеловал в губы — грубо, жадно. Она открыла рот, ответила, её руки уже расстёгивали его рубаху, царапали кожу ногтями. Когда он поднял её и положил на кровать. Она сама раздвинула ноги, тянула его к себе, шептала:

— Давай, быстрее… пока никто не пришёл… покажи мне, какой ты сильный…

Комната наполнилась запахом её волос и запахом пота. Скрип кровати, стоны, и Рихард на время забыл про Кейна, про охоту, про страх смерти. В этот момент он был просто мужчиной, который брал то, что хотел.

Когда они закончили, он лежал на спине, курил трубку, выпуская дым в потолок. Она лежала на его груди, рисовала пальцем крест на его коже, тихо смеялась.

— Ты действительно такой сильный, как я думала, — сказала она. — Никто ещё не выдерживал так, как ты.

Рихард замер.

Где-то внизу, в общем зале, кто-то пел. Низким, хриплым голосом. Песню про волка, который ищет убийцу своей стаи.

Девушка подняла голову, нахмурилась.

— Ты что слышал? Это же просто пьянчужка из города зашёл, поёт всякую чепуху.

Рихард уже выбросил трубку, вскочил с кровати, начал натягивать штаны. Руки дрожали.

— Это он, — сказал он. — Он здесь. Я чувствую его.

— Кто? — девушка села на кровати, прикрыла грудь простынёй. — Какой ещё он?

— Кейн, — процедил Рихард, затягивая ремень с мечом. — Оборотень, за которым я гоняюсь. Он меня нашёл.

В этот момент песня внизу оборвалась. Наступила тишина. Такая, что слышно было, как дождь стучит по окну, как бьётся его собственное сердце в ушах.

А потом раздался крик. Один из солдат — низкий, рваный. И сразу оборвался.

Девушка побледнела, схватила со стула юбку, начала натягивать её дрожащими руками.

— Что происходит? — зашептала она. — Там мой отец, там…

Рихард подошёл к двери, прислушался.

Шаги. Медленные, тяжёлые. Поднимались по лестнице. С каждым шагом пахло всё сильнее — сырой шерстью и железом.

Он отодвинул засов, взял меч двумя руками. Приготовился.

Шаги остановились прямо перед дверью.

Дверь не выдержала одного удара. Деревянные доски разлетелись в щепки, и в проёме показался он.

Кейн.

Высокий, широкоплечий, почти два метра ростом. На нём была разорванная кожаная куртка, под ней виднелись шрамы от серебряных пуль Рихарда — тёмные, не зажившие. Волосы до плеч, мокрые от дождя. А глаза — жёлтые, как у волка. Даже в человеческом обличии они не стали нормальными.

Он смотрел прямо на Рихарда. И усмехнулся.

— Ты думал, что убежал от меня, Рихард? — голос его был низкий, хриплый. — Думал, что за стеной бабы можно спрятаться от мести?

Рихард шагнул вперёд, меч поднял к груди.

— Я уничтожил всю твою стаю, чудовище, — сказал он. — Твои сородичи убивали невинных людей. Ели детей. Ты заслуживаешь смерти.

Кейн рассмеялся — громко, хрипло. Шагнул в комнату.

— Невинных? — он сплюнул на пол. — Невинных людей не бывает.

Девушка стояла за спиной Рихарда, схватила со стола нож, которым резали мясо, прижала к груди. Глаза её были полны страха.

Кейн посмотрел на неё. Усмехнулся.

— Хорошая девочка, — сказал он. — Развлекаешь инквизитора перед смертью? Он хорошо тебя трахнул? Я слышал твои стоны через стену.

Лицо девушки вспыхнуло от злости.

— Убирайся из нашего дома, чудовище! — крикнула она и кинулась на Кейна с ножом.

Кейн даже не отшатнулся. Он схватил её за руку — ту, что с ножом, — сжал пальцы. Девушка закричала от боли. Хруст костей был слышен даже сквозь её крик. Нож упал на пол. Кейн отшвырнул её в сторону, как куклу. Она врезалась в стену, сползла на пол. На досках расползлась тёмная лужа крови — от удара головой. Она не двигалась.

Рихард закричал от ярости. Кинулся на Кейна, меч ударил прямо в грудь. Но Кейн отшатнулся, лезвие только разорвало куртку и царапнуло ребро.

Кейн взревел. Схватил Рихарда за руку с мечом, второй рукой ударил в лицо. Из носа Рихарда потекла кровь, он пошатнулся, но не упал. Они сцепились, покатили по полу, опрокинули стол. Поднос с остатками жаркого полетел на пол.

Рихард был силён. Но Кейн был сильнее в два раза. Оборотни в человеческом обличии сохраняют силу зверя.

Кейн прижал Рихарда к полу, коленом надавил на грудь. Рихард не мог дышать. Кейн вырвал меч из его руки, отбросил в угол. Смотрел на Рихарда сверху вниз. Жёлтые глаза горели. Губы были в крови — не его, девушки.

— Ты убил мою жену, — сказал он. — Она была теплее, чем эта девочка. Она лучше знала, как любить меня. Ты хочешь знать, что я сделаю с тобой? Я буду отрывать от тебя по кусочку. Сначала пальцы. Потом уши. Потом твои яйца, которыми ты только что трахал эту девочку. Я буду есть тебя, пока ты не умрёшь от потери крови.

Рихард пытался оттолкнуть его, но колено Кейна давило всё сильнее. Он чувствовал, как рёбра трещат.

— Убей меня сразу, трус! — крикнул он. — Боишься, что я разорву тебя, если дашь мне шанс?

Кейн усмехнулся. Наклонился ближе, дыхание его пахло кровью и сырой шерстью.

— Я не боюсь тебя, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты почувствовал то же, что чувствовали мои дети, когда ты сжигал их заживо. Ты хочешь быстрой смерти? Не получишь.

Он поднял руку. Когти уже начали прорезать кожу на пальцах. Он начал превращаться.

Шерсть поползла по рукам. Лицо вытянулось, челюсть стала шире, острые клыки показались из-под губ. Рихард смотрел на него, и страх наконец захлестнул его. Он начал молотить кулаками по груди Кейна, но это было как биться о камень.

Внизу, в общем зале, раздался ещё один крик. Старый трактирщик бежал вверх с топором.

— Отпусти мою дочь, чудовище! — закричал он.

Кейн даже не повернул голову. Он только оторвал одну руку от Рихарда и отмахнулся когтями назад. Трактирщик попятился, упал через перила лестницы. Крики оборвались.

Пол под ними скрипнул — на лестнице навалилось много людей. Солдаты гарнизона прибежали на шум.

Кейн взревел. Он знал, что если они здесь соберутся, ему придётся туго, даже с его силой. Он прижал Рихарда к полу сильнее, когтями разорвал ему плечо до кости. Рихард закричал от невыносимой боли. Кровь хлынула на доски пола, пропитала рубаху.

Кейн вдыхал запах крови. Глаза его стали ещё более жёлтыми. Он рычал:

— Это первый кусок, инквизитор. Я буду возвращаться снова и снова, даже если ты сегодня выживешь.

В дверь уже врывались солдаты. Первый сунулся — Кейн схватил стул, швырнул в него всей силой. Солдат полетел вниз по лестнице, сбивая за собой ещё двоих. Но в проёме уже стояли другие. Арбалеты натянуты, стрелы с серебряными наконечниками нацелены прямо в Кейна.

Он зарычал. Волчья пасть растянулась, показывая острые, залитые кровью клыки.

— Попробуйте подойти, — прорычал он. — Я всех вас разорву на куски. Никто из этого дома не выйдет живым.

Один солдат нажал на курок. Стрела полетела прямо Кейну в грудь. Он увернулся в последний момент — стрела прошила кожу на плече, вышла с другой стороны. Серебро жгло как огонь. Кейн взревел от боли, прыгнул вперёд, прямо на солдат.

В коридоре началась паника. Крики, хруст костей, кровь полилась по лестнице вниз.

Рихард остался лежать на полу. Кровь уходила из раны, он уже видел всё как в тумане, но всё ещё сжимал в пальцах запасной серебряный крест. Он слышал, как Кейн рвёт солдат, как они кричат и умоляют о пощаде. И понимал: если он сейчас умрёт, Кейн уйдёт из города и будет убивать дальше. Нельзя дать ему уйти.

Он собрал последние силы. Подтянул ноги, перевернулся на бок, схватил меч, который лежал в углу, и пополз за дверь, в коридор.

Кейн стоял спиной к нему. Он разрывал горло последнему солдату. Спина его была напряжена, шерсть на ней мокрая от крови.

Рихард собрал все силы, которые остались в нём. Вскочил на ноги и ударил мечом прямо в спину Кейна — между рёбер, в самое сердце.

Лезвие вошло по самую рукоять. Серебро зашипело, когда коснулось сердца оборотня.

Кейн замер. Выронил солдата, который уже не двигался. Медленно повернулся к Рихарду. Глаза его всё ещё были жёлтыми, но в них уже не было ненависти. Только удивление и что-то похожее на облегчение.

Он упал на колени, схватил рукоять меча. Посмотрел на Рихарда, который уже сползал по стене на пол.

— Я всё равно победил, — сказал он. — Ты умрёшь раньше меня. Кровь из твоего плеча вытечет быстрее, чем я сдохну от серебра.

Рихард усмехнулся. Кровь текла из его рта на подбородок.

— Я убил тебя, — сказал он. — Ты не убьёшь больше никого. Всё закончилось.

Кейн рассмеялся — хрипло, кашляя кровью.

— Ничего не закончилось, — сказал он. — Ты сам стал чудовищем, Рихард. Ты убивал, чтобы заработать деньги. Ты так же жрёшь людей, как и мы. Твоя душа уже гниёт не хуже моей.

Он откинулся назад, упал на пол и перестал двигаться. Превращение начало отходить. Лицо его снова стало человеческим, только кожа была бледная, как бумага.

В коридоре наступила тишина. Только дождь стучал по окну и капли крови падали с перил лестницы вниз.

Рихард сидел у стены, чувствуя, как холод подбирается к сердцу. Он слышал тихий стон из комнаты, где они были с девушкой.

Она очнулась.

Она ползла по коридору мимо мёртвых тел, к нему. В руке она держала тот самый нож, который Кейн от неё отобрал. Глаза её были красные от слёз и крови. Сломанную руку она прижимала к груди.

— Ты убил его, — сказала она, глядя на Рихарда. — Ты убил чудовище. Но он убил моего отца. Он убил всех.

Рихард пытался поднять меч, но рука не слушалась.

— Иди ко мне, девочка, — прохрипел он. — Я ранен. Помоги мне. Позови кого-нибудь…

Она подошла ближе. Остановилась над ним. Подняла нож. В глазах у неё не было ничего, кроме пустоты и горя.

— Ты привёл его сюда, — сказала она. — Если бы ты не пришёл в нашу таверну, мой отец был бы жив. Ты виноват во всём.

Она вонзила нож ему прямо в горло.

Рихард закашлялся кровью, схватил её за юбку, но пальцы уже не слушались. Он скатился по стене на бок. Сквозь пелену смерти он увидел, как луна выглянула из-за туч. Красная, как кровь.

И услышал шёпот. Всех тех оборотней, которых он убил. Они звали его за собой.

Всё закончилось.

Я закрыл книгу.

Руки дрожали. В ушах всё ещё стоял хрип умирающего Рихарда, смех Кейна, крики солдат. И запах. Я чувствовал его — кровь, сырую шерсть, болотную гниль. Слишком реально. Слишком близко.

Я перевёл дыхание и посмотрел на свою правую руку.

Я увидел нож.

Старый, с костяной ручкой, лезвие в засохшей крови — и свежей, которая ещё не запеклась. Я узнал его сразу. По костяной ручке, по зазубрине на обухе, по тому, как свет луны отражался от лезвия. Это был тот самый нож. Которым Лила перерезала горло инквизитору. Тот самый, из истории.

Я смотрел на него и не мог понять, как он оказался в моей руке. Я не помнил, как взял его. Не помнил, как сжал рукоять. Но он был здесь. В моей руке. И кровь на нём была ещё тёплой.

Бульбот завозился на печи, открыл один глаз, посмотрел на меня. Потом на нож. И снова закрыл глаз, свернулся клубком. Кот ничему не удивляется.

Я заставил себя разжать пальцы. Нож упал на стол, звякнул, оставив кровавый след на страницах. Я смотрел на него, на свою руку, на книгу. В комнате было тихо. Только дрова потрескивали в печи и ветер завывал за окном.

Я вытер руку о штанину. Кровь не смывалась. Она впитывалась в кожу, оставалась на ладони красными разводами. Я закрыл книгу, отодвинул её к краю стола. Нож остался лежать там, где упал.

Я встал, подошёл к окну. За стеклом темнело.

Я прижался лбом к холодному стеклу и закрыл глаза. В голове гудело.

Где-то вдалеке, со стороны Леса Отчаяния, донёсся протяжный стон.

Я ждал.