Презираемая Луна
- -
- 100%
- +
Подойдя к своей двери, он замер.
Мэтью ждал.
Челюсти Дэмиена сжались. Не говоря ни слова, он толкнул дверь, и Мэтью вошёл вслед за ним.
В комнате было тускло, её освещали лишь отблески камина. Дэмиен сорвал с себя испачканную кровью рубашку и отшвырнул её в сторону. Запах засохшей крови Лолы въелся в его кожу, отчего внутри у него всё скрутило.
Он направился прямиком к шкафчику и достал бутылку виски. Его руки слегка дрожали, когда он наливал себе стакан, и янтарная жидкость плескалась внутри. Он осушил половину одним глотком, а затем с грохотом поставил стакан на стол.
Мэтью внимательно следил за ним взглядом. Его голос был тихим и осторожным.
– Дэмиен… что-то не так.
Дэмиен замер, его плечи напряглись.
Мэтью подошёл ближе. – Видео… оно было слишком чистым. Слишком идеальным. Мы оба знаем, как глючат эти камеры, как они упускают ракурсы. Но это? Оно показало именно то, что они хотели нам показать.
Челюсти Дэмиена сжались, когда он медленно повернулся к Мэтью, и его зелёные глаза потемнели.
– И что ты думаешь, Мэтью? – прорычал он. – Что она невиновна? Что София её не толкала?
Мэтью не вздрогнул. – Я говорю, что что-то не так. Ты позволяешь гневу ослепить себя. Ты видел её лицо, Дэмиен. Ты слышал её голос. Она не лгала.
Мускул на челюсти Дэмиена дёрнулся. Он резко хохотнул, но в этом смехе не было веселья.
– Я так и знал, – выплюнул он. – Я знал, что она тебе всегда нравилась.
Мэтью нахмурился, но гнев Дэмиена только рос.
Он стиснул зубы. Его волк беспокойно зашевелился, но он подавил его. Глубоко внутри ревность, которую он похоронил, снова процарапывалась наверх. Он вспомнил, как лицо Софии озарялось, когда Мэтью смешил её. Как иногда она улыбалась ему так, как ему никогда не нравилось. Он помнил, как ненавидел это тогда, как ненавидел узел в груди каждый раз, когда Мэтью стоял слишком близко к ней. То же самое мерзкое чувство вспыхнуло и сейчас.
Он отвернулся и налил себе ещё выпить.
– Ты ослеп, Мэтью, – выплюнул Дэмиен. – Ты не видишь, кто она на самом деле. Но я вижу. Завтра она умрёт… и я об этом позабочусь.
Впервые спокойствие Мэтью дало трещину, его голос сорвался от разочарования.
– Ты дурак, Дэмиен! Ты настолько ослеплён своей болью – тем, что случилось два года назад, – что даже не видишь, что у тебя перед носом! Что-то не так, и ты это знаешь!
Рука Дэмиена сжала стакан так сильно, что тот, казалось, вот-вот разобьётся. Его волк беспокойно метался внутри, разрываясь на части, но Дэмиен снова его подавил.
Его глаза сузились, горя гневом. – Уходи, Мэтью. Пока я не забыл, что ты мой друг.
Челюсти Мэтью сжались, но он не сдвинулся с места.
– Я не уйду, Дэмиен. Не пока ты не выслушаешь.
– Я сказал, уходи, – прорычал Дэмиен, шагнув ближе. Его зелёные глаза пылали, а кулаки по бокам дрожали.
Мэтью не отступил. – Нет. Ты так ослеплён гневом, что не видишь правды. То видео было слишком идеальным, слишком чистым. Что-то не так, и ты это знаешь!
Прежде чем Дэмиен успел подумать, в нём взорвалась ярость. Он схватил Мэтью за воротник и с силой впечатал его в стену. Полки затряслись, и на полу вдребезги разбился стакан.
– Не смей сомневаться во мне! – прорычал Дэмиен, его лицо было в нескольких сантиметрах от лица Мэтью. – И не смей её защищать!
Мэтью оттолкнул его, и они застыли, обменявшись смертельным взглядом, а их волки рвались наружу. Воздух загустел от силы, стал горячим и тяжёлым, словно сама комната раскололась бы на части, если бы один из них отпустил.
На мгновение показалось, что Дэмиен и вправду нападёт на своего побратима.
И тут…
Глухой удар!
Кто-то забарабанил в дверь. – Сир, Дэмиен! Всё в порядке?
Это был стражник.
Звук разрушил напряжение. Оба мужчины замерли, их дыхание стало резким, а челюсти – напряжёнными. Хватка Дэмиена ослабла, но его взгляд оставался прикованным к Мэтью.
Голос Мэтью понизился почти до шёпота. – Однажды, Дэмиен… ты поймёшь, что ошибался.
Дэмиен отпустил его, толкнув от себя, его грудь тяжело вздымалась.
– Убирайся, – рявкнул он.
Мэтью выпрямился, его челюсти были стиснуты, а взгляд по-прежнему прикован к Дэмиену. Наконец он повернулся и вышел, оставив Дэмиена среди обломков его собственной ярости.
После ухода Мэтью Дэмиен сел в кресло, а по комнате плясали отблески огня. Его грудь резко и неровно вздымалась. Он налил себе ещё, но это не помогало.
Каждый раз, закрывая глаза, он видел не Лолу.
Он видел Софию.
Её мокрые волосы, прилипшие к лицу, её дрожащие губы, её срывающийся голос, когда она умоляла его.
Его челюсти сжались так сильно, что заболели. Он вскочил с места и зашагал по комнате, сжимая кулаки.
– Будь ты проклята, София, – прорычал он, ударив кулаком по стене. Камень треснул от удара, но жжение в груди не утихало.
Он не мог здесь оставаться. Не в этой душной комнате. Не с её голосом, эхом отдававшимся в его голове.
Схватив плащ, Дэмиен ураганом вылетел из своих покоев в ночь. Его сапоги с силой впечатывались в землю, когда он пересёк двор и углубился в лес. Прохладный воздух ударил по коже, но этого было недостаточно. Ему нужно было пространство. Ему нужно было дышать.
Ветки трещали у него под ногами, пока он шёл всё глубже в тёмный лес, бормоча себе под нос проклятия и пытаясь сбежать от мучений внутри.
И тут… он замер.
Впереди, на поляне у дороги, стояла какая-то фигура.
Женщина.
Одетая в чёрный комбинезон, с покрытой головой. Её рост, её телосложение… всё в ней было…
– Лола… – прошептал Дэмиен, и кровь застыла у него в жилах.
8 Неужели это она?
Дэмиен не мог поверить своим глазам. Неужели это действительно Лола? Как такое вообще возможно? Он не стал раздумывать. Ноги сами понесли его, когда он рванул к машине. Но не успел он добежать, как двигатель взревел громче, и машина дёрнулась вперёд, а шины завизжали по грязи. – Стой! – крикнул Дэмиен, заставляя себя бежать быстрее. Его сердце бешено колотилось, пока он сокращал расстояние. Он был всего в нескольких шагах – достаточно близко, чтобы тот, кто сидел внутри, точно его услышал. Но вместо того, чтобы сбавить скорость, машина рванула вперёд.
Дэмиен нахмурился, а в груди у него закружились растерянность и гнев. – Стой! – снова крикнул он, и его голос эхом разнёсся среди деревьев. Но машина лишь ускорилась, и её шины завизжали, когда она уносилась прочь. Как бы быстро Дэмиен ни бежал, расстояние только увеличивалось, пока красное свечение задних фонарей не растворилось в темноте.
Наконец он остановился. Тяжело дыша, он согнулся, уперев руки в колени, а его грудь высоко вздымалась. Это и вправду была она? Или это горе заставляло его видеть то, чего нет? Дэмиен зажмурился, его сердце всё ещё бешено колотилось. Впервые он не был уверен, было ли то, что он видел, реальным… или просто жестокой шуткой его разума. Дэмиен провёл рукой по лицу, его дыхание было сбивчивым. Ночной воздух казался тяжёлым, давящим на него, пока его волк беспокойно шевелился внутри. – Это была она, – прорычал у него в голове Лукас. – Я знаю её запах. Это была Лола.
– Нет, – пробормотал Дэмиен, качая головой. Его кулаки сжались по бокам. – Она мертва. Мы все видели её тело.
– И всё же ты побежал, – возразил его волк. – Твоё сердце поняло это раньше, чем твой разум смог принять.
У Дэмиена сжалась грудь. Он повернулся в ту сторону, куда уехала машина, его челюсти стиснулись. Если это была не Лола… то кто? Кто был настолько на неё похож, что его сердце едва не остановилось? Его пробрал озноб. Может, это был просто двойник. И всё же он не мог выбросить из головы этот образ: знакомый изгиб её плеч, то, как её волосы ловили тусклый свет – всё так похоже на Лолу, что на одно биение сердца он поверил, что это она.
Дэмиен выпрямился, всё ещё тяжело дыша. Он повернулся обратно к дому стаи, его разум тонул в горе, ярости и растущем чувстве тревоги, которое никак его не отпускало. Когда он вернулся в дом стаи, вокруг царила тишина. Было всего девять вечера, но казалось, будто уже полночь. Слуги ходили с бледными лицами, у воинов был отсутствующий взгляд, а птицы, обычно кричавшие снаружи, замолкли. Казалось, будто не только люди, но и сама вселенная скорбит о грядущей смерти Софии. С сердцем, тяжёлым как камень, Дэмиен поднялся по лестнице и направился в свою комнату.
Войдя в свою комнату, Дэмиен с грохотом захлопнул за собой дверь. Он подошёл к ящику у своего стола, вытащил маленькую коробочку и откинул крышку. Сигарета. Его пальцы слегка дрожали, когда он зажал её между губами. Он прикурил, пламя затрепетало, и дым заклубился в тускло освещённой комнате. Он сделал глубокую затяжку, задерживая дым в груди, пока жжение не заставило его лёгкие заболеть. Затем он медленно выдохнул, наблюдая, как дым кружится над ним, словно призраки.
И тут же его пронзило воспоминание. Воспоминание о Софии. Её голос, резкий и упрямый, эхом отдавался в его голове. – Курильщики умирают молодыми. Он почти снова видел её – как она несётся к нему, а её маленькая ручка выхватывает сигарету прямо у него изо рта. Он помнил, как она бросала её на землю и давила каблуком, глядя на него снизу вверх так, словно Наследницей Альфы была она, а не он. Он помнил, что находил это милым.
И он помнил уловку, которую использовал против неё. Каждый раз, когда они ссорились, каждый раз, когда она клялась, что больше не будет с ним разговаривать, он просто доставал сигарету. И она ломалась – потому что не могла видеть, как он курит. Она подбегала, отбирала её, и благодаря этому маленькому действию снова начинала с ним говорить. Его грудь сжалась, когда воспоминание растаяло.
Теперь она была девушкой, которую он ненавидел. Девушкой, приговорённой к смерти на завтра. И всё же вот он, стоит в своей комнате, держит сигарету как дурак, преследуемый воспоминаниями о ней. Дэмиен уставился на сигарету между пальцами, а затем с силой затушил её в пепельнице, его челюсти стиснулись. – Жалкий, – пробормотал он себе под нос. Его кулаки обрушились на стол, отчего затрясся стакан, а бутылка виски опрокинулась набок. Жжение в горле теперь было не от дыма – а от ярости.
На самого себя. За то, что помнил её. За то, что позволил её лицу снова проникнуть в свои мысли. За то, что позволил её голосу звучать внутри, когда должен был презирать в ней всё. Он провёл руками по волосам, его зелёные глаза сверкнули в тусклом свете огня. – Она убийца, – прошипел он себе. – Лгунья. Стерва. А завтра… завтра её наконец-то не станет.
Но как бы он ни пытался это скрыть, его грудь всё равно сжимало нечто более тяжёлое, чем ненависть. Он сорвал с себя ботинки резкими, яростными движениями и отшвырнул их в сторону. Следующей полетела рубашка, брошенная через всю комнату. Он ворвался в ванную, захлопнув за собой дверь, и повернул ручку душа до тех пор, пока не хлынула обжигающе горячая вода.
Пар заполнил комнату, но не мог выжечь воспоминания, душившие его. Он прижался лбом к холодной плитке, вода стекала по его лицу, словно могла смыть войну внутри него. Прошло несколько минут, прежде чем он наконец выключил воду. Он быстро вытерся полотенцем, не обращая внимания на то, что с его волос капает на пол.
Когда он рухнул на кровать, и прохладные простыни коснулись его кожи, он не почувствовал облегчения. Лишь тяжесть двух истин давила на него, словно цепи. Завтра его коронуют как Альфу. Завтра Софию обезглавят. Дэмиен уставился в потолок, сжимая кулаки на матрасе, и впервые за сегодня… он не знал, сможет ли он на самом деле сидеть и смотреть, как обезглавят Софию.
Дэмиен закрыл глаза, борясь со сном, не подозревая, что в подземелье внизу… София уже проживала свои последние часы в ужасе.
В подземелье стало холоднее. Воздух казался тяжёлым, а с каменных стен капала вода. София сидела на твёрдом полу, крепко обхватив себя руками. Её глаза опухли от слёз, но сами слёзы иссякли. Затем она услышала это. Шаги. Тяжёлые шаги, эхом разносившиеся по тёмному коридору. Двое.
Железные ворота с громким скрипом отворились. Сердце Софии подпрыгнуло, когда внутрь вошли двое охранников. Их взгляды были жестоки. – Что ж, – сказал один с ухмылкой. – Говорят, ты убийца… но при этом ещё и девственница. Второй рассмеялся. – Всё равно завтра умирать. Какая растрата. Может, доставим тебе немного удовольствия перед концом?
У Софии всё внутри оборвалось. Она вжалась в стену, дрожа. – Нет… пожалуйста, не надо… – её голос сорвался. Один из них схватил её за рукав и дёрнул. Треск! Ткань порвалась, обнажив её плечо. София ахнула, вцепившись в остатки платья, но они лишь рассмеялись.
– Не сопротивляйся, – сказал другой охранник. – По крайней мере, не умрёшь нетронутой. Мы позаботимся о том, чтобы ты узнала, каково это. Её тело дрожало. – Прекратите! Пожалуйста! – кричала она, но они не останавливались. Их грубые руки дёргали её одежду, пока ткань снова не порвалась. Один из охранников усмехнулся. – Тихо, маленькая убийца. Никто за тобой не придёт. Ты уже покойница. Его рука скользнула ниже…
– Оставьте её в покое!
Крик, подобно грому, взорвался в подземелье, заставив охранников замереть.
9 Ревность
Яростный голос, полный гнева, прогремел, словно гром.
Двое охранников в ужасе застыли. Они узнали этот голос. Медленно обернувшись, они побледнели.
В нескольких шагах от них стоял Мэтью, его глаза пылали яростью.
– Сир… – пролепетал один из них, его губы дрожали. Оба охранника выглядели так, будто перед ними предстала сама смерть. Все знали Мэтью, будущего Бету. Все боялись его гнева.
В мгновение ока он двинулся с места. Его руки метнулись вперёд, каждая схватила по охраннику за горло. Он с силой впечатал их в каменную стену, удерживая с пугающей силой.
– И что же, – прорычал Мэтью, его голос походил на рык, – вы тут, по-вашему, собирались делать?
Глаза охранников вылезли из орбит от паники, их тела дрожали, а ноги дёргались, пока они пытались что-то сказать.
– Сир… это… это не то, что… – выдавил один из них.
Он не закончил.
Мэтью отпустил его лишь на мгновение, чтобы тут же врезать кулаком по челюсти. Мужчина со стоном рухнул на пол, изо рта хлынула кровь.
Второй охранник захныкал, в страхе царапая руку Мэтью.
Из угла донёсся вздох Софии. Её рваное платье облепляло дрожащее тело, а широко раскрытые глаза были устремлены на Мэтью.
Он спас её. Человек, от которого она меньше всего ждала помощи, был здесь… и спасал её.
– Вы, ублюдки, пытались её тронуть, – в ярости выплюнул Мэтью и сильно ударил второго охранника по лицу, отправляя его на пол.
– Стража! – рявкнул он, и двое мужчин вбежали внутрь, ошеломлённые открывшейся им сценой.
– Заприте этих двух идиотов в темнице… я сам с ними разберусь.
– Нет… пожалуйста… – взмолились охранники, но прибывшие стражники подняли их на ноги и утащили прочь.
Мэтью глубоко вздохнул, сдерживая эмоции, прежде чем впервые с момента появления в камере повернуться к Софии.
Его сердце разрывалось на части от жалости к ней… Она выглядела напуганной… Её синее платье было разорвано, обнажая плечи… Он смотрел на неё и не понимал, как жизнь могла быть так несправедлива к самой доброй и чистой девушке, которую он когда-либо знал.
У Мэтью заболела грудь. Он вспомнил Софию многолетней давности – счастливую девушку, которая смеялась на тренировочном дворе, ту, что помогала всем, ту, что однажды украла его шляпу и со смехом убежала. А теперь она сидела здесь, сломленная и застывшая.
Ему хотелось подбежать к ней и обнять её. Хотелось сказать, что всё будет хорошо, что всё наладится. Но он не мог лгать. Завтра её казнят. Сказать «всё будет хорошо» означало солгать.
Мэтью медленно опустился на колени, чтобы быть к ней ближе. Он говорил тихо.
– София, – сказал он, – мне жаль. Хотел бы я всё исправить. Хотел бы я это остановить.
Её губы дрогнули. Она не ответила. В её глазах была пустота, словно она уже отчаялась дождаться утра.
Мэтью сглотнул. Ему хотелось остаться. Хотелось укутать её в свой плащ и никогда не отпускать. Но за ним наблюдали. Он заставил себя встать.
– Прощай, – прошептал он.
Он встал, бросив на Софию последний взгляд. Когда он повернулся, чтобы уйти, в коридоре раздались тяжёлые шаги.
Мэтью застыл.
Кто-то шёл.
Шаги приближались, пока из-за поворота не показалась знакомая фигура – Дэмиен.
Он нахмурился ещё сильнее, взглянув сперва на Мэтью, а затем на Софию. Знакомое чувство ревности обожгло его изнутри. Та самая ревность, что он испытывал много лет назад, всякий раз видя их наедине, только на этот раз всё было гораздо хуже.
Он выдавил из себя усмешку. – Прощаешься со своей любовницей?
Мэтью выпрямился и без страха посмотрел ему в глаза. – Я не её любовник, – раздражённо ответил он. – Я просто проверял, как она.
Челюсти Дэмиена сжались. Его зелёные глаза горели ревностью, которую он не мог скрыть.
– Так ты теперь у нас храбрый герой? – выплюнул он. – Помогаешь убийце. Пытаешься увести её до того, как она умрёт?
Кулаки Мэтью сжались и разжались. – Она невиновна, Дэмиен, – тихо сказал он. – Тебе стоит присмотреться…
– Пошёл ты, – выплюнул Дэмиен. – Я видел видео. Я знаю, что она сделала. И завтра она за это заплатит.
Мэтью по-прежнему говорил тихо. – Ты зол. Тебе больно. Но ты не можешь позволить этому ослепить тебя.
Лицо Дэмиена ожесточилось. На секунду в его глазах вспыхнуло что-то похожее на боль, но он тут же подавил это чувство. – Я прослежу, чтобы завтра она умерла.
София, дрожа, смотрела на них; её губы посинели от холода и страха. Она не могла поверить своим ушам… что мужчина, в которого она была влюблена все эти годы, так жаждал её смерти. Он желал её смерти больше всего на свете… кто бы мог подумать, что мальчик, обещавший стать её рыцарем в сияющих доспехах, скажет такое?
Мэтью покачал головой. – Дэмиен, ты совершаешь ужасную ошибку. Ошибку, о которой пожалеешь.
Челюсти Дэмиена сжались. На секунду показалось, что он ударит Мэтью, но он лишь усмехнулся. – Она тебе всегда нравилась, – сказал он. – Может, поэтому ты и врёшь ради неё.
Лицо Мэтью побагровело от гнева, но он сохранял контроль над голосом. – Не могу поверить, что это ты, – разочарованно произнёс он.
Дэмиен больше ничего не сказал; он лишь бросил яростный взгляд на Софию, безэмоционально сидевшую на полу, а затем развернулся и ушёл.
Когда он ушёл, Мэтью посмотрел на Софию, чей взгляд был прикован к полу. Его сердце разрывалось, и, не в силах больше этого выносить, он отвернулся и ушёл, оставив её одну в холодной камере.
Войдя в свою комнату, Дэмиен отшвырнул ногой табурет… он был… в ярости, но больше всего он ненавидел то, что ревновал. Ранее ему было трудно уснуть, а как только он задремал, ему приснился кошмар о Софии, и в панике он пошёл проведать её, но обнаружил, что Мэтью уже там. Словно тот всегда был на шаг впереди, когда дело касалось Софии. Как и всегда.
Челюсти Дэмиена сжались, когда нахлынули старые воспоминания.
Он вспомнил тренировочный двор много лет назад. София споткнулась, и прежде чем Дэмиен успел к ней подбежать, Мэтью уже был рядом, протягивая ей руку и заставляя её смеяться.
Он вспомнил ночь зимнего пира. София замёрзла и дрожала на улице, и пока Дэмиен всё ещё искал свой плащ, Мэтью уже накинул свой ей на плечи. Она тогда одарила его яркой улыбкой – улыбкой, которая преследовала Дэмиена до сих пор.
А потом была весенняя охота. Дэмиен планировал покататься с Софией верхом, но Мэтью его опередил. Он провёл с ней весь день, смеясь, поддразнивая, показывая, как целиться из лука. Дэмиен пришёл слишком поздно и застал её сияющей от радости, с раскрасневшимися щеками, когда она рассказывала, какой хороший учитель Мэтью.
Каждое воспоминание было шипом в груди Дэмиена.
А сегодня… сегодня было ещё хуже. Он пошёл в темницу, потому что не мог уснуть, потому что её лицо не выходило у него из головы. И застал там Мэтью, уже стоявшего там, словно какой-то благородный герой.
Волк Дэмиена зарычал внутри, беспокойный и злой. «Признай, Дэмиен… у тебя всё ещё есть к ней чувства».
– Нет, – прорычал себе под нос Дэмиен, ускоряя шаг. Его зелёные глаза пылали яростью. – Я её ненавижу. Завтра… она умрёт, и никто – даже Мэтью – её не спасёт.
10 День
“Убейте её… убейте её!”
Крик со двора вырвал Софию из сна. Она не спала всю ночь, потому что перед глазами то и дело всплывала её собственная смерть, и как раз в тот момент, когда изнеможение почти одолело её, яростные вопли стаи вернули её к реальности. Сквозь бледный свет, пробивавшийся через зарешеченное окно, она поняла, что наступил рассвет. Утро. День её казни.
От громкого скрежета металла она вздрогнула. Дверь камеры с гулким стоном распахнулась. Двое стражников вошли внутрь и грубо дёрнули её на ноги.
“Поднимайся”, – рявкнул один из них.
Её колени дрожали, тело ослабло, но им было всё равно. Они выволокли её из камеры и потащили по холодному узкому коридору. Чем ближе они подходили ко двору, тем громче становились голоса.
Когда они вышли наружу, от открывшегося зрелища у неё сжалась грудь. Сотни волков собрались на площади, их взгляды, полные ярости и отвращения, были прикованы к ней. Рёв толпы сотрясал воздух, пока они скандировали: “Убейте её! Убейте её!”
И тогда она увидела это.
В центре двора стоял высокий деревянный помост. На нём лежала тяжёлая плаха, а рядом с ней – палач: его массивная фигура была закутана в чёрное, а в руках поблёскивал топор.
У Софии перехватило дыхание.
Вот и всё.
Вот и всё. Конец всему, о чём она когда-либо мечтала.
Пока стражники тащили её вперёд, её мысли унеслись вдаль. Она думала о маленькой девочке, которой когда-то была – девочке, что мечтала быть любимой, однажды найти свою пару и быть окружённой заботой, как в книжных историях. Раньше она по ночам пробиралась в лес, запрокидывала голову к звёздам и шептала Богине Луны, спрашивая, увидит ли кто-нибудь в ней когда-нибудь ту самую, единственную.
Она думала о Дэмиене. О мальчике, которого когда-то считала ответом на свои молитвы. Она мечтала стоять рядом с ним, когда он станет Альфой, быть его Луной, а не такой… не девушкой, которую ненавидят и приговорили к смерти во время его правления.
Её грудь болела. Она мечтала о семье, о собственных щенках и о смехе в доме, где ей было бы место. Но теперь единственным звуком, что ждал её, был рёв толпы, жаждущей её крови.
Её мечты были просты. Быть любимой. Быть замеченной. Жить.
И теперь каждая из них будет похоронена здесь, на этом помосте, под взмахом топора.
Её ноги слабо дрогнули, но стражники снова дёрнули её вперёд. Ей хотелось плакать… умолять… сказать им, что она невиновна, но она поняла, что потеряла голос, а слёзы, казалось, иссякли, потому что не упало ни единой слезинки.
Пока её тащили вперёд, она заставила себя поднять глаза. В первом ряду лицо Леди Кары было искажено горем и ненавистью. Губы её матери шевелились. Она кричала, громче всех остальных: “Убейте её! Убейте её немедленно!”
У Софии всё внутри похолодело. Она смотрела на эту женщину и не знала, что чувствовать. Неужели это действительно её мать? Женщина, которая одевала её в детстве, которая когда-то лелеяла её? Теперь эта женщина желала ей смерти. У Софии всё оборвалось внутри. Она не могла понять, как одна и та же женщина может любить одну дочь и желать смерти другой.
Её взгляд скользнул к отцу. Бета Стивен сидел очень тихо. Его лицо было пустым, как маска. Он не кричал. Не плакал. Он просто смотрел. София увидела что-то в его глазах – что-то похожее на сожаление, словно он не знал, что делать. На мгновение она подумала, что он может встать, заговорить, остановить это. Но он этого не сделал.
Сердце Софии колотилось. Во рту пересохло. Ей хотелось крикнуть ему: «Отец, не позволяй им этого сделать». Но ни звука не вырвалось.
На краю толпы возвышался Дэмиен. Он смотрел на неё, словно статуя. Его лицо было суровым. В его зелёных глазах не было никаких эмоций. София посмотрела на него и почувствовала, как нахлынули старые воспоминания – смех, тренировки, тихие мгновения.
Палач шагнул вперёд. Он поднял топор и вознёс его так, чтобы все могли видеть, как лезвие сверкает в утреннем свете.
София сглотнула. Всё её тело дрожало. Она думала обо всём, чего хотела в жизни – о простых вещах – и о том, что теперь этому никогда не бывать.
Ноги Софии волочились по деревянным ступеням, пока стражники затаскивали её на помост. Скандирование толпы отдавалось в её ушах, словно барабаны смерти.
Глаза Дэмиена следили за каждым её шагом. Его челюсти сжались, кулаки стиснулись. Это должно было быть правосудием, но почему казалось, будто его грудь разрывают на части?