No pasaran

— Подходит. Выходите, — приказал он пассажирам.

— Куда выходить? Отойдите от машины. Мы спешим в штаб Хунты, — недовольно воскликнул Сомов, высунувшись в окно автомобиля.

— Приехали, говорю. Именем республики мы конфискуем это авто.

— Как это конфискуем? — возмутился водитель, и вышел к парням с винтовками. Следом за ним покинул салон и офицер штаба.

— Вы не имеете права. Вот офицер, который выполняет личное поручение генерала Миахи. Вы знаете, кто такой генерал Миаха? — переходил на крик Николай. Судя по всему, ребята не слышали о таком.

— Он глава совета обороны города и теперь самый главный в Мадриде, — пытался просветить их лейтенант.

— Нам плевать, кто такой этот Миаха. Мы забираем автомобиль, — были они непреклонны в своем решении.

— Позвольте, вот мои документы, — вступил в перепалку пассажир Фиата.

— Засунь свои документы куда подальше. Хавьер сказал, что нужен автомобиль, вот мы его и достали, — не соглашался на их доводы товарищ в пилотке.

— Вас за самоуправство отдадут под суд, — пытался офицер напугать вооруженных людей.

— Это мы вас отдадим под суд!

— Да кто ты такой и что собой представляет ваш Хавьер? Мы представители штаба обороны и вы не должны чинить нам препятствий. Ведите сюда своего Хавьера. Будем разбираться, — перешел в словестную атаку Сомов.

— Пьер, что он на нас орет? — недовольно заметил один из добровольцев. — Может они шпионы? Я в Карабанчеле таких не видел, — подсказал товарищ, так называемому Пьеру, вариант решения вопроса. Парень в пилотке понял, как следует решать вопрос.

— Руки за голову! Они точно шпионы. Руки, я сказал! — заорал Пьер на военных из штаба.

В их сторону уперлось пара винтовочных стволов. К Сомову подскочило несколько добровольцев, и быстро поставила его на колени на тротуаре. Точно так же поступили и со штабным офицером. Переводчику в затылок упиралось дуло Mausera 98k. Глупейшая ситуация. Получить пулю от своих, это действительно глупо.

— Послушайте, давайте поговорим, — попытался наладить диалог Сомов. — Я представитель советского посольства, — хотел он любыми путями разрешить этот кризис.

— Заткнись. Вон сразу как запел. Это точно шпионы. Кем они только не прикидываются. Может, сдадим их, куда следует? — предложил один из ополченцев.

— Нам нужна машина, — напомнил ему Пьер, не исключая возможности, что эти двое могут отвертеться от обвинений и начнут претендовать на автомобиль. Решить вопрос без суда и следствия было предпочтительней. Свидетелей не останется и авто перейдет к ним.

— По закону военного времени вы приговариваетесь к высшей мере наказания, расстрелу, — объявил свой вердикт Пьер. Расчет был достаточно прост. На рабочее предместье наступала Африканская армия Варела и через день другой она полностью займет предместье, скрыв следы преступления.

— Вы, что творите? — не на шутку испугался Сомов. За его спиной послышался множественный шум ног. По каменной улочке шлепали несколько десятков подошв рабочих ботинок.

— Помогите! — выдавил из себя Николай, решившись на последний отчаянный шаг.

— Что случилось ребята? — послышался незнакомый голос.

— Шпионов поймали. Ездили по району и вынюхивали, что здесь и как, — ответил Пьер проходившим мимо парням.

— Мы не шпионы! — выкрикнул Николай и получил прикладом в затылок.

— Машина знакомая. Где я ее уже видел? — не удовлетворившись ответом Пьера, размышлял новый доброволец.

— Машину мы забираем себе, — сразу же предупредил чужака мужчина в пилотке.

— А этих куда? — ради интереса поинтересовался проходивший мимо доброволец.

— В расход. Нам некогда сдавать их в полицию. Сам видишь какая обстановка в округе, — без всякого сожаления ответил Пьер. Расстрелять невинного человека сейчас было не трудно, и сделать это можно было просто безнаказанно. У многих по поводу таких расправ даже не возникало никаких вопросов.

— Я офицер штаба генерала Миахи, — отозвался и до сих пор молчавший офицер.

— Документы покажи, — попросил доброволец.

— Зачем они тебе? Ты думаешь, шпионы Франко разъезжают без документов? — почувствовал неладное Пьер.

— Странно, — засомневался в услышанной от Пьера информации незнакомец, прочитав документ офицера.

— А у тебя что? — обратился он к Сомову. Колька поднялся на ноги и повернулся к бдительному добровольцу.

— Я представитель советского посольства, — полез лейтенант во внутренний карман пиджака.

— Николас? — удивленно произнес мужчина. Рука переводчика застыла на месте, не достигнув кармана.

— Диего? — узнал лейтенант своего знакомого по штурму Вальдеморо. Альварес сделал несколько шагов в сторону Сомова и обнял того за плечи.

— Это никакой не шпион. Мы вместе дрались в Вальдеморо. Это геройский парень, — повернулся Альварес лицом к своим товарищам, которые прекратили передвижение, остановившись у машины.

— Он поднял нас в атаку и пошел впереди всех, без оружия, только с флагом Испании. На таких парней надо ровняться. Где ты пропал в городке? — радостно похлопывал его по плечу Диего.

— Раненного танкиста отвозил в военный госпиталь, — кивнул переводчик на трофейный Фиат. И тут добровольца осенило.

— Точно! А я думаю, откуда мне знаком этот автомобиль. Он стоял тогда у городской ратуши. Мы завязали бой, а когда выбили из здания марокканцев, его уже не было, — припоминал Диего события минувших дней.

— Это я его угнал. На площади подбили советский танк, и мне пришлось спасать танкистов на этом Фиате, — подсказал Николай продолжение истории.

— А здесь ты, какими судьбами? — интересовался товарищ.

— Выполняем приказ командующего. Слышал, что правительство покинуло Мадрид и оставило вместо себя генерала Миаха с полномочиями организовать Хунту по обороне Мадрида? Теперь все властные полномочия перешли в руки Хунты. Мы здесь, чтобы наладить взаимосвязь между штабом и отрядами обороны. У тебя, что за отряд? — сразу же задал уточняющий вопрос Сомов.

— Отряд рабочей партии марксистского объединения. Теперь командиром выбрали меня. Предыдущего убили в бою, — сообщил Диего.

— Ребята, я рад, что вы знакомы, но хочу напомнить, что машина нужна нам, — отозвался Пьер.

— Прошу прощения, что произошла маленькая накладка. Не разобрались немного, — извинился мужчина в пилотке, направляясь к машине. Диего кивнул головой в сторону его дружков. Бойцы из отряда Альвареса моментально взяли парней на мушку.

— Эй, вы чего? Мы же союзники. Мы из отряда Хавьера, — заволновался Пьер.

— Достали меня уже эти анархисты, — выругался Диего.

— Разоружите этих умников и гоните отсюда пинками под зад, — отдал приказ командир. Марксисты забрали у товарищей Пьера оружие.

Парни, почувствовав, что им тут не рады поспешили ретироваться, пригрозив рабочим расправой со стороны пресловутого Хавьера.

— И большой отряд у этого Хавьера? — переживал за знакомого Сомов.

— Человек двадцать от силы. Прока от них никакого, только гонор, — дал Альварес характеристику анархистам.

— А вы куда следуете? — поинтересовался Николай.

— Займем позиции в военном госпитале.

— Здесь держат оборону отряды под командованием Сиприано Мера, — оживился офицер штаба. — Я говорил с ним. Вам следует поддерживать с ним связь, — сделал он наставления Альваресу.

— Мы и так согласуем с ним наши действия, — подтвердил Диего.

— Вот и отлично. Штаб должен координировать все передвижения добровольцев. Через Мера, мы будем держать связь и с вами. Сколько у вас людей? — по-деловому заговорил офицер.

— Все, что остались, — показал Альварес рукой на своих подчиненных.

— Не густо, — огорчился штабной.

— Мне послышалось или нет? Ты сказал, что ты из посольства Советского Союза? — задал вопрос Диего.

— Все правильно, я русский, — признался Сомов.

— Тогда вот в чем дело. Много слышал о русских. Разное люди говорили. Называли вас бесстрашными, но я особо не верил. Все мы чего-то боимся, особенно смерти. Сейчас поверил молве, когда вспомнил, как ты пошел в атаку с одним флагом, — уважительно похлопал испанец знакомого по плечу.

— Это я действительно от страха. Винтовки не было, и схватил флаг. Поджилки тряслись тебе не передать, — улыбнулся Сомов.

— А ты я смотрю еще и с чувством юмора, — засмеялся Альварес. — Не буду больше задерживать. Может, еще когда-нибудь увидимся, амиго!

— Успехов в бою и оставайся живой, камарада, — в свою очередь сделал и Колька свое пожелание. Отряд проследовал к госпиталю, а Фиат покатил по направлению из рабочего предместья.

— Ты действительно воевал в Вальдеморо? — отойдя от шока, спросил офицер.

— Так получилось. Задача стояла совсем другая, — не отрицал произошедшего события в своей жизни русский специалист.

— И с флагом он ничего не придумал?

— Схватил все, что было под рукой. Когда попалась винтовка, то поменял флаг на оружие. Я не безрассудный герой. Просто обстоятельства так сложились, — не бахвалился своими подвигами Сомов.

— Все равно, я тебе обязан жизнью.

— Это не ты мне, а мы с тобой обязаны Альваресу, — ответил Николай.

— Если бы вы не были знакомы, то лежать нам в придорожной канаве, — вздохнул собеседник.

— Лучше скажи, что это у него за партия такая? В Испании их столько, что голову сломишь, — усмехнулся Коля.

— POUM это левая марксистская партия антисталинского толка, — услышал он для себя неожиданную новость.

— Что? Антисталинская? Ничего себе. Кого тут только нет, — удивлялся парень.

— Ты с ними осторожней. В Советской миссии такой дружбы не оценят, — предупредил испанец.

— Откуда же я это знал? Ребята боевые, ничего не скажешь, — ничего плохого о друзьях Диего он сказать не мог. В городе движение стало оживлённее. На улицах в длинных очередях у магазинов стояли испанские женщины. Колька на какое-то мгновение задержал взгляд на этом новом для Испании явлении. Его собеседник заметил интерес водителя.

— В городе плохо с продуктами. Еды не хватает, — озвучил мужчина причины появления очередей. — Люди многого себе не могут позволить.

В ключе такого высказывания Николай подумал о своем визите к Исабель. Вначале он видел себя страстным мачо с пышным букетом цветов в руках. Это классический вариант. Вот только цветов в городе вечером не купишь. Они конечно были, но зачастую использовались для почтения памяти погибших товарищей. О свадьбах он не слышал, отмечать дни рождения слишком дорого, а пригласить кого-нибудь в гости накладно. Если Исабель согласилась на свидание, то не будут же они бродить по городу, прислушиваясь к звукам воздушной тревоги? Приятней было посидеть за столом с бокалом вина в руке. Если вино, то и закуска. Неприлично явиться к девушке с пустыми руками. Даже букет цветов не сгладить этот просчет. Где же можно разжиться продуктами? Магазин с такими очередями, явно отпадал. А вот если уговорить повара в «Гейлорде», то можно было бы приобрести у него что-нибудь из продуктов. Колька снова стал строить планы на вечер, еще толком не зная, что ждет его впереди. В военном ведомстве было какое-то столпотворение. Люди приходили и уходили. Разговоры, обсуждения и снова разговоры. Для переводчика это большое напряжение. От такого общения организм изматывается не меньше, чем от физической нагрузки. Когда за окнами потемнело, людей уменьшилось. Миаха уехал домой и в штабе накал страстей пошел на убыль.

— Владимир Ефимович может, вернемся в отель? Вам отдохнуть надо. День такой напряженный был, — уговаривал Сомов своего начальника вернуться в «Гейлорд».

Тому постоянно что-то было надо, то позвонить, то записать. Возможно так бы и тянулось дальше, если бы Горев не догадался, что все старания переводчика были направлены не для того, чтобы сам Горев смог отдохнуть, а для того, чтобы Николай сумел вернуться в отель. Причин могло быть несколько, но самая важная, по мнению Санчо, могла быть только связанная с женщиной. Кого там себе присмотрел Николас неизвестно, и лезть с расспросами комбриг не захотел. Дело молодое, сам разберется. Пришлось отложить дела государственной важности и согласиться со своим переводчиком, тем более что отдохнуть ему действительно надо.

В ресторане отеля сидели поздние посетители, которые по ряду причин смогли приехать в «Гейлорд» только к исходу дня. Среди таких людей оказался Кольцов с Марией Остен. Парочка, уединившись за дальним столиком, обсуждала события дня, завершая трапезу. Внимание мужчины и женщины привлек громкий разговор повара и нового переводчика советской миссии Сомова. Парень о чем-то жарко просил сотрудника ресторана, а тот не соглашался на его просьбы.

— Что-то у нашего Николаса не получается, — отложила Остин в сторону столовые приборы, и промокнула салфеткой губы. — Хороший парень. Надо ему помочь.

— Конечно, — согласился со спутницей Михаил Ефимович. Мария встала из-за столика и приблизилась к мужчинам.

— Что ты тут устроил за митинг? — с насмешливой ноткой в голосе поинтересовалась немка.

— Извините Мария. Я вас не заметил, — засмущался парень.

— Вы сегодня поздно вернулись, — заметила женщина

— Сегодня у всех было много работы, — согласился лейтенант.

— И чего же ты хочешь от шефа?

— Понимаете…, — опустил он голову. — Сейчас в городе очень плохо с продуктами и явиться в гости с пустыми руками было бы крайне неприлично. Магазины уже закрыты и вариантов очень мало, — напустил тумана переводчик.

Из этих сбивчивых слов Остин поняла одно, у парня свидание и на встречу с девушкой он хочет явиться с продуктовым набором. Не совсем романтично, но зато практично.

— Что не получается? — более конкретно спросила она. Переводчик мял в своих руках несколько денежных купюр.

— Не могу договориться с шефом, — честно признался Сомов. На этот раз Мария не прибегала к помощи переводчика. Она заговорила на немецком языке и, судя по всему, повар ее прекрасно понял. Для подтверждения своих слов женщина достала из сумочки несколько банкнот испанской валюты номиналом побольше, чем предлагал сотруднику гостиницы сам Николай. Повар кивнул головой, забирая деньги, и ушел в помещение кухни.

— Как только я получу зарплату, то сразу отдам, — застеснялся от такого жеста антифашистки молодой лейтенант.

— Для девушки стараешься? Она из наших? — позволила себе Мария, задать вопрос.

— Местная, — ничего не стал отрицать переводчик.

— Красивая?

— Очень.

— Будь осторожен. Сам знаешь, как в городе не спокойно. А за деньги забудь. Мы должны помогать друг другу.

— Спасибо вам Мария. Вы очень добры ко мне, — не знал, как отблагодарить знакомую лейтенант.

Колька посматривал на наручные часы, гоня свой Фиат по полупустым улицам Мадрида. Согласится ли встретиться с ним Исабель или отправит назад? Он внимательно присматривался к зданиям, боясь пропустить нужный ему дом. Наконец увидев необходимый ему номер он свернул в проулок и припарковал авто у тротуара. По ступенькам лестницы поднимался наощупь. Света в подъезде не было, а ближайшее окно, выходящее на лестничную площадку, было на втором этаже. Остановился у порога и нажал кнопку звонка. Тишина. Звонок не работал. Постучал в двери. Сначала робко, а затем более настойчиво.

— Кто там? — послышался из-за двери испуганный голосок.

— Это я, Николас.

Непродолжительная тишина, а затем щелкнул входной замок и створка двери приоткрылась. Перед ним стояла Исабель в ярком цветастом платье, которое плотно облегало ее стройную фигурку, подчеркивая женские прелести.

— Уже очень поздно. Я вас ждала раньше, — расстроенным голоском возвестила испанка.

— Война. Раньше ни как не получалось, — переминался с ноги на ногу гость.

— Что соседи скажут? — переживала медсестра о своем имидже.

— Если вы впустите меня внутрь, то они и знать не будут, что к вам кто-то приходил, — не хотел уходить лейтенант. Испанка посмотрела ему в глаза, а потом перевела взгляд на пакет, который парень держал в руках.

— Проходите, — освободила она ему проход. Колька прошмыгнул в квартиру, снял ботинки и двинулся на свет лампы, что горела в большой комнате. Исабель последовала за ним, держа в руках тапочки для ночного визитера. Он по-хозяйски развернул на столе свой сверток с продуктами. У Исабель от такого изобилия загорелись глаза.

— Вы еще не ужинали? Я как вернулся из штаба, так ничего не ел. Может, отужинаем вместе? — предложил парень.

Хозяйка засуетилась, делая нарезку из принесенных переводчиком припасов и раскладывая ее в тарелки. Колька смотрел, как она своими тонкими ручками режет хлеб и ему хотелось посадить девушку себе на колени и крепко прижать к себе. Повар оказался понимающим мужчиной и завернул для переводчика даже бутылочку вина, которое было очень кстати. Исабель ела Колькины угощения, смакуя каждый кусочек. В столице последнее время, было очень тяжело достать продуктов, и цена на них была значительной. А здесь такое изобилие! Красота девушки, ее близость и сама обстановка затмевали разум парня. Медсестра о чем-то его спрашивала, а он, пребывая в каком-то дурмане, порой даже отвечал невпопад. Исабель, чтобы вывести гостя из такого состояния завела патефон и предложила немного потанцевать. Музыка наполняла комнату, он прижимал к себе хрупкую фигурку медсестры, и они кружили по залу, забыв, что такое война. Пластинка закончилась, а Николай ни как не мог отпустить от себя Исабель. Пальцы их рук переплелись, а взгляды были устремлены друг на друга. Чтобы начать целовать эти розовые губки не хватало какого-то толчка. На улице послышались выстрелы. Испанка испуганно дернулась и отпрянула от парня. Она потушила свет и приоткрыла темную портьеру, чтобы посмотреть, что происходило за стенами дома. Николай встал у нее за спиной и обнял за плечи.

— Стреляют. Мне так страшно. И так каждую ночь. Как же вы будете возвращаться? — переживала хозяйка.

— Не знаю, — без всякой определенности в голосе ответил гость.

— А может, переночуете у меня? — робко поинтересовалась девушка. Этого парень и желал всей своей душой, только не знал, как об этом сказать. А здесь она сама предложила! Сердечко учащенно забилось. Он развернул испанку к себе лицом и наконец-то позволил себе вкусить всю сладость девичьих алых губок. Он целовал ее страстно и в тоже время нежно, боясь напугать каким-либо грубым движением. Исабель ответила ему взаимностью и такие ответные чувства дали ему право подхватить медсестру на руки и понести в спальню. Она даже не сопротивлялась. Парень продолжал осыпать Исабель поцелуями, касаясь губами тех мест, которые скрывало цветастое платьице. Улетел на пол пиджак и брюки, а сверху легло и платье хозяйки. Николай, словно путник, проделавший огромный путь под знойным солнцем, вдруг приник к роднику с кристально чистой водой и не мог напиться этой живительной влаги. Он ласкал тело девушки, заставляя ее издавать приглушенные стоны, которые еще больше возбуждали переводчика. Теперь уже и его тело дрожало от желания овладеть этим милым созданием. Ни какие выстрелы на улице уже не могли остановить движение тел устремившихся навстречу друг другу. Волны блаженства накатывали одно за другим, периодически ослабевая, давая передышку молодым людям, чтобы затем снова с головой погрузить влюбленных в райские наслаждения. Они уснули под самое утро, чтобы с первыми лучами солнца встретить вместе новый день.

— Николас, тебе пора идти, — прошептала Исабель и провела своими пальчиками по его лицу. Он дотронулся до них губами и, приподнявшись на локте навис над испанкой.

— Исабель, я тебя люблю, — произнес лейтенант.

— Не надо Николас. Мы оба знаем, что не сможем быть вместе, — улыбнулась ему медсестра.

— Хочешь, я заберу тебя с собой в Россию?

— Не ты решаешь, кому можно уезжать к вам, — напомнила ему хозяйка прописную истину.

— Здесь моя Родина. Если хочешь быть со мной, оставайся, — предложила она. Лейтенант только тяжело вздохнул.

— Сама знаешь, что не могу, — с неподдельной горечью в голосе ответил переводчик.

— Тогда оставим все как есть, — не требовала испанка от Сомова чего-то сверхъестественного.

— Я обязательно к тебе еще вернусь, — поцеловал ее в губы Николай.

— Я буду ждать. Теперь мы работаем в приюте Святой Елизаветы, — напомнила она их новый адрес. Лейтенант оделся и со щемящей грудь грустью покинул квартиру возлюбленной. Каково же было его удивление, когда в проулке он не обнаружил свой Фиат. Его просто нигде не было.

— Черт! Угнали, сволочи! — выругался переводчик.

Как же он теперь вовремя успеет в штаб? А тут еще с новой силой стала доноситься орудийная канонада. Не иначе националисты предприняли очередную попытку наступления. Где пешком, а где и на общественном транспорте, который в городе ходил из рук вон плохо, но Сомов все-таки сумел добраться до военного министерства. Штаб Хунты был похож на растревоженный улей. Сюда, то и дело подъезжали машины и мотоциклы с ординарцами, доставляющими различные приказы и распоряжения. Подъехало два грузовика с ящиками с оружием. Что? Куда? Хаос и неразбериха. В штабе тоже стояла толкотня. И что со всеми случилось? — не понимал Николай. Коля осторожно открыл дверь начальника штаба Хунты полковника Рохо. Здесь у стола с разложенной на нем картой Мадрида собрались генерал Миаха, Висенте Рохо, несколько незнакомых Сомову испанских офицеров и наши советники Горев и Малиновский. Николая хотел выдворить из комнаты адъютант генерала, но заметив одобрительный взмах руки товарища Санчо, оставил его в покое. Лейтенант приблизился к столу. В это время речь держал начальник штаба, а знакомая Николая переводчица Галя озвучивала все, о чем тот говорил. Если Владимир Ефимович вызвал на совещание Галину, то для Сомова дело может принять нежелательный оборот. Послушав выступление Висенте Рохо парень понял, что франкисты начали наступление в направлении Каса-дель-Кампо и на Западный парк. По встревоженным лицам без труда можно догадаться, что это продвижение идет достаточно успешно. Горев приметил появление переводчика, но сумел подойти к лейтенанту только после того, как завершил свой доклад Рохо, и началось обсуждение дальнейших военных планов.

— Ты где был? — отвел его в уголок комбриг.

— Виноват товарищ Санчо, — опустил голову парень.

— Я не спрашиваю, виноват или нет. Я спрашиваю, где ты был? В гостинице не ночевал. Автомобиль исчез.

— Я у девушки задержался, а автомобиль угнали, вот и добирался так долго, — попытался оправдаться лейтенант.

— Тебя Родина прислала сюда романы крутить? — повысил голос Владимир Ефимович. — Ладно бы с соотечественницей, я бы все понял, но зачем с испанкой? Кто она такая? Может быть тебя пытаются завербовать?

— Никто меня не вербовал, — огрызался Коля.

— Откуда ты знаешь? Я сам занимался вербовкой и прекрасно знаю, как это делается. Кто она такая? Где познакомились? — повысил голос на переводчика комбриг.

— В госпитале в Карабанчеле. Я сам с ней познакомился. Ни какая она не шпионка.

— Если и так, то зачем девушке мозги пудришь? Закрутишь роман, а потом бросишь? Или думаешь, партия разрешит всем из Испании везти своих возлюбленных в Союз? — воспитывал лейтенанта комбриг. — Расслабился в штабе и забыл что такое дисциплина? Плюс потерял вверенную тебе технику.

— Так я же ее сам в бою отбил, — попытался возмутиться Сомов такой постановкой вопроса.

— И что теперь? Трофейный авто стал твоим личным транспортом? Замашки у тебя Сомов махновские. Вижу, что в штабе ты засиделся. В строевую часть тебя отправлять надо. У меня и девушки поработают, целее будут, — недовольно высказывался Владимир Ефимович.

— Я сразу и просился в строевую.

— Вот туда и пойдешь. Узнаю, где больше всех нужен переводчик, туда и направлю, — не церемонился Санчо с подчиненным. С местом нового назначения Горев определился уже после обеда. За Сомовым пришел Леонардо Мендес. Одет в форму испанского офицера, единственное, что его отличало от военного, так это отсутствие знаков отличия.

— Идем, — без всяких церемоний приказал человек, представлявший в Испании службу НКВД. Во дворе их ждал автомобиль. Возле грузовиков с оружием собралась толпа горожан. Солдаты республиканской армии вооружали рабочее ополчение. Леонардо заметил, что Сомов проявил интерес к этому мероприятию и на ходу кое-что пояснил: « Коммунисты мобилизовали членов партии и им сочувствующих на защиту города. Все ограничения правительства Ларго на количество добровольцев сняты. Положение очень тяжелое. В течение нескольких дней будет решаться судьба Мадрида». Николай помнил, как обращался с пламенной генерал Миаха к членам новой Хунты. Теперь видно, что коммунисты откликнулись на его призыв. Спасет ли это столицу? В машине сидел еще один человек и судя по всему испанец.