Бородофобки Петрозаводска. Хроники одинокого бородача, или Как я искал любовь в краю гладковыбритых
- -
- 100%
- +
© Ким Сушичев, 2026
ISBN 978-5-0070-7578-7
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Пролог
«Внимание! Говорит Бородатый репортёр с передовой линии фронта личной жизни. Передаю сводку с полей города Петрозаводска. Обстановка напряжённая. Так и живу — в окружении врагов, которые боятся моего главного оружия — растительности на лице».
Отрывок из моего репортажа с места событий для вестника «Борода», 2025.
«Добрый вечер.
Хочу поделиться с вами одной научной теорией, которую я разрабатывал последние лет десять. Теория называется «Эффект чистого подбородка в условиях северной фауны». Суть её проста до безобразия: наличие волосяного покрова на мужском лице в городе Петрозаводске является абсолютным биологическим стоп-сигналом для продолжения рода. Я проверял эту теорию эмпирически. Тысячи раз. Подходишь к девушке на набережной Онежского озера, улыбаешься, говоришь комплимент… А она смотрит на тебя так, будто ты не комплимент сказал, а чумную крысу достал из-за пазухи. И всё. Конец эксперимента. Она видит бороду — и сразу уходит в отказ. Ей кажется, что под этой бородой я прячу либо топор лесоруба, либо контрабандного лосося, либо, на худой конец, паспорт гражданина сопредельного государства…
Я понял, что феномен носит тотальный характер. Это не просто фобия, это культурный код города Петрозаводска».
Из моего письма в вестник «Борода», 2026.
Вместо введения: крыса-исследователь
Здравствуйте… Так вот, дорогие мои бородофобы/ки и просто случайно зашедшие на огонёк гладковыбритые граждане!
Меня зовут Ким, и я — человек-ошибка природы (с точки зрения бородофобов) в отдельно взятом городе Петрозаводске. Я живу с бородой. Ну, не то чтобы прямо из роддома с ней вышел и не такая она уж большая и окладистая как у Карла Маркса, но… Борода-то хоть и маленькая, а проблемы из-за неё или скорее, не из-за неё, а из-за кое-чего другого, с ней связанного, большие-пребольшие!
И всё бы ничего: жил бы себе спокойно, пил карельский квас да треску кушал. Но ведь нет же! В душе моей поселился этот вечный двигатель прогресса — поиск второй половинки. Возмечтал я, значит, найти спутницу жизни, да не абы какую, а под стать себе, родственную душу, с похожими взглядами на жизнь, привычками и увлечениями, такую же неприземлённую мечтательницу, некурящую трезвенницу, мыслительницу, писательницу, психологиню, коучиню, игропрактикунью, любительницу философии, мифологии, славянства, родных слов, фантастики, мультфильмов, двигательных практик (боевых искусств, паркура, плясок и пр.) и создать с ней большую дружную и счастливую семью. И тут моя борода сыграла со мной злую шутку. Точнее, это петрозаводские женщины сыграли со мной злую шутку, используя мою бороду как повод для моментального расстрела надежд.
Выяснилось страшное: оказывается, в столице Карелии живёт целая популяция существ, которых я для себя назвал «бородофобками» (бородоненавистницами и бородобоязницами) — отрицательно относящимися к усам, бородам и их носителям. Это такие милые дамы, которые при виде трёхдневной щетины теряют сознание быстрее, чем от вида мышиного хвостика.
Крыса-исследователь
Но вы же понимаете, что я не просто так сидел. У меня за плечами университет, где из меня пытались сделать психолога, и куча дополнительных курсов психологии, коучинга, игропрактики, нейросетей и пр. Я же по духу — сократик и эпикуреец. Продолжатель дела Сократа, Платона и Эпикура. Я беру лучшее от всех: от Сократа — умение задавать неудобные вопросы (например: «А что именно в моей бороде нарушает гармонию вашего космоса?»), от стоиков — Внутреннюю крепость (я не отчаиваюсь, когда они уходят), а от Эпикура… ну, я создал свой Сад. Мой Сад — это Внутренний мир моей души. Та, самая Неоскорбляемая часть души, о которой говорил Михаил Пришвин. По складу личности — любознательный мыслитель. Мне скучно просто отмечать данность «они отказывают». Мне нужно понять почему. А ещё больше меня привлекает сам процесс познавания, исследования.
И раз уж я, ваш покорный слуга, волею судеб был назначен главной лабораторной крысой в этом жизненном эксперименте, то, я решил быть не пассивным объектом, а активным исследователем происходящего со мной, подопытной крысой судьбы, исследующей опыт, который над ней ставят.
Так родилась гипотеза
Я сидел вечером один (не потому, что жена уехала к маме, а потому что её никогда и не было), смотрел в окно на Онежское озеро и думал тяжкую думу. И вдруг меня осенило! Эврика! А ведь все мои неудачи носят не случайный характер, а системный! Это же готовый социальный феномен! Целая группа людей показывает одинаковый ответ на определённый раздражитель. На меня. Точнее, на мою бороду.
Как мы пришли к этому? Очень просто. Когда тысячная по счёту девушка на твою фразу «А давайте познакомимся?» отвечает: «Ой, нет, спасибо, мне срочно надо бежать хомячка кормить», ты понимаешь, что дело не в тебе. Хомячки в Карелии очень востребованы вечерами. Дело в системе. Значит, систему надо изучать.
Я понял, что передо мной стоит великая научная задача. Название проекта уже готово: «Влияние растительности на лице человеческого самца на его репродуктивный успех в условиях северной тайги». Эксперимент начался.
Методология полевого исследования и философская база
Цель опыта проста до безобразия, как валенок: выяснить, существует ли прямая связь между наличием бороды у мужчины и скоростью исчезновения привлекательной девушки из поля зрения.
Для чистоты эксперимента я вёл дневник наблюдений. Методика такова:
«Объект исследования: мужчина, 42 лет, шатен, серые глаза, носит очки. Образование высшее психологическое. Характер флегматично-саркастический, склонность к рефлексии и стоическому самоанализу. Если брать шире, то объект нашего исследования — вымирающий вид, занесённый в Красную книгу одиночества. Называется «Петрозаводский бородач обыкновенный».
Гипотеза: Девушка улыбается -> Мужчина говорит комплимент -> Девушка видит бороду -> Скорость удаления девушки превышает скорость звука.
Записи в журнале: Дата, место (например, «кафе „Чайка“, столик у окна») и результат («Объект скрылся за горизонтом через 0,5 секунды после визуального контакта»).
Результаты, скажу я вам, удручающие, но статистически безупречные. Выяснилось, что исследуемые применяют тактику тотальной депиляции. На наши попытки наладить связь с местным населением женского пола подопытные отвечает массовым бегством. Вот обычная картина происходящего: выхожу я, значит, на охоту… то есть, на прогулку. Навстречу идёт она. Улыбается. Я, естественно, распушаю хвост… то есть, бороду поправляю. Подхожу. Открываю рот, чтобы сказать: «Девушка, который час?». А она смотрит на мой подбородок, глаза её округляются, и она начинает пятиться назад, словно наступила на грабли. И убегает. Просто бежит! Какая уж тут любовь? Тут хоть бы имя спросить успеть.
Главный вопрос бытия
Знаете, друзья, я часто думаю о смысле бытия. Зачем мы здесь? Кто мы? Куда идём? И знаете, к какому главному выводу я пришёл после двадцати лет холостяцкой жизни в Петрозаводске? Главный вопрос человеческого бытия звучит не как «Быть или не быть?», а как «Брить или не брить?». Я выбрал «не брить». Из принципа. Потому что усы и борода — это часть моей индивидуальности, от которой ни кому в угоду я отказываться не собираюсь и потому что мужчина должен оставаться мужчиной, даже если этот мужчина никому не нужен. К тому же, это моя дань почтения к родным русским обычаям, ношение усов и бороды всегда было неотъемлемой частью русского уклада, до Петра Первого, советской власти и послесоветских западников-русоненавистников. И вот стоишь ты такой красивый, непобритый, неповторимый… А мимо проходит Она. Та самая. Единственная. Ты ей: «Сударыня!». А она кривит свою милую рожицу и уходит. И ты понимаешь, что навсегда будешь лишён семейного счастья и радости любви, не потому что ты глупый, плохой или некрасивый, а потому что твоя борода оказалась длиннее твоего банковского счёта и чувства прекрасного вместе взятых. Твой богатый внутренний мир и все твои достоинства ничего не значат, главное, это наличие/отсутствие усов и бороды. Без бороды — ты человек и красавец, а с бородой — недочеловек и урод.
Вопрос «брить или не брить?» является судьбоносным, потому что определяет всю дальнейшую судьбу сделавшего свой жизненный выбор отдельного человека, сообщества и даже целого народа (как это произошло с великорусами).
Поэтому эта книга — не просто исповедь одинокого бородача, это отчёт руководителя секретной лаборатории по проблемам личной жизни усачей и бородачей, полевое исследование и попытка понять этих странных людей — противобородниц. Мы изучим популяцию «бородофобок» в их естественной среде обитания, их повадки, психотипы, попытаемся понять причины, происхождение бородофобии и найти способы борьбы с ней.
Добро пожаловать в мою лабораторию!
Глава 1. Полевые исследования: жизнь и повадки бородопротивниц
Опыт 1. Цифровая среда (Сайты знакомств)
Мой первый этап исследования — создание репрезентативной выборки в виртуальной среде. Я подошёл к делу с тщательностью Платона, создающего свой идеальный мир. Фотография: я на фоне заката над Онежским озером, в глазах — отблески уходящего солнца и вековой мудрости. Борода, уложенная карельским воском с ароматом шишек, выглядит как произведение искусства.
В графе «О себе» я отбросил мещанские «люблю путешествовать» и «ценю честность». Я честно, по-стоически написал манифест:
«Ищу не просто женщину, а собеседницу и единомышленницу, родственную душу для совместного созерцания закатов и чтения Платона в оригинале. Готова ли ты к диалогу о природе эйдосов за чашкой карельского иван-чая? Борода — не обсуждается. Это мой экзистенциальный выбор, часть моей внешней индивидуальности».
Результаты превзошли самые смелые научные прогнозы. Моя анкета на всех доступных для меня сайтах работала как чёрная дыра, поглощающая лайки (любки) и превращающая их в ничто. Правило было железным. Стоило объекту женского пола перейти к описанию внешности и фото… и свайп влево происходил со скоростью, превышающей скорость клика. Некоторые, самые смелые или прямолинейные, успевали прислать сообщение: «Извини, ты не в моём вкусе». Спасибо за честность, Эпикур бы оценил прямоту. Выборка была сформирована, и все её представители демонстрировали одинаковую реакцию.
Опыт 2. Сократа вызывали? (Кафе «Лодья» или Онежская набережная)
Для натурного эксперимента я выбрал летнюю веранду кафе «Лодья» — место с высокой концентрацией искомых объектов. Моя цель: девушка, читающая книгу. Идеальный собеседник для сократического диалога.
Объект найден. Книга — «Гарри Поттер и Узник Азкабана». Отличный выбор. Множество культурных кодов, идеальный материал для анализа.
Подхожу. Мой голос спокоен, как гладь Онежского озера в безветренную погоду. — Интересуетесь проблемой темпоральной магии и парадоксами предопределения? — спрашиваю я, кивая на книгу. — Боггарт как архетип наших глубинных страхов — весьма занятная тема.
Она отрывает глаза от страницы. Улыбается! Есть контакт!
— Да, это очень интересно, — отвечает она.
— Знаете, — начинаю я, и мой голос становится бархатным, как это обычно бывает во время моих психофилософских бесед, — а ведь вся эта история с маховиком времени Гермионы — это же чистый Платон. Буквально! Представьте, Хогвартс — это наша пещера, тени на стене — это их повседневная магическая рутина. А Гарри с маховиком — это философ, который смог вырваться за пределы видимого мира и узреть мир идей! Его путешествие в прошлое — это аллегория познания истинной формы Блага.
Я воодушевлён. Я вижу в её глазах искру понимания. Я продолжаю, переходя к более сложным материям:
— А Дурсли? Это же воплощение «сверхчеловека» Ницше в его самом вульгарном понимании! Они живут в своём маленьком мещанском мирке, отрицая всё, что выходит за рамки их понимания, свою «волю к власти» над Гарри. Они — «последние люди», которых так презирал ницшеанский Заратустра!
Её взгляд скользит по моему лицу и замирает на бороде. На этом моменте я замечаю в её глазах метаморфозу. Сначала лёгкое недоумение («У него, что, борода?»), затем испуг («Он опасен для общества?»), а после — панический ужас («БЕЖАТЬ!»).
Словно именно моя борода, этот сгусток первобытной хаотичной энергии, произнесла эту фразу про маховик времени и Ницше. В её сознании произошёл когнитивный диссонанс такой силы, что система дала сбой.
— Ой! Простите! Мне срочно нужно бежать! Хомячок заболел! — выпаливает она, вскакивая так резво, что её лёгкий летний сарафан взметнулся парусом, а стул с грохотом падает на асфальт.
Она не бежит. Она телепортируется. Вот она сидит — а вот её уже нет, только ветерок колышет страницы оставленной на столе книги.
Я остаюсь один. Эксперимент завершился с громким стуком мебели. Гипотеза подтверждена. Объект скрылся из поля зрения за 1,8 секунды. Я смотрю на лежащую на столе книгу о «Гарри Поттере». Бедный Гарри. Он-то думал, что его главный враг — Волан-де-Морт. Нет, дружище. Твой главный враг — это нелюбовь некоторых людей к бороде и философии.
Когда часть меня хочет расстроится по этому поводу, мой Внутренний стоик отмечает: «Ты не властен над её реакцией, зато властен над своей реакцией на её реакцию».
Опыт 3. Городские джунгли: повседневность
Эксперимент вышел из закрытых помещений на улицы Петрозаводска. Я превратился в городского антрополога, этакого натуралиста, изучающего повадки местного населения в естественной среде обитания. Моё появление стало катализатором локальных катастроф, каждая из которых лишь подтверждала мои научные теории.
На Онежской набережной:
Попытка проявить любезность обернулась транспортным коллапсом. Я решил помочь девушке на самокате, которая пыталась объехать лужу. Я сделал шаг к ней, намереваясь указать безопасный путь. Её реакция была мгновенной: она резко крутанула руль вправо, затем влево, совершив изящный пируэт, достойный фигуриста, и с громким всплеском приземлилась точно в середину той самой лужи. Самокат улетел в кусты шиповника. Девушка, сидя по пояс в грязной воде, посмотрела на меня с такой ненавистью, словно я был главным Корнем зла на Земле.
У светофора на проспекте Карла Маркса:
Здесь я стал свидетелем массового падения. Стоя на тротуаре, я лишь слегка повернул голову, чтобы посмотреть на группу девушек-роллерш, грациозно скользивших по велодорожке. Мой взгляд был мимолётным, но его оказалось достаточно. Девушки синхронно потеряли равновесие. Это было похоже на красиво поставленную сцену из боевика: они покатились кубарем, образовав единый визжащий клубок из ног, рук и разноцветных роликов, который врезался в припаркованный у обочины электросамокат. Водитель самоката, мирно пивший кофе на скамейке, оказался погребён под этой кучей малой.
В отделе молочной продукции супермаркета «Столица»:
Моя попытка узнать мнение о гастрономических предпочтениях закончилась продуктовым апокалипсисом. Я обратился к девушке, задумчиво стоявшей перед стеллажом с йогуртами:
— Простите, как вы думаете, биойогурт с семенами чиа действительно полезнее классического?
Она медленно повернула голову. Увидев меня, её рука дёрнулась. Пирамидка из пластиковых стаканчиков с йогуртом, которую она машинально держала, накренилась. Это вызвало эффект домино. Стаканчик за стаканчиком начали падать с полок. Через пять секунд весь проход был завален белой пластиковой тарой и лужами клубничного и черничного йогурта. Мы стояли посереди этого молочного озера, глядя друг на друга. Она первая нарушила тишину:
— Мне кажется, это знак, что мне пора на диету… — прошептала она и убежала.
Остановка общественного транспорта на Древлянке:
Здесь открытый мой феномен проявился в виде транспортного коллапса. Подъезжающий автобус №5 внезапно вильнул в сторону и со скрежетом тормозов остановился в полуметре от павильона остановки. Двери открылись, и водитель, высунувшись в окно, закричал на меня:
— Ты! Да, ты! В капюшоне! Не вздумай заходить! Видеть тебя не могу! Маршрут отменяется!
Пассажиры, уже приготовившиеся к посадке, замерли в недоумении. Водитель газанул и уехал в депо. Люди остались стоять на остановке, провожая меня и уезжающий автобус растерянными взглядами. Я лишь пожал плечами. Очевидно, отношение к моей бороде создавало помехи для работы сложных систем управления современного пассажирского транспорта.
Каждый новый инцидент лишь обогащал мою базу данных. Я шёл по городу, оставляя за собой шлейф из упавших самокатов, разлитых йогуртов и отменённых автобусов, чувствуя себя не проклятым, а избранным. Я был не разрушителем, а творцом нового порядка, где хаос торжествовал над рутиной. И это знание делало меня только сильнее.
Опыт 4. Экстремальный тест: борода и физкультура (Спортивные комплексы и набережная)
Если первые два этапа моего исследования можно было назвать «разведкой боем», то последующие я склонен классифицировать как полномасштабные натурные эксперименты. Моя цель была проста: проверить гипотезу о влиянии моей бородатой личности на двигательные функции женского тела в различных средах обитания. Результаты оказались не просто статистически значимыми, а поистине феноменальными.
Полевой подопыт №1: Храм физической культуры
Будучи человеком, глубоко изучающим двигательные практики, от паркура до бокса, я выдвинул смелое предположение. Мне казалось логичным, что среда, посвящённая телесному совершенствованию, должна быть более терпима к природным проявлениям мужской сущности. Моей лабораторией стал современный фитнес-центр. Я вошёл туда с грацией мастера тай-чи и винчун, готовый к беспристрастным наблюдениям. Там царил культ гладкости. Все инструкторы были выбриты так, что блестели. Атмосфера была пропитана ароматами эфирных масел и непринятия телесной растительности. Я был чужеродным элементом, вторгшимся в этот храм эпиляции. Эффект был мгновенным и каскадным. Это походило на запуск цепной реакции или нарушение хрупкого квантового равновесия. На беговых дорожках девушки начали спотыкаться о собственные ноги, словно забыли базовые алгоритмы прямохождения. Одна, пытаясь отвести взгляд, забыла про скорость и совершила красивейший, но незапланированный кульбит через консоль тренажера. В зоне свободных весов гантели со звоном посыпались из рук атлетичных барышень, порождая симфонию разбитого тщеславия. Но апогеем стал гимнастический зал. Гимнастки на брусьях, синхронно зафиксировав меня в дверном проёме, столь же синхронно разжали руки. Раздался дружный стук падающих тел о маты. Художественная гимнастика превратилась в театр абсурда: ленты спутались в единый кокон, булавы посыпались на головы, обручи и мячи покатились ко мне под ноги, словно прося философского убежища, а одна девушка так запуталась в своей ленте, что стала похожа на мумию эпохи раннего платонизма. Администрация вынесла свой вердикт незамедлительно: мне было предписано покинуть заведение во избежание дальнейшего нарушения законов биомеханики.
И так происходило почти во всех подобных физкультурных заведениях.
Полевой подопыт №2: Аллея здоровья
Но я не сдался и перенёс свои изыскания на открытый воздух — Онежская набережная, храм под открытым небом для всех видов физкультуры. Здесь хаос принял иные, более динамичные формы. Девушки-бегуньи, завидев меня издалека, начинали петлять по непредсказуемым траекториям и врезались в скамейки. Роллерши выписывали такие пируэты, что позавидовали бы фигуристы, и летели в клумбы с бархатцами. Велосипедистки, теряя фокус, выписывали «восьмёрки» до полной остановки и падения. Одна самокатчица от удивления так крутанула руль, что сделала полный оборот вокруг своей оси и рухнула в кусты шиповника. Набережная превратилась в зону стихийного бедствия местного масштаба. Я шёл сквозь этот хаос как стоик сквозь бурю — невозмутимый центр циклона из падающих самокатов и запутавшихся скакалок. Каждый такой случай лишь обогащал мою базу данных и укреплял мой внутренний Сад Эпикура, где покой не могли нарушить никакие внешние волнения.
Я понял: это не просто фобия. Это какой-то социокультурный феномен. И мой долг как исследователя — изучить его до конца.
Опыт 5. Бородатая дискриминация (рынок труда)
Моё исследование приняло новый оборот. Я решил проверить гипотезу о влиянии моей внешности на профессиональную реализацию. В конце концов, киник (пёсник) должен быть самодостаточен, но даже Эпикуру нужны средства для содержания Сада.
Я разместил резюме на работных сайтах. Фото — тот самый портрет с видом на Онежское озеро. Опыт работы — психолог, коуч, игропрактик, писатель, копирайтер, повар, кондитер, пекарь. Реакция была парадоксальной. Меня завалили приглашениями на собеседования. «Вы нам подходите!», «Ждём вас!». Женский голос в трубке всегда был полон энтузиазма (в тех случаях, когда не видели моего фото).
Но сценарий повторялся с пугающей точностью. Я приходил в назначенное время, в строгом костюме, с распечатанным портфолио. Кадровичка или работодательница отдела встречала меня у стойки ресепшена.
— Здравствуйте, вы от…?
Она поднимала взгляд от бумаг. Энтузиазм в её глазах гас быстрее, чем спичка на ветру. Взгляд замирал на моём подбородке. Возникала неловкая пауза, достойная пьес Беккета.
— Простите, произошла ошибка. Вакансия уже закрыта. Или мы нашли кандидата с более релевантным опытом. Или ещё что-нибудь, придумайте сами, мне лень.
Стоило им увидеть мои усы и бороду, как я тут же получал отказ. После стотысячного отказа с одинаковыми отговорками, стало ясно, что наличие или отсутствие опыта тут ни при чём. Даже там, где опыт не требовался предпочтенье всегда отдавали безусым и безбородым. Однажды я услышал обрывок разговора за дверью: «Ты видела его? Он же похож на лесоруба из дремучей тайги! Наши клиенты такое не поймут!». Лесоруб. Дремучая тайга. А ведь я цитировал им Сенеку по телефону.
Апогеем моих карьерных неудач стала попытка устроиться в пекарню «Бейкер», затерянную среди лабиринта складов на Заводской улице. Место, где пахнет корицей и предательством.
Это было похоже на какой-то сюрреалистический ритуал. Я подавал туда резюме раз десять. И каждый раз получал приглашение. Но само собеседование было спектаклем, поставленным сумасшедшим режиссёром. Вместо чинного кадрового кабинета на втором этаже меня каждый раз вызывали куда-то вниз, под главную лестницу. Там, в полумраке, между пыльным огнетушителем и коробками с просроченным ванильным сахаром, меня ждала комиссия из двух-трёх женщин в строгих деловых нарядах и тёмных очках. Они вели себя так, словно были агентами спецслужб на явочной квартире. Шёпотом задавали стандартные вопросы:
— Почему вы хотите работать именно у нас?