- -
- 100%
- +
— Только там мы настоящие, — повторял поэт почти в забытьи.
Могла ли Наталья Николаевна не исполнить его просьбу? Тем более, она и сама считала примерно так же. Посмертная судьба поэта — может быть самое главное, что осталось хранить ей и детям, и людям близким.
Конечно, до самой смерти императора, имени его не произносилось ни в царском дворце, ни в свете. Но наступят другие времена. Даже если она до них не доживет, они все равно наступят. И вот тогда, она вернется молодой, страстный и прекрасный и любовь к его творениям вспыхнет с новой силой и ее костер уже не угаснет.
№№№№
С того рокового дня прошло 25 почти 26 лет. Вдова поэта все еще была по-своему прекрасна, печальна и чувствовала, что дни ее сочтены. Вот потому она и достала снова письма из заветной шкатулки, разложила их на скатерть, и смотрела на них завороженная.
В такие часы ее никто не осмелился бы потревожить, она была далеко, в том самом раю, где обитал ее муж, иногда он спускался к ней с небес. Хотя скорее всего ему было неуютно в генеральском доме, где не было ничего, ему принадлежавшего, кроме старых писем и каких-то вещичек, которые она забрала с собой и не собиралась с ними расставаться.
И все-таки у вещей была дивная сила притяжения, она влекла и манила, и ему хотелось хоть ненадолго коснуться земной жизни. Он рад был обманываться, представляя себя шестидесятилетним стариком. Хотя, как он мог представить такое. Нельзя вообразить то, чего не было в этом мире. И все же ему не хотелось быть молодым сейчас и здесь. Молодость не так прекрасна, как может показаться с первого взгляда, в ней таится много подводных камней и мрака, о котором хотелось бы забыть навсегда.
А Наталья Николаевна между тем взяла в руки одно из писем, ему не было видно, какое это было письмо. Но он скоро догадался, о чем она говорит.
— Это самое дорогое, что у меня осталось. И что делать? Как распорядиться? Они не могут обратиться в прах, сгореть, затеряться навсегда.
Тогда он решил, что не может и не хочет больше молчать. Он тревожился немного, не хотел ее пугать, но и молчать тоже не мог.
— О, Натали, ведь ты не хочешь уничтожить письма? В них для тебя оправдание. Пусть они увидят свет. Там нет ничего страшного, ангел мой. Я говорил это тебе тогда, могу в сотый раз повторить и теперь.
И он услышал в ответ (она не испугалась, даже не заметила, что голос живет отдельно от тела):
— Нет, нет, я даже о том и не думала, но кто их сможет сохранить и правильно распорядиться? Кто в года для тебя глухие сможет их опубликовать? Нам пока не удается пробить эту каменную стену гробового молчания. Иногда мне кажется, что так будет всегда.
— Передай их Наташе, чертенку нашему. Только она не похоронит память о счастливых мгновениях. Я ей верю больше, чем сыновьям, вот и доверим ей наше сокровище. Они хорошие люди, но в них есть эта приверженность долгу, ложное понимание чести. Они так далеки от меня.
№№№№№
Только теперь Наталья Николаевна поняла, что она беседует с мужем, и он ей отвечает, но даже бровью не повела. Ей не хотелось нарушать ту тонкую связь, которая между ними образовалась. Ведь случалось такое довольно редко. Если он замолчит, исчезнет, разве она сможет себе такое простить?
— Но ты же знаешь свет и поэтов, что они с нею сделают, если письма будут опубликованы. И враги, и друзья боятся их больше, чем огня. Они думают, что там скрыты какие-то их личные постыдные тайны. Скандал будет страшный. И все обрушатся на нее.
— Она найдет того, кто возьмет удар на себя. Она не ошибётся. И я ей в том помогу. Теперь, когда я не могу больше сочинять, это самое главное и важное дело в моей жизни. Я не оставлю ее без поддержки и защиты.
Наталье Николаевне осталось согласиться с мужем
— Ну если ты так думаешь, тебе оттуда виднее. Твоя воля- закон, мой дорогой.
— Я в этом уверен. Я оттуда прослежу, чтобы все так и было.
— Значит, я смогу умереть спокойно. Ни с чем не жаль расставаться, но письма, они не только мне принадлежат, а всем в России. И потомки только по ним тебя и узнают настоящего. Вот и придется все-таки расстаться, пусть они сослужат всем нам добрую службу.
Она так боялась, что он внезапно уйдет, что вся выпрямилась, и стала пристально смотреть туда, откуда раздавался голос. А он становился все тише и тише. Но она слышала его. Она слышала.
Нет, весь я не умру, душа в заветной лире мой прах переживет, и тленья убежит. А нигде нет столько души, как в этих письмах к тебе, ангел мой.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.