- -
- 100%
- +
Глава 6 Московский дом
— Добрый вечер всем, он и правда добрый, я почти счастлив, — приветствовал Иван всех, кто был в их доме в тот вечер.
— Что-то случилось вдруг, дорогой мой? А ведь с утра ничто не предвещало беды. Птица черная залетела в дом, но я старалась о том не думать
— Помните, матушка, я вам рассказывал о встрече в чистом поле с Пушкиным. Это он мне тогда предсказал перемены в жизни, и любовь, большую любовь. Я многого не понял, но не поверить ему никак не мог, ведь с небес все лучше видно.
Не хочешь ли ты сказать, что та проклятая цыганка из Парижу, она и есть твоя вечная любовь? Не говори этого, пощади свою бедную мать. Я этого не переживу, так и знай.
Никогда не видел Иван, чтобы такая паника вдруг охватила душу матушки, она не позволяла себе быть слабой, и вдруг
— Вы очень проницательны, матушка. Ее зовут Полина, Полина Виардо, и я влюблен с первого взгляда, с первой ноты. Сражен раз и навсегда. Я вам называл имя ее, когда понятия не имел, кто она такая. Оно возникло в разговоре на Лунной дорожке, я вам рассказывал.
— Ничего не хочу слышать. Ищи другую Полину, это ошибка, или шутка гения. Эту я никогда не приму. Не смей даже думать. Что я скажу Василию Андреевичу? Никакого Парижа, никакой цыганки быть не может.
— Но только такая любовь сделает меня великим писателем, как вам того хотелось. Как я могу не верить пророку?
— Ты заблуждаешься, она сделает тебя несчастным и лишит матери родной, России лишит. Не смей не то что говорить, даже думать о ней не смей. Я не хочу ничего слышать.
— О, матушка, не заставляйте меня делать такой выбор. Я не могу и не хочу выбирать между ней и вами. Это жестоко, это несправедливо.
— Да, кто же тебя будет любить так, как мать родная, не эта же певица с большой дороги, комедиантка и мой сын. За что мне такое?
— Полина полюбит. Да и моей любви на двоих хватит.
Услышав такие речи, Варвара Петровна громко рассмеялась.
— Эта чертова цыганка замужем, если ты не знал или позабыл в пылу страсти. У нее есть муж и дети, дорогой мой.
— Я все знаю, но и это меня не остановит. Неужели вы этого не понимаете?
— Хочешь без средств остаться. Поедешь за ней в Париж, ни копейки не получишь. Так нищим приживалом там и останешься. А долго она тебя без денег терпеть будет? Ты об этом подумай. А я сделаю все, чтобы тебе было лучше, мать тебе зла не пожелает.
— Вы же сами говорили, что я его приемник. Гений наш никогда не был в Париже, да и вообще за границей. Это он меня к Полине и туда уводит.
— Какую отговорку ты нашел. Любовь творит чудеса, как я погляжу, заставляет выкручиваться.
— Мы должны там побывать, я верю, что моя слава оттуда вернется на Родину. И Пушкина я сюда привезу, вот посмотрите.
— Я устала спорить с тобой, пусть нас Василий Андреевич рассудит. Как он скажет, так и будет. Но помни, что ты меня убиваешь.
Иван ожидал все это услышать, но надеялся, что со временем она смягчится, и не станет так реагировать и напоминать о том, что он ее убивает. Но теперь, что-то ему подсказывало, что не будет такого. Были задеты какие-то самые заветные материнские струны, и она такой и останется навсегда.
Но это не значило, что он собирался отступать. Только не в этот раз
Глава 7 Иван в доме у Жуковского
Пребывая в полной расстройстве чувств, и не зная, что делать дальше, Иван отправился к Василию Андреевичу. Ведь матушка же сказала, что все будет так, как он решит. Решит не решит, но с ним нужно было поговорить обязательно.
— Дорогой Василий Андреевич меня к вам отправили. Макушка в ярости ничего слышать не хочет о любви моей вечной.
— Ну хоть так с тобой свижусь. А что случилось? Из-за чего поссорились?
— Рассорились мы с ней из-за Полины и Парижа, — признался Иван.
— Вот оно что, она надеялась на другое. Но не сердись на нее, мне тоже жаль вас отпускать, милый друг. Хотя я понимаю, что так быть должно. Как же удержать голыми руками птицу на взлете?
— Я не смогу жить и писать без любви, без большой любви. Это буду уже не я. А в Полине и музыка, и свет, и любовь и Париж.
— Я поговорю с ней в самое ближайшее время. Хотя это совсем не просто, но деваться некуда. Рано или поздно она все поймет и простит. Но придется подождать немного.
— Только на вас последняя надежда, — тяжело вздохнул Иван.
— Отправляйся со спокойной душой. Ты проживешь долго и больше, чем он написать сможешь, — отвечал Василий Андреевич, разрешив таким образом спор с Варварой Петровной.
Иван взглянул на Перстень, Учитель посмотрел внимательно на него:
— В нем есть странная сила, и гений все время рядом. Даже на расстоянии это чувствую.
— Прости старика, пока я не могу с ним расстаться, но обещаю, что он будет у тебя. А ты поборешь всех демонов в душе, они тебе очень мешают, дорогой мой. Но со временем все меняется.
— Если бы вы знали, как я стараюсь от них уйти и в пьесах, и в прозе. Не всегда получается. Это наваждение какое-то, и так трудно с ним бороться.
— Да, гусар так просто не отступит. Он заколдовал многих. Правда, недолго ему осталось. Он сам себя губит и уничтожает, нам ничего не надо делать, только ждать. Хватило бы времени. Ведь потом еще надо отстроить то, что он успеет разрушить. Так и получается, одни безжалостно рушат, а строить приходится другим.
— Я верю, что тьма не поглотит Его свет, и он мне о том же сказал.
— На место этому придет новый демон, вот в чем беда.
— А кто он, как его узнать? — поинтересовался Иван
— Он пока томится где-то в Сибири, но он вернется. Ты его узнаешь, роман так и будет называться «Бесы». Там и ты будешь героем, увы, но не вздумай останавливаться и отступать, иначе их станет больше, и они победят
— Вот и матушка говорит: Не переставай писать, не убивай от одного критика свой талант. Я ей дал слово, что все пройду достойно. Да и как я могу отступить, ведь у меня такой учитель.
— И правильно говорит. Отступишь, они только рады будут, там ведь все друг другу тайно враждебны. Но ты и один в поле воин, уж поверь мне и не забывай о том.
Иван остановился перед ним и молча смотрел в бескрайнее небо. Ему хотелось, чтобы там появился снова гений, и напомнил о том, что они вместе, что они едины. Потом он понял, что тот не может появляться так часто и простился с Учителем
Глава 8 Варвара Петровна и Елизавета Алексеевна
Они вращались в одном свете, но встречались очень и очень редко, просто потому что бывали на таких больших и шумных мероприятиях не часто, каждая появлялась там, только в особых случаях, когда были какие-то важные дела.
На этот раз так случилось, что они встретились
О, Варвара Петровна, сколько же мы не виделись? — усмехнулась Елизавета Алексеевна
— Долго, голубушка, долго. Да и желания нет куда-то выходить, с тех пор, как вдовой стала. Вы —то привыкли к такому положению, а я все никак не могу.
— Ничего, привыкните, ко всему привыкаешь, когда есть дети, внуки, скучать не приходится. Да и в салоны надо заглядывать хоть иногда, там столько всего интересного.
— Это да, но без Пушкина поэзия умерла, не устану повторять
Елизавета Алексеевна пристально посмотрела на собеседницу.
— Но жизнь продолжается. Нельзя жить прошлым. Появились новые поэты, что же вы все Пушкин да Пушкин. Его нет и никогда больше не будет
Она сказала это напрасно, ее собеседница едва сдерживалась, чтобы не сказать чего-то резкого. И все же она пока сдерживалась.
— Старые все разбежались, а новых я что-то не вижу, у Василия Андреевича спрашивала, он тоже никого не заметил.
— И не мудрено, когда с закрытыми глазами по миру ходить, да за прошлое хвататься, — размышляла Елизавета Алексеевна.
Как дела у вашего внука? Сколько он шуму наделал.
— Служит, пишет. Что еще ему остается?
— Скажу прямо, мне не нравится его влияние на молодых, и с этим я буду бороться, сколько хватит сил. Демоны и тьма не годятся для грядущего
— Вам стихотворения его не нравятся, хотите сказать, что он бездарен? Или это что-то личное?
— Да если бы так, я и не думала бы о нем вовсе. Талантом он не обделен, но это и страшно.
— Тогда оставьте Мишеля в покое, прошу покорнейше, он Пушкина затмит со временем, многие так говорят. И я в это верю.
Варвара Петровна едва сдерживала ярость
— А вот этого не дождетесь. Не верите мне, у Василия Андреевича спросите, не бывать этому.
Он ворчливый и злой старик. И сердит на весь мир. Ему никто не нужен. Вот если бы Пушкин воскрес, а он не воскреснет. А жизнь идет дальше.
— Ему не нужны бунт, тьма и демоны, как и всем нормальным людям. И разве он не прав?
Елизавета Алексеевна отошла в сторону
Не знаю, каковы ваши цели. Но вы видно хотите быть моим личным врагом.
Она говорила не громко, сквозь зубы, но у Варвары Петровны был прекрасный слух,
— А вы моим личным? Редко таких отважных старух встречала. Ну что же, вызов принимается.
— Все говорят о перстне Пушкина. Как только старик передаст его Мишелю, а я о том позабочусь, он станет непобедимым. В нем есть магическая сила, им должен владеть первый поэт. А это мой Мишель.
— Размечталась. Никогда не бывать этому, а я о том позабочусь. И явилась же эта Полина не вовремя. Мне одной придется сражаться с Елизаветой и ее чертовым внуком. Но никакой демон меня не испугает. Своими руками удушу, если что.
Вы не одна, голубушка, — раздался голос рядом
— Вот на это последняя надежда, светлые силы с нами. Но кто это был? — она оглянулась по сторонам, — Никого нет рядом, уж не схожу ли я с ума, от всех бед, на меня свалившихся?
Глава 9 И снова Спасское
Варвара Петровна покинула столицу и поселилась в Спасском, ей здесь уютно и хорошо, но бывает мало гостей, потому она скучает по шумной столице, в которой летом жизнь невыносима. Но ей сообщили о том, что приехал Василий Андреевич, и она торопливо идет навстречу к его карете, не в силах подождать его дома.
— Лучше было бы в городе встретиться, но мне хотелось вас здесь дождаться, поговорить под открытым небом. Простите мои капризы. Я все это время для вас подушку вышивала, и о вас только и думала ну и о последних днях гения, конечно. Как же все в этом мире связано, оказывается.
— Так что же такое случилось, дорогая Варвара Петровна.
— Да случилось вот, такое, что не знаю, как я жива осталась. Только вышивка и отвлекала немного.
— Говорите скорее, не томите, а то, что-то сердце шалит. Дорога дальняя была, кочки да ухабы. А мы моложе не становимся, увы.
— Сначала Иван говорил, что в чистом поле в звездную ночь видел Пушкина, разговаривал с ним. Тот порадовался, сказал, что не было никого дороже, чем вы в его жизни.
— Ах, если бы мне хоть на минутку его увидеть, побыть с ним рядом. Это же такая мука смертная, без него в этом мире оставаться
— И я радовалась, что гений с нами согласен, и мы поступаем правильно. Тревога возникла только когда он стал бормотать стихотворение «Я вас любил» по нескольку раз на дню.
— И в этом есть какой-то тайный знак?
— Вот я и стала его пытать тогда со всей страстью и прытью, даже за розги взялась, хотя успела про них позабыть за это время. Но допек он меня, право, допек.
— И что вам Иван поведал?
— Сказал о большой любви и больших переменах в его жизни, что это будет Полина, с которой он и останется до конца дней.
— Ему оттуда видней. Но есть ли какая-то Полина у вас на примете? — поинтересовался Василий Андреевич.
— Среди всех его девиц и чужих жен, вроде нет. Только рано я успокоилась. Николя мне признался, что они ходили на концерт Полины Виардо
— Это та француженка, о которой весь Петербург говорит?
— Та самая проклятая цыганка. Она украдет моего сына, она увезет его в свой Париж и сделает покорным щенком, за что мне все это? Для этого разве я его растила?
— Вы же помните, как Пушкин всегда мечтал побывать за границей. Неужели это он все утроил, чтобы хотя бы там оказаться вместе с Иваном.
— Я думаю, что он сам решил сбежать от нас с вами, спрятаться и забыть про всё. Может быть мы слишком на него давили?
— Не стоит думать о плохом, вы же сами все твердите, что послушного судьба ведет, а упрямого тащит. Если все так, а Иван не способен лгать, то значит такова его судьба. А нам придется с этим смириться, дорогая Варвара Петровна.
— Я не допущу этого. У нее ничего не выйдет, пусть и не надеется.
— Если бы это было в нашей с вами власти. Пойду пройдусь, может и мне доведется его увидеть и услышать. Не может же он быть так жесток, не может.
— Я не допущу этого, не бывать этому.
Василий Андреевич не даром так любил бывать в имении — только здесь ему дышалось и думалось так легко и свободно, как ни в каком другом месте не бывало. И он тайно надеялся, что появится перед ним поэт не в шумной гостиной, а в чистом поле, и тогда им удастся увидеться и поговорить обо всем на свете. Ведь нельзя же так долго прятаться от Учителя.
Глава 10 В поле чистом
Помня о том, как Иван встретился с гением на лунной дорожке, Варвара Петровна тоже решила туда отправиться, и сама не поняла, как оказалась в чистом поле, довольно далеко от усадьбы. Теперь она тосковала по сыну и по Пушкину одновременно, потому что умчался он в Париж только его и видели
— Как же далеко теперь Иван, а ведь казалось, что он останется со мной до последних дней. Вот так растишь детей, холишь, лелеешь, явилась какая —то цыганка и след Ванечки моего простыл.
И тогда она услышала голос, который так ждала, и все-таки прозвучал он неожиданно.
Не убивайтесь так, замечательно в Париже. Таким счастливым я никогда и не был прежде. И это все ваш Иван, волшебник. Одна только беда
Варвара Петровна торопливо оглянулась, словно желая поймать того, кто от нее так упорно ускользал.
— Какая же там беда?
— Даже он не сможет перевести на французский мои стихи. И я бы сам не смог, что там говорить, вся их прелесть теряется без возврата.
— Это так трудно?
— Это невозможно. Да и в прозе ведь самое главное — поэзия. А она-то непереводима. Но там хоть можно понять, о чем они писали, а тут все непереводимо, непередаваемо.
— Вот это печально. Я о том догадывалась, но не хотелось верить. Поэт навсегда остается в России.
— Я сейчас бы такое написал, если бы смог. Жаль, что это теперь невозможно. Вот и останется лишь то, что успел сделать. Но я все-таки попробую что-то диктовать другу моему любезному Данзасу, он выходит со мной на связь, он слышит и видит.
— Что-то тревожно мне, словно что-то скверное случиться должно. А почитать ваши новые творения, да за все богатства мира.
— Какая вы чуткая, однако, в горах Кавказа убит на дуэли тот, кто нас с вами так тревожил. И об этом вы узнали первой здесь, в средней полосе.
— Не может быть, я так долго и мучительно этого ждала, и все случилось так быстро. Вот это хорошая новость, хотя о покойниках, вероятно так говорить нельзя, но собаке собачья смерть.
— Он лежит под проливным дождем, друзья не смогли его забрать. Он смотрит в бескрайнее небо и не может понять, что произошло. Как же ему хотелось повторить мой путь — вот и получил то, что получил.
— Но ведь после смерти любят еще больше, они становятся безгрешными, делаются мучениками, — наверное, радоваться рано тому, что случилось.
— У вас осталось лет десять, чтобы этого не случилось. Потом будет поздно от него избавляться, увы.
— Это не мало. Я для этого все силы приложу. Пока мы живы, сделаем все, что от нас зависит.
Но голоса больше не было слышно, он растворился где-то вдалеке. Но она все еще смотрела в небо и увидела, как там пролетела комета и поняла, что тень гения ее покинула. Но он был здесь, он был, он говорил с ней и это ли не самое великое счастье
Глава 11 Дом Учителя
Варвара Петровна после ночной беседы с гением не смогла сидеть в Спасском и отправилась к Василию Андреевичу, чтобы поделиться последними новостями.
— А я к вам с печальной вестью, хотя она должна нас обрадовать, — усмехнулась Варвара Петровна.
— Иван вернулся, вы простили его? Вы не простили его и прогнали? Я знаю, что в вашем доме запрещено произносить его имя и имя Полины, Но давно пора сменить гнев на милость, если уж все равно ничего не изменить. Он же ваш сын.
— И более того, мне прислали ее портрет. Он где-то в сарае так и остался. Не хочу ни видеть, ни слышать.
— Вы хотите сказать, что Полины больше нет
— Так если бы, это же радость бы такая была, но пока это невозможно. И доживу ли я до тех дней, сомневаюсь.
— Тогда что же, не томите, а то я половину друзей и знакомых с вами перехороню. И хорошо, что в итоге они живы остаются.
— Вчера на закате была дуэль на Кавказе.
— И вы хотите сказать?
— Именно то, что вы подумали. Передаю дословно, то что слышала сама. Он лежит под проливным дождем, друзья не смогли его забрать. Он смотрит в бескрайнее небо и не может понять, что произошло.
— Даже боюсь спросить, откуда вам это известно?
— А ведь накануне на прошлой неделе мы столкнулись с Елизаветой и стали врагами. А как еще могло быть. Она уверяла, что внучек ее бесценный получит от вас перстень и станет первым и единственным поэтом.
— Она была у меня и у императора, пыталась нас убедить, что время ее Мишеля настало.
— Я ее так ненавидела, а сейчас мне ее даже жаль немного. Потерять свое сокровище, это как же жить дальше? Бабушки не должны хоронить внуков, это противоестественно, только и тут бывают исключения.
— Для нее он навсегда любимым внуком останется. И очень тяжело переживать детей и внуков, врагу не пожелаешь. Но если думать не о людях, а о словесности нашей горемычной, то это даже очень хорошо будет.
— Не говорите даже, мне ли этого не знать, когда умер Сережа, думала не переживу этого. А ведь знала, что хворый он был и долго не протянет, но разве с этим можно смириться.
— Значит, у вас есть сердце, смерть даже врага — это страшная трагедия. И как оно все повернется?
— Будем ждать вестей с Кавказа. Но нет сомнения, что все так и было.
Они еще долго говорили о современных поэтах, о том, что может быть и чего быть не может в этом странном мире. Но последняя новость как-то вдохновила и окрылила обоих.
— Жаль, что де Сад так скоро не помрет, — тяжело вздохнула Варвара Петровна
— И вам известно это имя, как, однако быстро в нашем мире разносятся характеристики для некоторых персонажей.
— Да пару страниц писания этого почитайте, и ничего другого в голову не приходит. Они, читатели наши дорогие, порой кажется специально выбирают их худшего самое ужасное и начинают возносить до небес, и получают от этого какое-то особое наслаждение
— Может потом, — размышлял Учитель, — что таких, в ком эта истерика откликается, становится все больше и больше в этом мире?
Имя писателя не было названо, оба помнили, что не стоит звать Лихо, оно и не явится. Хотя это был вовсе не тот случай, явится, еще как явится.
Глава 12 А тем временем в Париже
Париж жил своей многогранной неповторимой жизнью. И в пригороде его. В особняке оставалось семейство Виардо. Иван поселился по соседству так, что они не просто встречались часто, но и работали вместе, иногда спорили о чем-то важном, часто Иван соглашался со своей бесценной Полиной. Но и она тоже старалась на него не давить, понимая, что белый и пушистый он только внешне для тех, кто ничего или почти ничего о нем не знает. Но если дело касается литературы, а уж тем более Пушкина, то все сразу становится иным, и тут с ним спорить бесполезно.
— Что-то пусто и тоскливо, никаких новостей нет из России? И письма где-то задерживаются, а может матушка просто не хочет писать, все злится. А я не могу дождаться пока все пройдет и ей придется смирится с тем, что у нее все хорошо, и мы не собираемся расставаться даже из-за ее каприза
— Да ничего такого нового, а вот, говорят, что на Кавказе, на дуэли погиб поэт Лермонтов Это тот самый о котором ты так много говорил?
— Да, тот самый, конечно, второго такого там не было. Как он рвался повторить судьбу Пушкина. Даже дуэль организовал. Словно это самое важное, сплошная имитация, ничего более. Не думаю, что кто-то будет по нему там убиваться.
— Говорят, что в начале ты ему подражал
— Было такое, а потом пытался изгонять всех демонов. Скольких сил мне для этого потребовалось, ты и представить не можешь. Просто я увидел, что такая дорога ведет в тупик, да что там, в пропасть ведет.
— А ты видел его, каков он?
— Самая первая встреча была на балу у княгини Шаховской. Я только со стороны за ним наблюдал. Такой тяжелый взгляд я больше в жизни не встречал. Это какая-то черная туча и мрак.
— О нем все примерно одинаково отзываются. Не должен быть таким поэт, не должен. Но был ли какой-то просвет? Нельзя же все одной краской писать, тем более человек перед нами, а не Демон. Он просто заигрался.
— Была еще одна встреча, он сидел на скамье с двумя известными красавицами, выглядел оживленным, но в его облике все равно сквозило нечто трагическое и «недоброе».
— Но характер, каков он был?
— Высокомерен и желчен — редко у нас такие встречались. Это болезненное состояние души проступает во всех чертах.
— Значит встретились, но так и не поговорили?
— Мне не хотелось к нему подойти, не о чем было с ним говорить. Он мне мешал жить, дышать, писать- вот это главное. И не думаю, что соберется там хоть десяток поэтов на его похоронах, никого там не будет, кроме близких людей, а это о многом говорит.
— Я верю тебе. Думаю, с его уходом в поэзии будет меньше тьмы и страстей.
— Говорят он хотел перстень получить, чтобы владеть всем миром, но слава богу Василий Андреевич еще жив, а гусару он больше и не нужен теперь. Кольцо власти и вдохновения не должно оказаться в руках демона и темных сил. Это будет крахом для всех, и можем ли мы себе такое позволить?
Как только Иван замолчал, они услышали какой —то свист, а потом негромкий смех. Переглянулись и отправились переодеваться на ужин больше о погибнем поэте не говорили
Жизнь продолжалась и оба почувствовали, насколько легче стало дышать и творить. Такое случается, когда черные силы отступают.
Глава 13 Еще одна встреча
Вести с Кавказа шли значительно дольше, чем послания с небес, и Варвара Петровна ждала и гадала, так ли все будет в реальности, как ей было сказано на таинственной встрече в чистом поле