Атлант и Зевс. Мифы и сказания

Глава 1 История Фемиды

Постепенно все менялось в этом мире.

Фемида примирилась с изменами своего мужа после рождения Атланта. Но вспомнила и пророчества Атланта. И стало ей ясно, что не будет справедливости в этом мире. Трудно даже представить какие испытания ждут их в грядущем. Все, что было – только мелкие забавы.

Атлант не хотел вспоминать о том, что его мать была соперницей самой Фемиды и поступила некрасиво, заслуживая упреки даже у тех, кто хорошо к ней относился, не говоря уж о врагах. Просто Фемида была слишком правильной, в таком несправедливом мире. от этого она страдала и заставляла страдать других. Потом она старалась понять и простить всех остальных, а это было мучительно трудно сделать, но ничего иного не оставалось.

Океанида, оказавшаяся в объятьях чужого мужа, не хотела больше смотреть в глаза своей сопернице, а той ничего не оставалось, как только продолжать жить с высоко поднятой головой, словно ничего и не было.

Но надеяться на то, что она сможет что-то объяснить, не приходилось. Они обе любили Иатепа и страшно страдали при этом.

Золотой век пролетел быстро, как один год. Тогда он уже катился к своему финалу. Она проснулась на рассвете и услышала за окнами разговор своих братьев, приведший ее в ужас.

Самый шустрый из братьев – Кронос твердил о том, что пришло их время. Они должны расправиться с отцом, который стал у всех камнем на шее и не дает им развиваться и двигаться дальше.

– Он стар и ничего не понимает, он уничтожил все, что когда-то создал и ведет мир к разрушению.

Фемида вздрогнула. Сначала она хотела броситься туда, чтобы убедить, остановить их, но потом поняла, что от судьбы не уйдешь, ничего нельзя изменить. Значит, не стоит и суетиться, пусть они делают то, что хотят, а будет только то, что будет. Но к матери она все-таки пошла. Но и Рея стала говорить ей, что отца давно надо убрать.

– Он только мешает всем, он стал несносным и упрямым, он рухнет чуть позднее, больше не сможет удержаться на месте.

Фемида была страшно расстроена, земля покачнулась у нее под ногами.

– Все было так прекрасно совсем недавно, – размышляла она.

Но братья и сестры оглохли, они больше не слушают ее, слышать не хотят, она потеряла даже остатки своей власти. Фемида поняла, что это начало конца титанов, а что будет дальше, кто будет, даже и представить было трудно. Она стояла на берегу, на краю обрыва и не могла отойти от этого края, как ни старалась.

– Я не смогу остановить бунта и никто не сможет, – спокойно размышляла она. От этого становилось жутко и пусто в ее душе.

Неожиданно перед ней появилась богиня тьмы Никта. Жуткой и темной, и таинственной была ее краса.

Никте давно хотелось взглянуть на самую странную из дочерей Урана.

– Как она может оставаться такой, – усмехнулась и передернула плечами Никта, когда услышала рассказ о ней, и стала думать о происходящем.

Завороженная Фемида молчала.

– Золотой век, – усмехнулась Никта, – но золото это становится слишком тусклым. Но не печалься и не беспокойся, из распада всегда проступает и вырастает новое. Тебе это тоже понравится. Но тебе, с твоими правилами придется трудно в том новом мире.

Она растворилась, словно ее и не было рядом. Фемида думала над ее словами:

– Она берет на себя слишком многое, она только одна из многих, а считает себя единственной. Все начиналось с тьмы, но разве не торжествует свет? Не мне решать то, что заранее предрешено.

Это странное явление Никты волновало Фемиду очень долго, она никак не могла успокоиться. Было молчание и затишье какое-то время, в ужасе она ждала конца. Он казалось был слишком близко.

От матери Кронос узнал о том, что Фемиде стал известен их пылкий разговор. От этого известия Кронос пришел в ужас.

– Она должна была узнать о том в последнюю очередь, теперь все станет сложнее.

Она не сможет молчать, с ней невозможно договориться.

Кронос торопился, чувствуя опасность. Но отступить от намеченного он не мог и не хотел. Он понимал, что никто его не защити, если Фемида выйдет на тропу войны.

Уран к тому времени окончательно потерял разум. Они вынуждены были спасать его от мира или мир от него. Из злодеев Титаны превратились в героев. Ради торжества справедливости Фемида должна была замолчать.

Тогда Кронос послал Рею к Фемиде, чтобы ко всему ее подготовить. Долго она пыталась объяснить, как они нужны этому миру, и необходимо спасти мир от безумца отца.

– Он был хорош когда-то, но теперь отвратительно все, что он творит.

Фемида не сомневалась в том, что все так и есть, она не может встать на сторону своего отца, она должна была спасти от него мир вместе со всеми.

Глава 2 Убеждения

В те минуты Рея казалась красноречивой, говорила убедительно. Фемиде ничего не оставалось, тогда согласиться с нею, да и не могла она ничего одна против всех. Всеми отторгнутая и оставленная, она не знала, что ей делать, как быть дальше. Среди своих Фемида почувствовала себя чужой.

– Пусть они делают, что хотят, – говорила матери Фемида, – я ухожу и больше не стану с ними бороться.

Рея смогла перевести дыхание и успокоить Кроноса. Ее главная миссия была исполнена, она сделала то, что от нее требовалось. Но ведь и сама она рвалась к власти не меньше Кроноса. Но у нее пока ничего не получалось.

Рея не была первой среди Титанид, не была она и самой красивой, и самой умной не была. Только благодаря своему мужу она стала первой среди равных. Гея тогда ушла в тень окончательно и даже не пыталась больше что-то изменить. Но происходило и еще нечто неожиданное.

Когда Фемида замолчала и отстранилась от всех, Уран был свергнут окончательно, теперь о его возвращении не стоило и думать.

Фемида гордилась тем, что не принимала участия в свержении отца, хотя и радости от этого не испытывала.

Молчаливее предательство не многим лучше шумного и яростного. Во снах она часто видела мрачную жуткую темницу, в которой оказался их небесный отец. Он молча смотрел на нее из той темницы, словно за что-то упрекал. Только она не могла ведать, за что же именно.

Фемида хотела, но не могла оправдаться и успокоиться. Она догадывалась, а может кто и сказал, что Тартар станет скоро местом погребения всех титанов. Но пока ей об этом думать не хотелось.. Братья же ее чувствовали себя героями, победителями, они еще не понимали, что в первую очередь победили сами себя, и туго им придется в дальнейшем. Не могла Фемида успокоиться, убедиться, что все правильно. Она только отправилась к Урану, чтобы поговорить с ним и выразить свое сочувствие, больше никто не захотел этого сделать. Остальные держались от него подальше, и не сомневались в свое правоте. Вернувшись от Урана, Фемида сразу направилась к Кроносу, смотрела на него пристально.

– Ты доволен тем, что произошло? – стала пытать брата она.

– Я радуюсь этому, и не скрываю того, – гордо заявил Кронос.

Но он не предложил ей остаться рядом, слишком неудобной казалась ему сестра.

Кронос не мог забыть того, как много бед принесла с собой Фемида. Она должна была отправиться прочь, хотя и хотела быть его советницей, следить за тем, что в этом мире происходит. Но сразу видно, что он не позволит ей этого делать.

Обидам Фемиды не было конца и края, и тогда она поняла, что в любой момент сможет подняться против.

– От нее все беды исходят, – обиженно говорил Кронос, – я не хочу все время оглядываться и прятаться. Она мой главный соперник и противник, таким навсегда и останется.

А где-то далеко от чертогов Кроноса, на задворках его мира проводил все время Прометей. Вместе с матерью он был отторгнут и обездолен. Ничто не грело и не радовало его рядом с близкими людьми.

Фемида все это видела, успокаивала сына, говорила, что их время просто еще не пришло.

– Нам еще придется подождать, сын мой, – снова и снова повторяла она, видя, как он страдает, – пусть брат делает, что ему вздумается, но рано или поздно все кончается, и для него все это плохо кончится, в том нет сомнения.

– Мы бессмертным, нам нечего бояться, надо только подождать немного, и все получится.

Фемида и теперь была права, как и всегда прежде.

А пока было время Реи и Кроноса. Все остальные должны были им подчиниться. Но в один из дней, когда Кронос в очередной раз ссорился с Фемидой, он узнал страшную тайну – она уже стала хранительницей всех тайн в этом мире. И тайна эта была традиционной – Фемида сообщила ему о том, что его сын убьет его, вернее свергнет и отправится во тьму, что можно было прировнять к убийству.

Что случилось с ним, трудно сказать, остатки разума оставили в тот момент властелина. Вот тогда он и решил пожирать всех своих детей, держать их при себе, а вернее в себе, чтобы не случилось неизбежного и уже предопределенного.

Рея упрекала во всем Фемиду, понимала, что та отомстила ей, да так, как и представить себе трудно. Рея, все осознав, бросилась к матери. Гея же в тот момент как раз беседовала с Прометеем.

– Уведи свою мать в славную Аркадию, – просила Гея, – она не должна здесь оставаться после всего, что сотворила.

Фемида и сама хотела отдохнуть, посмотреть на мир, побыть со своим сыном.

Прометей согласился с бабушкой и очень обрадовался, видно было, что жилось ему тут очень тяжко.

– Мы останемся там, а они пусть тут делают, что им вздумается, – твердила она, глядя на счастливого сына, – пускай они сами друг друга свергают сколько им захочется, пора уже бросить все это и просто жить.

Так они и оказались в Аркадии, где все казалось великолепным, и могло только радовать истерзанные, усталые души.

Глава 3 В новом мире

О, как Титаны наслаждались природой в этих краях. А ведь недавно еще и не подозревали, что на земле есть такое удивительное место, совсем не похожее на весь остальной мир, в котором они прежде оставались. Теперь же они забыли о том, где были прежде, и ничего о том мире знать не хотели.

– Они бы остались у тебя навсегда, – говорил Океан, – но Кронос оскорбился и потребовал, чтобы они вернулись, вот и послал своих вестников, с требованием о возвращении.

Атлант вспомнил то время, когда у них появилась Фемида. Она казалась молчаливой и замкнутой, была все время слишком печальной. Титаны с их легким и веселым нравом, не стремились с ней сблизиться.

А вот Кроносу нужна была Фемида, кто же кроме нее скажет правду, он стал замечать, что и мать и жена ему бессовестно лгут. Чувство, что он упустил что-то важное, не уходило никуда больше. А вокруг него происходило что-то таинственное, возможно даже опасное. Она скажет мне правду, я не хочу ничего менять и остановлю тех, кто на меня обрушится.

Фемида не стала ему возражать, она вернулась назад. С грустью теперь бродила она по знакомым местам. Кто бы мог подумать, что вернуться придется так поспешно. Но после возвращения Фемида никому не сказала, что она одном из островов, когда она проносилась в колеснице мимо, она увидела божественного ребенка, сильного и прекрасного. Она догадалась, что на небесах во время ее отсутствия что-то творилось, то, о чем ей просто не суждено было знать. Но Фемида была убеждена, что о том не стоило говорить Кроносу. Она вернулась с убеждением, что не станет этого делать, ведь ее собственная судьба в дальнейшем будет крепко связанна с тем младенцем, а не с Кроносом. И океанида Климентина – ее вечная соперница, не удержалась, спросила:

– Почему ты молчишь? Разве Кронос не должен знать об этом ребенке? С кем же ты, так боровшаяся за справедливость, остаешься? С матерью, с братом или с этим младенцем, от которого еще неизвестно что можно ждать?

Ни звука не произнесла Фемида, ей больше нечего было сказать. Она понимала, что мать и жена спасли младенца, не позволили ему сожрать ребенка. А не в этом ли и была настоящая справедливость.

Фемида вспомнила об их свергнутом и уже забытом отце. Тогда она и отправилась к Кроносу. Верховный был странно ласков и мил. Никогда прежде не видела таким Фемида Кроноса, и немного растерялась.

– Многое от меня скрывают мои близкие, – говорил Кронос, – и чует мое сердце, что это плохо кончится. Благодаря им я стал глух и нем в своем же царстве. Мне неведомо то, что творится в моем мире. Вот они и тебя подальше отправили, чтобы что-то сотворить, если бы знать что. Но я хочу, чтобы ты была рядом, ведь ты не станешь лгать и что-то скрывать от меня. Так он и приблизился к Фемиде, чтобы пристальнее взглянуть в глаза. Ему хотелось увериться, что богиня на его стороне. Она зла и нетерпелива, но она нужна ему больше, чем все остальные, вместе взятые.

Фемида чувствовала, что Кронос настраивает ее против всего остального мира, но что она могла с этим сделать? В чем состоит справедливость? В первый раз она как-то не понимала этого….За его троном гордо стояла Рея. Она казалась белее стены. Она догадывалась, что жуткая сестрица парой слов, может быть не только опаснее всего остального мира, тогда погибнет спасенный ребенок и надежды на то, что этот мир можно как-то изменить. Она столько зла может сотворить, и считать, что права во всем.

Фемида скользнула по ней взглядом, поняла, сколько всего случилось в мире, пока ее тут не было. Но Фемида не собиралась помогать ему, уж лучше сделать вид, что она ничего не ведает. Молчание может оказаться гибелью или спасением, с какой стороны на все это взглянуть. Не только о незнакомом ребенке, но и о собственном сыне думала в тот час Фемида. Ведь Прометей наверняка отвернется от нее, узнав, что она своей правдой кого-то погубила. Между коварным братом и милым сыном, не колеблясь, она выбрала именно Прометея.

Рея окаменела, она все еще не ведала, чего можно было ждать от Фемиды, снова вторгшейся в их жизнь.

Кронос смотрел на них обеих и хотя с трудом, но понимал, что если есть что-то ему неведомое, то на этот раз он ничего не узнает точно. Но при ней все остальные подумают, стоит ли совершать что-то страшное и странное, или не стоит. Но почему же его сестрица была так неблагодарна? Разве есть в мире вещи, на которые Фемида смотрит иначе, чем он сам, а что-то она может от него скрывать.

Глава 4 Столкновение

Кронос подумал немного и решил пока отпустить ее, понимая, что так сразу ничего не добьется, будет только хуже. Явно озадачившись, она отправилась прочь. Рея последовала за ней, понимая, что она должна что-то узнать и поговорить со своей сестрой, и надо выяснить, известно ли что-то Фемиде или она ничего не ведает.

Что произошло тогда сказать трудно, но встретились они в пещере у Зевса, куда обе вдруг отправились, не сговариваясь. А ведь до этого Рея там не была ни разу, духу не хватило появиться, и вдруг такая смелость. Для обеих и для малыша такое вторжение было очень опасным.

Фемида посмотрела на младенца, на Рею, ничего она не сказала. Рея бросилась к своему ребенку, прижала его к груди, заслонила его от сестры, словно та могла схватить и унести с собой малыша. Но в первый ли раз Фемида его увидела, а если не в первый, почему тогда промолчала? Чего она хочет добиться, что хочет получить за свое молчание? —

– Верно, я не так справедлива, как ты, но мы спасли этого ребенка от его прожорливого папаши и не собираемся ему отдавать нашего Зевса.

Рея гордо подняла голову и погладила малыша по головке, а если ты сделаешь это, то будешь иметь дело со мной, я тебе такого никогда не забуду. Она то просила, то угрожала, и сама не могла понять, что еще можно сказать, что сделать.

– Он останется цел и невредим, я расправлюсь с любым, кто будет стоять у меня на пути.

– Она сравнивает меня с Кроносом, – подумала Фемида и потому угрожает. Но чем же я заслужила такое? Видно справедливость не так прекрасна, как мне казалось. А не состоит ли она в том, чтобы он ничего не узнал, – размышляла Фемида.

Не все так просто, как она хотела бы видеть. Она первой покинула остров, Рея оставалась с ребенком, с тревогой думая о том, что сестре все ведомо. Но почему до сих пор она ничего не сказала Кроносу?

№№№№№№№№

Зевс все это время оставался жив и невредим. Фемида и дальше молчала, ни о чем не говорила, не ставила никаких условий. И хотя ребенок был пока беззащитен, но кто бы решился лишить его жизни. Она же нуждалась в нем. Но и малыш нуждался и в тетушке не меньше, чем в матери.

Глаза Реи, наполненные яростью и испугом, – вот что помнила Фемида все время. Рея все дальше уходила, отдалялась от мужа, старалась с ним больше не встречаться. Она была благодарна Фемиде за молчание, понимала, что все не так скверно, как порой в панике кажется.

Кронос все больше убеждался, что происходит в его мире что-то очень страшное, даже на Фемиду он надеялся напрасно, теперь весь мир был против него.

Он вспомнил, как когда-то Урану всюду мерещились заговоры. С ним теперь происходило то же самое, но ведь не бывает дыму без огня, наверняка, там что-то такое происходит. Но что же такое должно случиться, чтобы он оказался во тьме, в объятьях Никты и уже никогда не вернулся на небеса, если он все предусмотрел, и был осторожен и предупрежден. Стоит только помянуть Никту, а она и появляется.

Но когда она появилась на пиру у Кроноса, он отправил всех подальше и решил поговорить с ней по душам, сколько веков уже не мог он ни с одной живой душой пообщаться.

– Я слишком одинок и никому не могу доверять.

– Это участь любого верховного бога, не ты первый, не ты последний, -спокойно отвечала Богиня Тьмы.

– Они предадут меня рано или поздно, и тогда мне придется присоединиться к тебе и погрузиться во тьму, – тяжело вздохнул он.

– Там всем места хватит, не о чем беспокоится, трудно только в самое первое время, а потом привыкаешь, я уж и не стремлюсь сюда, так, только иногда, чтобы вот тебя навестить и успокоить.

Знала ли она что-то и не хотела говорить, или и ей пока ничего не было известно, кто его знает. Но последняя надежда рухнула, когда Никта улыбнулась, не в силах скрыть сочувствия, и пошла прогуляться среди звезд.

№№№№№№№№

– Любовь неведомого бога, – так ей когда-то говорили Прорицательницы.

Фемида думала про Зевса, который был спасен и подрастал. Она знала, что будет с ним и станет женой и спутницей. А пока она чаще Реи навещала его, потому что ее Кронос ни в чем не подозревал, он кажется вообще забыл о ней, когда разочаровался и понял, что Фемида не станет ему помогать. Зато Зевс узнавал Фемиду и радовался, когда она появлялась..Это стало ее тайной и утешением – любовь неведомого бога.

Глава 5 Воспоминания

Как красноречиво говорила Фемида о справедливости, о наказании за то, что совершается не по правилам, и приносит вред всему остальному миру. Она рассказывала Зевсу о том, что случилось с его дедом Ураном, что происходит теперь с его отцом.

Зевс с самого начала не доверял ни бабушке Гее, ни матери своей, но безоговорочно верил только Фемиде, он не сомневался, что все будет происходить так, как она говорила. Он чувствовал, что нуждается и будет нуждаться в ней всегда.

– Я сильнее всех своих братьев, потому что я свободен, – размышлял Зевс, он почти сразу перестал быть ребенком, – Я смогу их освободить из заточения.