Планетарная нейронная сеть. Разгадка тайны… (знаменитые приключения попаданцев)

2.3. Тень

Долбаный закон баланса!

(Теко́ куда-то в небо)

__________

Сердце Гле́нды бешено колотилось, когда она поворачивалась спиной к огромному зверю. Девушка понимала, что защищена от его нападения, но рептильный мозг и адреналин требовали немедленно убежать из древнего жемчужного леса, преподнёсшего дрянной сюрприз в самом начале экспедиции. Знакомство с диким родственником не входило в планы, касающиеся изучения двусторонних зеркал, показывающих человеческий мир. Хищник между тем скалился, провожая Гле́нду взглядом. “Отчего чёрный тигр напоминает мне поднявшуюся с земли тень?” – сей вопрос раздражал девушку, ибо в облике животного проступало что-то потустороннее. “Тень отбрасывает тень и передвигается… Что за дурацкая тавтология!” – Гле́нда так и не смогла нарушить зрительный контакт, через плечо она продолжала коситься на своего странного сородича, медленно начав движение в сторону Теко́. “Парниша тоже молодец! Заделался натуралистом, чёртов самоубивец! Один по лесам шастает, идеальные карты составляет! Артефакты изобретает! Научные статьи про имбирь пишет! Людей открыл! А если вылезет такая штуковина из-за ствола? Напугает же до смерти!” – белая тигрица вдруг поняла насколько ей небезразлична судьба друга.

– Гле́нда, а ты чего такая суровая? Обелиск, сработанный из листьев каменного дерева, не понравился? – Теко́ вальяжно шёл на встречу подруге, твёрдо решив перейти на флирт. – Я, кстати, забыл спросить, как тебе моё новое одеяние? Самый лучший синий шёлк, золотая брошь в форме кроны фруктового дерева, красиво?

– Элегантно в высшей степени, щёголь подслеповатый! – девушку немного отпустил страх, и она пыталась хохмить.

– Гле́нда, проблемы со зрением есть только у тебя, коли ты не отметила, как я сверкаю от посеребрителя шерсти, – молодой франт подмигнул подруге.

– Ты так в каждую экспедицию наряжаешься? – белая тигрица окончательно пришла в норму после пережитого испуга.

– Сегодня я расстарался ради тебя! Та-дам! – Теко́ спружинил на обеих ногах, победоносно расправил руки, готовясь слушать дифирамбы своему идеальному внешнему виду, и тут обратил внимание, что его подруга не одна. – А это что за тёмный комок, Гле́нда?

– Заметил наконец? – девушка обернулась и направила указательный коготь на тень. – Теко́, знакомься! Наш родственник!

– Какой родственник? У меня медведей в роду не было! В здешнем лесу вообще не водится живность! Хорошо защитные поля работают, слава изобретателям нано-игл! Где ты нашла сего монстра? Он мёд у пчёл отнимал? – парень пытался разглядеть зверя, который при виде могучего белого тигра частично скрылся за обелиском.

Час появления временно́го разлома упрямо приближался, но Теко́, определив чётко какое расстояние до него нужно преодолеть, с уверенностью знал, что поспеет к материализации зеркала, поэтому не суетился из-за потенциального срыва начала исследования. Он переживал из-за Гле́нды, понимая насколько сильно испугал её зверь, и никак не мог понять, каким образом средь древних исполинов оказался крупный хищник. Данная часть Ло́твона относилась к заповедным местам: древа не прогоняли живых существ, но те уходили сами, не справляясь с переизбытком аккумулируемой умственной деятельностью корней. Планета здесь кишела зашкаливающим уровнем знаний, которые был не в состоянии осознать и тигриный мозг, расположенный в биологическом теле. Теко́ чувствовал, как в самом воздухе, закодированы сведения, расшифровать кои невозможно, для этого требовалось выйти из своей физиологической оболочки. “Наверное, нужно умереть, чтобы поговорить с исполинами на равных”, – молодой гений пришёл к такому выводу в одно из посещений жемчужного леса. Посему отсутствие других форм жизни являлось вполне объяснимым, ибо они в большинстве своём не готовы к поглощению вселенской мегабашковитой учёности, скопившейся средь стволов, отсвечивающих перламутром.

– На полную катушку перепугалась? – парень обнял девушку. Силовые поля, закреплённые на позвоночниках, воспринимали друг друга мирно и не мешали своим носителям подходить друг к другу.

– Подумала, что он сожрёт меня вместе с кольцами на хвосте! И я в шоке от сходства диковинного животного с нами! Необычный хищник какой-то, точно тень из преисподней вылезла! – Гле́нда зыркнула на обелиск, за которым застыл тёмный тигр. – Может, мы уже умерли? И попали на тот свет? Так же люди говорят?

– Да, в человеческом мире так глаголят. И ты к месту употребляешь сленг наших “соседей”, но позволь уточнить, с какого рожна чёрно-шёрстая скотина стала нашим родственником? – Теко́ вытаращился на подругу, оттянув нижнюю челюсть.

– Так и знала, что ты, нарцисс ходячий, не пожелаешь видеть очевидного! – Гле́нда закатила глаза и скорчила ироническую гримасу.

– Не любил, убил бы! Вечно подтруниваешь из-за моей внешности! А ведь я, в первую очередь, умный, а тело берегу для мозга! Организм – это его дом, поэтому жилище должно быть в полном здравии, холенье и лилеинье! – белый тигр разгорячился. – Так чем сея зверушка примечательна?

Гле́нда взяла за руку молодого приключенца и подвела его к хищнику с освещённой солнцем стороны. Натуралист департамента “Открытий” тихо присвистнул и очумело вперился взглядом в чёрного тигра, охреневая от сюрпризов текущего дня! Такой твари не существовало на Ло́твоне! Теко́, рассматривая недоэволюционированную копию себя, прогонял в уме возможные варианты объяснения происходившей чертовщины. “С ним что-то не так! Как будто бы живой и неживой одновременно! Красавица моя назвала его тенью и попала в самую точку! Надеюсь, ты такой один? Или каждой тваре по паре?” – силач выпрямился в полный рост. Гле́нда увидела обеспокоенность парня и тактично промолчала, решив не мучить расспросами: “Захочет, вскочит…” – томно подумала она, чувственно прикусив клыком нижнюю губу.

Надвигался момент появления зеркала, требовалось добраться до центра жемчужного леса, установить оборудование и зафиксировать сведения о мире людей. “Я выстроил несколько гипотез на счёт причин нашей встречи с тенью и теперича стану внимательно собирать доказательства в подтверждение одной из них. Пуще всего меня беспокоит закон баланса!” – вслух сказал Теко́, обращаясь больше к самому себе, нежели к спутнице. Погружённый в думки белый тигр чуть не расчесал себе лоб до крови, яро ловя внутренние инсайты, затем вернулся в реальность, выудил из заплечной сумы́ гибкий указатель, гениальное изобретение своего прадедушки, цепко обхватил артефакт пятью когтями и, кивнув Гле́нде, твёрдой походкой направился к искомой цели, отметив подспудно, что тень двинулась за ними.

2.4. Юморные деревья

– Такое забавное! Может, домой его заберём?

– Кого? Дерево?

(Гленда и Теко́)

__________

“Надо было чуть раньше выдвинуться! Идти до центра жемчужного леса изрядно!” – проговорила Гле́нда, с живым интересом рассматривая стволы перламутровых исполинов: каждое древо сияло в лучах солнца, переливалось всеми цветами радуги и незаметно для них наблюдало за визитёрами. Теко́ подчеркнул точность произведённого расчёта, благодаря которому они прибудут на место даже раньше, чем нужно. Для образования зеркала требуются энергозатраты, ибо разломить время – значит произвести огромную работу. Тигриные чувства не способны уловить сей невидимый процесс, в отличие от гибкого указателя, не за зря прозванного “искателем неизвестного”. Данный артефакт изготавливался из дерева с тонкой душевной организацией, именуемого наитончайшей лозой, что улавливала каждый реальный и потенциально возможный путь. Наитончайшие лозы часто встречались на Ло́твоне, они отламывали свои сухие веточки, которые всё равно продолжали оставаться гибкими, и протягивали их шедшим мимо белым тиграм. Но лишь прадедушка Теко́ догадался изготовить из тонюсеньких прутиков идеального помощника в ориентировании на местности. “Будучи белым тигром в почтенных годах, наработав чуйку умозримо видеть потенциальные пути течения собственной жизни, люди бы назвали сей процесс интуицией, основатель департамента “Открытий” вложил в веточку наитончашей лозы часть своей памяти, содержащей полезный навык спинным мозгом ощущать поступь грядущего, – поведал натуралист. – Гибкий указатель возглавляет рейтинг ценнейших артефактов, а в текущее время помогает мне, потомку его изобретателя, с удивительной точностью определить географические координаты образования временно́го вихря”.

Теко́ коснулось начинающееся воронкообразное движение воздуха, что являлось признаком формирования двустороннего зеркала, отображающего мир людей. Парень помог Гле́нде снять тканевую суму́, стянул с плеч свою и поставил обе ноши на землю. Листовидные стружки прекрасно выполняли функцию, делая реальный вес вещей значительно меньше. Тем не менее пушинкой кладь не была, поэтому отдыхать от неё периодически требовалось. Тень в облике чёрного тигра примостилась в обозримой дальности от двух исследователей. “Вот же ж скотина прилипучая!” – ругнулся про себя Теко́. Держать под пристальным наблюдением зверя, на первый взгляд, полезно, существо-то уникальное, но, с другого бока, тень являлась тягостным напоминанием о наличии огромного пласта неизвестного; здоровяк хвостом чуял, что вопрос с хищником не рассосётся сам по себе. “Что теперича делать с сим сатанинским грибом злобнявым?” – парень мысленно прикидывал какие ещё муторные сюрпризы подкинет экспедиция, и вдруг он услышал топот ног. Судя по звуку, бегуны были далековато, но явно намеревались преодолеть оставшееся расстояние как можно быстрее. Легкоатлеты знатно ускорились, земля под ногами белого тигра и тигрицы завибрировала, подавая признаки, что мчащиеся к ним навстречу велики размерами.

– Сегодня ожидается ещё одно новое знакомство? – Гле́нда явно занервничала. – Теко́, это лошади?

– Причём целый табун! – молодой приключенец разулыбался, титановые наклычники выгодно подчеркнули красоту белых клыков, и развернулся лицом к стороне, с которой доносился мощный звук.

– Послушай, здоровяк! Ты голыми руками собрался останавливать лошадей? – тигрица приметила, что тень заныкалась за широченным древесным исполином. – Их слишком много! Давай уйдём с дороги! Защитные силовые поля не помогут! Нас снесёт воздушным потоком!

Девушка потянула друга за рукав, но тут сквозь стволы жемчужного леса разглядела “скакунов” и разразилась заливистым хохотом. Скрученную пополам от смеха Гле́нду Теко́ ещё ни разу не наблюдал. Девушка смеялась громко, откровенно и чрезвычайно заразительно! В тот момент, когда она стала успокаиваться, с довольством в голосе заявив, что от ржача у неё болят мышцы живота, тигрицу похлопали по плечу. Гле́нда, остаточно похихикивая, выпрямилась, уткнула руки в бока и по-доброму посмотрела на прибежавшего скорохода, что коснулся белого шёлка её одеяния своей дланью, свободно преодолев энергощит.

– Какой же красавчик! – девушка посмотрела снизу вверх.

– Спасибо за комплимент! Наконец-то оценила! – промолвил, хмыкая, Теко́. – Или ты не обо мне?

Тигрица прищурила глаза, скосила их на парня и сообразила, что он сразу догадался, кто к ним бежит, затем она вернула взор к своему визави. Перед Гле́ндой высилось фруктовое дерево: прогонистый ствол, пляшущие листочки, задорно шуршащие, и корневые ступни, позволяющие сноровисто передвигаться по поверхности. Добрый исполин видел своей целью накормить путников, более заботливого существа не обитало на Ло́твоне. Фруктовых деревьев прискакало штук пятнадцать. Новый знакомый девушки лихо припрыгивал возле неё, напоминая игривого жеребёнка. Теко́ подсказал, что весёлое древо просит поиграть с ним в догонялки.

– Салки? Ты уверен? – польщённая белая тигрица вытянулась в струнку, стиснула перед лицом передние конечности в кулачки, прижав их друг к другу так сильно, что когти впились в мягкие подушечки рук.

– В первый раз с исполином общаешься? – улыбнулся Теко́ и прояснил ситуацию.

Фруктовые древа не жалуют большие тропы, поэтому, отдав прохожему еду, убегают, а вот в непроторенных местах любят потусить с путником, прошебуршать листвой песенку и послушать анекдоты. Бывает, расскажешь хохму или случай забавный, – я обычно про профессоров байки травлю, особенно деревьям нравится история о том, как наши учёные людей в упор не замечают, – так фруктовый дружбан ветками машет и от скрежещущего смеха заходится. “Юмор они уважают! Добро-саркастический. Незлой. Воодушевляющий…” – могучий белый тигр подмигнул топочущему от нетерпения древесному озорнику.

Громкий шелест и зычный рык огласили центр жемчужного леса. Толпа фруктовых деревьев и двое молодых хвостатых исследователей носились по поляне не меньше часа, играя в догонялки. Никто из них не обратил внимание, как древние перламутровые исполины чуть наклонились и одобрительно закивали кронами.

2.5. Правда об эволюции

Во имя древних лесов! Зачем, я спрашиваю, столько идеологий и технологий,

если результат получился убогий?

(Теко́ миру людей)

__________

Гле́нда и Теко́ долго махали вслед удаляющимся фруктовым деревьям, одно из которых осталось с ними. Затем, полностью отдышавшись после древо-тигриных скачек, архивариус и натуралист перекусили свежими плодами, умылись в холодном ручье, что огибал по кругу центр жемчужного леса, и стали оборудовать территорию для фиксации сведений о человеческом мире. (“Двустороннее зеркало! Вот же ж блямба белоновозная! И манит, и страшит!” – размышляла девушка.) Сначала установили треногу с самопишущейся картиной. Сей артефакт работал козырно: на холст наносилось не просто изображение, а эмоция увиденного. Белые тигры прекрасно знали, что такое фотография, но в их вселенной, в отличие от людской, она применялась редко и считалась мертвецким изобретением. В том смысле, что его, конечно, использовали для фотографирования отвёрток, новых штор или диплома об образовании, то есть бытовой ерундистики обыденных будней жителей Ло́твона. Важные события запечетлевались с помощью картин, создающих самих себя и отображающих каждую деталь происходящего момента. Получающееся изображение жило и чувствовало. Самопишущаяся картина в мире грёз, как называет Ло́твон Теко́, доводится сладкой парочкой для хронологии, являющейся неким аналогом истории, общепринятой в человеческой вселенной. От истории хронология выгодно отличается тем, что прошлое в ней зафиксировано крайне сухо: дата и непредвзятое, безоценочное описание, недопускающее даже малейшего намёка на интерпретирование. Белые тигры не терпели, когда субъективная мораль высасывалась из когтя и подавалась под соусом якобы авторитетных комментариев к реальным событиям. Их логика объяснялась довольно просто: пусть читатель ознакомится с нейтральным хронологическим повествованием и составит собственное, личное и самостоятельное мнение. “Чтобы научиться делать правильные выводы, нужно сначала делать неправильные выводы!” – главным правилом, царившим в тигрином обществе, было не навязывание мнения, а развитие аналитических способностей каждого индивида. Если же кто-то желал высказать свой взгляд на событие из хронологии, то создавал научный труд под своим авторством, где мог строить абсолютно любые теории заговоров без претензии на истину в последней инстанции.

– Я завораживаюсь самопишущимися картинами! В другой жизни я бы, наверное, занялась изучением и созданием подобных артефактов! – Гле́нда провела тыльной стороной ладони по треноге, на которой примостился чистый холст, заприметив боковым зрением, как весёлый фруктовый исполин, примостившись шагах в двухста, принялся выплетать из собственных прутиков лукошко.

– Эта картина запомнит всё: она станет беспристрастным очевидцем, зафиксирует эмоции, а сие, собственно, самое важное, ибо читать о событии – одно, а являться его участником – совсем другое! – парень знал, что сейчас самопишущаяся картина габаритами чуть меньше, чем его заплечная сума́, но при необходимости просмотреть детали, она способна увеличиться до размера кроно-дома.

– Сколько… – девушка запнулась, увидев вихрь в половину своего роста, по форме напоминающий песочные часы. – Сколько событий можно нанести на один холст?

– Пятьсот, – Теко́ убедился, что тренога надёжно сцеплена с землёй, и, воззрившись на порывистое круговое движение ветра, прокомментировал явление, бывшее для Гле́нды в новьё. – Сия ветряная “воронка” есть признак того, что границы времени меняют структуру.

Белая тигрица открыла тканевую суму́, что составляла её поклажу, и резко замахала руками:

– Да отстань ты от меня!

– Не обижай малыша, – ухмыльнулся молодой силач. – Эта подвижная штуковина – листик-мимикрия. Пощекотал тебя немного, а сейчас полетает, чтобы размяться, и вернётся. Он поможет нам укрыться от человеческого взора.

– Листик? Размером с походную палатку? Как ты умудрился его так компактно упаковать? – Гле́нда, разведя руки, шокировано наблюдала за бурно носящемся по лесу “отрезом ткани”.

Тигр не мог упустить шанс блеснуть эрудицией перед чрезвычайно сильно нравящейся ему девушкой. Оказывается, свойство мимикрии ещё пару лет назад приписывалось исключительно насекомым и в крохотной степени животным, пока “громадный молодчик с мозгами”, как прозвали Теко́ профессоры из учёного совета, не вычислил дерево с листиками-мимикриями. Парень забубенил целое расследование, на кое его вдохновили резко меняющаяся численность древесных обитателей в проведываемых им лесах и фруктовые бегуны. Возникла мыслишка, что передвигающихся на существенные расстояния исполинов больше, нежели один вид. Белый тигр практически без сна провёл неделю в месте, где он обнаружил подозрительную убыль и прибыль древ. Умение терпеть короткий дискомфорт сторицей окупилось, и натуралист подстерёг целый “корненожный отряд” размером с полстадиона, семенящий мелкими шажочками. Хитрецы пригнули кроны, став чуть ниже, чем основной массив, чтобы издалека не было видно их передвижения, выстроились в рядок и примкнули к местному лесу. Они идеально скопировали манеру роста новоиспечённых соседей, а затем махом сменили облик, став близнецами здешних старожил. Больше всего тайного наблюдателя поразили листья, которые точно парашютики-хамелеоны окаймляли ствол. Каждый лист – это не отдельно стоящие листочки, а широкий кусок материи, обладающий способностью к мимикрии, то есть талантом принимать облик и форму части кроны. Теко́ выяснил, что отличить копию от оригинала возможно лишь при ближнем и дюже дотошном рассмотрении. Деревья перебегали с места на место целым гуртом. Перемещение они всегда начинали внезапно. Движения стволов были скорыми и ловкими. В общем, отследить или хотя бы спрогнозировать путь сих исполинов являлось абсолютно нерешаемой задачкой. Мимикряшки делали то, что хотели. Пожелалось “переехать в другой лес”? Раз! И готово! Присутствие своё белый тигр выдал мимикриционным деревьям нечаянно, ляпнув вслух: “Древа-то прям, как я! Легки на подъём!” Несколько крон резко повернулись к нему, уставив ветви, точно руки, в боки. Один исполин озорно зашелестел и даровал Теко́ листик-мимикрию размером, как точно подметила Гле́нда, со вместительную палатку.

– Подожди-ка! – девушка удивлённо расширила глаза. – Данный летучий прибамбас нам выдали из закромов научного совета, а это значит, ты отдал уникальнейший артефакт, чтобы пользоваться им могли все. Но никто не знает о твоём достижении! Даже я не знала до сегодняшнего дня, а я, между прочим, архивариус! Визуальная память подсказывает мне, что я встречала наименование “листик-мимикрия”, но предыдущий владелец в документах не значится. Несправедливо!

– Гле́нда, а что важнее? Гордыня в виде публичной похвальбы или свет, который идёт от действа? Да, официально листик-мимикрия принадлежит учёному сообществу, но свет, идущий от поступка, мой. Его нельзя присвоить! Ладно, на чём я остановился? Короче говоря, лист, складывающийся на манер ткани, прочен и вольнодумен, – парень замахал рукой, призывая порхающего, аки бабочка, проказника к себе. – Поэтому я сомневаюсь, что его со стопроцентной уверенностью можно назвать артефактом. Он больше на подростка смахивает! Все нервы профессорам измотал своим гонором! То гулять, не спросясь, улетит, то до поздней ночи где-то шарахается, то экстракта хлорофилла, из люцерны сделанного, перепьёт. В общем, не справился с листиком-мимикрией научный совет! Думается мне, его нам с тобой на воспитание передали. Так что нянькать будем!

– Я знаю, что деревья разумны, но чтобы обладала сознанием их часть, – тигрица плавно повела левым плечом, – такое слышу впервые!

– Многие, кажущиеся размышляющими, на самом деле лишь делают вид, что думают, – Теко́ шутливо боролся с подлетевшим листиком-мимикрией, которого защитное энергетическое поле не воспринимало, как угрозу.

– Вы точно два юнца! – девушка пыталась переварить услышанное.

– Как бы тебе объяснить… – белый тигр посерьёзнел, а его номинальный соперник распрямился и стал похож на ровную тонкую камуфлирующую стену. – Ум не в том, чтобы делать хорошее. Ум – это не делать плохого.

Теко́ подытожил: “Гле́нда, пойми, нельзя уравнять всех исключительно по признаку способности шевелить мозгами. Живое думает, но приоритетнее то, что оно делает! Если на выходе лишь гадство, то ума здесь нет и в помине! Эволюция – это не строгая вертикаль от тупого к дохренища смекалистому. Визуально она больше похожа на корни наших древ, разрастающихся в большей степени по горизонтали, поэтому лучше жить по чётким инстинктам, чем по творящему зло разуму”.