Сердце на ладони

16

Владлену нравилось в Снежане абсолютно все: как она двигается, как говорит, как с робкой осторожностью поднимает на него глаза, когда он начинает заигрывать с ней. В отличие от других женщин, Снежана ничем не раздражала его. Рядом с ней Владлену было радостно и спокойно. Эта тихая светлая женщина пробуждала в его душе самые лучшие чувства. Он осознавал, что нешуточно запал на Снежану, и уже не раз был готов открыться ей, но его останавливал ее возраст. Ему казалось унизительным заводить роман с женщиной старше себя.

Длительное пребывание в состоянии постоянного разлада между разумом и чувствами измучило Владлена до такой степени, что он с горя решил напиться. Рассудив, что в этой ситуации водка – лучшее лекарство, Владлен после работы заехал домой, переоделся, и предупредив Марину, что должен отлучиться на пару часиков по важному делу, отправился в ресторан.

Уединившись за столиком в глубине зала, Владлен заказал бутылку водки и принялся методично опрокидывать рюмку за рюмкой. Прикончив бутылку, он собрался было заказать еще одну, когда в ресторан ввалилась троица подвыпивших парней и, не спросив разрешения, плюхнулась за его стол. Мрачно уставившись на незваных гостей, Владлен зло спросил:

— Я вас сюда приглашал?

— А мы привыкли без приглашения! — нагло отозвались те.

— А ну пошли вон!

— Что-о? Да кто ты такой, чтобы нам указывать? — начал приподниматься со стула один из парней.

— Вот сейчас и узнаете! — многообещающе произнес Владлен и врезал наглецу по морде.

И, как водится в лучших русских традициях, началась потасовка. Поскольку Владлен уже изрядно принял на грудь, а ему противостояли трое крепких и еще трезвых мужиков, то он «огреб» по полной. К чести нашего бравого майора следует сказать, что противоположная сторона тоже понесла «боевые потери».

На следующий день утром в Бюро Снежана услышала от Леры:

— Ты рожу Владлена Олеговича видела? Весь ободранный. То ли с женой подрался, то ли с любовницей.

— Нет, я его сегодня еще не видела, — ответила Снежана, обескураженная таким известием.

Поэтому, когда она пошла в отделение учета, то уже была относительно подготовлена к тому, что увидит.

Войдя в кабинет, Снежана поздоровалась с Владленом, сидящим спиной к ней. При звуке ее голоса он медленно повернулся. Его лоб и переносица вспухли и слились в одно целое. Синяки и ссадины были тщательно замаскированы тональным кремом.

— Что это с вами случилось, Владлен Олегович? — обеспокоено спросила Снежана.

— Скажем, столкнулся с трудностями, — отозвался он.

— Вы уж поосторожнее, — сочувственно произнесла Снежана, и прошла к столу Лосенковой уточнить насчет нововведений Стригункова.

— Краснов тебе лучше объяснит, — сказала Алевтина.

— Если я сразу пойму, что к чему, — усмехнулась Снежана. — Алексей, что там насчет желтых номеров? — заходя на «мужскую половину», обратилась она к инспектору, уже спешащему к ней навстречу.

Тот начал охотно объяснять. Владлен поднялся с кресла и, расправив плечи, приблизился к ним. Выпятив грудь, подбоченясь, он медленно наступал на Снежану, тесня ее. Снежана физически ощутила мощный натиск его энергетической оболочки. Это почувствовал даже Краснов, который, невольно стушевавшись, сделал шаг назад. В боевой стойке Владлена, во всей его позе читался неприкрытый сексуальный вызов, что показалось Снежане совсем неуместным в данный момент.

Когда Большакова пришла по рабочему вопросу в компьютерный отдел в следующий раз, она увидела, что Шмелёв стоит, опершись руками о подоконник, и рассматривает свое отражение в зеркале, прислоненном к оконной раме.

Снежана окликнула Владлена, и он повернулся к ней. Подчиняясь силе взаимного притяжения, они встали рядышком, почти касаясь друг друга, и с нарочитым вниманием принялись рассматривать принесенные Снежаной документы.

В начале обеденного перерыва Большакова, поддавшись порыву сострадания к Шмелёву, вошла в его кабинет со словами:

— Владлен Олегович, как ваши боевые раны? Болят?

Он не стал притворяться перед ней, а только кивнул в ответ, слегка поморщившись. А потом удивил ее вопросом:

— Помочь хочешь?

— С радостью бы помогла! — с нежностью в голосе проговорила Снежана.

Они вместе двинулись к выходу из кабинета. Владлен осторожно взял ее под локоток, ласково поглаживая обнаженную руку, и тяжело с надрывом вздохнул. Этот вздох был красноречивее любых слов.

— Обстоятельства!.. — только и сказал он, убирая руку, и заковылял по холлу.

После обеда дверь в Бюро оказалась запертой. Девчонки где-то задерживались, и Снежана остановилась в проеме арки, дожидаясь их. На этаже появился Владлен. Он медленно шел по коридору, не отрывая от лица Снежаны серьезного пристального взгляда. Выражение его глаз, сейчас казавшихся почти черными, было таким, словно он увидел в ней что-то новое, о чем даже не подозревал.

Шмелёв медленно шел, опустив плечи, но не склонив головы, и сильно припадал на правую ногу. Чувствовалось, что он превозмогает боль, и Снежана подумала, что сегодня Владлен вышел на работу только ради нее. Видимо, хотел выглядеть в ее глазах героем.

Спустя некоторое время Владлен прихромал к Снежане в Бюро объяснить сегодняшние нововведения. То, что он в таком неприглядном виде пришел к ней, наполнило ее душу нежностью. Шмелёв всегда гордился собой и своим внешним видом, и сейчас ему пришлось проявить изрядную долю мужества, выставляя себя на всеобщее обозрение в столь плачевном виде.

Уходя домой, Снежана заглянула в кабинет Владлена еще раз. Тот стоял возле своего стола, погруженный в невеселые, ведомые только ему одному думы.

— Вы уж берегите себя, Владлен Олегович! — попросила его Снежана.

Он повернул к ней избитое лицо, и его глаза просияли радостью.

— Хорошо, Снежаночка, я постараюсь, — заверил он ее.

На другой день Владлен не вышел на работу. Оказалось, что подполковник Каримов был очень недоволен своим подчиненным, который явился на службу в столь недостойном для офицера виде, и велел Шмелёву немедленно отправляться на больничный.

В обеденный перерыв паспортистки снова перемывали косточки Шмелёву. Лосенкова, как всегда, была категорична:

— И как только с Владленом живет жена?! У него просто невыносимый характер!

Всезнайка Петина с жаром воскликнула:

— Да у него жена-то истеричка! У них дело чуть не дошло до развода. Я до сих пор не могу понять, как Марине удалось уговорить Владика обвенчаться с ней!

Снежану этот женский разговор одновременно возмутил и сильно огорчил. У нее почти не оставалось надежды обрести счастье с Владленом.

На следующей неделе Снежана, придя на работу, увидела машину Владлена, припаркованную на своем обычном месте. Двери Ведомства были еще заперты, и возле них толпился народ. Вскоре двери открылись и, поднимаясь в толпе по лестнице, Снежана заметила Владлена. Они сухо поздоровались. Шмелёв, как обычно, держался надменно; от синяков на его лице не осталось и следа.

В конце рабочего дня Снежана увидела, что дверь в кабинете Эльвиры опять открыта, а сама она сидит за столом и что-то прилежно пишет. Снежана сразу ударилась в панику и, придя домой, горько расплакалась. Ее раздирали противоречивые чувства: и любовь и ненависть. Снежану душила обида на жизнь, на Бога, на Владлена. Наутро она встала с опухшими от слез глазами.

На работе Владлен внимательно вглядывался в ее лицо, но ничего не сказал.

С очередным сложным вопросом Снежане опять пришлось идти к нему. Тот принялся многословно объяснять ей, что надлежит делать в таких случаях, но она ушла от начальника, так до конца и не поняв, как ей поступить. Видимо, Владлен прочитал это по ее глазам. Буквально через минуту он появился в Бюро. Увидев его, Снежана обрадовалась:

— Владлен Олегович, объясните, пожалуйста, гражданину сами. У вас лучше получится.

Тот подошел к ее столу и через окно разъяснил посетителю интересующий того вопрос, после чего с невозмутимым видом удалился. Лера изумленно спросила у подруги:

— А Владлен Олегович зачем приходил?

— Наверное, пришел мне помочь, — отозвалась та.

Во второй половине дня, когда все занимались архивными делами, Владлен энергично прошел на «женскую половину»:

— Снежана, ну как? Дела идут?

И повторил вопрос в ответ на ее оторопелый взгляд.

— Да, идут, — промямлила она.

— Даже едут, — съехидничала Атаманова.

— Кто у нас за старшую, ты, Снежана? — спросил Владлен.

— Нет, не я, — смутилась Большакова.

— А кто?

— Алевтина!

Шмелёв озадачил Лосенкову поручением и ушел.

Позже, когда Снежана с документами подошла к шестому окну, где в это время находился Владлен, он спросил:

— Снежана, ты что грустишь?

И нежно провел ладонью по ее спине.

Стригунков продолжал насаждать свои порядки. Правила работы менялись едва ли не каждый день. У Снежаны, никогда не отличавшейся особой хваткой, порой случались ошибки.

Как-то выбирая карточки в пустом кабинете замов, Снежана услышала недовольное гудение Шмелёва. Он был на выдаче, где одновременно подписывал готовые документы и ставил на них печать. Рассматривая одно из заявлений, он негодующе спросил:

— Это кто напечатал?

— А я сейчас скажу кто, — со злорадством отреагировала старшая паспортистка.

Бросив беглый взгляд на код оператора в верхнем правом углу документа, она с ликованием в голосе сообщила продолжавшему ворчать начальнику:

— Это Большакова!

Снежана замерла в ожидании, что скажет Владлен, но ответом было гробовое молчание. Шмелёв словно воды в рот набрал, а затем, как ни в чем не бывало, продолжил выдачу документов. Лидия Ивановна была разочарована, а Снежана в душе ликовала. Владлен, о котором говорили, что он придирчив до педантизма, не высказал ей ни слова порицания за допущенную ошибку. Мало того, когда Осокина отправила Снежану в Бюро, Владлен остановил свою подопечную вопросом:

— Снежана, ты поняла, что мы теперь не ставим на учет Заречье?

— Да, Владлен Олегович, поняла, — улыбнулась она и он, удовлетворенный ее ответом, вернулся к прерванной работе.

На следующий день Владлен снова спросил у Большаковой:

— Снежана, ты помнишь, что мы Заречье больше не ставим на учет?

Она радостно кивнула в ответ.

17

Снежана, измученная неопределенностью, решила попытаться поставить точку в их странных отношениях с Владленом. Она собиралась признаться ему в своих чувствах и спросить, что же ей теперь делать.

Перед обедом в субботу, увидев, что Владлен отправился на улицу покурить, Снежана вышла следом за ним. Желая расположить к себе собеседника, она дотронулась до его локтя, но почувствовав, что Владлену это не понравилось, сразу убрала руку.

— Я могу вас считать своим другом? — доверительно спросила Снежана.

Она надеялась, что он ответит «Да, конечно!», но Владлен в этом безобидном вопросе сразу почуял подвох:

— Ну, это в зависимости оттого, что ты имеешь в виду.

Снежане подумалось: зря она затеяла этот разговор, особенно сегодня, когда Владлен был явно не в духе.

— Я просто хотела с вами посоветоваться, — решилась она все-таки продолжить разговор.

— Ну, давай, говори, — без особого энтузиазма отозвался он.

— Это слишком деликатный, личный вопрос, и мне хотелось бы поговорить с вами наедине.

— Где? — сразу выпалил он.

— Ну, не знаю… — замялась Снежана.

— Пойдем ко мне, — полувопросительно сказал он, имея в виду свой кабинет.

— Нет, лучше бы после работы, — несмело возразила она.

— О, милая моя! — усмехнулся он.

Снежане очень не понравился пренебрежительный тон, каким были произнесены эти слова.

— Ты знаешь, когда я заканчиваю работу? — спросил Шмелёв.

— Знаю, — кивнула Снежана.

— А что случилось-то? — все-таки поинтересовался он.

— Да, проблемы… — уклончиво ответила она.

Владлен понял, что Снежана еще не готова к отношениям, на которые он рассчитывал.

— Ну, когда определишься, скажешь, поговорим, — все же обнадежил он ее.

— Хорошо, — кивнула в ответ Снежана, больше всего в этот момент желая оказаться где-нибудь подальше от него.

Во время разговора Владлен маниакально тер локоть. Он досадовал на то, что Снежана лишний раз подтверждала его нелицеприятное мнение о женщинах.

Наспех пообедав, Снежана поспешила на свежий воздух. А Шмелёв решил пожертвовать обедом и вернулся к себе. Владлен ждал, что Снежана все же надумает прийти к нему в кабинет, как и прочие его поклонницы.

Время шло, а Снежана не появлялась. Поняв, что его ожидания напрасны, Шмелёв переместился в кресло за шестым окном, чтобы не пропустить возвращение Большаковой.

Вернувшись с прогулки, Снежана увидела, что Владлен сидит, откинувшись на спинку кресла, и словно бы дремлет. Она молча прошла мимо него и взяла свою сумочку. Когда она открыла дверь, собираясь идти в Бюро, Шмелёв развернулся в ее сторону, но Снежана только презрительно глянула на него, и он не проронил ни слова.

После выходных с утра железную дверь в компьютерный отдел еще не открыли, и Снежана была вынуждена пройти через кабинет Шмелёва. Светлая полупрозрачная юбка, красный топик и серебряные босоножки гармонировали с нежным обликом женщины, и Владлен с удовольствием остановил на ней свой взгляд. Они поздоровались, и начальник начал многословно объяснять, что Снежана с Лерой пойдут в Бюро не вдвоем, а втроем, с новенькой девочкой, как он продолжал называть Дашу, которая отчего-то не нравилась ему. Снежана рассеянно кивала. Оставив в отделении регистрации пакет с термосом, в котором она носила обед, Снежана заторопилась в Бюро. Владлен остановил ее:

— Ты куда так спешишь?

— Работать, — обернулась она в дверях и неожиданно запнулась о порог.

— Нужно быть рациональнее, а то расшибешься, я буду переживать, — воскликнул Владлен, бросаясь следом за Снежаной и проникновенно заглядывая ей в глаза, словно желая загладить свою вину за оскорбительный тон, каким он разговаривал в субботу.

— Не верю! — кокетливо отозвалась Снежана, приходя к выводу, что ей нужно научиться принимать Владлена таким, какой он есть.

От этих слов Владлен на мгновение оторопел, а затем спросил, позвала ли она с собой в Бюро новенькую. Снежана отрицательно покачала головой.

— Ладно, я сам ее пришлю.

— Да, скажите Даше сами, — кивнула Снежана.

— Как дела? — задал Владлен вдогонку свой излюбленный вопрос, но Снежана проигнорировала его.

После обеда Снежане попалась непонятная доверенность, и она пошла к Шмелёву уточнить, можно ли по ней снять с учета транспортное средство. Владлен улыбнулся ее вопросу:

— Снежана, ты же грамотный человек. Давай почитаем.

Она хотела положить документы ему на стол, но он лукаво произнес:

— А я уже читал и даже маленько подчеркнул.

Снежана смущенно взглянула на доверенность, которую держала в руках:

— О!.. Большое спасибо!

И довольная ушла в Бюро.

На другой день у Снежаны возник рабочий вопрос насчет временного учета маршруток. Алевтина Лосенкова подозвала Молчунова, потом подключила Хайруллина, затем Краснова. Владлен тоже порывался принять участие в обсуждении, но никто почему-то не обращал на него внимания, и он с мрачным видом остался на месте. Было заметно, что Владлен явно обижен, и вскоре он подтвердил это. Услышав вопрос Снежаны, куда же ей все-таки «забивать» хозяина маршрутки, в графу собственника или доверенного лица, Владлен не преминул едко буркнуть, употребив достаточно грубое непечатное словцо:

— В м…у!

Прозвучало это с таким смаком, что Снежане стало смешно. В этот момент Владлен был похож на маленького капризного мальчишку.

18

В подразделении ходили упорные слухи, что новый начальник собирается сократить четырех паспортисток. Стригунков поставил в своем кабинете компьютер и отслеживал, сколько заявлений обработала та или иная паспортистка, и тем, кто меньше всех делал документов, выносилось замечание в устной форме. Даша и Лера, которых Лидия Ивановна совсем недавно стала обучать работе в отделении учета, нередко жаловались, что Стригунков не раз выговаривал Шмелёву за его подчиненных, а тот «спускал собак» на них. Даша как-то рассказала Снежане, что дома она проплакала весь вечер после очередного нагоняя от Владлена Олеговича.

Снежане Осокина велела начинать рабочий день с отделения учета и уже оттуда отправляться в Бюро. Как-то Большакова пришла раньше остальных паспортисток. Железная дверь в отделение учета была еще опечатана, поэтому ей пришлось пройти в компьютерный зал через кабинет Шмелёва. После приветствия он поинтересовался:

— Где Лера? Если она будет опаздывать, скажи мне!

Лера, как назло, в этот день задерживалась. Снежана набрала номер ее телефона:

— Ты где?

— Я уже возле Ведомства, — ответила та.

Вскоре в Бюро заглянул Владлен:

— Где Лера?

— Она уже поднимается по лестнице, — успокоила его Снежана.

Владлен ушел. Через некоторое время он снова появился в Бюро проверить, на месте ли Лера, и молча остановился на пороге, наблюдая за паспортистками. Затем сказал:

— Поэнергичнее, Снежана.

— Хорошо, — кивнула та, приняв к сведению совет Шмелёва.

Видимо, Владлен беспокоился, как бы Снежана не попала под сокращение.

После обеда у Снежаны появился повод сходить к Владлену с непонятным ей документом. Шмелёв и Хайруллин занимались какими-то отчетами. Снежана подошла к ним и громко воскликнула:

— Владлен Олегович, можно вас отвлечь на минутку?

Он тут же повернулся к ней. Она начала с жаром излагать ему свою заковыку, а он вдруг спросил с шутливой обидой, заглядывая ей в лицо снизу вверх:

— А ты что на меня кричишь?

— Нет, я не кричу, просто громко разговариваю, — ответила Снежана, глядя на него искрящимися глазами. — Вы сами велели мне быть поэнергичнее.

— Я говорил, в общем, — сразу начал юлить он, а потом перешел к рабочим делам.

Позднее под арку заглянул Стригунков, обходивший дозором свои владения. При виде Снежаны, сидящей спиной к раскрытому окну, он с беспокойством поинтересовался:

— Вас не продует?

Снежана поблагодарила его за заботу и заверила, что сквозняка нет.

Эксперименты Стригункова продолжались: обеденный перерыв он сократил до одного часа. Лосенкова сразу уселась считать количество рабочих часов в неделю, после чего они со Шмелёвым долго обсуждали новый распорядок работы. Паспортистки собрались в кабинете начальника и ждали конца дискуссии. Когда Шмелёв и Лосенкова пришли к общему соглашению, взгляд Алевтины упал на Снежану, и она задала начальнику резонный вопрос:

— А как же любимое Бюро?