Сердце на ладони

19

Через две недели Снежана снова принесла Владлену заявление на отгул, а он не поднял головы от своих бумаг, и на ее вопрос, можно ли ей взять выходной, ответил непривычным междометием:

— Угу!

Он впервые не поинтересовался, чем она собирается заняться в свободное время.

Когда Снежана вышла на работу после отгула, девчонки в Бюро сказали, что она пропустила все самое интересное. Оказалось, что за грубое отношение к посетителям, Петиной запретили работать в Бюро. Одна из клиенток пожаловалась на зарвавшуюся паспортистку Стригункову, который дал нагоняй Шмелёву за хамское поведение его подчиненной. Тот в свою очередь устроил грандиозный разнос Петиной, велев ей и близко не приближаться к Бюро.

Своей грубостью и несдержанностью Петина нередко причиняла огорчения и Снежане. Неуверенность Снежаны вызывала у Зинаиды раздражение, и она частенько делала Большаковой обидные замечания, не обращая внимания на окружающих.

А еще девчонки рассказали Снежане, что пока она была в отгуле, Шмелёв их просто замучил придирками.

— Он через каждые полчаса к нам забегал и ругался, — сказала Даша, и добавила, что при Снежане Владлен ведет себя совсем по-другому.

Наконец-то Снежана и Серафима Николаевна продали свою четырехкомнатную квартиру и купили двухкомнатную по улице Солнечной, с надеждой, что их жизнь переменится к лучшему.

Дом, в котором находилась их новая квартира, был расположен неподалеку от прежнего. Приобретенное жилище после выезда квартирантов выглядело весьма плачевно. Снежану с матерью ожидал грандиозный ремонт. Но они были рады, что все же продали квартиру, в которой произошло так много трагических событий. Еще одной из причин, побудившей их как можно быстрее расстаться с прежним жильем, даже в ущерб своему кошельку, была царящая там гнетущая атмосфера, а после скоропостижной смерти отца пребывание в квартире стало вовсе невыносимым.

В воскресенье Снежана с мамой весь день переносили хрупкие вещи на новую квартиру, а в понедельник грузчики перевозили их добро, состоящее главным образом из коробок с книгами. Новый дом находился так близко от старого, что пока машина с вещами ехала в объезд по дороге, Снежана и Серафима Николаевна, отправившись пешком напрямик, оказались возле подъезда раньше грузчиков. Самым сложным делом была перевозка попугая. Кешка ужасно разволновался. Он тяжело дышал, раскрыв клюв и растопырив крылья, и Снежана боялась, что попугайчик умрет.

И вот, наконец, грузчики, получив расчет, уехали, и Снежана с Серафимой Николаевной остались один на один со своим скарбом, кучей наваленным в квартире. Только холодильник и стиральная машина сразу заняли свои места на кухне. Мать и дочь с ужасом уставились на все это безобразие, а затем друг на друга. Им казалось, что в новой квартире они никогда не смогут наладить человеческий быт.

Компьютер Снежаны в Бюро сломался, и она сидела за столом, ожидая прихода компьютерщика. В этот день Снежана накрасила глаза и была в таком наряде, что встретивший ее по дороге в Ведомство Шаталин не смог сдержать восхищения:

— Снежана, ты сегодня словно весна!

Вскоре к окну Снежаны подошел Владлен:

— Бездействуешь?

— Компьютер сломался.

— Ну, ты помогай девчонкам хотя бы советом.

Он сменил свою привычную прическу и отпустил челку. Снежане казалось, что зачесанные назад волосы идут ему больше, но и так тоже было неплохо.

На следующий день в обед, едва она успела позвонить маме по городскому телефону, стоящему в кабинете замов, вошел Владлен, обдав ее табачным ароматом. Выглядел он осунувшимся, но старался не выказывать беспокойства, хотя уже знал, что в Ведомстве грядут глобальные перестановки.

С первого дня появления Стригункова в Ведомстве между ним и Шмелёвым возникли трения, которые позднее вылились во взаимную неприязнь, и у Владлена были все основания ожидать опалы от нового начальника.

Слухи о том, что Стригунков собирается перевести Владлена в батальон, расстроили Снежану. Она была просто сама не своя. Ей было так горько! Она лишалась своего любимого начальника и покровителя.

Когда Снежана зашла в отделение учета, Владлен, сидевший на выдаче в шестом окне, проговорил с нескрываемым сожалением:

— Эх, Снежана, Снежана!..

В конце рабочего дня она увидела идущего к ней Владлена. Вдруг он резко остановился, словно наткнувшись на невидимую преграду, и глядя на Снежану исподлобья, выразительно повел глазами в сторону кабинета, словно приглашая за собой. Душа Снежаны рванулась за ним, но она почему-то осталась на месте.

По дороге домой Снежана увидела «Газель», в которой одиноко стоял женский гроб, покрытый белым кружевом. Это настолько потрясло Снежану, что она инстинктивно перекрестилась. А затем она прошла мимо свадебного кортежа и увидела невесту с женихом, и Снежане подумалось, что возможно, это не случайные встречи, а знаки судьбы!

На последние числа августа Стригунков назначил важное собрание. В конце рабочего дня, проходя мимо Бюро, и увидев Снежану с сумкой в руках, Владлен предостерег ее:

— Никуда не уходи, Снежан! И Лере скажи…

Новый начальник собрал весь коллектив в самом большом кабинете. То тут, то там раздавались нервные смешки. Снежана с Владленом обменивались взглядами. Шмелёв шутками старался разрядить напряженную обстановку.

Стригунков вызывал всех по списку, как учеников в школе, к своему «учительскому» столу, и каждому вручал уведомление об увольнении в связи с реорганизацией подразделения. Свое уведомление Владлен сразу же небрежно свернул и убрал во внутренний карман, а Снежана аккуратно, стараясь не измять, положила официальную бумагу в сумочку.

Затем Стригунков объявил, что в течение двух месяцев тем, кто попадет под сокращение, предложат два новых места, а если они откажутся, будут искать работу самостоятельно.

— Кому не нравится председатель, пусть ищет другой колхоз, — пошутил он напоследок.

Вот так закончились золотые деньки Атамановской вольницы. Наступало время Стригунковского правления.

20

Владлен вновь начал проявлять интерес к Снежане. Когда она обедала за столом уехавшей домой Осокиной, вошел Шмелёв:

— Приятного аппетита, Снежана… забыл, как тебя по батюшке!

— Спасибо, а по батюшке я Викторовна, — поблагодарила она.

Даша издала сдавленный смешок. Лера хмыкнула.

Потом Даша в очередной раз с уверенностью сказала Снежане:

— Нет, он все же к тебе неровно дышит.

Лера подхватила:

— Давай, Снежана, рассказывай, почему Владлен Олегович только тебе носит печатать заявления!

В ответ та лишь улыбнулась.

В первой половине рабочего дня Снежана ходила к Владлену с рабочим вопросом. Он ей все объяснил, потом поднял на нее смешливые глаза, казавшиеся сейчас янтарными в свете ярких солнечных лучей, льющихся из окна:

— Якши?

— Да, все понятно. Спасибо.

А вечером этого же дня Владлен разыграл Снежану. Протягивая ей телефонную трубку, он с озорным блеском в глазах воскликнул:

— Снежана, тебе звонят. Москва на проводе. Ответь. Представься…

Чувствуя подвох, Снежана отказалась взять трубку, но вид у нее в этот момент был настолько комичный, что Шмелёв и инспектора от души рассмеялись. Тут с недовольным лицом подошла Осокина, которой был адресован этот телефонный звонок, и Владлен с деланным удивлением воскликнул:

— А, Лида, ты здесь? А я тебя не заметил, думал, что тебя нет.

— Владлен Олегович, вы так больше не шутите, — попросила его позже Снежана. – Вы меня ставите в неловкое положение перед Лидией Ивановной.

Утром в пятницу, поднявшись на свой этаж, Снежана увидела паспортисток, в недоумении толпящихся на площадке перед запертой железной дверью. Вскоре дверь открыл сам Шмелёв и, впуская сотрудниц, начал одаривать их шутками и выразительными взглядами. Снежане он адресовал особый комплимент:

— Снежана, у тебя каждый день новый наряд!

Та хитренько улыбнулась:

— Для вас стараюсь, Владлен Олегович.

Шмелёв сразу утратил интерес к встрече женского контингента и ретировался в свой кабинет.

После обеда Снежана занималась архивными делами в компьютерном отделе. Доносившийся из кабинета голос Владлена, низкий, глубокий, заставлял трепетать душу Снежаны. В довершение ко всему, сегодня Снежана испытала потрясение, услышав, что у Владлена сигналом вызова на мобильном телефоне стоит романтическая песня «Ода нашей любви», хит нынешнего лета. Раньше у него был звук льющейся то ли воды, то ли водки, а тут вдруг такая песня!.. Наверняка, он сменил сигнал под влиянием своих чувств к ней, но почему-то ей захотелось плакать. Однако это было так глупо, что, вздохнув, она достала из сумки леденец и принялась разворачивать его, громко шурша оберткой.

— Это кто тут втихаря конфетки кушает? – раздался веселый голос Владлена, внезапно появившегося около стола Снежаны.

— Это я, — грустно ответила она и отправила леденец в рот.

— А-ах… — только и воскликнул Владлен.

Снежану поражало, что Владлен каким-то шестым чувством всегда угадывал ее плохое настроение, и старался шуткой отвлечь от грустных мыслей.

Когда Снежане и еще двум паспортисткам подошло время идти домой, оказалось, что Шмелёва вызвал к себе Стригунков. Парадокс заключался в том, что Стригунков, сам давший распоряжение начинать работу в Бюро на полчаса раньше, чем в других отделениях, в то же время не хотел даже слышать о том, чтобы они и уходили раньше на те же тридцать минут. Кроме Владлена никто не брал на себя ответственность отпускать сотрудниц как положено, не нарушая трудового кодекса.

Обиженные девчата ждали Шмелёва. Инспектор Молчунов, долгое время работавший с Владленом и хорошо знавший его характер, выразил им свое сочувствие:

— Что-то начальство не очень о вас беспокоится. Где же Шмелёв? Да вообще-то ему на все наплевать.

Снежана решила бороться за свои права. Она прошла в кабинет Шмелёва и уселась там, дожидаясь его возвращения. Большакова собиралась высказать начальнику свои претензии насчет переработки. Лера и Даша скромно стояли рядом. Через некоторое время в кабинете появился озабоченный Шмелёв, но увидев расстроенные лица девчат, приветливо осведомился:

— Ну что, девицы-красавицы, всю работу выполнили? Тогда можете идти домой.

21

Уже третью неделю Владлен работал в Зареченском Ведомстве. Стригунков, как истинный мастер интриги, воспользовался удобным моментом реорганизации подразделения и отправил неугодного Шмелёва подальше от Главного Ведомства. А на место несговорчивого зама поставил более покладистого Стефана Кульбенка.

Майор Стефан Казимирович Кульбенок был среднего роста, крепкого телосложения, всегда чисто выбритый и подтянутый, в начищенных до зеркального блеска туфлях. Его узкое лицо с красиво очерченным ртом и прозрачными голубыми глазами производило приятное впечатление на окружающих. Единственным недостатком внешности Стефана была едва заметная косолапость, которая несколько утяжеляла его походку. Характер у Кульбенка был уравновешенный и в любых обстоятельствах он не терял выдержки.

А начальником учета Стригунков назначил Амира Хайруллина, спокойного и неконфликтного, к тому же компетентного во всех служебных вопросах.

В архивный день Молчунов с Красновым вспоминали Шмелёва.

— От него все Заречье вешается! — давясь от смеха, рассказывал Молчунов.

«Хорошо хоть, что вешаются от Владлена, а не на него», — подумала Снежана.

Перед самым переводом Шмелёва в Заречье, Снежана, словно предчувствуя скорую разлуку, уходя с работы, вложила ему в ладонь записочку с номером своего сотового телефона и просьбой позвонить ей. Владлен взял записку с видом человека, привычного к подобным ситуациям.

Записка разочаровала Шмелёва. Он рассчитывал, что ему назначат свидание, а тут была лишь просьба позвонить. Владлену очень хотелось встретиться со Снежаной наедине, но он не привык тратиться на пустые разговоры и съемные квартиры. Он всегда считал женщин существами более низкого сорта, чем мужчины, осуждая их за излишнюю страсть к чувственным наслаждениям, толкавшую на измену мужьям. О том же, что сам поступает не лучше, ему, как и большинству мужчин, даже не приходило в голову. Мужчина — это венец творения, царь природы, ему дозволено все.

Владлен занес номер Снежаны в мобильник, но всякий раз, когда он был готов нарушить свои принципы и позвонить ей, какой-то внутренний запрет останавливал его.

После того, как Владлена перевели в Заречье, у Снежаны начал портиться характер. Она стала ворчливой, обидчивой и раздражительной. Без Владлена ее жизнь превратилась в безрадостные будни.

Прождав две недели и поняв, что Владлен не позвонит, Снежана решила позвонить ему сама. Страшась предстоящего разговора, и будучи не уверенной в том, что он захочет говорить с ней, она откладывала звонок со дня на день. Наконец, набравшись храбрости, она позвонила Владлену. Он сразу же взял трубку. По телефону его голос показался Снежане каким-то незнакомым.

— Здравствуйте, — сказала она. — Это Снежана. Помните еще такую?

Он ответил вопросом на вопрос, даже с некоторой обидой:

— А почему это я должен вас забывать?

— Мне непривычно, когда вы называете меня на «вы»!

— А как мы теперь должны общаться?

— Я давно собиралась вам позвонить, но мне все было как-то неловко, — начала она.

— А что случилось? — заволновался он.

— Просто решила узнать, как вам работается в Заречье.

— Работаем понемногу, — неопределенно ответил Шмелёв.

— Мы тут все по вас соскучились, особенно я. А вы вернетесь к нам?

— Скорее всего, нет. А как дела у тебя? Тебе предлагали какое-нибудь место?

— Нет, - ответила Снежана. — Даша собирается увольняться, а мне некуда идти. Я и сюда-то с трудом устроилась. Жаль только, что зарплата очень маленькая.

В ответ на ее сетования он заметил:

— Зарплата больше, зарплата меньше, это все относительно. Главное, что организация государственная. Я бы на твоем месте дождался окончательного решения начальства.

— Я так и собираюсь сделать, — заверила его Снежана.

Затем Владлен начал прощаться с ней:

— Мне было очень приятно, что ты позвонила. До встречи!

— До свидания, — ответила она.

Вот такой получился у них разговор. Его слова «почему я должен вас забывать» и что ему было очень приятно услышать ее, обнадежили Снежану.

После этого разговора в голове Снежаны родилась мысль пригласить Владлена на свой день рождения в ресторан. День рождения — праздник особый и вряд ли кто отважится расстраивать «новорожденного». Снежана не думала, что Владлен захочет ее обидеть, и наивно полагала, что приглашение в ресторан ни к чему не обязывает ее бывшего начальника.

Однажды Снежане, печально нумеровавшей папки, послышался голос Владлена, но она подумала, что это ей мерещится. Желая разрешить свои сомнения, она поднялась из-за компьютерного стола и в кабинете замов увидела Шмелёва, разговаривающего с Хайруллиным. Ее сердце совершило головокружительный кульбит. Снежану бросило сначала в жар, а потом в холод. Она поспешила в кабинет. Владлен первым поздоровался со Снежаной, глядя на нее светящимися радостью и нежностью глазами.

Хотя Снежане нездоровилось, и ей казалось, что выглядит она не самым лучшим образом, Владлен смотрел на нее так, словно никогда не встречал женщины красивее, чем она. Снежана сразу поняла, что ее худшие опасения не подтвердились, и в Заречье ей не нашлось соперниц.

Владлен со Снежаной смотрели друг на друга, не в силах отвести взгляд. Позднее, поднимаясь вместе с Дашей на свой этаж, Снежана увидела Владлена, бодро сбегающего вниз по лестнице. Он попрощался с ними и снова исчез неизвестно на сколько.

Даша, которая, как подозревала Снежана, тоже была неравнодушна к Владлену, сказала ей:

— Это он попрощался с тобой.

Вечером Снежана снова хандрила и плакала. Она отчаянно завидовала жене Владлена, с которой он прожил столько лет и никуда не ушел, в то время как ее саму, Снежану, муж бросил в самый страшный момент жизни.

Снежане хотелось быть рядом с Владленом, восхищаться им и просто любить его. Ей не давала покоя мысль, ради какой женщины Владлен поставил на свой мобильный телефон «Оду нашей любви». Подсознание нашептывало, что эта женщина — она, но ей было трудно поверить в это.

22

В конце сентября уволилась Даша. Снежане было жаль расставаться с ней. Несмотря на очень большую разницу в возрасте, между ними возникла настоящая дружеская привязанность. Они болтали о всякой ерунде, весело смеялись. Так легко и беззаботно Снежана чувствовала себя еще с двумя людьми: Валерией и Верой. А среди женщин, работавших в отделении учета, Снежана так и не встретила родственную душу.

Нонна Атаманова, поначалу взявшаяся опекать Снежану, вскоре начала относиться к ней совсем по-другому. Нонна была из тех людей, которые обычно покровительствуют тем, кто, по их мнению, глупее и бездарнее, чем они. Атаманова была глубоко уязвлена писательским даром Снежаны. Еще одной причиной возникшей неприязни стало особое отношение Шмелёва к Большаковой, которая, будучи на пять лет старше него и Бог весть на сколько старше самой Атамановой, стала любимицей начальника. Кроме того, глядя на утонченную красоту Снежаны, Нонна особенно остро воспринимала недостатки своей внешности. Всего этого она не могла простить Снежане, и старалась найти повод придраться к ней. Когда Даша ушла из Ведомства, Снежана с сожалением сказала:

— Вот и еще на одного хорошего человека стало меньше!

— Да, одни плохие остались! — сразу вскинулась Атаманова.

Когда язвительность Нонны переполняла терпение Снежаны, она давала ей отпор, и на какое-то время та оставляла ее в покое, а потом все начиналось заново. Обе уже поняли, что это война без конца.

Другие женщины не вступали со Снежаной в открытую конфронтацию, однако она чувствовала их скрытую недоброжелательность. Они не могли смириться с тем, что Большакову в таком возрасте приняли на работу без испытательного срока. Это был беспрецедентный случай в Ведомстве, который стал притчей во языцех; даже главный бухгалтер, впервые увидев Снежану, удивленно спросила:

— Так это вас приняли сразу?

Как-то зайдя в свое отделение, в окне, где когда-то выдавал документы Шмелёв, Снежана увидела Стефана Кульбенка. Рядом с ним стоял Амир, что-то объясняя, и оба сияли как два начищенных медных пятака. У Снежаны защемило сердце. Ей было обидно за Шмелёва, хотя она и понимала, что «свято место пусто не бывает». Как же быстро все забыли о Владлене! Что ж, каждый за себя. Кульбенок и Хайруллин радовались, что остались в Ведомстве и их никуда не сослали. Мало того, Кульбенок занял стол Шмелёва, к чему Снежане привыкнуть было еще труднее.

Однажды утром Стефан вошел в Бюро и спросил, обращаясь к паспортисткам:

— Ну, как настроение?

— Боевое! — бодро откликнулись девчонки, и только Снежана промолчала.

Вот и наступил октябрь.

С Владленом Снежана не проработала даже года. Она тяжело переживала разлуку с ним. Ее душа изболелась по Владлену, который по воле злой судьбы, а скорее из-за коварства Стригункова оказался далеко за пределами Главного Ведомства. Видя терзания дочери, мать посоветовала ей найти себе друга, и перестать мечтать о несбыточном, но Снежане нужен был только Владлен.

Перед своим днем рождения она снова позвонила Владлену, хотя опять долго собиралась с духом. Но она напрасно волновалась, Владлен был заметно обрадован ее звонку.

— А я хочу поделиться с вами хорошей новостью. Мне предложили остаться в должности паспортистки нового подразделения, — начала она разговор.

— Поздравляю, — сказал Владлен, и поинтересовался: — Такое предложение сделали только тебе?

Снежана ответила, что оставили всех, а затем добавила:

— Мне так неприятно видеть на вашем месте Кульбенка!..

— Что же поделаешь, — философски заметил Шмелёв.

— Я слышала, что вас собирались перевести в батальон.

— Да вот что-то пока никак не переводят, — вздохнул Владлен.

— А я сегодня увидела вашу подпись на документе, выданным Зареченским отделением учета, и словно привет от вас получила!

Это вызвало у него улыбку. Видимо, ему были приятны слова Снежаны.

— Звони еще, — напутствовал он ее в конце разговора.

— Надеюсь, мы еще встретимся! — со значением сказала она.

Судя по тому, с какой доброжелательностью простился с ней Владлен, он был вовсе не против такой перспективы.

Этой ночью Снежане приснилось, будто она лежит на диване, а Владлен сидит на ковре возле нее, и они держатся за руки. Она проснулась с удивительным ощущением, словно это было на самом деле. На другой день, нумеруя папки, Снежана с нежностью проводила пальцем по подписям Шмелёва.