- -
- 100%
- +
Отряд состоял из пяти машин. Пятая рота вспомогательной алы батавов, переведенная на экспериментальные разведывательные скауты полгода назад. Батавы понимали толк в болотах — их предки жили среди ила задолго до того, как первый римский орел пересек Рейн. Но одно дело ходить по трясине на деревянных лыжах, и совсем другое — вести туда пятидесятифунтовый кусок вибрирующего металла с баком спирта внутри.
Болото Германика жило своей жизнью. Воздух здесь был плотным, осязаемым. Он давил на грудь, оседал липкой влагой на стеклах защитных очков. Запахи наслаивались друг на друга: острый аммиак птичьего помета на редких островках суши, сладкий смрад гниющих водорослей, терпкий дух можжевельника и едкая химическая вонь метана, поднимающегося пузырями со дна. Мелкая мошкара вилась над машинами серыми смерчами, разбиваясь о лицевые пластины шлемов с сухим треском, похожим на падение песка.
— Термоскан пищит! — раздалось по цепи. — Два часа! Пятно крупное, движется медленно. По контуру севернее камышей.
— Всем стоп-машина, — скомандовал Лонг. — Глуши двигатели. Охлаждение пассивное.
Пять двигателей синхронно кашлянули и затихли. Рев, который последние полчаса разрывал барабанные перепонки, исчез, уступив место первобытной тишине. Только шелест ветра в сухих метелках камыша и редкое, сытое чавканье чего-то крупного в двухстах локтях справа.
Лонг отключил питание ходовой части, щелкнув массивным рубильником. Вибрация пола прекратилась. Наступила ватная глухота. Декурион осторожно приподнял голову над краем смотровой щели, сдвинув вбок броневую заслонку. Он активировал линзы тактического визира. Картинка приблизилась, очищенная цифровым фильтром от испарений.
То, что издалека казалось плавающим бревном, имело сегментарное строение. Гигантская пиявка. Королевская особь. Ее тело, толщиной с туловище взрослого быка, переливалось иссиня-черным глянцем. Она двигалась странными, пульсирующими рывками, сокращая мышцы так, что ее пятнадцатифутовая длина то сжималась в ком, то выстреливала вперед. На переднем конце тела зияла круглая присоска размером с корабельный штурвал, усаженная рядами мелких, прозрачных зубов-игл. Сейчас чудовище лениво пожирало тушу лося, запутавшегося в затопленных ветвях. Звуки отрываемого мяса и ломающихся костей разносились над водой с тошнотворной отчетливостью.
— Объект классифицирован как *Hirudo Maximus Rex*, — спокойно констатировал Лонг в трубу, хотя знал, что связь заглушена. — Интеллект животный. Реагирует на тепло и вибрацию почвы. Пока мы холодные и молчим, мы для него — просто часть ландшафта. Как приятно чувствовать себя частью пейзажа.
Пиявка закончила с лосем. Она начала втягивать свое раздувшееся тело обратно в мутную воду. Уровень поверхности упал на полфута, обнажая корни деревьев, покрытые зеленой слизью.
— Малый вперед, — выдохнул Лонг. — Электромоторы. Питание только на сервоприводы гусениц. Никаких двигателей внутреннего сгорания, пока не перейдем плесо. Наводчик, целься ей в середину, если повернет к нам. Бей кислотным зарядом под присоску, там нервный узел. Но только если она дернется первая. Приказываю экономить заряды, парни. Кислотные капсулы стоят дороже, чем годовое жалованье вашей шлюхи в Могонциаке.
Машины двинулись. Беззвучно, на малых электрических оборотах. Вода расступалась перед скошенными носами «Весп», смыкаясь позади маслянистыми воронками. Манипулятор-зонд первой машины ритмично опускался в ил и поднимался, рисуя в жиже замысловатые узоры. Дзинь. Твердая глина. Дзинь. Затопленная коряга. Дзинь... Металл лязгнул обо что-то пустое.
— Провал слева! — крикнул мехвод третьей машины. — Старая бобровая нора, глубина пять локтей! Обхожу правее по моим следам!
Лонг вел отряд по идеальной синусоиде, огибая промоины. Его руки двигались почти незаметно, чувствуя машину как продолжение собственного позвоночника. «Веспа» повиновалась малейшему движению кисти. Эта скорость реакции и делала легкую пехоту незаменимой. Тяжелый «Имморталис» мог раздавить любую угрозу, но чтобы найти эту угрозу в лесу, сначала должен был проползти разведчик.
Спустя четверть часа такого напряжения — когда каждый пузырек газа в воде заставляет сердце пропускать удар — они вышли на относительно сухую возвышенность. Древняя морена, оставленная ледниками тысячи лет назад. Здесь рос настоящий сосновый бор. Деревья стояли редко, песок под ногами был белым и чистым. Воздух стал пригоден для дыхания.
— Отряд стой, — скомандовал Лонг. — Активное охлаждение. Проверить оружие.
Разведчики высыпали из машин. Десять человек в темно-серой униформе диверсионных подразделений. Никакой строевой подготовки, никакой парадной амуниции. Их снаряжение состояло из портупей, набитых инструментами, гранатами и запасными батареями. Вооружение — короткие пневматические карабины, стреляющие оперенными дротиками со стрельным ядом, и тяжелые тесаки-мачете для прорубания пути.
Лонг спрыгнул на землю последним. Ноги затекли от долгого лежания в одной позе, суставы отозвались болью. Он расстегнул ворот куртки, позволяя прохладному ветерку коснуться шеи.
— Привал десять минут, — объявил он. — Осмотреть ходовую. Третья машина, у тебя подтекает гидравлика на левом катке. Замотай паклей, дальше пойдет глубже, вода разъест масло за милю.
— Есть, декурион, — отозвался механик, опускаясь на колени рядом с сочленением трака.
Лонг отошел чуть в сторону, взобрался на поваленный ствол сосны и достал из-за пазухи карту. Настоящую, бумажную, защищенную тонким слоем каучука. Он извлек из кармана компас-часы, сверился с азимутом.
Следы варваров вели строго на восток. Прямиком в самое сердце Великого Болота. Судя по глубине отпечатков босых ног и обломанным веткам, они бежали. Паника началась еще до встречи с колонной Вереса — возможно, дозоры Арминия передали дымами сигнал о появлении «Имморталисов», и племена поняли, что их старый мир закончился.
Но куда важнее были следы телег. Две повозки увязли вот здесь, в низине. Варвары бросили груз — зерно, ткани, может быть, пленников. Но третья колея вела дальше. Широкая, продавленная. Такую оставляют колеса с бронзовыми ободами шириной в ладонь. Священная гвардия Сегеста. Аристократы лесных кланов. Люди, чьи родословные восходили к самим богам грозы, а состояние измерялось табунами вороных коней. Они не привыкли бежать. Они пошли напролом, надеясь на мощь своих четверок.
— Эй, начальник, иди сюда! — позвал один из разведчиков, копавшийся в прибрежных зарослях тростника.
Лонг сложил карту и спрыгнул с бревна. Разведчик указывал на землю. На мокром песке четко отпечатался след подковы. Огромной, кованой боевым кузнецом. Рядом валялась щепка дерева, пропитанная свежей кровью.
— Лошадь потеряла подкову, — сказал разведчик. — Бежала галопом. Хромала на правую переднюю.
— Или ее подстрелили, — закончил за него Лонг. — Свежая кровь. Час, максимум полтора. Они опережают нас на длину полета стрелы. Седлайте машины. Мы садимся им на хвост. Привалы отменяются до темноты. Кто почувствует сон — пьет стимулятор. Мне нужны мертвые герои на том берегу, а живые солдаты, способные нажать на курок.
Десять минут растянулись в три. Механики торопливо затягивали гайки, проверяли давление в баллонах сжатого воздуха для баллист, чистили контакты распределителей зажигания. Лонг лично обошел каждую машину, хлопая водителей по плечам.
— Дельта-Пять, — остановился он у последней «Веспы». За рычагами сидел совсем юный парень, лет восемнадцати, весь в веснушках. — Почему уровень спирта ниже риски?
— Утечка в магистрали, доминус, — побледнел юноша. — Прокладка...
— Дай сюда руку, — мягко сказал Лонг. Парень протянул дрожащую ладонь. Декурион вложил в нее серебряный динарий. — Купишь себе новую прокладку в Капуе, когда вернемся. А сейчас вылей половину личного запаса воды в бак. Спирт разбавится, гореть будет хуже, тяга упадет, зато двигатель не вспыхнет факелом, когда мы нырнем в очередную лужу. Вопросы есть?
— Никак нет, декурион! — голос парня окреп. Страх смерти часто лечится простым человеческим участием лучше, чем трибуналом.
— Свободен, — Лонг пошел к головной машине.
Он занял свое место, опустил заслонку и включил магнето. Двигатель схватился с пол-оборота, выбросив облако синеватого дыма. Визир ожил, показывая тепловые сигнатуры остальных четырех машин.
— Дельта-Один всем постам, — произнес он, нажимая педаль связи. — Формация «Клин». Держитесь моей кормы. Идентификатор цели — свежий лошадиный навоз и паника. Режим движения — скрытный. Погнали развлекаться.
Рот «Веспы» ощерился короткими стволами пневматических орудий. Декурион толкнул главный дроссель. Машина прыгнула вперед, вгрызаясь стальными когтями протектора в мягкую почву лесной тропы.
***
Ядовитые болота Германика считались непроходимыми. Римские картографы рисовали на их месте ровное зеленое поле с лаконичной надписью «Terra Incognita et Mortifera» (Неведомая и Смертоносная земля). Местные племена обходили эти топи десятой дорогой, используя их как естественную границу своих владений. Лишь немногие изгнанники-друиды знали тайные гати, да и те предпочитали держаться твердой земли.
Скауты-«Веспы» доказывали ошибочность этих представлений одним своим существованием. Низкий силуэт, смещенный вниз центр тяжести и широкие гусеницы из переплетенных стальных пластин позволяли им скользить по поверхности зыбунов, там, где человек ушел бы на дно за секунды.
Но законы физики обмануть невозможно. Чем глубже они заходили в сердце болота, тем сильнее менялся окружающий мир. Деревья становились уродливыми, искривленными болезнью. Сосны здесь росли под углом в сорок пять градусов, их иглы приобрели нездоровый желтоватый оттенок. Воздух стал тяжелым, маслянистым. Каждый вдох давался с трудом, вызывая легкое головокружение от нехватки кислорода и переизбытка болотных газов.
— Дельта-Три вызывает Первого, — голос в трубе звучал сдавленно, с присвистом. — Мой водитель просит передать, что его тошнит. Говорит, цвет неба неправильный.
— Скажи своему водителю, что цвет неба правильный, это у него в глазах двоится от паров спирта, — отрезал Лонг. — Следи за левым флангом. Видишь тот кривой дуб с белой корой?
— Вижу.
— Под его корнями выход радона. Если датчики начнут фонить — объезжай по большой дуге. Мне не нужен рак легких у экипажа, бюджет легиона этого не покроет.
Термосканер на панели перед глазами Лонга периодически издавал тонкий писк. Красные пятна на экране множились. Теплокровные существа кишели внизу. Большие темные массы, неподвижные — спящие аллигаторы или огромные сомы. Быстрые мелкие росчерки — стаи диких свиней или одичавшие собаки. Но главной угрозой оставались пиявки.
Они появились внезапно. Сначала одна. Она отделилась от донной грязи прямо под правой гусеницей второй машины. Водитель слишком сильно газанул, создав подводную волну, которая разбудила хищницу.
Тварь выстрелила вверх, как арбалетный болт. Ее тело мелькнуло смазанной полосой. Зубастая присоска с жутким влажным хлопком впечаталась точно в стык между бронеплитами моторного отсека «Веспы»-Два.
— Контакт снизу! — истошно заорал наводчик. — Она присосалась! Пробуем кислоту!
Водитель второй машины совершил ошибку новичка — он ударил по тормозам и резко дал полную тягу назад, пытаясь сбросить чудовище инерцией. Гусеницы бешено закрутились в обратном направлении, подняв фонтаны черной жижи. Но пиявка держалась. Более того, она начала сокращаться, подтягивая свою огромную массу к корпусу машины.
— Ствол заклинило! Сектор обстрела перекрыт корпусом! — продолжал кричать наводчик. — Командир, она прогрызает сталь! Я слышу скрежет!
Лонг среагировал мгновенно.
— Дельта-Два, полный правый разворот! Попытайся перевернуть ее на солнце! Дельта-Четыре, заходи сзади, бей гарпуном в основание головы, постарайся оттянуть!
— Она током бьет! Меня трясет! — взвыл мехвод Четвертой. Электрическое сопротивление влажной кожи пиявки использовало корпус машины как проводник.
Вторая «Веспа» завертелась юлой. Законы гидродинамики работали против них — вместо того чтобы перевернуться, пиявка лишь крепче впилась присоской, работая хвостом как винтом. Она начала изгибаться, занося заднюю часть тела для удара. Щупальце-плавник длиной в человеческий рост занеслось над открытой кабиной наводчика.
— Бей ее мачете! — скомандовал Лонг, выворачивая собственную машину так, чтобы закрыть телом союзника наиболее опасный вектор атаки. — Руби по присоске!
Наводчик Второй, мальчишка с перебитым в прошлом носом, действовал на инстинктах. Он откинул люк аварийного выхода — маленькую створку прямо под его грудью — и буквально вывалился на покатую броню крыши. В руке у него блеснул широкий тесак из дамасской стали. Чудовище ударило. Щупальце обрушилось вниз. Мальчишка рухнул ничком, распластавшись по горячему металлу. Острая костяная кромка на конце щупальца прошла в дюйме от его головы, выбив сноп искр из смотровой щели.
В этот момент Четвертая «Веспа» выполнила идеальный маневр. Она зашла строго с кормы пиявки. Из пусковой установки на ее спине вылетел гарпун. Наконечник с четырьмя лепестками вошел в студенистую плоть чуть ниже зубастой воронки. Гидравлический поршень лебедки сработал, трос натянулся.
Одновременно водитель Второй машины понял приказ командира. Вместо того чтобы пытаться уехать, он бросил штурвал и начал вручную крутить вентиль экстренного сброса давления из правого топливного бака. Спирт под огромным давлением ударил в змеевик подогрева, превращаясь в перегретый пар. Температура выхлопа под брюхом скачкообразно выросла до критической отметки.
Пиявка содрогнулась. Кипящая смесь пара и спиртовых паров обожгла ее нежное подбрюшье. Присоска рефлекторно разжалась. Хищница отлетела в сторону, извиваясь в агонии, и плюхнулась в воду, подняв столб брызг и гнилых листьев.
— Дельта-Два, статус! — рявкнул Лонг, гася собственную скорость.
— Живы, — прохрипел голос водителя. — Наводчик слегка оглушен собственным героизмом. Броня цела, но уплотнитель люка сорвало. У нас течь. И мы потеряли тридцать литров горючего впустую. До базы можем не доползти.
— Доползете на честном слове и на одном крыле, — буркнул Лонг. — Наводчику выпить водки из фляги. Руки проверить, могла оставить электрический ожог. Продолжаем движение. И запомните все: эта тварь испугалась жара. Если полезет снова — открывайте контур охлаждения прямо ей в пасть. Сделаем чай.
Экипажи ответили нервным смехом. Адреналиновый отходняк бил мелкой дрожью. Лонг взглянул на свой датчик уровня топлива. Цифры поползли вниз быстрее ожидаемого. Весь отряд тратил ресурс на повышенных оборотах, избегая столкновений.
Впереди, меж двух островов, соединенных естественной каменистой грядой, показалось нечто новое. Дорога. Настоящая дорога. Варвары построили здесь гать из целых стволов лиственницы, уложенных поперек движения. Брынза была старой, покрытой скользким зеленым мхом, но она выдерживала вес людей. И, что более важно, она могла выдержать вес легких колесниц.
— Вот теперь начинается настоящая работа, — прошептал Лонг, припадая к визиру. — Всем перейти на дизельные двигатели малого хода. Искры от свечей подожгут мох, выдадим себя с головой. Тихо, как мыши в соборе.
Они выскользнули на гать. Дерево гулко загудело под гусеницами. Звук разнесся над болотом на целую милю. Лонг замер, вслушиваясь. Слева, со стороны большого острова, донеслись голоса. Громкие, раздраженные. Речь германская, лающая, полная ругательств.
Лонг поднял сжатый кулак. Машины остановились, как вкопанные. Декурион переключил оптику визира на максимальное увеличение. Фильтры очистили картинку от тумана.
На острове, у подножия древнего идола — грубо вытесанного столба с вырезанным лицом бога Вотана — кипела жизнь. Остатки гвардии Сегеста. Лонг насчитал около тридцати воинов. Все в хорошей броне, с дорогими мечами. Но выглядели они скверно. Мундиры измазаны грязью, лица бледные, испуганные. Несколько человек лежали на носилках из копий, укрытые шкурами. Раненые.
А рядом... Сердце Лонга пропустило удар, а затем забилось вдвое чаще. Три боевые колесницы класса «Серпница». Величественные и беспомощные одновременно. Массивные платформы из мореного дуба, поставленные на тяжелые колеса с широкими бронзовыми ободьями. Из ступиц торчали длинные, изогнутые лезвия из сыродутного железа — серпы длиной в полтора метра. Сейчас они были покрыты бурыми пятнами, отнюдь не ржавчиной.
Две колесницы прочно увязли. Их тяжелые колеса ушли в болотистую почву по самую ось. Дерево разбухло от влаги, бронзовые втулки заклинило. Огромные косматые лошади, запряженные четверками, ревели и грызли удила, падая на колени от бессилия. Возничие — молодые аристократы с татуировками знатных родов на лицах — бегали вокруг, рубя мачете прибрежный кустарник и пытаясь подложить под колеса срубленные стволы. Ничего не помогало. Инженерная мысль Рима давно доказала: колесо предназначено для камня и сухой земли. Для грязи нужна суставчатая нога или бесконечная лента гусеницы.
Третья колесница стояла на небольшом холмике. Она уцелела, но одно из ее огромных колес было разбито вдребезги. Осколок римского чугунного снаряда — случайный привет из прошлой битвы — начисто снес деревянную спицу и повредил обод. Повозка накренилась набок, превратившись в стационарную баррикаду.
— Золото само идет в руки, — выдохнул Лонг в микрофон. — Дельта-Один всем машинам. Приоритет целей: лошади. Огонь только зажигательными дротиками. Наша задача не убить их всех, наша задача — заставить их бросить технику. Берем языка из тех, кто выглядит побогаче. Работаем с дистанции двести шагов, из-за вон той группы ив. Наводчики, делайте поправку на влажность, плотность воздуха растет, траектория уйдет ниже. Время пошло.
Разведчики начали занимать позиции. «Веспы» бесшумно скатились с гати в воду, скрываясь по самые башни в зарослях камыша. Над поверхностью остались только тонкие жерла пневматических орудий и верхушки антенн.
Варвары продолжали суетиться. Один из вождей — огромный детина с золотой гривной на шее и синей спиралью, обвивающей всю левую руку — орал на возничего исправной колесницы, требуя бросить товарищей и уходить, пока несут заводных лошадей. Дисциплина трещала по швам. Аристократия столкнулась с физикой и проигрывала.
Лонг выбрал цель. Молодой воин в прекрасной кольчуге мелкого плетения, командовавший группой у увязших колесниц. Он стоял спиной к реке, отчаянно пытаясь высвободить застрявший бронзовый топор из расщепленного бревна гати. Идеальный профиль.
— Дельта-Три, готовность. Цель — золотая цепь на груди. Два вдоха на поправку ветра. Огонь по моему приказу.
— Готов, — прошелестел ответ.
— Дельта-Пять, твой сектор — лошади крайней колесницы. Делай аккуратно, мне не нужен пожар на весь лес, достаточно подпалить им хвосты.
— Понял.
Лонг задержал дыхание. Палец лег на спусковой крючок совмещенного спуска орудия и маркера целеуказания. Двести шагов. Для пневматики калибра двенадцать миллиметров это идеальная дистанция убойного боя. Скорость дротика на выходе из ствола превышает скорость звука. Человек не услышит выстрела, прежде чем снаряд пронзит его ребра.
Ветер стих. Над болотом повисла звенящая, стеклянная тишина. Было слышно, как жужжат слепни над крупами обезумевших лошадей.
— Залп, — выдохнул Лонг.
***
Мир взорвался звуком рвущейся бумаги.
Это не было похоже на грохот артиллерии «Имморталисов». Пневматика «Весп» работала почти бесшумно для человеческого уха, выдавая свое присутствие лишь коротким шипением вырвавшегося сжатого воздуха и специфическим хлопком преодоления звукового барьера.
Первый залп ударил в толпу варваров, как невидимый цеп. Пять дротиков калибра двенадцать миллиметров нашли свои цели за долю секунды. Тот самый вождь с золотой гривной получил снаряд точно в основание черепа. Он не вскрикнул. Его голова просто дернулась вперед, и он ткнулся лицом в грязь, продолжая сжимать топор. Кровь смешалась с болотной водой, окрашивая ее в густой черно-багровый цвет.
Второй залп пришелся по лошадям. Дельта-Пять выполнил работу ювелирно. Зажигательные дротики с фосфорными наконечниками не попали в сами туши — они ударили в кожаные постромки и деревянные оси повозок. Белый фосфор жадно вцепился в сухое дерево и смазку. Вспыхнул неярким, почти прозрачным пламенем в первые доли секунды, а затем превратился в ослепительное белое солнце, источающее густой клуб ядовитого дыма.
Огонь перекинулся на хвосты животных. Огромные косматые звери лесной породы, никогда не знавшие огня вблизи, сошли с ума от боли. Они рванули в разные стороны, игнорируя поводья. Кожаный шнур, привязанный к поясам возничих, натянулся как струна. Одного молодого аристократа просто смело с козел — его позвоночник хрустнул о край платформы с сухим треском сухого хвороста.
Хаос начался мгновенно.
— Стоять! Куда?! Назад, ублюдки! — пытался перекричать вопли раненых старший из выживших вождей, но его голос потонул в общем гвалте.
Те, кто
Те, кто не был убит или покалечен первым залпом, оказались в ловушке собственного непонимания. Для германского аристократа война — это поединок вождей, столкновение воли и ярости лицом к лицу. Римская пневматическая засада из-под воды ломала их картину мира с треском лопающейся кости.
— Дельта-Один всем машинам, огонь по готовности! Не давайте им сгруппироваться! — рявкнул Лонг, смещая прицел на следующую цель.
Его наводчик, опытный ветеран по прозвищу «Слепой» (потому что видел траекторию дротика лучше, чем собственную ладонь), работал рычагами накачки давления. Манометр дрожал у красной черты. Пневмоаккумулятор выдавал последние пси перед тем, как клапанам потребуется пауза на подзарядку от ручного насоса.
Второй залп ударил по лошадям исправной колесницы, той самой, которую вождь пытался бросить ради спасения собственной шкуры. Зажигательные заряды попали точно в крупы задних животных. Визг, полный первобытного ужаса, резанул по ушам даже сквозь толщу брони «Веспы». Огромные косматые звери взмыли на дыбы. Огонь перекинулся на деревянные оглобли, пожирая смолистую сосну за секунды. Повозка дернулась вперед, оседая на один бок — правое заднее колесо соскочило с оси. Серпы, закрепленные на передней поперечной балке, со страшным скрежетом вонзились в бревна гати. Колесница замерла, превратившись в чудовищную железную ловушку, перегородив единственную дорогу к отступлению.
Лошади без возничих понесли прямо через топь. Их копыта вязли в жиже, но животный ужас гнал вперед. Одно животное поскользнулось, упало на бок и забилось в конвульсиях, ломая собственные ноги. Болотная вода вокруг него мгновенно покраснела.
Варвары заметались. Дисциплина Священной гвардии рухнула быстрее, чем мокрый песок. Аристократы привыкли вести людей за собой примером безумной храбрости, но сейчас они видели только смерть, прилетающую ниоткуда. Те, кто похрабрее, выхватили короткие мечи-браксы и бросились к зарослям ив, пытаясь достать невидимых стрелков вплотную. Остальные просто побежали вдоль берега, спотыкаясь о скользкие корни.
— Дельта-Четыре, бери левый фланг! Дельта-Пять, центр! Работаем картечью на ближней дистанции! — Лонг толкнул рукояти управления. Его «Веспа» рыкнула двигателем, выплевывая облако сизого дыма, и выползла из камышей на открытую воду.
Это было нарушением всех тактических наставлений. Выходить легкой разведкой против тяжелой пехоты врага — самоубийство. Но страх нужно добивать демонстрацией силы. Пусть видят машину целиком.
«Веспа» Декуриона вылетела на старую гать, разворачиваясь бортом. Башенка спаренных орудий калибра двадцать миллиметров повернулась на гидроприводе. Наводчик Слепой оскалился, обнажая металлические зубы:
— Сейчас я сделаю им красиво, командир.
Дистанция сократилась до пятидесяти шагов. Группа из пяти воинов херусков, во главе с бородатым жрецом в рогатом шлеме, бежала прямо на них. Жрец ревел молитвы Вотану, размахивая огромным бронзовым молотом. Он думал, что стальная черепаха ползет медленно.
— Картечь, — холодно скомандовал Лонг.
Грохот ударил по барабанным перепонкам внутри тесной кабины. Стволы выбросили облака сизого порохового дыма. Разрывные чугунные шарики калибра пять миллиметров накрыли сектор впереди сплошным ковром. Для человека пятьдесят шагов — расстояние хорошего броска пилума. Звук разрыва сотен свинцовых шариков достиг позиций легиона раньше, чем сами снаряды. Это был звук мокрого холста, который рвут руками сотни людей одновременно.