Последняя наложница императора.

- Саид, ты говорил, что она неопасна. Но я наблюдаю совсем другое, — произнёс император строго, буравя Саида взглядом.

- Отец, ей сделали лоботомию, и... — начал было говорить карг, но император резко его прервал.

-Шорк? Как оказался здесь шорк, взращенный именно ею? Этих животных невозможно приручить, это возможно только в одном случае — кормить с самого рождения своей кровью, — прорычал император. — Она теперь опасна вдвойне! Говори!

Толпа, окружавшая бассейн, взорвалась шквалом негодующих шёпотков. Люди возмущённо переговаривались, бросая в мою сторону взгляды, полные страха и злобы.

Я нервно сглотнула и, быстро оттолкнувшись от гладкого бортика, отплыла на расстояние, которое, как мне казалось, могло считаться безопасным.

Шорк, обвивший мои плечи, поднял голову и взглянул на меня. Я почувствовала, как его чешуйчатое тело напряглось. Я погладила змеюшку по голове, стараясь передать ей своё спокойствие, которого у меня и в помине не было.

— Прости меня, — прошептала я, голос дрожал, но я старалась говорить твёрдо. — Если всё, что он говорит, правда... Мы с тобой попали. И ничего хорошего нас в этой ситуации уж точно не ждёт.

— Кто её привёл из гарема сюда? — выкрикнул Арам и окинул злым взглядом стоявших неподалёку карри. Женщины затряслись и все дружно рухнули на колени. Зила вытянула дрожащую руку и, пальцем указав на Рами, пропищала:

— Это она, она, господин. Танья разделила с ней трапезу, и Рами принесла клятву верности.

Все присутствующие опять возмущённо загудели.

Пожилая женщина резко побледнела. Её лицо исказилось, словно она увидела нечто ужасное. Глаза широко раскрылись, губы задрожали, и она, сделав глубокий вдох, с неожиданной силой и грацией вскочила на бортик бассейна и нырнула в воду, быстро поплыв ко мне.

Сразу же установилась напряжённая тишина. Император и его карги застыли, их лица отражали смесь потрясения и недоумения.

— Саид, ты разочаровал меня. Я больше не могу закрывать глаза на твои необдуманные поступки, — наконец отмерев, произнёс император. — Ты отлучаешься от дворца на три года и отправляешься в ссылку в нейтральную зону, где будешь отрабатывать потраченное тобой и... — он замолчал и, повернувшись в мою сторону, несколько мгновений пристально и сосредоточенно смотрел на меня. Потом, равнодушно махнув рукой, произнёс: — Ликвидировать, всех троих.

После его слов подплывшая ко мне Рами вцепилась в меня и завыла:

— Прости меня, Танья, это я, старая, во всём виновата.

— Это что, шутка такая, эй, это я к вам обращаюсь? — всё ещё не веря в происходящее, прокричала я вслед уходящему императору.

— Закройте ей уже рот наконец, — сказал он каргам, не останавливаясь.

— Отец! Я беру своё священное право подарка в последний день уходящего года. — вдруг выкрикнул Саид.

— Что ты сказал? — император резко остановился и развернулся к сыну. Лицо его было искажено гневом.

Я беру своё право, — повторил Саид твёрдо, уставившись на отца исподлобья.

— Брат, одумайся, что ты творишь! Ради какой-то человечки ты готов пожертвовать всем, что у тебя есть? — Амар схватил брата за плечи и с силой встряхнул его, пытаясь привести в чувство. Его голос дрожал от волнения и боли.

— Я беру своё право! — не обращая внимания на Амара, опять повторил Саид.

Карги и карри все обратились в слух. С каждой минутой напряжение нарастало. Все взгляды были устремлены на императора.

— Он не сможет ему отказать, — вдруг прошептала мне на ухо Рами.

Отец и сын застыли в напряжённой тишине, их взгляды скрестились, как два клинка, готовые к столкновению. Время словно остановилось. В их молчании звучала борьба: отцовская гордость, смешанная с разочарованием, и сыновний бунт.

— Нет, я не дам тебе загубить себя, — прокричал Амар и, достав брелок, нажал на него, направив на меня.

Секунды шли, но ничего не происходило. Я, уже готовая ко всему, дотронулась до своей шеи, ошейника на месте не оказалось. Шорк довольно заурчал и, громко щёлкнув пастью, соскользнул в воду.

Дальнейшие события развивались стремительно, как в калейдоскопе, меняясь с головокружительной быстротой. Из ниоткуда появились зловещие фигуры, облачённые в чёрные доспехи, напоминающие древние рыцарские латы. Их лица скрывались за глубокими капюшонами, а в глазах мерцал холодный, нечеловеческий свет. Они окружили бассейн, словно стая хищников, загнавших добычу в ловушку. В руках у них были длинные посохи, увенчанные металлическими наконечниками, которые источали зловещее сияние. Синие огоньки, пляшущие на остриях, казались живыми, пульсирующими, словно сердца демонов.

Роми замерла, её лицо побледнело, а глаза расширились от ужаса. «Они нас сейчас распылят», — жалобно пискнула она и прижалась теснее ко мне.

Теперь смерть была уже далеко не абстрактной. Она смотрела нам в глаза.

Привычно что-то переключилось в голове, энергия забурлила по венам, наполняя мышцы силой. Я щёлкнула пальцами, призывая шорка, который с бешеной скоростью наматывал круги по периметру бассейна, увеличивая свой энергетический заряд с каждой секундой.

Змея резко остановилась, услышав мой призыв, и шустро забралась по моей руке, источая серебристый свет далеко вокруг себя.

Я взяла шорка в ладонь, и он сразу свернулся в огненный шар. Подняв руку высоко над головой, я прокричала, привлекая к себе внимание:

— Эй, я что-то запамятовала, что будет, если шорка кинуть не в поглощающий круг энергию, а допустив в вас.

Стражи, окружавшие нас, едва заметно вздрогнули. Это движение, почти неуловимое, вселило в меня уверенность. Погибать по чьей-то прихоти я точно не хотела. Сидеть в воде становилось невыносимо. Мысли, как осколки льда, проносились в голове, вырисовывая четкий план моих дальнейших действий.

Я слегка подбросила шарик в воздух. Он медленно поднялся, словно нехотя, и замер в воздухе на мгновение. Затем, поймав его на палец,я резко крутанула шорка, как будто это был баскетбольный мяч. Шарик мгновенно ожил, превратившись в огненный вихрь. Его поверхность засияла ещё сильнее, из центра вырвались серебристые лучи, которые, словно спицы колеса, разлетелись в разные стороны.

Я вскинула голову, и мой голос, холодный и безжалостный, разнёсся эхом по окружающему пространству:

— Что я должна сказать? — повторила я, растягивая слова и наслаждаясь моментом, видя, как карги и карри в страхе медленно отступают.

Улыбка, искривлённая злобой, застыла на моём лице, и в её глубине таилось что-то настолько тёмное, что даже я сама не могла понять, откуда оно взялось. Анализировать, что происходит внутри меня, не было времени.

Сейчас я чувствовала страх людей, их беспомощность, и это приятно пьянило меня сильнее любого вина.

— Ну же, — прошипела я, подавшись вперёд. — Что я должна ответить на право Саида?

Я пристально посмотрела на императора, который с нескрываемой злобой пожирал меня глазами. Кулаки его сжались, и он властно произнёс:

— Амар, выведи всех отсюда, быстро!

— Но... — Амар растерянно переводил взгляд с меня на отца.

— Делай, что я приказал! — уже прокричал он, перестав сдерживать свои эмоции.

Люди не нуждались в уговорах. Гонимые страхом, они как по команде рванули из купальни, толкаясь и обгоняя друг друга.

- И этих тоже, — я кивнула в сторону стражников, окружавших бассейн.

Буквально через несколько минут в купальне остались только император, двое его приближённых и Саид с Амаром.

Я окинула взглядом оставшуюся компанию. Взгляд остановился на Саиде, который с восхищением пожирал меня глазами.

Мне казалось странным его нелогичное поведение относительно меня. Сначала он лично меня сюда притащил и оставил в гареме отца. Теперь требует права владения мной. Но как бы всё это странно ни выглядело, у меня появился очень большой шанс отсюда выбраться живой. Главное — покинуть этот дворец, а там дальше разберёмся, что к чему, подумала я и лучезарно ему улыбнулась. Подплыла к бортику с лестницей. Сначала вышла сама, а потом помогла подняться Роми.

Я решила держаться на расстоянии от императорской семьи. Остановилась в пяти метрах от них, выжидающе наблюдая за их реакцией, и время от времени небрежно подкидывала Шорка в воздух, демонстративно показывая, что меня стоит бояться и я готова, если что, к любым неожиданностям.

Молчание затягивалось. Я позволила ему нарастать, наслаждаясь его вязкой тишиной. Этот навык передала мне бабушка ещё в детстве. Она учила, что пауза в разговоре — это не просто отсутствие слов, а мощное оружие в арсенале общения. Тот, кто умеет держать паузу, показывает уверенность, силу и уважение к себе.

Я ехидно наблюдала за императором, его лицо с каждой минутой всё больше багровело, а в глазах читалась едва сдерживаемая ярость.

- Ты, - наконец сделав над собой усилие, произнёс император, - ты заставляешь меня ждать, наложница, я жду ответа!

- И какого?

Он меня боялся, и это был неоспоримый факт. Моё вызывающее поведение по отношению к его царственной особе, к чему он явно не привык в своём дворце, лишь усиливало его ярость многократно. По его взгляду было понятно, что если бы не Шорк, от меня бы давно и мокрого места не осталось.

- Ты принимаешь Саида или нет? - прорычал он.

- В каком смысле? - я, конечно, понимала, о чём он говорит, но всё же решила повременить с ответом.

- Как своего господина! - выкрикнул он, брызгая слюной.

- А в создавшейся ситуации... - я опять демонстративно подкинула Шорка и добавила: - Я разве не могу быть просто свободной без всяких там господинов?

Карги на мгновение замерли, все без исключения, их лица вытянулись в удивлении, и было до смешного заметно, как они усиленно старались осмыслить мною сказанное.

- Женщины, какой бы они расы ни были, всегда принадлежат своему господину, это неоспоримый закон, наложница Танья, - вдруг, нарушив тишину, сказал с неким апломбом Амар.

- Я всегда была свободной, и никаких господинов у меня никогда не было, я сама себе господин, - в такой же манере ответила я Амару и гордо выпрямилась.

- Ты принадлежала Арене, и за тебя заплатили огромный выкуп. Ты была удостоена чести быть наложницей императора Рамина, тебя заклеймили Танья, и теперь ты можешь принадлежать только нашему роду.

Я громко фыркнула:

- А если мне глубоко плевать на ваше клеймо?

- Ты не сможешь покинуть планеты Танья. А если каким-то чудом это и произойдёт, то тебя распылят на месте, как только обнаружат, что ты принадлежишь роду Рамина, - подал голос Саид, в котором слышались нотки сожаления.

Я вопросительно кинула взгляд на рядом стоявшую в молчании Роми. Женщина кивнула головой, подтверждая слова Саида.

Выбор был невелик, но страх перед тем, что может произойти, если я останусь здесь, оказался сильнее. О клейме я подумаю позже. Наверняка есть способы избавиться от него. Сейчас главное — выбраться отсюда, — подумала я и чётко сказала: — Принимаю.

В тот же миг внезапная обжигающая боль пронзила мочку уха. От неожиданности я вздрогнула и непроизвольно схватилась за горящую огнём кожу. В голове зашумело, словно внутри разгорался пожар. Боль была такой острой, что на мгновение я даже забыла, где нахожусь.

— У тебя час, чтобы покинуть резиденцию. Ты разочаровал меня, Саид, очень разочаровал. Наказание в силе. Теперь за жизнь своей наложницы отвечаешь только ты сам. Гарантий, что она останется жива в нейтральной зоне, как понимаешь, после всего, что ты натворил, я тебе дать не могу. Прощай.

— Прощай, отец, — ответил Саид императору и склонил голову.

Карги в молчании покинули купальню.

Мы смотрели им вслед, пока их фигуры не исчезли в соседнем помещении. Я испытывала невероятное облегчение от того, что всё так благополучно завершилось, радость переполняла меня, и, несмотря на то что меня всё ещё нервно потряхивало от всего произошедшего с нами, я в счастливом порыве обняла Роми.

— Роми, спасибо за то, что выполнила всё в точности, как я просил, — неожиданно произнёс Саид мягким тёплым голосом.

Я изумлённо взглянула на них, и слова уже рвались с языка, но Саид опередил меня.

— Всё потом, Танья, у нас слишком мало времени, нам срочно надо попасть на мой корабль и отбыть с планеты. Император такого унижения нам просто так никогда не простит. Уходим.

Роми шустро выбрала из стопки сложенных полотенец одно и протянула мне, вторым укуталась сама и, поманив меня рукой, устремилась вслед спешно удаляющегося Саида.

Мы миновали купальню и оказались на обширной открытой площадке, где в воздухе парили несколько платформ. Одна из них медленно опустилась к земле. Карг протянул руку, приглашая нас подняться. Мы ступили на платформу, и она плавно взмыла вверх.

На этом странном летательном аппарате отсутствовали сиденья и даже базовые элементы безопасности, по периметру лишь были металлические перила, которые издавали тихий приглушённый гул.

Я медленно приблизилась к краю платформы, ветер усиливался, бросая мне в лицо тёплые потоки воздуха. Я остановилась, балансируя на краю, и, осторожно облокотившись на поручни, вытянув шею, посмотрела вниз.

С высоты птичьего полёта передо мной раскинулся фантастический город, словно огромная мозаика. Здания, словно игрушечные кубики, выстраивались в причудливые узоры, а улицы, извиваясь, словно змеи, вели к центру, где величественно возвышался белоснежный дворец. Его массивные башни, украшенные золотыми шпилями, устремлялись в небо, словно стремясь дотянуться до облаков. Вокруг него раскинулся обширный парк, наполненный зеленью и цветами.

Ко мне подошла Роми и, тяжело вздохнув, устремила задумчивый взгляд на стремительно удаляющийся город.

— Вся моя жизнь прошла в нём, я всего лишь один раз покидала стены дворца, — сказала она грустно и отвернулась.

— Не разрешали? — сочувственно спросила я.

— Да. Таким наложницам, как мать Амара, можно, а таким, как я, нет.

— Почему?

— Я не родила детей императору. — Она посмотрела с нежностью на Саида. — Мать Саида умерла в родах, и всю заботу о младенце я взяла на себя.

— Как же ты оказалась в служанках?

— Саид — самый младший из сыновей императора. Мечтатель и бунтарь, он совсем непохож на своих старших братьев. Он сбежал ещё мальчишкой в мечтах о далёких путешествиях. Император его простил, когда его отыскали и вернули во дворец... Роми замолчала, бросив взгляд на почти исчезнувший город, и добавила: — А меня нет. Но я совсем не жалею об этом, — она улыбнулась и с бесконечной материнской любовью опять посмотрела на Саида.

— Значит, всё, что произошло в купальнях, было спланировано вами заранее?

— Почти всё, было бы всё намного проще и практически без последствий, если бы я только мог хотя бы на мгновение предположить, что шорк твой. Но что получилось, то получилось, — ответил мне карг, пристально смотря мне в глаза.

Под его гипнотическим взглядом я ощутила неловкость, словно невидимые нити связывали нас. Как и тогда, ещё в гареме. Я опять поймала себя на мысли, что наши отношения с ним гораздо глубже, чем просто знакомство. Но спросить об этом я пока не осмелилась.

— Куда мы летим? — мой голос слегка дрогнул, и я заставила себя отвести от него взгляд.

Он улыбнулся, и в его глазах мелькнуло что-то такое до боли знакомое, что моё сердце на мгновение сладко ёкнуло. Неизвестно откуда взявшееся странное чувство к этому мужчине заставило меня напрячься ещё больше.

Он подошёл ко мне, остановился на мгновение, словно размышляя, и затем уверенно встал рядом. Его рука, будто случайно, коснулась моей, когда он взялся за перила. Это прикосновение было таким лёгким, что я почти не почувствовала его, но всё же оно вызвало у меня очередное томительное волнение, медленно разливающееся в груди.

— Туда. — Он указал рукой в сторону обширного поля, простиравшегося до самого горизонта. Поле было разделено на множество прямоугольных секторов, словно гигантская шахматная доска. В каждом из этих секторов возвышались странные конструкции, напоминающие гигантские башни, которые блестели на солнце, словно зеркала.

Я присмотрелась и поняла, что это не просто башни. Это были огромные агрегаты, похожие на ракеты, но с множеством дополнительных элементов, назначение которых мне было непонятно. Они были окружены сложными системами кабелей и труб, которые соединяли их с другими подобными конструкциями, образуя сложную сеть. Виднелись силуэты людей в белых комбинезонах, которые суетливо перемещались между агрегатами, видимо выполняя какую-то важную работу.

Я не могла отвести взгляд от этого странного места. Это было что-то новое, что-то, что я никогда раньше не видела.

— Что это?

— Порт, вон там видишь немного левее самый первый корабль — это наш, он ждёт только нас и уже готов к взлёту, — с явной гордостью в голосе ответил он мне.