- -
- 100%
- +
Последние в этом году спортивные сборы проходили на озере Байкал.
До наступления Нового года оставалось всего десять дней, и наш отъезд в Москву был запланирован уже на завтра, как вдруг наши спонсоры неожиданно решили организовать соревнование, и в качестве награды за призовое место — новогодняя путёвка на двоих в Египет.
- Ярка, это же шикарно, в любом случае первое место наше, кто бы первой из нас двоих ни пришел к финишу, - сказала воодушевлённо Ксюха, напяливая конькобежный утеплённый костюм.
- Представляешь, у нас везде мороз, а мы с тобой десять дней и ночей на песочке греемся, в красном море купаемся и коктейльчики попиваем, - хихикнула она и зажмурилась в предвкушении.
- Здорово, конечно, но мы вообще-то к бабушке моей собирались в Минск. Даже и не знаю, если выиграем, как ей сказать, что я не приеду. - Я вздохнула, закидывая лук и стрелы за спину и проверяя ножны с метательными кинжалами. «Хотя в море очень покупаться хочется», - я опять вздохнула и, присев, стала зашнуровывать коньки.
- Никакого «если», надо всегда быть оптимистами, - бодро сказала Оксанка, уже полностью готовая, направляясь к выходу.
- Ну ладно, как скажешь, - улыбнулась я и последовала за ней.
Трасса, которую мы должны преодолеть, протянулась вдоль берега и была протяжённостью десять километров.
Нам предстояло каждый километр поражать мишени, поочерёдно: стрела, нож. В соревнованиях учитывалось не только время, но и меткость.
Мы ступили на лёд и стали, оживлённо обмениваясь шутками с остальными спортсменками.
«Девочки, на старт!» — выкрикнул тренер, мы выстроились по красной полосе. Мимо нас на снегоходах промчались спонсоры в сторону финиша, громко гогоча.
Мы переглянулись.
«О, уже с утра навеселе», — пробурчала Ксюша и театрально закатила глаза.
- На старт! - прозвучала команда, мы заняли позиции.
- Внимание! - Через несколько минут послышался сигнальный выстрел, и мы все дружно рванули вперед.
Первая мишень, и уже было понятно, кто вырвался в лидеры: первой шла Оксанка, за ней ещё две девочки, четвёртой шла я.
На второй мишени я опередила двух соперниц и теперь двигалась, чуть отставая от подруги.
Сегодня с утра погода была солнечная, морозная, какая-то волшебно искрящаяся, лёд под коньками был настолько прозрачный, что порой мне казалось, что я парю в воздухе.
Третья мишень, я натянула лук, рядом со мной присела Наташка, самая красивая и самая злобная из нашей команды. Смотря на неё, я каждый раз думала, как с таким ангельским лицом можно быть такой гадюкой. Я постаралась не обращать на неё внимания и прицелилась.
— Не старайся, всё равно не выиграешь, всё уже давно решено, и соревнования эти для галочки, так что поедешь ты к своей бабке-ведьме в Минск, как и планировала, — сказала она злобно, выстрелила, вскочила засмеявшись, и помчалась вслед за Оксанкой.
Моя рука дрогнула, и выпущенная стрела в этот раз не достигла цели.
— Вот зараза! — воскликнула я и, вскочив, бросилась вдогонку.
В угаре погони я не сразу заметила, как пошёл снег. Мелькнула мысль: как-то странно, солнце ярко светит, и снег. Но я сразу про него забыла, увидев впереди мишени. Где же полоса? Снег становился всё гуще и стал прилипать к защитным очкам.
— Вот чёрт, — воскликнула я и стала притормаживать. — Ну всё, финита ля комедия. Совсем остановившись, я сняла очки и огляделась: снег валил сплошной стеной, и на расстоянии вытянутой руки уже ничего не было видно.
— Так, надо срочно выбираться на берег, который должен находиться по мою правую руку в метрах двадцати от меня, — подумала я и, развернувшись, медленно покатила, выставив руки вперед.
Ничего не менялось. Мне начинало казаться, что время остановилось и я нахожусь в какой-то нереальной невесомости. Неприятно засосало в груди, страх потихоньку начал подкрадываться, ещё чуть-чуть и паника полностью накроет меня, нет, нет, этого никак нельзя допустить, тогда я точно не выберусь.
— Соберись, тряпка, — сказала я себе и неожиданно услышала глухой звук, как будто кто-то ритмично бил в барабан.
Замерев, прислушалась, так и есть, и я в надежде, что там люди, заскользила в сторону звука.
Удары были всё ближе, и мне даже показалось, что я вижу скалистый берег, как вдруг под ногами затрещал лёд, и, не успев опомниться, я оказалась в ледяной воде. Тяжёлые коньки потянули меня вниз, ужасно хотелось дышать, я сопротивлялась до последнего, и в тот самый момент, когда я обречённо сделала вдох и мои лёгкие обожгло водой, я почувствовала, как кто-то схватил меня за шиворот и потянул на поверхность.
***
Волнами накатывающаяся тошнота вырвала меня из забытья. Воняло тухлым мясом, рыбой и дымом. Я открыла глаза, взгляд упёрся в странный потолок, состоявший из каких-то палок, накрытый шкурами, не шевелясь, скосила глаза в сторону. Посередине странного помещения был небольшой очаг, в нём горел огонь, и дым уходил в небольшое отверстие в потолке. Возле него сидела седая лохматая старуха с голым торсом, седые длинные волосы прикрывали старческую грудь, бёдра были обмотаны каким-то свалявшимся мехом. Она что-то бормотала и монотонно раскачивалась из стороны в сторону, держа в морщинистых руках обруч, обтянутый кожей, напоминающий бубен.
На камнях очага стоял череп какого-то большого животного, и в нём что-то булькало. За спиной старухи были натянуты верёвки с вяленой рыбой и висел мой спортивный комбинезон. У стены стоял лук и колчан со стрелами, там же лежали ножны с кинжалами и мои коньки. Всё остальное пространство было завешено пучками сушёных растений.
Я пошевелилась и вынула одну руку из-под большой шкуры, которой была накрыта по самую шею, именно она и воняла так назойливо тухлым мясом. Я поморщилась, меня опять затошнило.
В горле запершило, и я закашлялась.
— Очнулась, — не смотря на меня, скрипучим голосом сказала старуха, кинула в огонь пучок травы и продолжила раскачиваться дальше.
— Где я? «Это вы меня спасли?» — спросила я женщину.
Старуха продолжала молчать.
— Вы местная, бурятка? — на всякий случай спросила, почему-то подсознательно совсем не ожидая ответа.
Женщина подняла на меня взгляд и, резво вскочив, подбежала ко мне и три раза над моей головой ударила в бубен. От неожиданности я отпрянула к стене и в испуге вытаращила на неё глаза.
Старуха удовлетворённо улыбнулась беззубым ртом, откинула бубен, схватила меня за руки и, закатив мутные глаза, начала что-то шептать.
Меня словно парализовало, в голове появился туман, а потом стали появляться какие-то образы и видения.
Не знаю, сколько это длилось по времени, вдруг старуха неожиданно замолкла, а потом, резко выкрикнув: «Да будет так», упала навзничь и замерла.
Я еще какое-то время шокировано таращилась на неё. Потом подползла к ней и тронула её за плечо, она не реагировала.
— Бабушка, с вами всё в порядке? — наклонившись над ней, спросила громко я.
Никакой реакции.
— Зашибись, она что, померла, что ли? — Я приложила палец к её шее и резко отдёрнула руку, пульса не было.
— Твою ж ты мать, — я в страхе вскочила и, схватив свой комбинезон, стала быстро его натягивать.
Надев коньки, взяв лук и ножны, я принялась лихорадочно искать выход. Наконец, обнаружив его, я выскочила на улицу и замерла в изумлении.
Была морозная ночь, чужое звёздное небо с двумя лунами ярко освещало пространство. Я протёрла глаза, досчитала до трёх и резко открыла их. Картина не изменилась. Я в полном шоке окинула взглядом местность. Вокруг были горы, покрытые снегом и поросшие огромными соснами. Внизу широкой лентой протекала река.
— Мамочки мои! — пропищала я, оседая в рыхлый сугроб, и, потрясенная увиденным, в тот же миг потеряла сознание.
Очнулась от сильно бившего меня озноба, руки и ноги окоченели, я медленно открыла глаза, ничего не изменилось: в небесах по-прежнему сияли две луны.
Где-то вдалеке послышался вой, похожий на волчий. Я поднялась и, с трудом передвигая онемевшие ноги, обутые в коньки, отбросила мех, который висел на входе в странное строение, напоминающее юрту.
Старуха так и продолжала лежать в той же позе, меня передёрнуло, на секунду замерев, борясь со страхом, вставшим комом в моей груди.
Волчий вой раздался вновь, уже значительно ближе, и я, больше не раздумывая, зашла внутрь и плотно закрыла проход шкурой. Стараясь не смотреть на мёртвую женщину, я прошла к почти потухшему очагу и подкинула несколько веток хвороста. Погрела руки над занимающимся пламенем, села на пол, сняла коньки и протянула окоченевшие ноги к огню.
От тепла кровь в ступнях побежала быстрее, вызывая сильную ломоту, я, застонав, откинулась на шкуру, лежавшую на полу, стараясь не обращать внимания на идущую от неё ужасную вонь.
Мозг отчаянно отказывался верить в происходящее. Надо дождаться утра, эта сумасшедшая старуха что-то со мной сделала, и я просто-напросто словила галлюцинацию. Да, однозначно. Надо поспать, а утром я совсем с этим разберусь, скорее всего, меня уже ищут, сквозь накатывающую дремоту подумала я, разомлевшее тело от тепла расслабилось, и я уснула.
.
Мне снился прекрасный сон. Мы с бабушкой в саду сидим за столом под большой раскидистой яблоней, намазываем свежевыпеченный, умопомрачительно пахнущий хлеб вареньем из чёрной смородины и всё это великолепие запиваем парным молоком. Я в блаженстве закрываю глаза.
— Ярослава, просыпайся, деточка моя, проснись, — бабушкин голос настойчиво старается пробиться в моё блаженство.
— Бабуль, ну можно ещё немножко поспать, так хорошо, — отвечаю я ей.
Внезапно столь родной голос превращается в яростное рычание. Я широко распахиваю глаза, всё ещё не осознавая от сна, где я нахожусь, я в страхе вскакиваю на ноги. За моей спиной раздаётся злобный звериный рык, от которого у меня на голове встают волосы дыбом, медленно разворачиваюсь. Буквально в трёх метрах от меня стоит огромный белый волк с оскаленной пастью и красными злыми глазами, зверь припадает, готовясь к прыжку, и через мгновение кидается на меня. Годы усиленных тренировок, спасибо нашему тренеру, дали о себе знать.
Я оказалась на долю секунды быстрее волка, и всё происходящее дальше мне виделось как в замедленной съёмке: кинувшись на живот, проскользив немного вперёд, я выхватила кинжал из ножен и вонзила его в пролетающее надо мной брюхо, практически полностью его распоров, вскочила и встала на изготовку. Животное взвыло от боли, развернулось ко мне и, сделав шаг, рухнуло замертво на пол, заливая мех внутренностями и кровью. Я ошарашенно смотрела на поверженного волка, я, та, которая до визга боялась мышей и пауков, сейчас стояла с окровавленным кинжалом в руке и с ног до головы была забрызгана кровью живого существа.
Я ощутила внезапное головокружение, упала на колени и, не в силах бороться с подступившей тошнотой, извергла содержимое желудка на пол.
Немного придя в себя, поползла на коленях к выходу, зияющему светлой дырой. Было раннее утро.
С ночи ничего абсолютно не изменилось, просто стало светлее. Я, полностью опустошенная, облокотилась на стену юрты и немигающим взглядом уставилась на широкую полноводную реку, протекающую внизу. Мыслей в голове никаких не было, кроме одной: мне конец.
Не знаю, сколько я так просидела в полной прострации. Как вдруг услышала скулёж, и что-то тёплое и мокрое уткнулось в мою руку. Я опустила взгляд: рядом со мной сидели два белых комочка и небесно-голубыми глазами, слегка наклонив головы, смотрели на меня, виляя хвостами.
Я протянула к ним руку, щенки, как будто только этого и ждали, с весёлым визгом кинулись ко мне и стали подпрыгивать, стараясь лизнуть меня в лицо. Подхватив их на руки, прижала к себе. Слёзы брызнули из моих глаз, и застывшая душа стала наполняться теплом.
Внезапная жуткая догадка пронзила мой мозг, и я, встав, вошла в хибару. Посмотрела на лежащего волка внимательно: на шее у него был толстый кожаный шнурок, похожий на ошейник.
— Это была ваша мама, простите меня, — прошептала я и прижала сильнее к себе малышей.
Волчица, по всей видимости, была приручена старухой и, движимая жаждой мести за смерть своей хозяйки, набросилась на меня. Я тяжело вздохнула и потёрлась щекой о мягкий мех волчат.
— Во всём, что произошло, никто не виноват, так сложилось, нам надо похоронить их, — обращаясь к волчатам, сказала я. — А нам — жить дальше или выживать. Я с тоской окинула старухино жилище, опустила волчат на землю и принялась за дело.
Вначале завернула в шкуру волчицу. И, чтобы малыши не мешали, сорвала вяленную рыбину и вышла на улицу, порезала на мелкие кусочки и положила на снег возле весело играющих волчат. Малышня принялась за еду, а я тем временем вытащила шкуру с мёртвой волчицей на улицу. Похоронить мне её вряд ли удастся, осматривая местность, подумала я, везде снег и скалы, а оставлять её так нельзя, запах крови привлечёт диких зверей. Взгляд упал на реку, от жилища старухи была натоптана тропа до самой реки, решение пришло сразу, подхватив шкуру за край, поволокла её к берегу.
Потребовалось примерно около десяти минут, чтобы завершить все эти действия. Река находилась неподалёку. Ноги в носках промокли и вновь окоченели.
«Вот же я глупая, надо было хотя бы обмотать их шкурой, — подумала я, — надо начинать беречь себя, ведь заболеть — раз плюнуть», — вздохнула я и присела на валун, лежавший у воды, чтобы перевести дух. Хотя я и тащила шкуру волчицы с горы, животное было очень крупным и тяжёлым.
После непродолжительного отдыха я опустилась на четвереньки и начала толкать свою ношу к воде. Потребовалось значительное усилие, наконец столкнув её в реку, я присела и некоторое время наблюдала, как быстрые воды уносят волчицу вниз по течению.
Представила на её месте старушку, нервно сглотнула. Нет, это совсем не по-человечески. Надо что-то придумать другое. Пошевелила пальцами на ногах, которые уже совсем перестала чувствовать. Вскочила и помчалась вверх к хибаре.
Волчата, тявкая и рыча, гоняли какого-то зверька между валунов. Приглядевшись, поняла, что это заяц. Недолго думая, метнулась в юрту и схватила стрелу с луком. Еда мне на сегодня будет обеспечена, радостно подумала я, выбегая на улицу. Прицелилась. Через минуту я уже подвесила тушку на рядом растущее дерево.
Теперь надо закрыть проход в жилище и срочно развести огонь, а то так можно и без пальцев на ногах остаться. Повесить обратно шкуру не заняло много времени, а вот повозиться с очагом пришлось изрядно. Угли почти все прогорели. Я кинула несколько пучков сухой травы, которой тут висело в изобилии, и стала усиленно дуть. Шел один дым, от которого стали слезиться глаза. Пришлось опять приоткрыть проход, чтобы немного проветрить.
Возле входа увидела большую кучу мха, на которую я раньше даже не обратила внимания. Взяв немного мха, потёрла между пальцев, он мгновенно рассыпался трухой. Загребла несколько горстей и, вернувшись к очагу, насыпала на еле тлеющие угольки. Мох вспыхнул, и я, не теряя времени, подкинула в него хвороста. Огонь разгорелся и стал, потрескивая, поедать сухие ветки, я облегчённо выдохнула. Закрыв проход, присела возле огня, сняла носки, разложив их на камнях очага, и стала усиленно массировать ступни.
Волчата лежали возле очага и с любопытством наблюдали за моими действиями.
— Ничего, малышня, прорвёмся, — я ласково потрепала их по спинкам. — Вода есть, еду я добуду, выживем. — Мой взгляд упал на одиноко валявшиеся спортивные коньки.
Я взяла один и повертела его в руках, если снять лезвия, получится неплохая обувь. Ботинки были из натуральной кожи и утеплённые внутри, правда, подошва была идеально гладкая, но, подумав, решила, что это совсем не проблема, можно будет обмотать мехом, и на снегу они не будут скользить. Взяла кинжал и стала откручивать винты, которые держали лезвия.
Провозившись с коньками примерно полчаса и наконец одолев все винты, некоторые из которых никак не хотели вывинчиваться, я надела ботинки и потопталась радостно на месте. Очень удобно, теперь у меня есть нормальная обувь, и я смогу спокойно выходить на улицу, не боясь отморозить себе ноги. Лезвия тоже пригодятся. Собрала в кучу свои сокровища: ножи четыре штуки, колчан со стрелами в количестве двадцати пяти штук и лезвия от коньков. Оставила себе один кинжал, закрепив на талии ножны. Всё остальное заныкала у дальней стены под ворохом шкур. Как говорится, подальше положишь — поближе возьмёшь.
Взор мой невольно обратился к покойной старухе, и, как я ни старалась занять себя различными делами, чтобы не смотреть в её сторону, вопрос о её погребении оставался открытым.
Я решила пока что завернуть её в шкуру и вынести на улицу. Внезапно волчата, злобно рыча, вскочили и бросились к выходу. На улице послышались мужские голоса. Моё сердце замерло в испуге.
— Веда, убери своих щенков, а то я за себя не ручаюсь, вмиг пришибу, — грозно сказал мужской голос.
Я словно окаменела.
— Веда, старая карга, слышишь или нет? — Занавес, отделяющий меня от говорящего, отдёрнули, и в проходе появился крупный бородатый мужчина, одетый в шкуры, с каменным топором в руках. Я непроизвольно положила руку на кинжал, и мы оба замерли, глядя друг на друга.
- Ты кто? — Очнувшись, мужик окинул меня настороженным взглядом. — Где старуха?
Я невольно перевела взгляд на место, где лежала мёртвая женщина. — Она умерла, — заикаясь, ответила я.
Мужчина кивнул и прокричал кому-то, повернувшись к выходу: — Ран, у нас новая Веда. — В проходе появилась лохматая мужская голова и, оглядев меня с ног до головы, оскалилась.
— Ты знаешь, что делать, — сказал ему бородатый. Лохматый молча зашёл в юрту и, закинув старуху на плечо, вышел.
— Куда вы её? — на автомате спросила я.
- Не задавай глупых вопросов, новая Веда, займись лучше своим делом. - грозно сказал он и, выйдя на улицу, прокричал: - Заноси!
Двое мужчин занесли в хибару носилки, на которых лежала стонущая женщина. И, переложив её на то место, где только недавно лежала старуха, молча вышли.
- Ты знаешь, что делать, - сказал он мне и вышел.
Некоторое время я пребывала в состоянии шока, но затем, очнувшись, поспешила к выходу.
Неподалёку от юрты полыхал огромный костёр, сложенный из брёвен, на которых покоилось бездыханное тело старухи. Мужчины поочерёдно подходили к этому скорбному месту, бросали в огонь еловую ветвь, совершали поклон и, не произнося ни слова, удалялись по тропе, ведущей в горы.
Последним был бородатый мужчина. Он повторил все действия, которые совершали остальные, но внезапно обернулся в мою сторону и устремил на меня пристальный взгляд. Затем кивнул мне и, развернувшись, последовал за остальными.
Я некоторое время стояла в полном замешательстве. Даже и не знала, радоваться ли мне тому факту, что тут есть люди и я не одна. Стон, раздавшийся позади меня, вернул меня к действительности. В нерешительности подошла к женщине и, присев возле неё, стала внимательно её рассматривать. Неожиданно она схватила меня за руку и, простонав, сказала: «Веда, помоги, ребёнок».
— Меня вообще-то Ярослава зовут, можно просто Яра, — недовольно сказала я и освободила руку от её хватки. — И я совсем не врач, если что.
Женщина проигнорировала мои слова, схватилась за живот и громко закричала.
— Пипец! И что мне делать? Девушка, как вас зовут? — я пощёлкала пальцами перед её лицом.
Она перевела на меня взгляд, затуманенный болью. «Кара», — еле слышно сказала она.
— Хорошо, Кара, ты можешь объяснить, что с тобой?
— Не могу родить очень долго, больно, помоги, — и она, закатив глаза, замолчала.
- Да что ж такое-то, куда я попала? Что делать-то? - нервно выкрикнула я. Смотреть на то, как мучается человек, я точно не могла. И, собрав всю волю в кулак, стала стягивать с неё шкуры, в которые она была обмотана.
- Ужас. Сплошная антисанитария, я даже руки помыть не могу. - Пробурчала я и раздвинула её ноги. - Крови нет, это уже хорошо. - Я удивлённо замерла, откуда я это знаю? В голове зашумело, и знания, что мне надо делать дальше, стали всплывать из ниоткуда, я на автомате принялась за дело, категорично отбросив все вопросы, возникшие у меня, на потом.
Темень в хибаре была невозможная, пришлось сорвать шкуру, закрывающую вход.
— Уже лучше. Шейка была полностью раскрыта, я прощупала живот. Младенец шел попкой. Я аккуратно продвинула его назад. Попробую вынуть ножки. Сначала нащупала одну, выпрямила, потом вторую. Отлично, надавила на живот возле диафрагмы и прокричала роженице: «Тужься». Дождалась схватки и потянула аккуратно за маленькие конечности. Несколько мгновений, и малыш вышел на свет. Он был синенький, но сердечко билось. Я пальцем освободила его дыхательные пути от слизи и, взяв за ножки, перевернув вниз головкой, звонко шлёпнула несколько раз по попке. Малыш сначала закряхтел, а потом громко закричал, оглашая мир о своём приходе.
Положила младенца матери на живот и, перерезав пуповину, ниток тут не было, прижгла её кончики раскалённым ножом. Через некоторое время женщина родила послед, который я внимательно осмотрела на целостность и, убедившись, что с ней и ребёнком всё хорошо, вышла, пошатываясь, на улицу, обтёрла руки снегом и, полностью опустошённая, села в изнеможении на снег, облокотившись на стену юрты, прикрыв глаза.
2
Моя жизнь до того, как я сюда попала, теперь казалась чем-то нереальным. Я с тоской вспомнила свою бабулечку. Родителей я потеряла рано, и с самого детства меня воспитывала бабушка, самая любимая и родная. На глаза навернулись слёзы.
— Так, не время раскисать, — я вскочила на ноги, как бы ни щемило у меня в груди, но жить надо дальше. В животе громко заурчало, посмотрела на одиноко висевшего зайца и, представив его жареным, мгновенно потекли слюнки. Сглотнув, решительно принялась за дело.
Шкурку я сняла быстро и аккуратно, практика в этом была, мы с бабушкой держали кроликов. Пригодится, сошью себе что-нибудь, этих зайцев ещё будет много. Повесила мех повыше на дерево, вынула внутренности, стараясь не повредить мочевой, отделила сердце, желудок и печень, отложив всё это в сторонку, можно сварить бульон. На запах свежего мяса откуда-то из-за юрты вылезли волчата и закрутились вокруг моих ног, виляя хвостами.
— Есть хотите? — я с умилением поглядела на своих милых малышей. Взяла желудок и сердце, порезала и дала им.
Теперь проблема, на чём это всё приготовить. Я вернулась в юрту. Мать и ребёнок спали. Прикрыла шкурой вход и, подкинув в очаг дров, внимательно его осмотрела. Если внутрь положить пару булыжников, а на них поставить лезвия от коньков, то можно получить неплохую жаровню.
Я достала из тайника лезвия и вышла на улицу в поисках подходящих камней. Мысль, как питалась старая Веда и на чём готовила, не покидала меня. Она прожила здесь всю жизнь, но в юрте, кроме очага, черепа и вяленой рыбы, ничего не было. Никакой утвари. Странно как-то. Ну не могла же она сырым мясом питаться или могла? От этой мысли меня передёрнуло.
В скором времени, найдя то, что мне нужно, я вернулась в жилище. Пристроив булыжники и поставив на них лезвия, усмехнулась, глядя на доморощенное барбекю.
Соли тут точно нет, а вот травки — я подошла к развешанным пучкам травы. Ну что сказать, у старушки оказался очень даже богатый выбор, в лекарственных травах я очень даже неплохо разбиралась благодаря моей бабушке. Чабрец, пажитник даже был. Сорвав по несколько веточек того и другого, вышла на улицу, хорошо перетёрла между ладонями травы и натерла ими тушку зайца.
Довольная уже было собралась идти заниматься готовкой, как из-под юрты со стороны, где она стояла впритык к скале, опять показались любопытные и забавные мордочки волчат.
— Да как же вы там умудряетесь пробираться? — воскликнула я.
Подойдя к скале, я просунула руку между юртой и каменной стеной и, насколько хватало длины моей руки, обследовала всю поверхность скалы. Никаких проходов не было, и хибара стояла настолько плотно к камню, что даже маленьким волчатам было бы проблематично протиснуться в таком узком пространстве.