- -
- 100%
- +
Завидовал? Иногда, пожалуй. Отдаленно.
Сейчас я видел четко, как Марине страшно остаться без надежного плеча. Назвав дочь взрослой, Вячеслав явно переоценил готовность дочери выживать в одиночку.
И в этом смысле я мог его понять: обязав меня выгодно сосватать девочку какому-нибудь обеспеченному «папику», он все свои проблемы успешно решал.
Маринка будет как за каменной стеной. Бабло продолжит крутиться, пополняя ее и так раздутый счет. И фирма тоже останется на плаву.
- Начальный капитал и треть акций «СтоКарат» перейдут новому совладельцу в случае женитьбы на Кошанской Марине Вячеславовне. Оставшиеся пять процентов и доход от продаж в размере… закреплены за Кошанской Мариной Вячеславовной без права передачи…
Схема почти идеальная, я даже на секундочку зауважал старика, провернувшего такую великолепную схему.
Матерый делец виртуозно загнал меня в ловушку и по максимуму прикрутил возможности, чего до него вообще никто не делал.
Еще и в няньки меня записал без моего согласия, просто поставив в известность. Поди соскочи теперь, когда это прямо в завещании указано – как условие получения моей выгоды.
Не нравится – вали, Ромэн, но тогда вместе бабла получишь жирную дулю. Гениально!
Вот только если я чего-то подобного от него ждал, то для Марины этот пункт завещания стал полной неожиданностью. Неприятной к тому же.
- Па-ап? – шокированно воскликнула она, перебивая чтеца. Выступила вперед, и в карих глазах заплясали искры негодования, повышая ее привлекательность в несколько раз. – Ты что?.. Ты хочешь, чтобы я замуж вышла за того, кого ты мне выберешь?! За того, кого я не люблю?!
- Стерпится – слюбится. Это мое условие, Мариш, - прохрипел Вячеслав, стойко выдерживая дочерний гнев. – Сама ты – девчонка еще совсем неразумная и мою фирму не вытянешь, а так – хоть какая-то гарантия, что деньги в семье останутся. Ты будешь обеспечена до конца жизни, о тебе вместо меня позаботится муж. А поиском кандидата займусь уже не я, а мой старый друг Роман. Помнишь дядьку этого?
Старый ублюдок кивнул в мою сторону.
Как будто все орудия разом дулами ко мне развернулись, с такой лютой ненавистью Маринка посмотрела теперь на меня. Аж дыры прожгла карими рентгенами.
Пиздец, перевел стрелки. Испепелит же щас.
Снаружи я слегка усмехнулся, а внутри у меня все завязалось узлом и будто кипятком ошпарило яйца. В паху резко подскочило давление.
Маринка реально расцвела, и эти ее эмоции – дикая страсть – вызвали чисто мужскую реакцию. Я больше не видел в ней ребенка.
- Нет! – отвернулась она, возвращая весь гнев отцу, и ее припудренные, гладкие щечки заалели знакомым смущением.
Ага, значит, как прежде на меня реагирует. Все еще неровно дышит.
В уме тут же начал выстраиваться новый план. И он ей понравится точно больше плана отца.
- Нет?! – принял вызов Вячеслав, которого непросто было прогнуть, тем более девчачьими капризами. – Тогда тебе стоит дослушать завещание до конца, моя дорогая! Потому что в случае отказа я лишу тебя вообще всего! Сама будешь с нуля подниматься, как в свое время я. Ни квартиры, ни образования, ни платиновой папочкиной карты – поработаешь на заправке или в забегаловке официанточкой, вмиг одумаешься!
Маринка подавленно замолчала. Сопела лишь возмущенно, но больше не перечила отцу.
- Ну, вот и отлично, - опустил голову на подушку удовлетворенный Слава и дал отмашку юристу продолжать чтение.
А у меня в голове уже выстроился обновленный план, предельно простой в исполнении.
Странно, что старый пень сам о таком варианте не подумал. Да он ведь на поверхности лежит. Недооценил мою алчность? Решил, что я до такого не опущусь? Реально поверил в нашу дружбу?
Когда чтец закончил и вместе со свидетелями покинул палату, я тактично оставил отца и дочь наедине, чтобы они могли поговорить.
А сам вышел на больничную парковку, прислонился к своей машине и лениво закурил, попинывая носком ботинка хрустящие осенние листья.
Конец октября выдался по-летнему теплым. Вторую неделю погода стояла сухой.
Косое солнце уже опускалось за линию крыш. Привычный для города запах выхлопных газов соединялся с привкусом поднятой ветром горьковатой пыли и ароматом выпечки из ближайшей кофейни.
Я редко брал в руки сигареты – с моей способностью к регенерации это бессмысленное занятие, почти никакого эффекта. Но сейчас нужно было сконцентрировать мысли.
К тому же я знал, какой эффект на девиц производит крутой мэн с сигаретой в зубах…
Кошанская вышла из здания больницы спустя примерно полчаса.
Каблучки звонко цокали по асфальту. Бедра плавно покачивались в такт шагам. Острые коленки сменяли друг друга как у фотомодели на подиуме.
Охрененно ровная осанка, плечи свободно расправлены. Подбородок не смущенно прижат, как бывало при наших прежних встречах, а находится где-то между шкалой «горделиво задран» и «девочка уверена в себе».
И сиськи в блузке туда-сюда, туда-сюда, притягивают взгляд. Ну нихуя же себе, красавицей какой стала та юная девочка. Не троечку, а может даже и четверочку отрастила. Я бы посмотрел.
Но всему свое время.
Я не отводил взгляда, откровенно изучая ее бесконечные ноги, кошачьи глаза и женственные изгибы.
Заметив меня, Кошанская слегка замедлилась. Дыхание у нее участилось. Щеки вспыхнули.
Это будет очень легко, - усмехнулся я про себя. Она была влюблена в меня. Да она и сейчас вся подрагивает от волнения.
- Здравствуй, Марина, - выпрямился я, когда она оказалась в зоне моего воздействия.
Небрежно избавился от сигареты, вдавив ее в асфальт.
Взглянул в растерянные карие глаза, в глубине которых теперь можно было запросто утонуть.
Заметив, как быстро запульсировала жилка на ее лебединой шее, понимающе улыбнулся.
- Не хочешь замуж за сыночков толстосумов, список которых выдал мне твой отец? Тогда у меня к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться…
- Какое предложение? – облизнула она чувственные губы, и я словно залип.
Пухлые, ровно очерченные. Покрытые глянцевым блеском карамельного цвета. Так бы и вдул. Сначала слизал, потом вдул, растлевая эту преступно невинную чистоту. Плевать, чего хочет папочка.
Я снова позволил себе погрузиться в карие омуты, чтобы эффект моего магнетизма бил посильнее. Чтоб с одного выстрела и наверняка в цель.
И медленно произнес, не давая ей шанса устоять. Решительно прогнул:
- Выйдешь за меня.
Я ждал, ждал, и моих на губах играла улыбка торжества.
Но Рина как-то подозрительно долго молчала.
Хлопала длинными ресничками, словно полностью отключилась и не может прийти в себя.
Пиздец, я что ли переборщил с менталкой? Совсем мозги девочке вышиб?
Странный эффект, такого еще со мной не бывало. Обычно работало как часы.
Марина молчала, а в глазах уже не то знакомое обожание горело, а необъяснимая ярость плескалась.
- Я выйду за кого угодно, - вдруг прошипела она, добела сжав маленькие кулачки. – Кроме тебя!
Это что еще блядь за нахуй?
Я потрясенно смотрел ей вслед, зависнув на бесконечных ногах, теряющихся в юбке-карандаше.
Она уходила с прямой спиной, всем своим горделивым видом бросая мне вызов.
Похоже, я в корне ошибся. Легко с ней не будет.
Глава 7. Вызов
- Что?! Нет! – я не могла поверить в то, что сказал отец! – Я не стану с ним жить!
- Кто-то должен присмотреть за тобой, - нахмурился папа. – Роман Янович станет тебе прекрасным опекуном.
- Я совершеннолетняя, пап! – сдерживаясь с трудом, процедила сквозь зубы. – Я сама могу позаботиться о себе. Я почти закончила университет, мне светит диплом с отличием! Дай мне хотя бы отдел, и я докажу, что могу вести дела. Не нужен мне ни муж, ни опекун, это унизительно!
Меня просто трясло.
Мало того что зеленоглазый гад разрушил мою жизнь, так папа еще и все козыри ему сдал! Компанию отписал, дом! И хочет, чтобы я спала с ним под одной крышей? Да черта с два!
- Много ли ты знаешь о жизни? – вскинул папа седые брови. – Всегда зависела от меня, ничего и никогда сама не делала! Чем это закончилось в прошлый раз, мы уже знаем!
Он смерил меня взглядом, а я не нашлась, что ответить. Затопил стыд.
- Когда меня не станет, за тобой начнут охотиться акулы. Роман проследит, чтобы ты не наделала глупостей.
Мне почти двадцать, а папа до сих пор считает меня ребенком. Как будто я вообще не способна на самостоятельные поступки.
Я злилась, просто закипала внутри от обиды и возмущения, но…
Его исколотые капельницами руки разрывали мне сердце. Вот как с ним спорить, когда он лежит весь такой бледный и худой. Когда ему дышать осталось считанные дни, по словам врача.
Страшно смотреть! Папа всегда был со мной строг, вызывал подростковый протест. Но сейчас я готова была на любые уступки, лишь бы он остался в моей жизни живой.
Даже если придется проглотить злость и смириться с его обидными требованиями. Он ведь хочет просто защитить меня. Думает, что поступает, как лучше.
- Роман Янович – проходимец и лжец.
- Вот поэтому тебе нужен опекун, моя хорошая, - ласково сжал мою руку отец узловатыми пальцами, но в голосе звучали привычные стальные нотки. – Ты совсем ничего не смыслишь в том, на чем строятся взаимоотношения в бизнесе.
- Ты сам видел скрины!
Конечно же, я показала их папе после той вечеринки. Ждала осознания, какой его «друг» мошенник.
Но папа просто молча вернул мне телефон и сказал не лезть в мужские дела.
Несправедливо!
- Хватит, Марина, - отрезал отец, его глаза закрывались от усталости. – Мы с Романом все тогда обсудили. Он получил, что хотел. Взамен он выполнит обязательства, которые я затребовал. Все честно.
- По-твоему, он человек чести? – покачала я головой, мысленно прикидывая, как перееду жить к подруге в общежитие.
- Да, если хочет получить свой куш до конца. Я все продумал, дочь.
Куш! У бизнесменов всё всегда упирается в деньги, и папа – не исключение. Заключить сделку с бандитом, выгодно пристроить дочь сыночку своего партнера – продумал он!
Но он даже не знает… не знает, что это из-за Зверя мне пришлось бросить учебу и уехать за тридевять земель, чтобы скрыть свой позор.
Два года назад, когда отец отправил меня к тетке в область, где я отбывала свое «наказание» и училась дистанционно, папа был полон сил. А теперь у него четвертая стадия рака.
И вот, Зверь добился своего – бизнес отца теперь его. От злости и отвращения убивать хотелось.
Но я даже не представляла, что ждет меня впереди. Потому что вот он, на парковке – мой самый страшный кошмар! Роман Янович Зверь.
Стоит, прислонившись к борту своей машины. Холёный, чертовски сексуальный мерзавец. Небрежно расстегнутое пальто, стильный костюм, начищенные ботинки. В руке – сигарета.
Теплый осенний день будто промерз насквозь. Колени закостенели, горло сдавило паникой.
Сердце колотилось как ненормальное. Шмаляло кувалдами в груди, в висках. Выдавало мой страх с головой. И мои неправильные чувства.
Как будто за два года и не изменилось ничего. Как будто все пережитое мной не выдрало из сердца этой тупой влюбленности.
Ну почему, почему?! Стоило столкнуться с мрачной тенью прошлого, и чертово притяжение к этому мерзкому мужику вспыхнуло вновь!
Глаза сами по себе скользнули в ворот расстегнутой на две пуговицы рубашки, прослеживая ложбинку красиво прокачанной груди. Запутались в густых волосах, которые трепал ветерок.
А Зверь как будто видел меня насквозь. Уверенный в собственной неотразимости, оттолкнулся от бока машины и с наглой ухмылкой заступил мне дорогу.
- Выйдешь за меня, - не предложение, не вопрос. Жесткая констатация факта.
Как будто он считает меня полной дурой.
Как будто думает, что если в юности я повелась на его чертову харизму, то и сейчас расплывусь лужицей!
- Я выйду за кого угодно, - рявкнула я, ненавидя ублюдка за все, что пришлось пережить по его вине. – Кроме тебя!
И гордо спряталась в собственной машине.
Руки и ноги тряслись, сердце отбивало бешеный ритм. Перед глазами расплывались темные круги и голова кружилась.
Я только что бросила Зверю вызов.
Видела, как вытянулось в шоке его лицо. Вспыхнули яростью глаза, в которых явственно читалось обещание расплаты за мою дерзость.
Но самое страшное…
Я уронила вспотевший лоб на руль, вспоминания последнее решение отца. Которое выбила сама, но я ведь не знала, что он все равно выкрутит его в свою пользу.
- Ну, хорошо. Хочешь доказать, что ты не просто папенькина дочка, родившаяся с золотой ложкой во рту, а сама по себе чего-то стоишь? Вперед, пройди весь путь сама, от начала и до конца! Даю тебе год – мой адвокат сделает соответствующую поправку в завещании.
- Что значит – сама? – хрипло уточнила я, чуя подвох. – Что ты имеешь в виду?
- Думаешь, мужику все проще дается, бац – и он уже бизнесмен? – прищурился папа. – Думаешь, я родился сразу в офисном кресле или мне его папочка подарил? Или Роману все досталось с моего барского плеча, и он совсем ничего не сделал, чтобы заслужить свою долю? Мм?
- Нет, - нахмурилась я, прекрасно помня, как убивался отец на двух работах, когда я была маленькой, и как потом выстраивал свой бизнес с нуля.
- Выбирай отдел, проходи собеседование, взбирайся по этой лестнице, но как все. Я поговорю с Романом, он даст тебе работу, если ты убедишь его, что действительно стоящий специалист. Введет тебя в курс дела, всему обучит. Особого отношения не жди – так ему и скажу! За год если справишься – так и быть, рули сама своей жизнью дальше, отделом своим управляй. А нет – так и не обессудь. Но если хочешь контрольный пакет компании получить, придется все равно замуж выйти за подходящего человека. Но, ладно, выберешь мужа сама. Одной тебе при любом раскладе не справиться, для бабы важнее дети, семья. Поняла?
Я словно язык проглотила, и отец понимающе усмехнулся.
- Или кончай валять дурака и прямо сейчас выходи за того, кто обеспечит тебя всем необходимым.
И вот теперь я билась лбом о руль, пойманная собственной ловушкой. Папа всегда умел загонять жертву в угол.
Третий вариант – полностью отказаться от наследства и реально устроиться официанткой – меня не устраивал.
Я была дочерью своего отца, то есть, борцом. И не готова была вот так сдаться.
Если мне придется стать подчиненной Зверя, чтобы доказать самой себе, что я способна на большее, чем быть тупой домохозяйкой, я это сделаю.
Вот только я знала… знала, что он отыграется на мне за мой отказ. И превратит «работу мечты» в мой личный ад, лишь бы я сломалась.
Даже папа не смог переиграть Зверя. А я смогу?
Ради памяти об отце. И ради маленькой рыжей тайны, которую у меня отняли и которую я должна во что бы то ни стало вернуть, я пойду на всё!
Глава 8. Вернуть малышку
В приемной очередь. Много сомнительного вида мамаш, словно недавно соскочивших с иглы или только что с бодуна. Опомнившихся, что где-то у них есть брошенные дети, которых надо бы забрать из приюта.
Но были и опрятного вида бездетные пары, просто надеющиеся усыновить или удочерить чужого ребеночка.
У них больше всего шансов получить от органов опеки и попечительства положительный ответ. Но не у меня – «нерадивой», по их мнению, «малолетки», подписавшей отказную еще в роддоме.
Они даже слышать не хотели, что я этого не делала! И теперь уже ничего не докажешь. Папочка постарался!
От воспоминаний об этом хотелось рыдать и злиться. Это единственное, за что я до сих пор ненавидела отца, даже после его смерти.
И план его дурацкий с замужеством готова простить, и жесткий контроль всей моей жизни, от которого зубы сводило.
Но я никогда не прощу его за обман и моральное давление на меня, чтобы отнять у меня мою малышку.
Но теперь, когда папы нет, я могу все исправить.
Могу же, да?
- Правильно ли я понимаю: у тебя нет ни свидетельства о рождении, ни выписки из роддома? Даже справки от врача, который наблюдал беременность?
Беспомощность я почувствовала с первой секунды, как вошла в кабинет, и вредная сотрудница уставилась на меня гестаповским выражением поверх очков.
Нет шансов. Меня мгновенно записали в паршивки, не выслушав даже.
- Меня наблюдал семейный доктор, который уехал заграницу, не оставив контактов, - я прекрасно понимала, как неубедительно это звучит. – А с остальным поработал папа. Наверное, он дал кому надо взятки, чтобы в роддоме обо мне «забыли» и все документы «потеряли».
- Так не бывает, - покачала противная женщина головой, откладывая мое заявление.
Словно разговор окончен, и она собирается просто отправить его в мусор сразу после моего ухода.
- Бывает, когда у отца – власть, деньги и репутация, которую любимая доченька могла подпортить внебрачным ребенком!
- И что ты от меня-то хочешь? – развела сучка руками, кривя тонкую полосочку губ.
Глубокие носогубные складки стали еще более выраженными. Мегера, каких еще поискать!
- Без доказательств как я найду твоего ребенка? Страна большая. Его могли отправить куда угодно.
- Но… - задохнулась я от волнения. – Папа же не мог предусмотреть всего! Вы бы могли поднять ваши архивы. Узнать, какие дети родились в том роддоме именно в тот день. Вряд ли было много отказников! У меня родилась девочка. Рыженькая… Я если увижу, то сразу ее узнаю!
Я полюбила ее еще в животе, представляла, как буду надевать на крошечные розовые ножки вязаные пинеточки. Как прижму в груди и услышу первый крик, как буду радоваться первым шагам, как…
- Рыженькая, - крякнула недовольно бабища. – Раньше надо было думать, когда закорючку на бумажке ставила. Тебя никто не заставлял.
- Заставлял! – на глаза навернулись слезы, их пелена размыла недовольное женское лицо. - Я умоляла папу не отбирать... Но он всегда умел давить на болевые точки и добиваться своего. Приставил ко мне психологиню, которая несколько месяцев меня «консультировала» и пичкала таблетками. От них я была сама не своя, голова ватная!
«Ну какая из тебя мама, ты сама еще ребенок», - змеёй отравляла она мой разум.
«Что ты сможешь ей дать? Своего ничего нет и в башке пустота».
«Дети должны быть сознательным решением, с подходящим человеком, а не нагулянные в подоле по глупости».
«Другие справляются, и я смогу», - не соглашалась я.
«Мы же не бедствуем. Найму няню на первую половину дня, чтобы спокойно закончить университет. Многие молодые мамы справляются же как-то, даже не имея моих возможностей».
«Твоих возможностей?! – гремел разъяренный отец. – Ты за мой счет живешь! Надумаешь рожать – прогоню. Не пожалею, даже не надейся. Ни квартиры у тебя своей нет, ни работы, ни мужика. Как собираешься ребенка поднимать? Где ночевать будете»?
«Ты этого не сделаешь», - шептала я в ужасе.
Все мое будущее было четко распланировано папой, и до беременности меня это вполне устраивало. И теперь он словно выбросил меня на берег, оставив задыхаться.
«У меня на тебя планы, Марина, и «прицеп» в виде ребенка в них не вписывается! Пойдешь против моей воли – ты мне больше не дочь»!
В тот же вечер он заблокировал все мои счета, давая ощутить, как это будет.
Несколько дней я доедала то, что оставалось в холодильнике, медленно доходя до осознания, что папа не шутит. Потом разозлилась, открыла банк вакансий и…
Мне только стукнуло восемнадцать, и я никогда не работала. Даже не знала, с чего начинают поиски.
Для моей профессии требовались девушки только с опытом работы. А у меня даже образование еще не окончено. Я же на первом курсе! Кем я смогу устроиться? В кафе официанткой?
Папа строго следил за мной, так что работать на выезде не позволит. А еще у него есть враги, которые могут угрожать ему через меня. Поэтому при мне всегда был водитель, и одна я по городу особо не разъезжала.
У меня и подруг не было из-за этого. Только одна девчонка, с которой мы вместе сидели на большинстве пар. Но я так быстро перешла на заочное обучение, что крепкая дружба просто не успела возникнуть.
Так что я нашла подработку через интернет.
И уже через пару месяцев поняла…
Глава 9. Обман
Так что я нашла подработку через интернет.
И уже через пару месяцев поняла, что труд это адский, но я не заработаю им даже на съем жилья, что уж говорить о приходящей няне.
Будь я одна, это не так бы пугало. Но малышка… за нее было страшно.
Как все организовать, чтобы она ни в чем не нуждалась? Как избежать встреч с папиными врагами? Мне и ребенку может грозить опасность! И телохранителей больше не будет рядом, чтобы защитить.
Я начала бояться, что из меня и вправду получится плохая мать. Что дочери, быть может, лучше расти без меня… Но я гнала от себя депрессивные мысли как могла, надеясь, что все как-нибудь образуется.
Решила действовать иначе. Притвориться послушной и за оставшиеся месяцы пробудить в дедушке чувства к внучке.
Но он только сильнее злился и с презрением обзывал меня «шалавой», глядя на мой растущий живот. Потому что я отказывалась признаться, кто меня «обрюхатил».
Узнай он о моей беременности раньше, заставил бы сделать аборт. Я и так прятала живот, сколько могла. Интуитивно чувствовала, что надо молчать.
Но никакие мои ухищрения не помогли избежать спланированного им финала.
Я рыдала, размазывая тушь по лицу. Но даже слезами не могла разжалобить стерву, которую посадили в это кресло, чтобы отказывать всем, кто ей попросту не понравится!
- Я не подписывала! - захлебывалась я истерикой. – Папа всё подстроил, подкупил акушерку!
«Давайте подпишем согласие на прививочку», - подложила она мне листы с приторной улыбочкой.
Я должна была догадаться. Но в тот момент еще не отошла от наркоза, была не в состоянии прочитать. Да мне и в голову даже не пришло, что это обман! Не думала, что папа пойдет на настоящий подлог.
Когда я попросила дать мне подержать дочь, а ее унесли со словами, что мне нужно отдохнуть, внутри будто все оборвалось. Я чувствовала: что-то не так!
Тянула руки к малышке, умоляла акушерку со слезами. Немножко, ну хотя бы пару минуточек. Пожалуйста. Я в порядке, не нужно мне никакого отдыха.
И маленькая моя кровиночка, будто почувствовав мое отчаяние, тоже подняла крик. И даже вселенная была с нами солидарна: все лампочки в родильной замигали, случилось короткое замыкание, наступила темнота…
Перед глазами до сих пор вставала эта картина. Снилась в кошмарах, как мою девочку уносят, наплевав на мое желание самой ее растить. Словно мне и нет восемнадцати, словно не я решаю. Делают укол успокоительного, и дальше все выключается...