Власть Зверя. Опасный друг отца

Глава 13. Самообладание

~Зверь~

Яркие всполохи в черноте, как сухие молнии во время очень темной грозы. Тело стало невесомым и исчезло, электрические импульсы били прямо в мозг, подсвечивая извилистый путь от прошлого к будущему.

Образ Кошанской выделялся в веренице женских лиц, всплывающих из подсознания.

Немногим довелось оставить след на линии моей жизни, но Марина – одна из них. Невинная, юная и дерзкая девочка. Но самая, блядь, яркая.

Самые колючие воспоминания – дней сегодняшних. Недоумение и ярость, неудовлетворение и страсть.

И самая темная часть – хитросплетение событий будущего, меняющегося в зависимости от внешних обстоятельств и человеческих решений.

Люди очень спонтанные существа. Перемена погоды или чей-то звонок могут в корне изломать всю линию судьбы, привести к противоположному результату.

Я же мог лишь предположить, какая из этих линий исполнится с наибольшей вероятностью.

Мысленно начертав соулу – руну ясновидения – я прошел сквозь нее как через врата, раздвигая границы сознания.

Разрозненные, неотчетливые картинки и везде Кошанская словно уплывает сквозь пальцы. Протягиваю руку – образ размывается. Будто заговоренная, блядь.

Ни одно из моих действий не ведет к нужному мне результату. Ни одно.

Нужно менять тактику. Отбросить все текущие способы и выдумать новый. Только какой, если я уже все испробовал?

- …ан Янович?.. – донеслось из ниоткуда, вырывая меня из астрала.

Я открыл глаза, концентрируясь на знакомом лице и медленно возвращаясь в реальность.

Мариночка Вячеславовна с испуганно распахнутыми глазищами и пухлыми губёшками в форме буквы «о», с прижатой груди папкой, которую сжимает побелевшими пальцами.

Нигде нет покоя грешнику. Неужто так быстро справилась с поручением? Отличница, блядь. Умная сучка!

- Ой, простите, я вас разбудила…

И ресницами своими длинными хлоп-хлоп. Коленки друг к дружке прилипли, когда мои глаза туда опустились, как будто я могу их взглядом раздвинуть.

Сейчас-то чего боится? Что я ее прямо в офисе изнасилую?

Боится, при этом течет и тащится от моей близости. Не девчонка, а неразрешимая головоломка.

- Закончила? – спросил я недоверчиво, не позволяя ей так быстро свинтить с поля моего зрения.

- Да! – гордо и даже презрительно хлопнула она папкой по столу, не скрывая глубины своей обиды.

Стервозина необъезженная. Боится, но провоцирует.

- Я тебя не отпускал! – рявкнул я в раздражении, когда секретарша ретироваться попробовала.

Она замерла и обернулась ко мне с таким затравленным выражением, словно я зло во плоти. И сейчас заставлю ее делать всякие непотребства.

Интересный ход мыслей. Наверное, такое отношение я заслужил. Не раз ведь дал понять, что юбка ее меня интересует исключительно в задранном виде.

- Собирайся, вместе прокатимся, - поднялся я и пошел гасить свечи.

Глаза Марины стали размером с блюдца, дыхание участилось. И запах этот ее дурманящий по всему офису разлетелся, забивая ноздри.

Свежая мята, нежная роза и сладкая ваниль. Так бы и вылизал всю с головы до ног, особенно между ними. Чтобы орала, изгибалась и просила еще.

Блядь, мне бы льда сейчас в штаны не помешало насыпать! Каждый раз эта херня происходит, стоит ей рядом оказаться и язычок свой острый в ход пустить.

- Не нужно, Роман Янович, я сама могу…

- Метро уже закрылось, - отрезал я, надевая пальто и накидывая шарф. – Такая богатая, чтоб на такси кататься?

На самом деле, я, конечно же, просто хотел оказаться с ней в машине. Марина жила от офиса недалеко, пешком пройти можно.

Да кто ж ее отпустит одну, в короткой юбке, светить этими вот коленочками на ночной улице?

- Ты девственность свою хочешь кому-то в подворотне отдать? – решительно подошел я и настойчиво подтолкнул несговорчивую девицу в спину, а она издала странный, нервный смешок, причины которого я не смог угадать, хоть обугадывайся.

Ладонью ощутил жар ее кожи, из-за которого блузка стала немного влажной. Биение сердца – быстрое и сбивчивое.

Потеет, сука. Я знал, что ее волную. Но терпит, держит лицо. Ничем не показывает влечения. Не уступает, зарраза.

Я знал, что могу попросту заставить ее мне покориться.

Но это будет кратковременный эффект. Назавтра она возненавидит меня сильнее прежнего и обороняться начнет еще упорнее.

- Роман Янович, я лучше пешком… - уперлась Марина ногами перед лифтом, боясь оказаться в замкнутом пространстве наедине с голодным зверем.

И мне еще сложнее стало сдерживать желание трахнуть ее прямо в кабине. Ну что же ты, Мариночка, не в курсе, как сопротивление действует на хищника?

И запах этот ее сладкий, пиздец женственный. И бешено колотящийся под моей ладонью пульс. И вид сверху на половинки груди, мелькающие в прорези блузки.

С глубоким вдохом я завел жертву внутрь, крепко удерживая за гибкую талию. Нажал кнопку первого этажа и поплыл от вида мурашек, выступивших на девичьей шее.

Серьезно, блядь? От запаха секса голова и так кругом! Не нужно мне так наглядно демонстрировать возбуждение, если не хочешь быть отжаренной сию же минуту.

Прямой сигнал к действию. В животном мире за ней бы уже вереница самцов выстроилась, ожидая момента.

У девочки только одно оправдание: что она невинна, и потому понятия не имеет, как действует на мужчин.

- Роман Янович… - ее голос осип, и я осознал, что продолжаю прижимать Марину к себе, невзирая на её настойчивые попытки выпутаться. – Отпустите…

- Да блядь, - я разжал пальцы, и Кошанская буквально прилипла к противоположной стенке кабины.

Ее бы воля – взлетела бы к потолку или сразу домой к себе телепортировалась. Как загнанный зверек, оказавшийся в одной клетке с хищником.

Ну что тут скажешь, чуйка девчонку не подводила. Я себе сам сейчас не доверял.

В глазах паника. В руках – полушубок песцовый, который она и надеть даже не успела. Дыхание рваное.

А запах ее пота – не духов, на духи насрать – прямо как у кошки во время течки.

И эта ее реакция отнюдь не помогала мне с собой справиться. Ровно наоборот – распаляла рецепторы все сильнее. Ломала самообладание.

В паху – настоящий вулкан. Яйца отяжелели, словно туда свинца налили. В горле аромат бабского желания, мозги перетекают вниз с каждой секундой гребаного промедления.

Ох, не доедем мы в этот раз до первого этажа, Мариночка Вячеславовна… Достало меня терпеть эту пытку. Не доедем.

Глава 14. Лифт

Я в ужасе смотрела на Зверя, прижавшись к противоположной от него стенке лифта.

Мой личный дьявол во плоти. Ноздри как у животного раздуваются, зеленые глаза будто изнутри светятся.

Так не бывает! Магии не существует, это какое-то очередное наваждение! Свет в глаз ему попал под определенным углом, во!

Только вот лампы в кабине явно не хватило бы для такого яркого блеска.

Кожу от его взгляда покалывало, на руках и шее выступили пупырышки. Меня бросало то в озноб, то в жар, затапливало страхом и одновременно огнем.

Ну почему у меня на этого мужика такая сильная реакция?! Ведь я же приличная, правильно воспитанная девочка. Его примитивная похоть не должна меня возбуждать!

Даже сквозь расстояние я чувствовала электрические разряды, потрескивающие между нами. Они наполнили все тесное пространство кабины и заставляли меня трепетать.

Между ног сладко сводило, след от горячих пальцев продолжал пульсировать между лопатками и на талии. В горле пересыхало, зато трусики мокли так, что влага вот-вот потечет по ногам.

И он ведь всего лишь довел меня до лифта, чуть приобняв. Даже не начинал приставать, по крайней мере, не так откровенно, как два часа назад, когда мою коленку в офисе намеренно поглаживал.

Ведь удавалось же мне до сих пор держать дистанцию! Что сегодня пошло не так? Почему Зверь с катушек вдруг съехал?

Я решила бы, что это из-за неудачно упомянутого мной свидания, но наглеть он начал еще до этого.

Босс облизнулся, и у меня потемнело в глазах. Хищное лицо как магнит притягивало, терпкий мужской аромат с легким флёром табака заполнил все пространство кабины и плавил мозги.

Как будто у секса был запах. И это был он, заражающий словно вирус каждую мою клеточку!

Дурацкий последний этаж, когда мы уже опустимся на первый!

Тогда я смогу убежать. Не сяду ни за что в его машину!

Для себя я решила, что дам деру, как только двери откроются. Ну не погонится же Зверь за мной в самом деле по улице?

Вот только дальше начался настоящий кошмар наяву.

Роман плотоядно усмехнулся и странным взглядом окинул лифт, как будто что-то невидимое искал в стенах. Поднял руку и прижал к зеркалу пальцы, но не похоже, что для опоры. И произнес…

Почти неслышно, каким-то змеиным шепотом, одно слово. Будто заклинание неведомое прочел на своем колдовском языке.

У меня все волоски в этот момент поднялись дыбом. Будто разрядом тока насквозь пронзило.

Глаза вспыхнули еще ярче и под рукой образовался зеленый круг, но так быстро исчез, что впору было списать это на мои глюки.

В офисе, когда я вошла, а он вроде как спал, я нечто похожее видела: зеленоватое мерцание над головой Зверя, будто мистический дым.

К горлу подкатила тошнота, когда лифт резко замедлился и остановился… судя по времени движения, где-то между этажами. Лампа замигала и потускнела до желтоватого оттенка, словно собирается перегореть.

Ухмылка Зверя стала еще более самоуверенной.

- Вы… - трудно говорить, когда сковывает такая паника. Я только таращиться могла в наглые зеленые глаза и хрипеть: – Вы только что сломали лифт, Роман Янович?!

Он моргнул. Улыбка сползла, Зверь разглядывал меня недоверчиво.

А я почувствовала себя дурой.

Но лишь на мгновение! Стоило вспомнить надпись на его визитке и странности во время беременности, как все встало на свои места. Не выйдет выставить меня идиоткой, колдун-Ромэн.

А я ведь не придавала этому значения, списывая на совпадения.

Когда я ругалась с отцом, сильно нервничала или плакала во время беременности, когда чего-то боялась или на кого-то злилась, лампочки реагировали таким же миганием.

Тускнели, гасли и даже перегорали. А в животе словно начинался пожар. Малышка буянила, выражая протест и пугая меня такими мистическими знаками.

И когда ее забрала акушерка, тоже все лампы в палате сдохли, потому что девочка моя плакала!

Я только теперь осознала, что все случалось взаправду. Что это не совпадения, а закономерность. Что это – реально дар!

Верю я или нет, Роман Янович Зверь – не обычный человек. И этот зеленый свет в его глазах, и гипноз, и даже влияние на технику – не случайность. Он вправду умеет. Чертов колдун четырнадцатого поколения!

- Я вызову помощь, - метнулась я к переговорному устройству, но Зверь оказался быстрее.

- Упс, - тихо уронил гаденыш, буквально на секунду коснувшись пальцами металлической пластины, и прямо из кнопок на пол посыпались искры.

Завоняло перегоревшей проводкой, освещение окончательно вырубилось – включилось аварийное, красноватого цвета.

- Я видела! – пискнула я шокированно и отдернула руку. Отшатнулась подальше, не веря своим глазам.

- Что видела? – мужчина словно вырос в размере, подавляя массой и ростом.

Глаза больше не улыбались, источая не прикрытую обычной вежливостью угрозу. Как будто я только что поняла то, чего знать не должна.

И вот теперь мне стало по-настоящему страшно.

Мы одни в чертовом лифте. В здании таких три. До утра люди не поймут даже, что один сломался, да и работники вряд ли сидят в офисах до полуночи.

Роман Янович способен одним прикосновением сломать технику! Что же он может сделать со мной?!

Его лицо будто окаменело. Звериный оскал, глаза в красноватом освещении светятся оранжевым. Дьявол! Он настоящий дьявол!

Я сделала шаг назад, он – за мной. Пальцы оказались на горле, впечатывая меня в зеркало. Лицо приблизилось, в глазах – опасное предупреждение.

- Хватит дразнить меня, - прорычал Зверь сквозь зубы. – Ведьма!

Глава 15. В ловушке

Это я-то ведьма?!

Но сердце уже обвалилось вниз, пальцы ног поджались от страха. В животе будто змеи кольца скрутили.

- Я не…

- Юбками своими короткими, - впился Зверь мне в бедро твердыми пальцами, и я задохнулась от ужаса… и возбуждения, липко оседающего в животе. Божеее…

Хлопала глазами, с трудом понимая слова. Мозги от смеси безумных и разноцветных ощущений совсем в кисель превратились.

- Сиськами своими запрятанными, - дернул блузку, расстегивая две верхние пуговицы.

Я попыталась сдвинуться в сторону, но между ног протолкнулось колено, и босс втянул воздух возле моей шеи, как оголодавший зверь, пуская россыпь колючих мурашек по коже.

- Запахом чертового секса…

Запахом… секса? Я даже духи сменила после той нашей встречи в клубе! Так боялась, что он узнает меня, что выбросила все старые бутылочки и подобрала новые ароматы.

Избавилась от того вечернего платья, чтобы он его случайно не увидел в доме. Волосы стала подкрашивать немного другим оттенком. От любимого шампуня и геля для душа тоже пришлось отказаться, чтобы аромат кожи ни о чем не напоминал.

Я даже родинку свела у ключицы, потому что это самая примечательная деталь, которую он мог запомнить! Косметический хирург хорошо поработал, даже шрама не осталось никакого, только пятнышко словно пигментное, еле заметное.

И жесты свои привычные я старалась не применять, и никогда не упоминала о балете.

Что угодно ради того, чтобы у Зверя не возникло ассоциации. Чтобы он не узнал во мне ту девчонку в приватной комнате. Полная смена образа!

Но это ничуть не помогло, да? Я и в приличном виде ему «зашла» так, что никак от меня отвязаться не может!

Блузку в офисе я застегивала до горла, юбку надевала самую длинную, которую позволял дресс-код.

Не флиртовала, не заигрывала. Не заискивала, как другие. Вела себя профессионально.

Поэтому искренне недоумевала, о какой провокации он сейчас говорит!

А Зверь без всякого стыда прижался к моему бедру наглым стояком, не позволяя вырваться, и у меня перехватило дыхание.

Я как распятая бабочка возле стены. Никто меня не спасет. Я в полной власти возбужденного мужика, у которого явно крышечку унесло.

- Что вы себе позволяете, Роман Янович! – прошипела, твердо встречая горящий похотью взгляд.

- Сучка, - прошипел он мне в тон, и возбуждение выстрелило прямо мне в мозг и сразу же между ног.

Этот его голодный взгляд, учащающееся дыхание. Опасная, первобытная грубость, заставляющая адреналин вскипать в крови.

Запах секса исходил от Зверя, не от меня. Кедр, мускат, бриз и табак. Насыщенный, головокружительный аромат мужского желания, подавляющий мою волю.

И твердый член, упирающийся мне в живот – горячий как печка. И пальцы, проникшие на внутреннюю сторону бедра и движущиеся вверх, к моему жаждущему лону, которое откроет Зверю в момент мое плачевное состояние.

- Клянусь, если ты сухая, я тебя не трону, - пообещал зеленоглазый дьявол, и я протестующе заскулила, поднимаясь на цыпочки, чтобы избежать изобличающего прикосновения. – Мокрая, сучка. Как Ниагара, блядь.

Он прошипел это так горячо, что я позорно увлажнилась еще сильнее, уверена. Ему на радость, на мою беду.

Зеленые глаза хищно блеснули. Я всхлипнула от движения пальцев по трусикам.

- Отпустите меня! – прорычала, от стыда желая провалиться сквозь землю.

Щеки полыхали, перед глазами вспыхивали черные пятна. Каждую клеточку простреливало наслаждением, которого я не просила.

А Зверь лишь снисходительно усмехнулся, как будто этот раунд уже за ним. Пальцы наглее стали двигаться, как по оголенным нервам проходились, затягивая меня в чувственный водоворот.

Я дернулась вправо – меня остановила рука на стене. Влево – вовремя переставленное колено. Я в ловушке!

Попыталась уйти вверх, но сделала только хуже, оказавшись слишком близко к лицу Зверя и утонув в его голодных глазах.

- Не надо! – вскрикнула я, когда мужские пальцы отодвинули трусики в сторону и стали хозяйничать слишком откровенно.

Размазывали смазку вдоль половых губ, очерчивали клитор и уже вырывали из моего горла рваные вдохи, которые я не могла сдержать.

Весь мир начал бешено вращаться, по венам бежал дикий огонь, концентрируясь между ног.

Глаза мужчины полыхали животной потребностью, пристально впивались в мои. Жадно впитывали каждую мою эмоцию.

Зверь походил на тяжело дышащего безумца, от его больного внимания мне становилось все страшнее… но почему-то и слаще.

Мурашки непрерывно бежали по спине и плечам, стекали в низ живота и взрывались в каждой клеточке. Ноги слабели и уже тряслись от напряжения, стоны рвали горло.

- Отпустите… - прохрипела я отчаянно и вцепилась я в мужские предплечья, чтобы не упасть.

- Расслабься и получай удовольствие, - приказал босс.

- Это насилие! – попыталась я его оцарапать, но мешало пальто.

- Насилие, блядь? – взвился Зверь, на миг застывая, отчего между ног резко стянуло неудовлетворением.

Глаза его налились яростью.

- Ты течешь мне на руку, и это насилие, блядь?!

- Да! – задохнулась я от болезненной нехватки прикосновений. Но твердо выдержала дикий взгляд. – Я подам на вас в суд за домогательства, Роман Янович!

- Сука! – прорычал он сквозь зубы и впился мне в губы.

Глава 16. Попроси меня

~Зверь~

Насилие, блядь!

Моя рука по локоть в ее смазке, стоны в ушах как песня звенят.

Насилие?!

Ничего более бредового в жизни не слышал. Ни одна девчонка еще не упрекала меня в насилии, притом за мгновение до оргазма.

Кошка текущая и притом рычащая на кота!

Я чувствовал, что Маринка близка. Сжималась вся и дрожала, ноги уже еле ее держали, колени сами в стороны разъезжались. Задыхаясь, вся подавалась навстречу моей руке. Бери – не хочу. Моя, с потрохами.

А рот ее грязный противоречил желаниям, как заезженная пластинка.

Черт знает что у девчонки в голове, полный рассинхрон тела и мозгов. Естественная потребность в контрах с гребаным воспитанием.

Я руку-то убрал. Сжал чуть пониже бедро, вырвал отчаянный стон, от которого яйца еще тяжелее стали.

Хочет, сучка. Кончить хочет, как последняя шлюха. Но слишком юная и правильная, чтобы это признать.

С молодой девчонкой осторожнее надо, с терпением подходить. Медленно подводить к траху, чтобы сама захотела, сдалась.

А я пёр как таран. Пугал, давил – понимал это, но уже не мог остановиться. Довела она меня этими неделями засухи.

Привык я, что стоит немного подразнить, и девки сами ноги передо мной раздвигают. У меня и девственницы были, и даже они недолго выдерживали мой напор.

Все превращались в текущих самок, и юные, и воспитанные. И даже такие, которых в прошлые века блюли строгие отцы. И даже набожные монашки.

Но не Марина. Упертая сука. С иммунитетом гребаным.

И губы ее оказались именно такими, как я представлял. Пухлыми и до эйфории сочными. Как вино, блядь. Игристое полусладкое.

Я сминал их как маньяк, дурея от вкуса и мягкости. Жрал изнутри и снаружи, не мог насытиться.

И запах ее рта – как контрольный мне в голову. Прострелил неожиданным воспоминанием о другой девице, которую я несколько лет назад с удовольствием распечатал.

Схожий вкус поцелуя у той был, словно она минуту назад клубникой со сливками объедалась и сладким шампанским запивала. Пьянящий.

Та тоже меня тогда продинамила, и я очень долго поверить в это не мог. Искал ее, все связи свои поднял. Поисковые заклинания применял.

Да только для них вещь ее нужна, а у меня ничего не осталось. И комнату приватную прибрали давно, когда я вернулся волосок с ее головы поискать.

Она как сквозь землю провалилась. Никто не видел ее, не знал. Охранники лишь пожимали плечами: девок в масках они поголовно не считали.

И имя она назвала мне левое, и сутенера у нее никакого не было. Пришлая баба, хрен знает откуда в клубе взялась, и так же бесследно исчезла.

След в памяти оставила – как неудача, как упущенная возможность. Как призрак прошлого, промелькнувший яркой звездой.

Тогда я тоже дурел от сладости ее рта. Вылизывал и охреневал оттого, что первым у нее оказался. Пил вздохи как нектар и не мог никак голод утолить. Развращал, размазывал под собой, до упора узость ее девственную заполнял и шалел от того, как сильно и красиво кончала.