Легенда Арагона. Издание второе

– Что же ты здесь делаешь? – удивился Герардо.

– Я навещал мою сестру.

От деревни дорога шла круто вверх. Было пасмурно, хотя время только-только приближалось к полудню.

Холод, наступивший неожиданно в самой середине июля, держался уже неделю и, видимо, пока не собирался отступать.

«Только бы не было дождя», – подумал Герардо, с тревогой глядя на просторные зреющие поля.

Он поднял лицо к медленно плывущим тяжёлым тучам и вдруг увидел на большом камне высоко над дорогой маленькую чёрную фигурку женщины, одежду которой безжалостно трепал ветер.

Женщина истово осеняла себя широким крестом и без устали отвешивала глубокие поклоны.

Но кому?

Герардо оглянулся по сторонам и никого не увидел. Неужели эта женщина так приветствует их с Пабло Лопесом?

Конюх тоже заметил её и, перекрестившись, испуганным шёпотом сказал:

– Что случилось с Безумной Хуаной? То всё стояла на камне без движения… Почитай, дней пять стояла… А то вдруг кланяться начала…

– Эта женщина безумна? – спросил с сочувствием Герардо.

– Да как тебе сказать? Вообще-то нет, хотя она, конечно, странная. Это наша ворожея. Мы её зовём Безумная Хуана.

– Санта Мария! Настоящая ворожея? – переспросил Герардо.

– Настоящая, а то как же! – по-прежнему, с опаской, продолжал Пабло, поглядывая на чёрную фигурку вдалеке. – Я всего один раз к ней обратился за помощью, да и то такого страху натерпелся! Зато крестницу мою, Мауриту, она в один миг вылечила… Девчушка, видишь ли, заикалась. Так она сразу вылечила. Вот как! – Пабло перевёл дыхание и закончил: – Она никому зла не делает.

– Что же ты боишься эту женщину? – глядя, как Пабло вытирает со лба крупные капли пота, с улыбкой спросил Герардо. – Может, приятель, ты грешен?

– Упаси Господь! – воскликнул конюх. – Ну… это я так думаю, а на её взгляд, может, совсем иначе. Кто знает, что у Безумной Хуаны на уме?.. Послушай, Герардо, я вот смотрю на неё, и мне так кажется, что это нам она кланяется. Больше некому.

– Я тоже так думаю, – кивнул Герардо.

– А кому она рада-то?

– Думаю, тебе. Ведь ты – главный конюх! – засмеялся юноша.

– Брось, приятель, – криво усмехнулся Пабло. – Постой! А что если – тебе?..

Поймав на себе его пристальный взгляд, Герардо не выдержал и расхохотался.

– Ну, если эта женщина так встречает каждого нового человека, появившегося в округе, то её гостеприимству следовало бы поучиться любому!

– Э, нет! Далеко не каждого! – возразил Пабло. – Она даже дону Эрнесто такие поклоны не отвешивала…

– Ну, что во мне особенного? – всё ещё смеясь, продолжал Герардо. – Разве я кабальеро в дорогих доспехах и на арабском скакуне? Или, к примеру, какой-нибудь епископ? Так нет же, брат, монахом быть не хочу. Я крестьянин, и отец мой был крестьянин… А этой женщине я тоже поклонюсь, – он остановился и, повернувшись к смотревшей на них Хуане, склонился в глубоком, почтительном поклоне.

– Ну, Герардо Рамирес, начинай новую жизнь, – торжественно сказал Пабло, когда они подошли к воротам замка. – Мы живём, как одна дружная семья, а наш отец – дон Эрнесто Фернандес, граф де Ла Роса.

– Ла Роса… – как эхо, повторил Герардо и окинул взглядом Главную башню с весёлой радугой витражей. – Вот этот замок и есть Ла Роса?

Он вдруг почувствовал непонятное волнение и даже удержал Пабло, собиравшегося постучать. Тот удивлённо оглянулся на Герардо и со словами: «Не робей, приятель!» – увлёк его за собой.

Во дворе замка царило привычное оживление. Каждый был занят своим делом. Из открытых дверей мастерских слышались стук, звон, какие-то похлопывания и треск, доносились запахи чего-то горелого, но приятного.

Рафаэль Эрнесто с гиканьем совершал, должно быть, сотый круг по двору на своём великолепном коне. Тесоро грациозно перебирал тонкими ногами, понимая каждое движение хозяина. Вот он перешёл с рыси в галоп, вот затанцевал, поворачиваясь вокруг себя, а потом вдруг остановился и бережно опустился на одно колено.

Несколько воинов с восхищением наблюдали за умелым наездником.

В старой беседке у самого входа в Главную башню о чём-то беседовали Алетея Долорес и Маура. Иногда горничная, вскочив, жестикулировала, – по-видимому, рассказывала что-то смешное, потому что сеньорита тотчас заливалась звонким смехом.

Дон Эрнесто и Хорхе сидели на большом бревне у стены и негромко обсуждали интересующие их события.

– Ты говоришь, дон Эстебан вёл себя довольно странно? – переспросил Ла Роса. – Расскажи всё до мелочей.

И Хорхе поведал сеньору, что их гость ездит по деревням и всматривается в лица молодых крестьян, что очень похоже на то, будто он кого-то ищет.

Этот странный сеньор приехал в Ла Роса совершенно один, правда, потом явился его слуга, задержавшийся в деревенской кузнице. Ни единого воина, а ведь он назвался графом… Ещё более странно сеньор Хименес-и-Доминго объяснил своё появление в здешних краях. Якобы его имение расположено на юге, а жару он переносит очень тяжело, и поэтому хочет переселиться куда-нибудь севернее.

– Разве граф станет лично искать место для своего будущего замка? – удивлялся Хорхе.

– Конечно, нет, ты прав. В таком случае посылают толкового управляющего и опять-таки не одного, а с войском, а потом спрашивают разрешения у Короля.

– Я вот думаю, сеньор, есть ли у него вообще дом? – высказал предположение начальник стражи. – Может быть, дон Эстебан вконец разорился, и ему стыдно в этом признаться?

– Я тоже так подумал. Только этим и можно объяснить отсутствие войска и слуг. Но почему он так странно себя ведёт? – дон Эрнесто в задумчивости потёр ладонью подбородок. – А знаешь, Хорхе, я ведь тоже заметил, что он здесь, в замке, разглядывает юношей.

– Да, да! – подтвердил Валадас. – Карлос говорит то же самое.

– Кстати, Карлос осторожен? Дон Эстебан не догадался, что за ним наблюдают?

– Нет, сеньор, всё в порядке. Ведь это делает не только мой брат. Я попросил ещё нескольких воинов и слуг. Они незаметно в разных местах сменяют друг друга.

– Я полагаюсь на тебя и твоих людей… Однако наш гость нынче долго почивает.

– Это потому, сеньор, что он полночи ходил по своей комнате и сыпал проклятиями, а в чей адрес – никто ничего не понял.

– Постой, Хорхе… Посмотри, ещё один новый человек. Кто это там, рядом с Пабло? Ты его знаешь?

Валадас посмотрел по направлению взгляда графа и увидел у ворот замка высокого крестьянина. Главный конюх что-то говорил ему, жестикулируя и показывая в их сторону.

– Он мне не знаком, – отрицательно покачал головой Хорхе. – Мне кажется, сеньор, что Пабло его откуда-то привёл и хочет, чтобы Вы поговорили с ним.

Дон Эрнесто поднялся и жестом подозвал Пабло и его спутника. Те тотчас исполнили приказание и, подойдя, низко поклонились.

Граф и молодой крестьянин с минуту изучали друг друга. «Как он силён и хорошо сложён, – подумал дон Эрнесто. – Кого он мне напоминает?.. Осанка горделива, взгляд прямой и полный достоинства… уж у этого совесть чиста, не то, что у моего гостя… Боже! До чего знакомые черты лица…».

– Сеньор, – первым заговорил конюх, – этот человек хочет поселиться в наших краях, и я взял на себя смелость привести его для разговора с Вами.

– У тебя есть какой-нибудь документ? – обратился граф к юноше.

– Да, сеньор, – и Герардо достал из-за пазухи сложенный вчетверо большой листок плотной бумаги.

Дон Эрнесто развернул его и пробежал глазами. В документе говорилось, что крестьянин Герардо Рамирес, сохранивший личную свободу, но находящийся в поземельной зависимости от сеньора Альберто Алькантора де Теруэль, по доброй воле оставляет свой надел сеньору и по личным причинам покидает его владения.

– Ты обучен какому-нибудь ремеслу, Герардо Рамирес?

– Да, сеньор. Как и всякий крестьянин, я умею делать понемногу всё, но меня считали мастером в плотницком деле и… я знаю толк в целебных травах.

– Отлично, – улыбнулся граф. – В наших деревнях знахарю будут рады… Пабло, скажи швеям – пусть оденут малого, и передай Диего, чтобы выдал всё необходимое. Вот тебе, Герардо Рамирес, и представится возможность срубить себе дом. Будешь жить в деревне Ла Роса у самой лесной опушки. Это хорошее место.

В агатовых глазах юноши светилось неподдельное восхищение и горячая благодарность.

– Добрый день, дорогой граф, – услышали они вдруг голос незаметно подошедшего пожилого грузного сеньора в некогда богатом, но уже потерявшем былой блеск камзоле.

Хорхе, Пабло и Герардо тотчас почтительно отошли в сторону, оставляя дона Эрнесто наедине с его гостем.

– Добрый день, дон Эстебан, – ответил граф. – Как спалось?

– Благодарение Господу – хорошо, – любезно отозвался гость, хотя по его помятому лицу было видно, что он сказал неправду.

– Ваш новый камзол будет готов к вечеру – я уже справлялся о нём.

– Спасибо, граф, Вы так добры! Кстати, новый камзол понадобится мне на завтрашнем празднике.

– Не понимаю, – поднял брови Ла Роса. – О каком празднике Вы говорите?

– Ах, граф! Вчера совершенно случайно я узнал от доньи Хулии, что завтра день рождения Вашей красавицы дочери. Сеньорите Алетее Долорес исполнится 16 лет. Как Вы могли скрыть от меня такое событие! – упрекнул дон Эстебан. – Мало того! Всего через день исполнится 15 лет дону Рафаэлю Эрнесто. И Вы хотите оставить всё это незамеченным?

– Ну, почему же? – вежливо возразил Ла Роса. – Мы с доньей Хулией всегда поздравляем наших детей и преподносим им подарки.

– О нет, граф! Узкий семейный круг – это совсем не то. Праздник! Нужен настоящий праздник – с гостями, вином, музыкой и плясками!

– Разве донья Хулия не сказала Вам, граф, что мы не устраиваем никаких праздников в замке с тех пор, как умерла моя жена? – с холодностью спросил дон Эрнесто, которому вежливый тон по отношению к этому неприятному человеку давался с большим трудом.

– Сказала, граф, сказала. Но я подумал, что это несправедливо по отношению к Вашим замечательным детям, и решил сделать Вам сюрприз, – дон Эстебан улыбнулся, обнажая пожелтевшие зубы, а его беспокойный взгляд остановился на входных воротах, у которых спешился его только что вернувшийся слуга, отлучавшийся с самого раннего утра неизвестно куда.

– Потрудитесь объяснить, – резко сказал граф.

– Хорошо, дорогой дон Эрнесто, не буду больше испытывать Ваше терпение, – миролюбиво ответил гость. – Ещё с вечера я отдал моему слуге письменные приглашения от Вашего имени ближайшим соседям – владельцам замков Аурора, Эскудо и Аутодефенса. Я гостил у каждого из них. Это замечательные люди… Ну, что вы так разволновались? Ведь праздник будет завтра, мы успеем подготовиться, разве не так?

Дон Эрнесто стоял бледный, как полотно, и не знал, что ему следует сделать и что сказать. Растерявшись от такой неслыханной дерзости, он беспомощно оглянулся к Хорхе, Пабло и Герардо, которые стояли неподалёку и должны были всё слышать. Они, действительно, слышали, потому что Хорхе сжимал рукоятку своего меча с такой силой, что косточки его пальцев побелели. Добряк Пабло приоткрыл рот и испуганно вытаращил глаза. Молодой крестьянин, по-видимому, мало что понял из происходящего, но всё же чувствовал неладное, так как с волнением и участием смотрел на кусающего губы сеньора де Ла Роса.

Граф изо всех сил боролся с желанием схватить наглеца за шиворот и вытолкать за ворота замка. Вероятно, он бы так и сделал, если бы вдруг не подумал, что уже поздно что-либо изменить: соседи получили приглашения…

– Как Вы посмели распоряжаться от моего имени? – наконец глухо проговорил дон Эрнесто.

– Я с добрыми намерениями, с добрыми намерениями, – повторил несколько напуганный плохо скрываемым гневом хозяина замка Хименес-и-Доминго.

– Добрыми намерениями выстлана дорога в ад, – зловеще ответил граф, сжимая кулаки.

– Но это же не будет стоить Вам никаких усилий! – бледнея, воскликнул дон Эстебан. – Дон Фелисио, наверное, привезёт своих музыкантов, да, да, конечно! Ну а… танцоры, я думаю… здесь найдутся… Так я пойду, дон Эрнесто, поговорю об устройстве праздника с доньей Хулией, чтобы Вы не утруждали себя…

– Нет уж! – прогремел дон Эрнесто. – Отправляйтесь в свою комнату и больше ни шагу по замку! Вы меня услышали? И, чёрт возьми, никаких распоряжений, иначе я вышвырну Вас ещё до того, как начнётся Ваш проклятый праздник!

Дон Эстебан втянул голову в плечи и, не сказав больше ни слова, поспешно удалился. Карлос, поджидавший его у входа в Главную башню, помедлив, скрылся вслед за гостем в темноте коридора.

Ла Роса вернулся к недавним собеседникам. Воцарилось тягостное молчание. Слышался лишь топот копыт по двору.

Но вот Рафаэль Эрнесто подъехал к ним, круто остановил коня и спрыгнул на землю – запыхавшийся и весёлый. Однако когда он посмотрел на окружающих, улыбка медленно сползла с его лица.

– Отец, что-то случилось?

Граф угрюмо молчал. Вместо него ответил Хорхе:

– Наш гость, сеньор Хименес, без ведома дона Эрнесто, но от его имени, разослал в соседние замки приглашения на праздник в честь Вас и Вашей сестры… Праздник будет завтра.

Подвижные брови Рафаэля Эрнесто изогнулись, будто крылья готовой взлететь птицы. Он, как недавно его отец, тоже растерялся и почему-то уставился на незнакомое, заросшее бородой лицо крестьянина, который зачем-то здесь стоял… Однако пристальный, участливый взгляд чёрных и бездонных глаз вдруг помог ему обрести дар речи.

– Я убью его! – воскликнул Рафаэль Эрнесто и, выхватив из ножен меч, снова вскочил в седло.

Граф не успел ничего сказать, только выбросил вперёд руку, желая остановить сына.

Рафаэль Эрнесто оттолкнул подбежавшего к нему Хорхе и дал коню шпоры. Тесоро громко заржал и взвился на дыбы. Ла Роса удержался в седле и вдруг увидел, что к нему метнулся тот, чернобородый, и схватил сильной рукой уздечку храпящего коня.

В порыве ярости Рафаэль Эрнесто поднял меч, но человек не испугался, он строго смотрел ему прямо в глаза и не выпускал уздечку начинавшего успокаиваться Тесоро.

– Рафаэль Эрнесто! – гневно окликнул его граф. – Что это за мальчишество? Будь, наконец, мужчиной!

Пристыженный, юноша спешился и, косясь на чернобородого, пробормотал:

– Прости, отец. Давай обсудим, как нам быть… Я так понимаю, что праздника в замке не избежать.

– Правильно понимаешь, – уже спокойно согласился дон Эрнесто. – Но, по крайней мере, мы можем сделать его не таким шумным и разгульным, как того хочет этот наглец Хименес… Он сказал, что Мартинесы привезут своих музыкантов, а уж танцоров мы должны искать сами.

– Хватило бы и одного, – хмуро заметил Валадас.

– Вот именно! – подхватил граф. – Тогда гостям не захочется встать в общий круг и оббивать каблуки об пол. Пусть сидят за столами и довольствуются ролью зрителей…

– Пабло, – обратился Валадас к конюху. – Кого можно было бы взять танцором?

– Не знаю, – в раздумье протянул Лопес. – У нас если пляшут, то все вместе, а вот чтобы сам да перед сеньорами… Не знаю, – повторил он.

– Простите, сеньор, – учтиво сказал вдруг Герардо, – мне кажется, что я смогу быть Вам полезен.

Граф с удивлением посмотрел на него, и удивило его само построение фразы, произнесённой крестьянином. Будь тот простым человеком, то сказал бы: «Давайте я станцую», или «Я могу потанцевать», или ещё что-то в этом роде. Но он сказал: «Я смогу быть Вам полезен»… Так говорят лишь грамотные и воспитанные люди, и далеко не каждый сеньор… Кто он, этот необычный пришелец с глазами из чёрного бархата, которые, как ни странно, кажутся такими знакомыми, что-то будоражат в сердце, доброе, но давно прошедшее…

«Родриго! – вспомнил вдруг дон Эрнесто. – Поразительное сходство! Видимо, у людей всё же бывают двойники! Как я давно не видел моего доброго друга!»

– Замечательно, – делая над собой усилие и прогоняя с лица удивление, сказал дон Эрнесто. – Вот и решены все задачи. Я благодарен тебе, Герардо Рамирес… за всё, – добавил он и протянул крестьянину руку.

Тот, боясь насмешки, пристально посмотрел в лицо сеньора. Но Ла Роса по-доброму улыбался, и Герардо с волнением пожал протянутую ему крепкую руку.