Краски. Путь домой. Часть 5

— Иду-иду! — Недовольно бросил Брендон и, уложив пальцами встрепанные волосы, окинул свой прискорбный внешний вид в зеркале прихожей.

Ладно, вряд ли удастся стать симпатичней после вчерашней алкогольной слабости. Он протянул ладонь к дверной ручке и, пятясь на неповоротливом кресле, открыл створку.

На крыльце стояли двое. Серьезный плечистый парень с тяжелым взглядом карих, почти черных глаз из-под густых бровей, аккуратной стрижкой на чуть волнистых волосах, опрятно одетый и поражающий уверенностью в осанке. Брендону показалось на миг, что он смотрит на более удачную копию себя, словно из параллельного измерения пришедшую показать ему, каким бы он мог быть, если бы не оступился однажды. Его спутница — темноволосая красавица с ярким макияжем, невысокая и очень стройная — испуганно топталась за его спиной. Она поглядывала с опаской на хозяина дома своими светло-карими, почти желтыми кошачьими глазами, показавшимися ему мимолетно знакомыми. Где-то он уже видел подобный уникальный для человека цвет радужки, но память, затертая выпивкой, не дала четкой картинки.

— Нам нужен Брендон Кирби, — бросил мужчина строгим, почти грубым голосом.

Соблазнительная идея откреститься от этой парочки тем, что он понятия не имеет, кто такой Брендон Кирби, отодвинулась в сторону интересом, что им могло от него понадобиться.

— Это я, — сознался инвалид. — Чем могу помочь?

— Мы войдем, разговор не уличный, — пробасил парень и, отодвигая в сторону его коляску, протиснулся внутрь, словно имел на вторжение право.

Следом он втащил за собой свою спутницу, явно не желавшую проходить. Девушка уставилась на Брендона своим странным взглядом и, прижавшись спиной к стене в прихожей, не отважилась двигаться дальше. Владелец жилища смотрел на нее крайне заинтересованно, и тут в его голове начали мелькать картинки. Интерес на лице сменился изумлением, и мужчина осел в кресле еще ниже, изумленно выдохнув:

— Бэтти?

Девушка вздрогнула от своего имени, и ее глаза наполнились слезами.

Да, это была она, Бэт Харви! Самая красивая воспитанница детского дома матушки Кирби вернулась под родную крышу после стольких лет скитаний. Он безмерно страдал, когда девчонка пропала в его день рождения без объяснений и следов, потому что все их совместное детство пытался добиться ее внимания. И теперь вот она, стоит в его гостиной, близкая и восхитительная, только он уже не тот. Брендон в этот момент захотел просто умереть от унижения судьбы. Как она могла так сильно подставить его перед вожделенной красавицей?

— Привет, — прохрипел Брендон и стыдливо кивнул на свою повозку под безвольным задом, — теперь все так.

Бэт плакала. Она не смела продвигаться вглубь дома, лишь смотрела на него полными слез глазами, испуг в которых сменился жалостью. Он и сам себя жалел, что уж там. Выглядел он, безусловно, очень паршиво.

— Есть разговор, — бросил ее спутник Брендону и смело прошел в кухню.

Оставшиеся в прихожей восхитительная девушка и прикованный к креслу человек переглянулись и направились за ним.

Компания расселась за столом. Брендон не мог даже предложить гостям чаю, потому что им пришлось бы самим наливать себе угощение. Все чашки и утварь хранились на верхних полках кухни, куда доступ инвалиду был закрыт.

— Познакомишь со своим другом? — Спросил он у давней знакомой.

— Грегори Томпсон, я ее муж, — представился гость строгим тоном, и Брендон сник.

Впрочем, шансов и так не было с его малоподвижным образом жизни, но, почему-то, сообщение, что Бэт вышла замуж, убили в нем остатки желания жить.

— Очень приятно, — буркнул он, понимая, что тон говорит об обратном, и взглянул на Бэтти. — Почему ты вернулась? Десять лет прошло…

Но девушка лишь молча переводила наполненный слезами взгляд с одного мужчины на другого, не в силах начать разговор.

— Теперь ты будешь делать вид, что ничего не случилось, а? — Встрепенулся ее сопровождающий. — Как ты думаешь, почему она и слова тебе сказать не может?

— Почему? — Изумленно уставился Брендон на агрессивного парня, забыв, кто в доме хозяин.

— Ты пытался ее изнасиловать! — Вскипел собеседник, сжав кулаки.

Впервые в жизни его спасла коляска. Глядя в наполненные гневом черные глаза визитера, Брендон явственно ощутил, что не будь он прикованным к колесам, получил бы уже без разговоров по первое число. Впрочем, в этом случае он бы не позволил незнакомому типу вести себя так, словно тот являлся повелителем вселенной.

Стоп! Что он только что сказал? Изнасиловать Бэт?

— Ты в своем уме, парень? — Возмутился инвалид, расправив плечи. — Я никогда бы не посмел! Бэтти, скажи ему, что это все чушь!

Но девушка лишь понуро опустила взгляд в стол, по которому с тихим стуком закапали ее слезы.

— Боже, Бэт! Это ведь… Неправда… — Несмело прошептал он и протянул ладонь к тонкой руке малышки, когда сильные мужские пальцы перехватили ее и отбросили от девушки. — Но когда? Я даже предположить не могу, как это случилось!

— В день твоего девятнадцатилетия, — впервые подала голос гостья. — Ты был пьян в стельку и очень жесток.

Круговорот картинок заполнили его мозг. Лампочки, выступление сопляков в дешевой сценке, стрекот сверчков и его первая в жизни бутылка виски. Вдруг острая боль в паху напомнила об ушибленном мужском достоинстве, Брендон невольно охнул и протянул руку к причинному месту, забыв, что оно не может болеть в сегодняшнем состоянии. Перебитые нервные окончания лишили чувств его орган много лет назад, обездвижив заодно и ноги.

— Но я не помню! — Выдохнул мужчина, обхватив голову обеими руками. — Ты поэтому исчезла? Я искал тебя, Бэт, чуть с ума не сошел!

Он вспомнил свое адское похмелье наутро, дикую боль внизу живота и панику, что никогда больше не увидит понравившуюся девушку. Мать тоже билась в панике. Не смея заявить, что сиротка исчезла, иначе бы ей урезали бюджет, она каждый божий день с тех времен озиралась, ожидая проверки.

Получается, это он был виноват в исчезновении Бэтти! Брендон нервно поерзал в кресле, ставшем вдруг ужасно неудобным: жесткое седло кололо зад, а дребезжащие дуги, поддерживающие ноги, неприятно впивались в икры.

— Полагаю, теперь ты все видишь, да? — Пробасил супруг гостьи, самодовольно откинувшись на спинку стула, и девушка кивнула.

— Пожалуйста, не уезжайте так скоро! — Выпалил хозяин дома, догадавшись о дальнейших действиях посетителей, и сам удивился своему порыву. — Могу я попросить тебя налить вам чаю? Вся посуда наверху, мне не достать…

Грегори бросил на жену взгляд исподлобья, и та кивнула. Мужчина расслабленно двинулся к кухонному гарнитуру, до завидного легко управляя своим телом, и принялся греметь чашками.

— Мне очень жаль, Бэтти, — тихо проговорил Брендон.

Та взглянула на него с болью и, лишь покачав головой, стала осторожно вытирать слезы, стараясь не повредить макияж.

— Что с тобой стряслось? — Поинтересовалась она, кивнув на кресло.

— Упал с лестницы. Помнишь, верхняя ступень слишком короткая, там вечно все падали? — Усмехнулся мужчина, и гостья кивнула. — Вот и я упал. Алкоголь не прощает ошибок, благодаря ему я дважды сломал свою жизнь.

— Дважды? — Не поняла Бэтти.

— Да, — кивнул он. — Первый раз, когда потерял тебя. Прости меня, пожалуйста, каким же бараном я был!

На стол встали три кружки с чаем, а их дуэт разбил муж дорогой сердцу девушки. Его взгляд смягчился, брови расслабились, и теперь он выглядел даже добрым.

— Спустить тебе что-нибудь с полок? — Спросил он. — Наверняка, сложно добраться, например, до кофе, м?

— Кофе мне нельзя, после операции сложности с почками. А вот от пакета с овсянкой не откажусь, он там, за банками с мукой.

Вскоре их компанию можно было даже назвать теплой. Бэт рассказала свою странную историю детства и выживания, которая выглядела с его стороны совсем не так ужасающе, как из уст худенькой девушки, и Брендон искренне и очень глубоко раскаялся о своих шалостях в адрес малышки, доселе считавшихся забавными. Сам он рассказал о своей жизни, смерти матери и попытке продать дом. Это место его больше не держало и не притягивало, он был готов уехать отсюда подальше, предварительно предав огню все семейные фото.

— Кстати, о фото! — Встрепенулся Брендон. — Грегори, идем со мной, нужна будет помощь.

Мужчина, преследуемый шагами визитера, покатил коляску к лестнице, под которой скрывалась от посторонних глаз кладовка. Там, под кучей разного хлама, он разглядел две коробки, которые и попросил отрыть своего нового знакомого. Из первой он достал два толстых альбома с фотографиями, а вторую попросил поставить на поручни кресла. Сунув нос в пыльные бумажные глубины, он достал папку из небеленого картона, на которой размашистым почерком матери значилось: «Элизабет Харви, 1988 год».

С этой ношей мужчины вернулись в кухню.

— Это тебе, — протянул Брендон папку воспитаннице приюта. — Личное дело. Мать берегла их так, словно ждала контроля со стороны органов опеки в любую минуту, жутко боялась, что ее лишат финансирования.

Девушка несмело раскрыла папку и тут же закрыла ее вновь, растерянно кивнув, явно не готовая к изучению досье.

За просмотром фотографий Бэт оживилась. Она хихикала, разглядывая общих знакомых, попавших в кадр, и вспоминала истории о них, звучащие странно под соусом ее сверхчувствительного восприятия. Кто бы мог подумать, что под внешним равнодушием и отрешенностью девочки скрывалась такая гора боли и невыносимая потребность в защите! Брендон слушал рассказы с восхищением и сочувствием, чего раньше не испытывал никогда в жизни, и время от времени поглядывал на супруга гостьи, вероятно, удовлетворившего ее нужду. Горькая тягость потери, охватившая инвалида в момент сообщения о замужестве красавицы, улеглась, и теперь он чувствовал к Бэтти братские чувства, теплые, лишенные каких-либо интимных подтонов. Поэтому, когда девушка зависла любовным взглядом на одной из карточек, Брендон великодушно позволил ей забрать любые, какие захочется, все равно он не собирался их хранить долго.

— Жаль, что дети такие жестокие и глупые, — проговорил он задумчиво. — Иногда одного честного разговора достаточно, чтобы перестать воевать.

— Миссис Кирби не позволила бы нам дружить, — мотнула головой собеседница. — Она ненавидела меня всем сердцем.

— Она боялась тебя, ты была очень странной в своем спокойствии. К тому же о твоем отце не было точной информации, и мать не могла быть уверенна, что ты — ее собственность. Вечно ждала подвоха, и получала его, чему же удивляться.

Неожиданно раздался стук в дверь. Сидящие за столом переглянулись. Брендон зыркнул на часы и глубоко вздохнул.

— Агент по недвижимости, — сообщил он понуро. — Через полчаса осмотр дома.

— Да, и нам пора, — поднялся со стула Грегори.

Всей командой они и двинулись к двери, за которой, как и ожидал хозяин дома, обнаружился Ленни Финч, сухой поджарый тип, вечно журящий его за беспорядок. Гости поменялись местами, впустив внутрь Ленни, и собрались уходить, когда Бэт вернулась и сжала Брендона в объятиях. Его нос заполнился ароматом ее цветочных духов, а щеку пощекотали гладкие блестящие волосы.

— Прости меня за все, Бэтти, — шепнул он ей на ухо. — Будь счастлива, у тебя прекрасный муж!

— Я прощаю, — проговорила девушка и улыбнулась.

— Будь здоров! — Бросил ее спутник, и пара покинула территорию приюта.

Когда Брендон вернулся в кухню, Ленни уже вовсю наводил порядок. Он излишне усердно оттирал оставленные после гостей чашки и ворчал:

— Тебе вообще хочется продать свой дом, Кирби? Какого черта ты тут свинячишь?

— Знаешь что? — Вдруг вспыхнул прикованный к коляске мужчина. — Это твоя работа, чувак! Бери и делай свое дело! А если считаешь, что я тут прохлаждаюсь или недостаточно мучаюсь в этой чертовой повозке, то судьба тебе расскажет, каково это, только попроси! И не ставь мои вещи на верхние полки, лишь бы не убирать их еще раз завтра! Я не могу достать их и ненавижу тебя всякий раз, когда пытаюсь!

Финч уставился на него круглыми серыми глазами, не веря своим ушам. Но Брендона это больше не заботило: его реакции — это его проблемы. Собирая со столешницы личные вещи, он заметил начатую бутылку виски, искрящуюся золотистыми всполохами в лучах солнца.

— Так и будешь стоять столбом или поможешь мне, наконец? — Возмутился Брендон, выливая пойло в раковину.

Вместе с терпкой маслянистой жижей утекало в канализацию его недовольство жизнью. Он больше не позволит этой дряни ломать его судьбу, нет, сэр!

— Ты псих, Брэн, — проговорил посетитель, изумленно таращась на пустую бутылку. — Лучше бы мне отдал.

— Тебе это тоже не нужно, поверь, — заявил Кирби, почесывая колющийся креслом зад. — С алкоголя рушатся жизни.

Первым делом, что он приобретет себе после осмотра дома покупателями, это новую каталку. Побреется, выйдет, наконец, на эту чертову улицу, и выберет себе нормальный транспорт, будь неладно это ущербное существование! И заглянет в парикмахерскую на обратном пути.

Почесывая непомерно зудящие сегодня бедра и ягодицы, он отправился в гостиную собрать постельное белье с дивана. Пора было уже продать этот убогий дом, Брендон готов к новой жизни.

27

За окном мелькали поля, кусты и дороги равнодушных к чужим переживаниям американских земель. Тихо гудел кондиционер алой «Хонды», остужая перегревшийся от переживаний мозг, замораживая заодно и без того обледенелые конечности. Тонкие холодные пальцы рук девушки сжимали пухлую серую папку с историей ее жизни, не смея раскрыть картон еще раз. С первой же страницы на Лиз смотрели глаза отца, ярко-голубые, глубокие, словно мировой океан. Они простреливали сердце ядовитой стрелой, по сравнению с которой черный взгляд Брендона Кирби покажется укусом комара. Да и весь ее ночной кошмар под именем этого мужчины носил теперь выдуманный сюрреалистический характер, потому что являлся лишь ступенью на пути домой. К ее истинному дому. И пока она не осмеливалась заглянуть за ширму выдуманной истории, чтобы увидеть правду, не сегодня.

Грег мирно вел автомобиль по автостраде, время от времени поглядывая на свою девушку. Больше всего Лиз боялась конфликта между мужчинами, но именно он и стал для них отправной точкой к сближению. Странно все же устроен мир.

— Глупо все вышло, да? — Подала голос Лиз, устав от повисшей тишины.

— Тебе это было нужно, — отозвался Грегори.

Видимо, путешественница выглядела весьма паршиво, раз ее спутник, оценив в очередной раз внешний вид, протянул к ней свободную от управления руку и сжал тонкую кисть. Лиз слабо улыбнулась и сникла. Она и сама не знала, что ей вообще нужно, что тогда, что теперь. Последние десять лет она взращивала свой страх до гротескных размеров, оказавшийся лишь пьяной ошибкой именинника, о которой он ни разу не вспомнил за все прошедшее время. Боже, какой абсурд!

Под колеса автомобиля убегал серый асфальт, чуть мерцающий мелкой слюдой на послеобеденном солнце. Около ста миль пути отделяли их от родного Сан-Франциско, когда Грег завернул на ближайшую заправку и занял одно из парковочных мест.

— Дай мне папку, — потянулся он к картонке и прежде, чем девушка успела что-либо предпринять, раскрыл краткое содержание ее детства.

Мужчина, нахмурившись, принялся изучать досье. Папка с документами вмещала в себя свидетельство о рождении, данные о родителях, старую медицинскую карту и ежегодные отчеты о развитии ребенка, отправляемые в комитет по надзору за сиротами. Их составление не прервалось даже после побега Лиз из невыносимого дома, и закончилось все документом о выпуске совершеннолетней девушки в свет, подписанное якобы ее рукой. И не подкопаешься!

— Тут недалеко, всего десяток миль, — бросил Грегори на колени Лиз листок, с которого на девушку взглянула голубоглазая фотография.

Она ничего не поняла и вопросительно уставилась на своего спутника.

— Твоя мама умерла от вирусной инфекции, когда тебе было полгода, — принялся рассказывать ей изучивший досье Грег, — отец по решению суда был лишен опекунства. Адрес, указанный в решении, недалеко от этого места. Раз уж мы тут, нужно навестить его, верно?

— Сопротивление бесполезно? — Слабо поинтересовалась Лиз.

— Так точно, — кивнул мужчина и принялся выводить транспорт на автомагистраль.

— Если бы я не знала о твоей профессии, я бы подумала, что встречаюсь с генералом в отставке, — вздохнула девушка, закатив глаза.

Грегори лишь усмехнулся. Его вообще невозможно пробить эмоциями, здравый смысл всегда был на его стороне, даже в самых невероятных ситуациях. Казалось, начальника АйТи отдела невозможно вывести из себя глупыми чувствами, хотя сам он испытывал их, и еще как! Однако все его решения принимались головой. Поэтому крупная дрожь девушки не остановила водителя и даже не замедлила хода транспорта, пока тот не затормозил на подъездной дорожке небольшого одноэтажного домика невдалеке от Фолсома, где располагался приют. Светло-коричневые стены кое-где треснули и отторгли кусочки штукатурки, но в целом выглядели вполне прилично, поддерживая собой бурую гибкую, поросшую мхами и лишайниками черепицу покатой крыши.

— Можешь остаться тут, если тебе сложно, — великодушно разрешил Грегори, собираясь выйти из машины.

— Нет уж, домучаем этот вопрос, — приняла свою судьбу Лиз, хоть и говорила с трудом от внезапно охватившего озноба, не стыкующегося с удушливой жарой за окном. — Потом уйду в продолжительную депрессию, но сегодня хочу покончить с этим, раз уж выходные в уединении не задались.

Одернув кремовое платье в мелкий цветок, она выбралась из «Хонды» и, опираясь на руку друга, приблизилась к деревянным дверям крошечного домишки. Тишина вокруг нарушалась лишь мерным чириканьем птах по кустам, и осталась неизменной даже после легкого стука в дверь женским кулачком. Не дождавшись смены декораций, Грегори занес кулак и обозначил их присутствие более смелым стуком.

Наконец, за дверью послышались шаги. Их взору предстала невысокая, едва ли выше Лиз, женщина около пятидесяти лет с длинной, до самого пояса, русой косой, перекинутой на плечо. Ее светлые волосы удачно оттенялись голубым клетчатым платьем чуть ниже колена, стянутым на талии белым кухонным передником.

— Добрый день! — Поприветствовала незваных гостей незнакомка, оглядывая их выразительным взглядом голубых глаз.

— Мы ищем Максимиллиана Харви, — заявил Грег уверенно, пока девушка находила нужные слова.

Женщина сделала шаг вглубь дома, пропуская пару внутрь, и прикрыла дверь за их спинами. На Лиз навалился приятный запах деревянной стружки и жженых спичек, рассеянный по дому, и девушка вскоре поняла, откуда он исходит. По стенам небольшой гостиной были развешаны деревянные панно с выжженными портретами и пейзажами, продолжающимися на протяжении всего коридора, по которому женщина повела посетителей на кухню, тоже сплошь покрытую подобными поделками. На обеденном столе дымился паяльник, который владелица жилья тут же выключила из розетки, сообразив, что дело выходного дня придется отложить. Она собрала тонкие дощечки с размеченными карандашом рисунками в невысокую стопку и отставила ее вместе с инструментом на подоконник, отодвинув цветочные горшки.

— Моя подработка, — словно извиняясь, произнесла женщина, чуть улыбнувшись. — Присаживайтесь. Хотите чай?

Лиз смотрела на блондинку во все глаза, совершенно не понимая истоков такой любезности к непрошенным визитерам. Казалось, только их она и ждала этим субботним днем, словно и делать-то нечего было. Хозяйка, не дождавшись ответа, принялась сновать по кухне, соображая угощение, когда Грегори не выдержал:

— Вы даже не спросите, что нам нужно от Вас?

— Вам нужен Макс, — просто ответила женщина, не прерывая занятия. — Он предупредил, что вы приедете сюда, правда, я ожидала вас в районе сентября. Ты сдалась гораздо раньше, чем он предполагал, Элиза, у тебя очень сильный характер.

У Лиз вдруг бешено забилось сердце. Что вообще происходит, и на этой ли она планете? Девушка нервно поелозила на табурете.

— Откуда Вы знаете мое имя? — Настороженно спросила Лиз. — Но я не знаю Вашего!

— Прошу простить меня за это упущение, — опомнилась блондинка и протянула гостям руку на пожатие. — Кассандра Харви, сестра человека, которого вы ищите и твоя тетушка.

Лиз пораженно уставилась на собеседницу. Она достала из серой папки фотографию отца и только теперь внимательно разглядела ее, сравнивая с сестрой. Невероятно похожие, они были примерно одного возраста, судя по году рождения, одного цвета волос и глаз, словно…

— Близнецы, — угадала ее мысли Кассандра, усмехнувшись. — Мы провели вместе всю жизнь от самого зачатия. Роды матери были тяжелыми, и Макс от недостатка кислорода получил небольшое отклонение в развитии нервной системы, впрочем, как и я, но мои способности принято считать даром, а не трагедией.

— Отклонение? — Как эхо, повторила племянница, не понимая.

— Он плохо ходил и немного неуклюже владел левой рукой, — уточнила женщина. — Этого оказалось недостаточно, чтобы твоя мама не увидела в нем человека и не влюбилась, но хватило с лихвой, чтобы у него отобрали тебя. Если бы ты не сбежала из приюта, твое личное дело отдали бы тебе по достижении совершеннолетия, тогда у тебя был шанс застать его живым.

— Откуда Вы знаете, что?.. Подождите, он умер?

— По вашим меркам — да, два года назад, тоскливым ноябрьским утром ушел с улыбкой на губах. Но после этого часто приходил проведать, не мог же он оставить нас с тобой на произвол судьбы, верно? — Усмехнулась тетя Касси. — Хочешь увидеться с ним?

Не соображая, что за этим последует, Лиз кивнула. Кассандра оставила чайную церемонию до лучших времен и двинулась к черному ходу, зазывая гостей с собой. Пара переглянулась и последовала за ней, удивленная, но подпитываемая бесстрашием Грегори. Миновав обширную гостиную, путники прошли мимо дверей двух спален и выбрались в небольшой садик с пожухлым газоном и засохшими цветами.

— Нет времени полить, такая жара стоит! — Оправдывалась владелица огорода. — К тому же в этом месяце много клиентов, всем нужны ответы, если вы понимаете, о чем я.

На этих словах она лукаво улыбнулась и выскользнула из раскрытой калитки на узкую тропинку, уходящую вниз по склону сквозь дебри густых зарослей акаций и лиан. Лиз следовала за ней, смутно отличая сон от яви. Тропа вилась мимо мощных стволов деревьев, крытых бурой рябой корой, обросшей мхами и вьющимися стеблями растений. Некая сказочность начисто затирала ощущение времени и пространства, отчего не верилось, что они находятся всего-то в ста милях от Сан-Франциско.

Тетка шла вперед уверенным шагом, раздвигая ветви кустов и деревьев. Солнце едва пробивалось сквозь кроны могучих стволов, лишь кое-где подсвечивая тропинку косыми кружевными лучиками. В остальном же мир отдался на съедение вечернему полумраку, залегшему голубоватыми тенями в прогалинах между камнями и кочками.

— Вообще, в такое время к ним не ходят, — вещала Кассандра по пути. — Но у нас особый, исключительный случай, и Макс это знает. Он уже ждет.

Вскоре лес закончился, и путешественникам открылся потрясающий вид на широкую реку. Лиз замерла, пораженная величием природы, и прерывисто вздохнула, не сдержав эмоций. Но тропа повела их дальше вдоль берега, слившись с небольшой грунтовой дорогой. Девушка уже не помнила цели этой прогулки, она просто наслаждалась красотой пейзажа, когда за очередным витком реки впереди показался в зарослях мощный кованый забор.

— Так ближе и увлекательней, не правда ли? — Заметила тетушка. — В противном случае Грегори пришлось бы выезжать на автостраду и делать огромный крюк, что не совсем удобно.

Влюбленные переглянулись: Грег не называл своего имени этой женщине.

Кассандра прошла еще с десяток шагов вдоль забора и скользнула между его прутьями внутрь. Судя по вытоптанной тропинке, здесь был официальный лаз на территорию охранной зоны, в которой Лиз, миновав густые кусты, росшие за оградой, признала местное кладбище. Бесчисленные кресты и надгробия встретили их сразу же, едва ветки и молодая поросль клена поредели. Уверенным шагом женщина прошла пару кварталов мертвых и остановилась возле небольшого серого камня.