Надежда на будущее

Глава 1

2011 год, май

За окном лил дождь как из ведра, полностью перекрывая видимость. Это было очень некстати.

Ещё с утра погода испортилась, но такой силы ливень начался лишь двадцать минут назад — как раз к выходу Алины из дома.

— Подожди ещё чуть‑чуть, всё пройдёт, — сказала мама.

Но девушка сомневалась в этом. Выждав пять минут, она всё же направилась к выходу. Опаздывать на работу Алина не любила: хотя начальник всегда шёл ей навстречу, испытывать его терпение тоже не стоило.

Несмотря на то что место работы находилось в десяти минутах от дома, девушка пришла насквозь промокшей — даже зонт не спасал.

— Привет, Коля, — поздоровалась она с охранником у входа.

— Привет! Погода такая замечательная, ты не находишь? — попытался пошутить он.

— Да уж, замечательнее некуда, — ответила Алина.

— Ты вся мокрая — быстро заходи внутрь!

— Девушки не ругались, что я опаздываю? — поинтересовалась она, не обращая внимания на его слова.

Иногда Алина опаздывала, и сменщицы выражали недовольство. С одной стороны, она их понимала, с другой — ничего не могла с этим поделать: институт находился далеко от дома, и порой к шести часам вечера она просто не успевала на работу, хотя очень старалась.

— Толку от их ругани — всё равно покупателей нет, — недовольно сказал охранник. — Те, кто уже внутри, если не на машине, не рискуют выходить в такой дождь. А остальные случайные прохожие зашли переждать непогоду.

Алина прошла в супермаркет, не замечая косых взглядов коллег, и направилась в гардеробную. У неё всегда была сменная одежда: иногда она не успевала забежать домой, чтобы переодеться, — сразу с работы ехала на учёбу.

По графику её должны были сменить к шести утра, но порой смена растягивалась до семи — приходилось оставаться дольше. Ирония заключалась в том, что коллеги сами нередко опаздывали так, что иногда она не появлялась дома сутками, — но стоило ей опоздать хоть на минуту, как это сразу становилось катастрофой.

Однажды Алина указала на это, а в ответ услышала, что ей идти пешком десять минут, а им приходится стоять в московских пробках. После этого девушка решила не углубляться в спор: в конце концов, не только она была виновата в сложившейся ситуации.

Супермаркет, где работала Алина, был самым крупным в округе — здесь можно было найти всё: от ненужных мелочей до предметов первой необходимости. Девушка трудилась на кассе. Работа была несложной, но порой нервной: особенно по вечерам покупатели попадались разные. Она старалась, но не всегда получалось так, как хотелось, — впрочем, это касалось не только её. Такие дни коллеги называли «неудачными сменами».

В супермаркете было двенадцать касс. После десяти вечера работала половина из них, а после полуночи — всего две: магазин был круглосуточным. Алина устроилась сюда не из любви к профессии, а по необходимости.

Работать она начала в пятнадцать лет — после череды несчастий в семье ей пришлось содержать маму и младшую сестрёнку. До этого жизнь Алины была беззаботной, словно сказка: она училась в частной школе, не знала бед, а слёзы у неё были только радостными. Но всему приходит конец.

Как давно это было… Порой ей казалось, что та счастливая жизнь случилась не с ней, а с какой‑то другой девочкой — словно в сказке, рассказанной родителями в детстве.

Тогда отец работал на государственной службе, а мать — в частной компании. Семья жила небедно: Алина до девятого класса училась в частной школе. Сколько воды утекло с тех пор… Сколько испытаний пришлось пережить, — грустно подумала она.

Всё началось в январе 2002 года. У отца случился сердечный приступ, и через месяц его не стало. К тому времени семья имела большой неоплаченный кредит — почти половину суммы. Отец взял крупную сумму в банке, купил пятикомнатную квартиру в центре Москвы и их двухкомнатную во Владимире (сдавали в аренду). Доходы от аренды и дополнительные средства шли на погашение кредита.

Когда мама осталась одна с двумя дочерьми и кредитом, Алине пришлось перейти из частной школы в обычную. Она пролила тогда немало горьких слёз и, кажется, обиделась на весь мир. Она и не подозревала, что впереди её ждали ещё более тяжёлые времена.

В новой школе Алина так и не нашла друзей. В старой ребята были слишком высокомерны, чтобы с ней дружить, да и виделись они теперь редко. Исключение составлял лишь Максим — он не бросил её, но, по иронии судьбы, это продлилось недолго.

После перевода в обычную школу мама забрала младшую сестру из частного садика и отдала в муниципальный. Вскоре оказалось, что мама не может справиться с кредитом. Она продала квартиру во Владимире и окончательно расплатилась с банком. Жизнь начала налаживаться, но это длилось всего два месяца.

Беда не приходит одна — и их семья в очередной раз убедилась в этом. Мама попала в аварию, получила серьёзные травмы позвоночника и ног, перенесла несколько платных операций.

Алине пришлось продавать вещи — роскошная квартира почти опустела, но это её уже не волновало. Она отчаянно искала деньги на лечение, соглашаясь на любую работу. Машина могла бы помочь, но она не подлежала восстановлению после аварии, а папину машину мама продала сразу после его смерти — деньги были нужны срочно.

Пришлось окончательно бросить школу. Хорошо, что девятый класс Алина закончила ещё в частной школе — хоть какой‑то плюс.

Мама лежала в больнице, а Алина с младшей сестрой остались одни. Если бы не соседка, их, скорее всего, отдали бы в детский дом. Соседка оформила опекунство, но помогала лишь формально — и даже за это Алина была ей безмерно благодарна.

Алине пришлось быстро повзрослеть. Она устроилась уборщицей лестничных площадок — бралась за любую хорошо оплачиваемую работу. При этом у неё оставалось время, чтобы водить младшую сестру в садик и забирать её оттуда.

Примерно через год Максим случайно увидел её за этой работой. Он устроил такой скандал, что сбежались все жильцы. Алина с трудом его успокоила — для этого ей пришлось ударить его. После этого Максим ушёл, не сказав ни слова.

Она много раз хотела рассказать ему о своей работе, но стеснялась. И вот дождалась: это стала их самая тяжёлая ссора за десять лет дружбы.

Они учились вместе с первого класса. Поначалу отношения не складывались: оба были упрямыми, гордыми, претендовали на лидерство. Их класс даже разделился на два лагеря: один возглавляла Алина, другой — Максим. Так продолжалось до пятого класса, пока к ним не перевёлся Антон.

Оба сразу невзлюбили его, увидев в нём конкурента. Потратив немало времени на соперничество друг с другом, они поняли: чтобы противостоять Антону, нужно объединиться. Так постепенно завязалась дружба. Антон отошёл на второй план, а они перестали бороться за лидерство. Несмотря на частые ссоры, мирились быстро.

Максим был единственным из бывших одноклассников, с кем Алина поддерживала связь после ухода из школы. Теперь и он ушёл из её жизни. После той ссоры она долго размышляла и в итоге уволилась с работы: раз из‑за неё произошла размолвка с Максимом, значит, такая работа того не стоит.

Глава 2

Алина очень переживала из-за их разлуки, но сделать первый шаг не могла — и знала, что он тоже не сделает. Тогда выходит, пришёл конец их отношениям. Возможно, это и к лучшему. Его родители и так были против, поэтому они встречались тайком.

Всё было хорошо, пока они учились вместе. Она даже несколько раз бывала у них в гостях. Его родители казались девушке милыми, и она была удивлена, когда их выставили её из дома — к тому же в последний раз её обозвали нищенкой. Алина пыталась не обижаться: в каком-то смысле это не так уж и преувеличено. Как говорится, правда глаза колют. Но зла на его родителей она всё же не могла не держать.

Следующим её рабочим местом стала посудомойка в ресторане. К тому времени она окончательно забросила школу. Целый день она трудилась над мойкой — конца рутины не было видно. Вскоре это ей надоело. Да, она терпела бы и дальше, но руки и спина всё сильнее давали о себе знать.

Как только Алина услышала, что повар ищет помощника, она быстро согласилась. Именно там они с Максимом встретились вновь. В тот день посетителей было много — такое случалось нередко. Несмотря на протесты повара, её просили обслуживать людей. Она редко заходила вглубь зала, зато с лёгкостью доносила подносы до входа и помогала официантам.

Неизвестно, как так вышло, но в тот день она чуть не опрокинула полный поднос на Максима. Почему-то он неожиданно возник прямо перед ней, словно привидение.

— А я всё думал: ты или не ты? Решил, в конце концов, не гадать, а подойти и убедиться, — сказал он.

Как это похоже на него! И как она по нему соскучилась… Алина не стала обнимать его тут же — гордость не позволяла, да и неизвестно, с какой целью он к ней подошёл. Может, поиздеваться над ней и уйти? Кажется, она не ошиблась.

— Да, ты мастерица находить нужные работы, нечего сказать. Только интересно: какая следующая? Стриптиз-клуб или сразу бордель? — бросил он.

Алина не знала, что и сказать. Она искренне не понимала, что плохого в этой работе.

— Почему сразу бордель? Проще на панель — и на себя работать, ты не находишь? — ответила она.

У неё появилась чёртовская мысль опрокинуть на него поднос с едой. Но здравый смысл всё же взял верх. Во-первых, если она сделает это, Максим перевернёт ресторан вверх дном. Но это неважно. Важно то, что её точно уволят, а эта работа ей нужна: и платят хорошо, и главное — нравится. Во-вторых, еда, которая находилась у неё в руках, стоит как минимум две её зарплаты. Так что придётся потерпеть. Возможно, в следующий раз повезёт: у неё окажется не еда или хотя бы что-то не такое дорогое, да и место будет не такое, как сейчас.

Она уже хотела вернуться назад, как одна из официанток подошла и забрала у неё поднос.

— Стой, я ещё не договорил, — сказал он, когда она, не обращая на него внимания, направлялась к своему рабочему месту.

— Меня это мало волнует, — не глядя на него и продолжая идти, сказала она.

Алина не заметила, как он приблизился и быстро повернул её к себе так, что она оказалась лицом к лицу с ним — так близко, как никогда прежде. Максим удерживал её за плечо, сильно сжимая.

— Ты разве не знаешь, что нельзя со мной так разговаривать и уходить, когда я не договорил? — произнёс он.

Алина почти его не слышала, потому что её волновали его близость и запах, исходивший от него. Она только сейчас поняла, почему он ей так дорог. «Да ведь я его люблю! Да, именно люблю — по-другому это никак не объяснить», — пронеслось у неё в голове. Это было для неё новостью. Почему-то она думала, что они просто близкие друзья, но сейчас поняла: нет, она его любила и всегда любила, и эту любовь никак нельзя назвать дружеской. Их отношения всегда были больше чем дружескими, и друзья, и одноклассники часто намекали на это, но почему-то она не обращала на это внимания. Видимо, надо было.

— Макс, мне больно, — еле выговорила девушка. Он всё это время держал её за плечи с обеих сторон и сильно давил.

— Пошли, — сказал он, опустив её плечи и взяв за руки. Он тащил её через весь зал, не обращая внимания на сидящих людей.

— Максим, у меня работа! Меня уволят, нельзя так! — Она дёрнула его за руку, которую он держал, пытаясь его остановить. — Ну пожалуйста, я тебя очень прошу… — Но он её не слушал, продолжал тащить за собой, пока они не дошли до выхода, и охранник не преградил им путь.

— Проваливай! — Видимо, он думал, что ей нужна помощь, потому что знал её. Но она незаметно для Максима сделала знак головой, чтобы он отошёл. Алина понимала: если он не сделает, как велел Макс, будет драка. Инициатором будет тоже он, только охранников много, а Макс один — она ему помочь не сможет. Лучше идти — будь что будет. Самое большее — её уволят, не заплатив ни копейки.

Да и чёрт с этой работой и деньгами! Главное — Максим будет цел и невредим. Поэтому, не сопротивляясь, она молча пошла туда, куда он её тащил. Они остановились, когда подошли к его машине. Он молча открыл переднюю дверь и посадил её туда.

— Сиди две минуты, я сейчас подойду, — и направился обратно в ресторан.

Алина очень боялась, что Максим пошёл драться, но немного спустя успокоилась, увидев его целым и невредимым, выходящим из ресторана. Всё с тем же мрачным видом он сел в машину.

— Ну что дальше? — спросила Алина, увидев, что тот молчит и даже не собирается ехать.

— Макс, мы уже взрослые люди. Детство осталось далеко позади. Раньше мы могли творить бог знает что: спорить, ругаться, драться. Но сейчас нам по шестнадцать лет, и эти годы для нас остались далеко позади — по крайней мере, для неё точно, подумала она про себя. — Максим, дорогой мой человечек, — начала она. — Даже если у нас характеры схожи, уровни жизни отличаются. Твои родители никогда не позволят нам дружить, не говоря уже о большем. Наши отношения давно перешли грань дружбы, но мы этого не замечаем или не хотим замечать. Но так больше продолжаться не может. Ты меня знаешь: я не умею притворяться. Именно поэтому мы часто ругались, если ты помнишь. Она никогда не подыгрывала ему, как многие одноклассники, и не уступала, потому что он так велел. У Максима сложный характер, но у неё не лучше. Просто она в последнее время стала более уступчивой — много времени и сил тратила на свои проблемы, чем на споры с ним. Алина хорошо понимала, что это временно, потому что, как говорится, горбатого могила исправит — в её случае всё именно так.

— Моя мама в больнице больше года, и дальнейшее лечение требует немалых денег. Младшая сестра пошла во второй класс, и чтобы обеспечить ей нормальное обучение, я должна работать. Мне не важно, какая работа — главное, сколько платят. У меня всего девять классов образования, и выбор невелик, поэтому приходится работать на кухне и терпеть скверный характер шеф-повара. Как ты понимаешь, я не выбираю — работа выбирает меня. Конечно, я могу тебя послушать, но лучшую работу я не найду, по крайней мере так скоро, а мне нужны деньги.

Алина всё это время смотрела вперёд, чтобы не сбиваться с намеченной цели под его взглядом. Она хотела всё как есть до него донести — насколько важна для неё эта работа и насколько она в ней нуждается, чтобы так просто бросить. Она только теперь посмотрела в его сторону, набрала храбрости и накрыла его руку своей.

— Ты мой единственный друг, но, кажется, бог решил и это у меня забрать, потому что дружить мы с тобой больше не можем. Извини, я пойду, меня ждут.

Именно в это время он удержал её за руку, не отпуская.

— Хоть объясни почему. Думаю, на это я имею право.

— Я сама не знаю, Макс, — ответила она. — Но в одном я уверена: дружбы между нами не будет.

С этими словами она открыла дверцу и вышла наружу. В закрытом помещении ей было душно — а может, дело было не в помещении. Её расстраивал тот факт, что между ними всё кончено.

«Зачем Максу такая, как я? — думала Алина. — Он найдёт себе во сто, нет, в тысячу раз более красивую девушку».

При этом Алина никогда не считала себя уродиной, и комплексов по этому поводу у неё не возникало. Если бы она могла ходить в салоны красоты, посещать в магазины, снова одеваться в дорогие и красивые вещи — она выглядела бы совсем иначе. Но у неё не было такой возможности, как раньше, и ей совершенно некогда было гнаться за модой. Порой она жалела денег даже на блеск для губ, думая, что на эти деньги можно купить несколько буханок хлеба или два килограмма сахара. Сравниваться с теми девушками было совершенно бессмысленно — и бесполезно, поэтому приходилось отступать.

— А мне что делать? — неожиданно услышала она за спиной.

— Не знаю. Найди других друзей или подруг — у тебя с этим проблем не возникнет.

— Алина, подожди, так нельзя! — Он догнал её. Их разделяли три метра примерно.

Она остановилась и повернулась к нему.

— Можно.

— Ты не можешь так меня бросить!

— Могу. Почему же нет?

— А как?

— А так. Просто нужно забыть. Всё забыть, — устало уточнила она, направляясь к ресторану.

— Алина, постой! — Она не остановилась. Чем раньше она зайдёт внутрь, тем скорее сможет свободно вздохнуть — и тем скорее закончатся её мучения. Хотя эта мысль была спорной.

— Ну, стой же! — Он догнал её и встал перед ней, перегораживая путь.

— Ну что ещё?

— Не знаю, как сказать… — Было видно, что он нервничает, но она не понимала причины. — Ладно, пропади оно пропадом…

— И?..

— Я люблю тебя, — сказал он.

Этого признания она не ожидала. Она не знала, радоваться или плакать — впрочем, одно другому не мешало. Как это возможно? Она уже вне его круга, вряд ли вернётся в школу, вечно с ним спорит — короче, всё было наоборот. Но это был её шанс, и она воспользуется им, что бы ни случилось.

— Ты это всерьёз? — в надежде спросила она. Может, он имел в виду что‑то другое? Или она услышала то, что хотела услышать?

— Как никогда, — серьёзно ответил он.

Наверное, она долго молчала, потому что Макс решил, будто она отказывает ему.

— Ладно, я знал, что так будет. Не бери в голову, всё в порядке, — он отошёл на пару шагов. — Иди на работу, тебя ждут.

Алина понимала: если она сейчас его не остановит, он уйдёт расстроенным и сорвёт злость на каком‑нибудь несчастном.

— Макс, подожди, не уходи! Я тоже люблю тебя, — она подошла к нему и обняла за шею. — И всегда любила.

— Но ты же сказала, мы не можем…

— Я сказала, что мы не можем дружить. Потому что поняла: я люблю тебя. И притворяться твоим другом не смогу.

Он одарил её своей ослепительной улыбкой — той, перед которой Алина всегда не могла устоять. Ему было всего шестнадцать, но уже тогда было ясно: он станет отъявленным сердцеедом. И этот красавчик любит её — разве это не чудо?

Похоже, удача ещё не совсем отвернулась от неё, раз подарила ей любовь Максима. У неё появился шанс на счастливую жизнь с ним, и Алина знала: вместе они преодолеют всё. В его объятиях она чувствовала себя защищённой, а проблемы, ожидавшие её впереди, казались ничтожными.

В тот день она так и не вернулась на работу. Они с Максом сначала пошли в кафе, чтобы отметить это событие, а потом просто гуляли по улицам Москвы, держась за руки.

Глава 3

К тому времени мама Алины перенесла уже три операции — не бесплатно, конечно, — и предстояли ещё как минимум две. Врачи до конца не давали надежды, что она когда‑нибудь встанет на ноги, но её лечащий врач сказал, что всё возможно: в его практике случалось и не такое. Это радовало девушку — значит, надежда есть.

Пока мама лежала в больнице под наблюдением врачей, ей предлагали нанять сиделку с медицинским образованием и забрать её домой. Был и другой вариант: платить за пребывание в платном отделении больницы — что Алина и сделала. Это, конечно, выходило дороже, чем нанять сиделку, но Алина решила, что так надёжнее: если что — все врачи рядом. Неизвестно ещё, какая сиделка попадётся — всё же лучше в больнице.

Примерно год спустя мама перенесла уже пять операций, и предстояла последняя. Врач сказал, что после неё её можно будет точно забирать домой — нужно только купить коляску, а присматривать за ней сможет даже обычная сиделка без образования.

Они сделали всё, что зависело от них, и Алина верила: со временем у мамы всё будет в порядке. Её сестра Амина уже заканчивала второй класс и училась вполне успешно — это очень радовало Алину.

С Максом они давно объявили себя женихом и невестой и какое‑то время даже жили вместе. Это было тогда, когда его родители узнали обо всём и настояли на разрыве отношений. Но её любимый сказал: раз они не принимают его выбор, он уйдёт из дома — и переехал к ней.

Эта неделя стала самой интересной в их жизни. Они учились жить как семейная пара — но в раздельных комнатах: на этом настоял Макс. Тем не менее они хорошо прожили вместе, пока однажды утром в их дверь не постучал будущий свёкор и не настоял, чтобы сын вернулся домой.

Родители приняли их отношения, но только при условии, что Максим будет жить дома. От Алины не укрылся неприятный взгляд, брошенный в её сторону свёкром, — она поняла, что это просто отговорка, чтобы вернуть сына домой. Но девушка не обратила на это внимания. Главное, что Макс её любит — а примут ли её его родные или нет, это уже второстепенный вопрос.

Максим закончил одиннадцатый класс и готовился к школьным экзаменам. Они много об этом говорили, и Макс настаивал, чтобы Алина тоже получила образование. Но она уговорила его подождать ещё год: сначала она поступит в колледж, отучится, а потом уже будет думать о высшем учебном заведении. Так они договорились. Просто она не смогла бы одновременно работать, присматривать за сестрой и учиться. Она решила, что после последней операции привезёт маму домой, наймёт сиделку и начнёт жить для себя.

Они оба хотели стать экономистами — это была их давняя мечта. В итоге решили, что он поступит в этом году, а она — в следующем.

Скоро должен был состояться выпускной в школе, и Макс хотел, чтобы она пошла с ним. Никакие доводы не помогли — Алина согласилась. В конце концов, она училась с ними до девятого класса и всех знает — ничего не случится, если она туда сходит. Тем более все расходы оплачивал он, и два дня назад купил ей платье. Оставалось подобрать костюм для него.

Перед вечером Макс записал её в салон красоты. Когда она пыталась отказаться, он сказал, чтобы она не лишала его удовольствия покрасоваться перед одноклассниками со своей невестой. «Как маленький ребёнок, ей‑богу», — подумала Алина, хотя, наверное, они оба были такими.

Максим отлично сдал экзамены, и они поехали покупать ему костюм. Целый день ходили по магазинам, но ничего не выбрали: он больше прикалывался, чем выбирал. Несмотря на это, они хорошо провели время.

— Ты хуже девушки! Тебя угодить невозможно. Как ты вообще покупаешь себе одежду? — под конец не выдержала она.

— Просто захожу в первый попавшийся магазин, мерю и забираю, — ответил он.

— Ну конечно, я сегодня это заметила, — совершенно спокойно сказала она.

— Не веришь?

— Нет.

Он взял её за руку, и они побежали.

— Сейчас покажу!

Они действительно зашли в первый попавшийся магазин мужской одежды. К её удивлению, Макс на самом деле быстро выбрал отличный костюм — тот сидел на нём идеально. Алина поняла, что он всё это время просто затягивал специально.

— Но вот можешь, когда хочешь. Сюда бы ещё бабочку — и всё будет классно, — сказала она. Девушка‑консультант с ней согласилась.

Но Максим наотрез отказался — сказал, что хочет галстук.

— Да брось, это уже старьё.

— Мне нравится, и всё, — после этого Алина поняла, что спорить с ним бесполезно, и ей пришлось согласиться.

Он выбрал галстук, идеально подходящий по цвету к рубашке, и позвал её к себе.

— Знаешь, почему мне нравятся галстуки? — спросил он. Алина покачала головой. — А вот почему…

Чтобы пройти в примерочную, нужно было подняться на три ступеньки. Макс поднял Алину и поставил на одну ступеньку выше — так, что они оказались одного роста (ведь он был на голову выше неё), — и отдал ей в руки галстук.

Только сейчас Алина поняла, почему он всегда носил галстуки и почему они частенько оказывались развязанными — и он всегда просил её их завязывать. Ему нравился сам процесс: как она ухаживает за ним, обнимает, перекидывает галстук через его голову… Всё — от начала до конца.

Алина, глядя поверх его головы, заметила, что некоторые покупательницы и даже продавцы с интересом наблюдают за ними, но не стала отвлекаться.

— Теперь поняла, почему?

— Да, — улыбнулась Алина. — И причина весьма серьёзная. Я готова завязывать их хоть всю жизнь.

С этими словами она обняла его за шею.

— Я люблю тебя, дорогая.

— И я тебя.

Она не знала тогда, что это счастье продлится недолго. Если бы знала, не отпустила бы его от себя даже на шаг. Но ни она, ни кто‑либо другой не мог этого предвидеть. Они купили всё, что выбрали, и поехали по домам. Целый день ушёл на это — но они весело провели время.

День выпускного вечера Максим заранее привёз Алину в салон красоты и сказал, что ему нужно отъехать.

Почти семь часов она провела в салоне: сделала маникюр, педикюр, стрижку, покрасила волосы в новый цвет. Оставались укладка и макияж — и как раз в этот момент приехал Максим, уже полностью одетый.

— Ну, как дела? — спросил он.

— Я так устала… — вздохнула Алина.

— Ещё минут сорок — и вы будете готовы, — ответила мастер, укладывавшая ей волосы.

— Хорошо, — вместо Алины ответил Максим. — И сделайте макияж лёгким, подчёркивающим естественную красоту. Не слишком ярко, понятно?