Трое за те же деньги

16

И опять я сидел у себя в кабинете. Снаружи волны зноя все еще перекатывались над Лас-Вегасом; город, казалось, плавился от их жара. Здесь, в кабинете, было прохладно. Но холод исходил не только от кондиционера, я ощущал его своим затылком.

Китти улыбалась мне через стол с фотографии. Я внимательно изучал черты ее лица, куда более внимательно, чем прежде. Я смотрел на нее, как на постороннего человека, стараясь отбросить все личные впечатления и чувства, все воспоминания о нашем многолетнем знакомстве.

Я вглядывался в большие, теплые, ласковые глаза Китти с лучиками морщинок в уголках от доброй улыбки. Она выглядела здесь моложе, чем я ее помнил, и излучала ту внутреннюю уверенность, которая свойственна людям, живущим в покое и безопасности.

Как же могла эта женщина выйти замуж за такого игрока, как Фрэнчи Мэлмен? За Мэлмена – обманщика, который устраивал женщинам фальшивые свадебные церемонии и водил их за нос? Даже принимая во внимание ее молодость, едва ли можно представить себе такого рода супружество.

Я еще раз представил себе Мэлмена. Старого игрока я всегда терпеть не мог, а все, что я о нем слышал, только еще больше усиливало мою неприязнь. Тот Мэлмен, которого я знал, был умело сочиненным мифом о необыкновенной личности, появившейся и существовавшей благодаря кипе газетных вырезок в ящике, который все еще стоял в углу моего кабинета.

Однако должен был существовать и другой Фрэнчи Мэлмен. Или, может быть, даже несколько. Кроме элегантного кавалера, объездившего вместе с Ирис-«Железные Штаны» все самые известные злачные места и курорты того времени, должен был существовать и тот мужчина, который сумел склонить к свадьбе благовоспитанную и образованную Рут. Рут не была юной девушкой, которую можно взять штурмом. Она не поддалась бы на его обычные уловки и хвастовство. Она считала его культурным человеком.

Кроме того, должен был существовать и тот Мэлмен, который женился на Норде. Хотя она и была еще очень молода и хотела покинуть ненавистный родительский дом, но и она не таила на него никакого зла, и рассказывала о его нежном, ласковом отношении.

Я задавал себе вопрос, а существовал ли вообще настоящий Фрэнчи Мэлмен, или этот человек настолько вживался во все роли, которые играл, что сам, как реальная личность, вообще перестал существовать? Если это так, то какая из этих ролей заставила его передать Джо Кейну пакет с двумястами тысячами долларов? И какая роль повлекла за собой его убийство?

Эти вопросы вызывали во мне такое странное чувство, будто я преследую призрака или, вернее, убийцу призрака. Иначе это не выразить. А как следует поступать, когда преследуешь призрака? Чтобы узнать, почему был убит «Француз», мне следует сначала узнать, чем он занимался. И выяснить происхождение этих денег.

Эл Фрид прервал течение моих мыслей, во второй раз доставив в кабинет Ирис Мэлмен. Он закрыл дверь, предложил ей стул и сам присел на край письменного стола.

Она молча уставилась на меня своими глазами навыкате. Я не произнес ни слова, решив дать ей паузу. Тишина становилась угнетающей. И в конце концов женщина не выдержала.

– Кажется, я постепенно становлюсь здесь популярной, лейтенант. Вы могли бы представить меня на звание «мисс управление шерифа».

– Пожалуй, лучше вам спуститься на грешную землю.

Она посмотрела на меня, как сова.

– Что вы этим хотите сказать?

– Мы располагаем доказательствами того, что незадолго гибели «Француз» имел при себе те деньги, в которых вы все так заинтересованы. И с тех пор убили уже двух человек, находившихся в тот вечер рядом с ним. Кроме того, вам угрожали. Это ни о чем не говорит?

– Да, кое о чем мне это говорит. А именно – что убийца мог спокойно смотаться с моими деньгами.

Я медленно покачал головой.

– Похоже, миссис Мэлмен, вы намеренно хотите завести нас в тупик. Вы утверждаете, что деньги принадлежат вам. Требуете, чтобы мы их нашли. Но не оказываете нам ни малейшей помощи.

– Чем же я могу помочь?

– Вы могли бы описать нам прошлое Фрэнчи, рассказать, о чем он думал, что говорил. Фрэнчи в самом деле приезжал в Тахо, чтобы навестить вас?

– Конечно. Если мне не верите, можете спросить Хенка Эббера. Он держит там магазин и бензоколонку. Я еще представила ему Фрэнчи. Они долго болтали о системах игры и прочей ерунде. Хенк не мог забыть этой встречи.

– Надо полагать, муж беседовал с вами и об этих деньгах? Что он говорил?

Она громко вздохнула.

– Все это я вам уже рассказывала, лейтенант. Он заявил, что у него есть деньги, и мы скоро проведем на них несколько прекрасных дней.

– Подумайте, что еще он вам говорил? Говорил ли, что выиграл эти деньги?

Она помедлила.

– Нет, так прямо он не говорил; но как еще у него могло оказаться столько денег?

– Он мог кого-нибудь обмануть, а тот – отомстить и убить его.

Женщина промолчала.

– Он не хвастался, что провел какого-нибудь простофилю?

– Нет, малыш, не говорил. Я в самом деле рассказала вам все, что я знаю. А теперь ваша очередь: у вас якобы есть доказательство, что в тот вечер Фрэнчи имел деньги при себе. Что это за доказательство?

Теперь была моя очередь держать паузу, но, если я ей кое-что и расскажу, это вряд ли повредит делу.

– У нас есть свидетель, один человек, который видел Фрэнчи с деньгами.

Она с трудом перевела дух.

– Он видел Фрэнчи с этими деньгами?

– Да.

Ирис покачала головой.

– Тогда, может быть, он их сдал в сейф отеля? Вы проверяли?

– Да. И ничего не нашли.

– Но не мог же он их проглотить. Если они не у убийцы, значит, он их где-то спрятал. Держу пари, что я их найду, если вы мне разрешите обыскать отель. Разумеется, если Дэниельс, Пангуин и те типы еще не наложили на них свои грязные лапы.

Я не ответил, но мог вполне понять ее гнев. Вот только ничего нового я от нее не узнал.

После ее ухода Фрид уставился на меня пронзительным взглядом и обиженно заявил:

– Вы что-то скрываете от меня, лейтенант.

Отрицать я не стал. Он поднялся.

– Ладно, если вы считаете…

Я прервал:

– Сядь, Эл, и выслушай меня. Я действительно кое-что от тебя скрываю. И от остальных тоже. При этом я рискую очень многим. Вся история может для меня плохо кончиться.

– Ну так…

– И поэтому я не хочу подвергать тебя такому же риску. Уже скоро ты узнаешь, почему я так поступаю. Не доверяй я тебе, вообще не завел бы этого разговора. Поэтому у тебя нет причины обижаться.

Он некоторое время сидел, переваривая мои слова. Потом спросил:

– И что же мы теперь будем делать?

Это я и сам очень хотел бы знать.

– Вы показали шерифу письмо Ковски?

– Как раз сейчас он его читает.

– Тогда следует зайти к нему и поговорить. Узнайте, не может ли прийти заодно и Ортон.

– Теперь мы, по крайней мере, знаем, кто убил Фрэнчи, – сказал шериф Девис, когда я вошел в его кабинет, указывая на письмо, лежавшее на столе.

– Да, похоже. – Я все еще был осторожен. – Если Ковски пишет правду – что, собственно говоря, не подлежит сомнению, так как я не знаю, для чего бы иначе ему писать письмо, – старика убил Роб Хобарт, когда выпытывал, где спрятаны двести тысяч долларов.

– Проклятые деньги! – вскипел шериф. – Как бы я хотел, чтобы мы никогда о них не слышали.

Ортон, который вошел вместе с Фридом, заметил:

– Итак, Хобарт убил Ковски. Теперь остается только вопрос, кто убил Хобарта?

Я попытался прояснить дело:

– Предположим, кто-то по какой-то причине дал «Французу» двести тысяч долларов.

– С какой стати? – спросил Ортон недоверчиво.

Я пожал плечами:

– Не знаю. Но вспомни, раньше «Французу» удавалось множество людей склонять к тому, чтобы те предоставляли в его распоряжение деньги на какую-нибудь аферу. Предположим, он что-то узнал и решил попытаться на этом сыграть. Нашел какого-нибудь простофилю. Далее предположим, что об этом узнал Хобарт, и решил присвоить денежки. И еще раз предположим, что старик спрятал деньги, и Хобарт непреднамеренно убил его, пытаясь узнать, где те находятся.

– А кто подмешал ему в стакан наркотик?

– Вероятно, Хобарт. Он хотел изолировать старика, чтобы иметь возможность прижать его.

– Вполне возможно, – заметил шериф. – Но откуда старший посыльный мог знать, что у Француза столько денег? И самое главное: где они?

Внезапно я понял, что мне следует делать. Я достаточно долго сидел на деньгах и молчал. Теперь мы должны подробно во всем разобраться. И я выпалил:

– Мне нужно поговорить с Джо.

– Каким образом? – спросил шериф.

Я собрался с духом:

– Думаю, что мог бы взять пару дней отпуска, слетать в Рочестер и поговорить с Джо.

Я заметил кислую мину Ортона. В управлении и без того было слишком мало людей, и все выглядело так, словно я сейчас просто хотел сбежать.

– О чем поговорить?

Я сказал просто:

– О разном. Джо всегда умел очень быстро построить версию, если ему подробно пересказать дело. Если он до некоторой степени восстановил свое здоровье, то, может быть, нам поможет нам. Вылететь я мог бы уже сегодня вечером. – Я взглянул на часы. Почти пять часов вечера. – Тогда завтра утром я буду уже там, а ночью смогу вернуться обратно. На это время Фрид сможет взять всю работу на себя. Верно, Эл?

– Разумеется, – кивнул он, но вопросительное выражение его лица говорило мне, что он не верит моему обоснованию этого полета. – Конечно, один день я справлюсь.

– Не спускайте глаз с Дитмара и Френда, – сказал я ему. – Эти типы замешаны в нашем деле.

17

Когда наш самолет приземлился в Миннеаполисе, было жарко. Я позавтракал в аэропорту, затем пересел в самолет до Рочестера. В больнице мне сообщили номер телефона Китти. Я позвонил и почувствовал, как она обрадовалась моему приезду. Можно было себе представить, как одиноко ей тут было.

– Как дела у Джо? – спросил я.

– Очень хорошо. Он успокоился. Доктор Хольстен заботился о нем всю дорогу. Просто замечательный человек. Но что ты тут делаешь, Макс?

Я несколько деланно рассмеялся, чтобы рассеять ее беспокойство.

– Должен же я был узнать, как у вас дела. Я еду в больницу. Встретимся там?

– Да, чудесно. Через полчаса.

Когда подъехало мое такси, она стояла на ступеньках у входа в больницу. Китти улыбалась, но, подойдя ближе, я заметил в ее глазах озабоченность.

Протянула мне обе руки, она сказала:

– Как замечательно, что ты приехал! Джо наверняка очень обрадуется. Я думаю, этот радостный сюрприз очень ему поможет.

– Как у него дела?

Она энергично тряхнула головой.

– Врач говорят, что все хорошо. Только он ужасно утомлен. Они считают, что он очень долго слишком много работал, и должно пройти некоторое время, пока восстановятся его внутренние резервы. Но физически у него все в порядке. Они говорят, что и с психикой тоже нормально, но его что-то беспокоит – это заметно. Он нуждается в длительном отдыхе.

– Я хотел бы сам поговорить с врачом, – сказал я. – Ты ведь ничего не имеешь против, Китти?

Улыбка сразу пропала, она испытующе взглянула на меня.

– Что-то случилось, Макс?

– Ничего особенного, – поспешно успокоил я. – Только несколько вопросов, которые всплыли за время его отсутствия, и на которые может ответить только он.

– Он наверняка с удовольствием бы тебе помог. Но врачи категорически запретили мне говорить с ним о служебных делах.

– Я так и думал. Потому я и хочу сначала поговорить с врачом. Как его зовут?

– Доктор Линн. – Она выговорила это неуверенно, даже несколько неохотно. – Билл Линн.

– А где я смогу его найти?

– Я тебя провожу. – Она повела меня вдоль длинного коридора к его кабинету.

Линн был мужчиной лет пятидесяти с небольшим, седовласый, с темными глазами и живым, мальчишеским нравом. Китти коротко представила меня ему и ушла. Мы договорились позже встретиться в вестибюле. Врач закрыл за ней дверь и указал на стул у письменного стола.

– Так, значит, вы один из ближайших друзей Джо?

– Да, – сказал я. – Он мой лучший друг. Мы работаем бок о бок уже много лет. И я довольно долго практически жил в их доме.

Он немного подался вперед, как бы желая лучше слышать.

– Рад, что могу поговорить с вами. Я знаю Джо с наших школьных лет, но в последние годы мы с ним виделись не часто. Знаю его как человека, который взваливает на себя слишком много работы и ответственности.

– Да, вы правы.

– Значит, он частенько продолжал работать и дома?

– Не только, доктор. Джо не только добросовестно выполняет свою работу, но и всегда подчеркивает нашу ответственность за благополучие всего общества. И он очень много занимается социологическими аспектами уголовного права. Много времени уделяет работе с молодежью; пытаясь понять и устранить корни молодежной преступности.

– Другими словами, он работал слишком много и слишком напряженно.

– Да, я тоже так считаю. Как его состояние?

– У него своего рода амнезия. – Он с минуту раздумывал, а затем сказал: – Причиной её послужило либо переутомление, либо сильное нервное потрясение. Возможно и комбинация того и другого. Состояние это проявляется в том, что его память в некоторых областях не работает. И это, естественно, его постоянно беспокоит. Он нуждается в обязательном покое и, конечно, в помощи.

– Но он выздоровеет?

– Лишь немногие умирают от такого заболевания, а у Джо очень большой запас энергии. Если мы сможем выяснить, что именно его беспокоит, очень скоро он будет совершенно здоров.

– Не опасно ли задавать ему сейчас вопросы?

– Какого рода вопросы?

Я рассказал ему все, что знал о деле «Француза», начиная с того, что Китти была раньше замужем за убитым, и кончая тем, как «Француз» передал Джо в туалете «Флорентины» роковой пакет.

– До сих пор я еще никому не говорил, что деньги лежат у нас на складе. Хотел сначала услышать, что скажет Джо. Я его хорошо знаю и уверен, что он даст абсолютно логичное и разумное объяснение. Но если ему такой разговор повредит, тогда лучше это оставить.

Линн внимательно, не перебивая, выслушал меня и сказал:

– Я очень доволен, что вы мне все рассказали. Думаю, в дальнейшем это нам поможет вылечить Джо.

– Значит я могу его спросить?

Линн покачал головой.

– Ничего не получится. Джо едва ли вспомнит о последних днях в Лас-Вегасе. – Он заметил мой удивленный взгляд и пояснил: – Он в таком состоянии, что его мозг практически отказывается думать о некоторых вещах. Это своего рода бегство. Зачастую человек действительно убегает, не сознавая, где он и что делает. Другие пациенты погружаются в мир грез, таким образом уходя от действительности. У третьих происходит помрачение сознания. Приблизительно такое состояние и у Джо. Все события, о которых вы мне только что рассказали, для него просто не происходили. Но раз теперь я знаю, что искать, мне может удаться все это возвратить в его память.

– О-о! – в моем голосе ясно прозвучало удивление.

– Есть причина, по которой вы бы сами хотели задавать вопросы?

Я пожал плечами.

– Да нет. Просто я хорошо знаю Джо и знаком со всеми подробностями этого дела. Кроме того, у меня нет времени дожидаться результатов длительного психиатрического лечения.

Линн улыбнулся.

– Вы можете спокойно слушать, когда я буду разговаривать с Джо. Часть моего кабинета отгорожена, там для вас можно поставить стул. А сеанс гипноза продолжается недолго. Если я сумею привести Джо в такое состояние, при котором он восстановит в памяти нужный отрезок времени, все продлится не больше часа. Я сейчас же попрошу сестру привести его.

– Разве он не лежачий?

– Нет, не все время. Хотя он и должен много отдыхать, но, чтобы не терять связи с реальной действительностью, ему нужно вставать и прогуливаться.

Доктор Линн поставил стул перед шкафом, полным всяких блестящих инструментов, и предложил мне сесть. Я молча повиновался, чувствуя себя не очень уютно в роли подслушивающего, хотя это и было частью моей задачи.

Слышно было, как вошел Джо и поздоровался с врачом. Его сухой, безжизненный голос меня испугал.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Линн.

– Довольно прилично.

– Сядь, пожалуйста, Джо. У мня есть идея.

Я услышал скрип стула, вздох Джо и опять голос врача.

– В последние годы я начал применять разные виды гипноза. И с хорошими результатами. Я даже использовал его вместо наркоза при небольших операциях. Сегодня я хотел бы ввести тебя в состояние легкого гипноза, и при этом поговорить с тобой о последних днях в Лас-Вегасе. У меня есть предположение, что ты в те дни перенес какую-то травму, и это событие вытеснено из твоего сознания. Если мы выясним, в чем было дело, то сможем освободить тебя от психического напряжения.

Джо некоторое время молчал. Я слышал, как он беспокойно ерзал на стуле. Голос его стал хриплым.

– Я должен это узнать, Билл, но я боюсь. Не знаю, почему боюсь, но все равно я должен все знать. Что мне сейчас делать?

– Сидеть спокойно, смотреть на меня и ни о чем не думать.

После паузы снова раздался голос врача.

– В последнее время вы в управлении занимались одним серьезным делом. Это была смерть старого игрока – как его звали?

Джо не ответил.

– Мэлмен, – подсказал врач. – Фрэнчи Мэлмен, верно?

Джо повторил чуть ли не со стоном:

– Да, Мэлмен.

– Ты знал его лично?

После долгого молчания Джо ответил:

– Я его встречал.

– Когда?

Снова пауза.

– В разное время.

– В Вегасе?

– Да…

– А до того, как ты приехал в Вегас?

– Нет, я не знал «Француза» до того, как он появился в Вегасе.

– Но ты о нем слышал?

– Да, конечно. Любой слышал о «Французе», он ведь был знаменитостью. Газеты постоянно о нем писали.

– Хорошо. А когда ты видел «Француза» в последний раз?

Я подался вперед, вслушиваясь с таким напряжением, как будто мог сам, собственными силами вытянуть из Джо ответ.

Прошло довольно много времени, прежде чем Джо начал отвечать, медленно и неуверенно.

– Я… я не знаю точно.

– Но ведь ты же видел его еще раз. Ты встречался с ним в тот вечер, когда он умер. – Голос доктора Линна был тихим и усыпляющим. Даже меня стало клонить ко сну.