- -
- 100%
- +
Вдалеке поднималась лестница из белого камня и таяла в лазурной синеве. Было непонятно ее предназначение.
Вверх по лестнице, ведущей вниз, или вниз по лестнице, ведущей вверх?
Мэр посмотрел сквозь стекло.
— Местное чудо, — охотно пояснил он. — Лестница Богов. Или просто Лестница.
— Боги спускаются к вам с небес? — удивился абуминог.
Мэр, смеясь, замахал ладонью.
— Нет-нет… Просто мраморные статуи. Древние Боги предшествующих вселенных, которых мы любим и помним.
— Для чего они?
— Паломникам для восхождения. Гости любуются городом с высоты. Местные иногда ходят молиться, попросить что-нибудь.
— Им отвечают?
— Да кто же его знает… — сказал без тени иронии мэр.
И тут Илья прямо спросил:
— Что такое Ритуал?
Мэр замолк.
Казалось, что растерялся, хотя минуту назад пылал красноречием. Камень на руке был прозрачен, бесстрастен.
— Это игра?
Он ответил тихо:
— Не игра. Все по-настоящему.
— Мы умрем? — спокойно спросил Илья.
— Кто-то, случается, умирает… на дуэли или срывается со скал. Яд в бокале, укус паука. Кто-то тонет в море.
Абуминог помолчал.
— Мы умрем?
Я не слышал страха в голосе друга. Скорее, интерес или удивление.
— Как в жизни. Это невозможно знать заранее. Почему… такой вопрос?
— Потому что я знаю.
Мэр надел очки и озадаченно смотрел на абуминога.
— Я знаю, что вы не люди, — сказал Илья, глядя в окно. — Монстры. Но не знаю, что вам нужно.
Невозможно понять, шутит он или нет.
Мэр кивнул.
— Мы разнообразны, — в голосе снова появился второй голос. — Коллекционируем, выращиваем и едим маленьких людей. Приносим в жертву, если плохо себя ведут.
Я сидел неподвижно.
Но что-то во мне изменилось. Проступило сквозь меня. Синг оскалился.
Зарычал, прижав уши.
Глаза Синга также изменились, стали желто-серыми, глазами убийцы. С узкими вытянутыми щелями зрачков.
— Достаточно, — произнес я. — Остановите, мы выходим.
Дождь начался с одиночных капель и через мгновение барабанил по крыше.
Мэр пожал плечами:
— Марк, останови.
Лимузин замедлил ход и встал посредине шоссе на подъеме. Я распахнул дверь. Навстречу по асфальту текли потоки воды.
Абуминог посмотрел удивленно.
— И куда мы пойдем?
Я молчал.
— Что случилось? — крикнул Илья. — Если не скажешь, я вернусь домой.
Он открыл дверь со своей стороны:
— Прямо сейчас.
Илья опустил босую ногу за порог и обернулся.
Мэр молчал, скрестив на груди руки, а чудовище подняло уродливую голову.
Ждали развязки.
Дождь хлестал непрерывно. В барабанной дроби слышался стук льда.
— Меня похитили, — сказал я. — Держали в зеркальной комнате.
Очки мэра блеснули:
— Как долго?
— Секунда или год. Я не знаю. Там не было времени.
Мэр вдруг нагнулся ко мне:
— Где? — первый голос выражал интерес, а второй — тревогу.
— Астаракс.
Мэр рассмеялся.
Я почувствовал дыхание: корица и кардамон. Оно было пряным, сладким и дымным.
Странным.
Абуминог, вздохнув, вернул ногу в салон.
Закрыл дверь.
— И что в этом смешного?
3.
Дождь прекратился.
Мэр вернулся к бумагам, Илья смотрел в окно. Мы ехали в молчании.
Синг не отводил от меня взгляд.
Солнечные лучи падали сбоку, и удалось подробно рассмотреть чудовище.
Размером с дога, черная короткая шерсть. Вытянутая морда бультерьера и рептилии. Зубы в несколько рядов, змеиная кожа. В глубине глаз проявлялась золотистая радужка. Зрачки же Синга терялись во тьме.
Лимузин тряхнуло.
Машина выехала с серпантина на плато и замедлила ход. Мэр нажал кнопку. Люк в потолке откатился.
Ворвался ветер, заставил нас вскочить.
Абуминог босыми ногами встал на кожаное сиденье, высунулся в люк по пояс. Я сбросил кеды, встал рядом.
С плато открывался вид на залив и городские кварталы: улицы, утопающие в зелени, разноцветные здания. Буксиры и рыбацкие шхуны в порту. Круизный лайнер выходил из залива в океан, на палубе играла музыка.
Лестница в небеса стала ближе. Я различал последнюю площадку в высоте. За лестницей — мост через каньон, кроны деревьев в парке, колесо обозрения, шпили собора.
Солнце скрылось за облаком.
Лимузин приближался к стене дождя. Ветер поменял направление, становилось холодно. От жары не осталось и следа.
Мы спрыгнули вниз, люк закрылся.
Через мгновение дождь забарабанил по крыше, превращаясь в град.
Глядя в окно, я навалился на Илью: все было усыпано белыми шариками. Ударяясь о стекла, корпус машины, шоссе, шарики, подпрыгивая, отлетали прочь.
Мэр изучал в листах бегущие строки и цифры. Иногда останавливал их и касался камня.
Синг дремал.
Мы въехали в жилые кварталы. Асфальт закончился, покрышки застучали по брусчатке. Машина плыла по белой от снега мостовой.
Абуминог ткнул локтем, показал громадное граффити на фасаде дома.
Расправляя крылья, мальчик в рубашке и джинсах бежал на зрителя, выбросив перед собой короткий меч.
Лимузин сделал круг по площади, проехал мимо собора в готическом стиле и на светофоре свернул в старую часть города.
Здесь здания стояли впритык, различаясь числом этажей, цветом и отделкой фасадов. Иногда расступались узкими переулками. Поднимаясь, переулки терялись в арках дворов.
Было настолько красиво и уютно, что хотелось остаться навсегда.
Лимузин остановился. Я не заметил, как мы добрались до гостиницы.
Искренне сказал:
— У вас красивый город. Мне нравится.
— Правда? — спросил мэр. — Рад это слышать.
Глянул поверх стекол:
— Город дважды разрушали. Те, кто казался кем-то другим.
Отложил очки.
— Надеюсь, с вами не будет сюрпризов?
Я пожал плечами:
— Зависит не от меня.
Наклонившись, мэр похлопал абуминога по колену:
— Молодой человек — мастер вербальных провокаций. Нам будет интересно узнать, каков он на вкус.
Охранник с зонтом распахнул дверь со стороны Ильи, впуская с порывом ледяного ветра запахи зимы и снега.
Абуминог погрустнел.
Площадь у Центрального Вестибюля оказалась укрыта белыми шариками.
Я пододвинул абуминогу кеды:
— Залезай.
Охранник с зонтом терпеливо ждал у открытой двери, когда мы выйдем.
— Ладно, — легко согласился Илья, — потом верну.
Я подтолкнул друга в спину:
— Двигай. Абуминоги не возвращают обувь.
И мы ступили на внезапный снег, белый и податливый. Двинулись к входным колоннам, оставляя за собой цепочку следов.
Илья обернулся:
— Я верну их, обещаю.
Мы приблизились к вращающимся дверям вестибюля.
Из дверей, смеясь и толкаясь, выбежали подростки в черных сценических костюмах с сумками и гитарными кейсами. Трое парней и девушка. Она весело глянула на Илью черными глазами.
Абуминог остолбенел.
— Марк, — крикнула девушка, — забери у Бонзика инструменты, а у Грега — костюмы.
Она кивнула назад.
Высокий и гибкий парень, присев, слепил два снежка.
— Фрея, лови!
Он швырнул снежки в приятелей.
Тот, кого назвали Бонзиком, прикрылся гитарным кейсом, а Фрея увернулась:
— Грег, ты мазила! — И она рассмеялась чарующим смехом.
Вместо Фреи снежок попал в абуминога, но тот даже не шевельнулся.
Молча смотрел на девушку.
Присев, Фрея слепила комки и один за другим выпустила в Грега, Бонзо и Алекса.
Музыканты ответили залпом. Снежок впечатался в черную спину Марка. На помощь брату выбрался из-за руля Виктор.
Через секунду мы оказались в центре сражения среди летающих снарядов.
Из лимузина донесся баритон мэра:
— «Восьмерки», опаздываем.
Музыканты, подхватив сумки и кейсы, погрузились в машину.
Мы остались у мраморных колонн, глядя на крутящиеся двери. Слева и справа от входа замерли караульные в мундирах с палашами наголо, лежащими на плечах.
Снег таял у нас под ногами.
Я стоял, закрыв глаза, стараясь посмотреть записи будущего. Что нас ждет впереди?
Там.
Но будущего не было.
— Что застыл, пернатик? Примерз? — над ухом раздался насмешливый голос Ильи. — Собираешься отложить яйцо?
Я открыл глаза:
— Я знаю, кого убью первым.
Прыгнул за абуминогом, поскользнулся и на пятой точке проехал по мрамору мимо караульных.
Вскочил как ошпаренный.
Смеющийся абуминог ждал меня в вестибюле.
Двери, вращаясь, поглотили, а затем выпустили, и я оказался внутри.
И замер.
Прямо перед носом мерцал экран магической защиты корпорации ZEN — серебристая, почти незаметная пленка.
Я оглянулся.
Поле выходило из столбов, перекрывая проходы. Магические экраны ZEN встречались в космопортах и дворцах, не позволяя проносить артефакты и оружие.
— Класс «С», холодное оружие, — вдруг сказал экран женским голосом. — Дипломатический иммунитет.
Экран зажегся зеленым, выпуская пожилую даму с мопсом на руках. Дама осуждающе посмотрела на мои босые ноги.
— Он во всем виноват. — Я указал пальцем на абуминога.
Экраны имели несколько режимов.
Красный останавливал. Белый пропускал в одном направлении по списку. Фиолетовый усыплял. Черный рассекал.
Я шагнул сквозь мерцающее серебро.
Метка полыхнула, экран зажегся синим и горел непрерывно. Слышались шипение и треск электрического разряда.
Голос спокойно произнес:
— Класс «А». Главный герой. Тревога.
Экран закоротило.
Заморгал свет, из столбов выбились языки пламени, полетели искры. Откуда-то сверху раздался женский крик.
И все погасло.
Центральный Вестибюль погрузился в полумрак. С невозмутимым видом я убрался с места преступления.
Ко входу бежали сотрудники.
Через мгновение свет зажегся, а экран заработал как ни в чем не бывало.
— Бей, круши, ломай! — воскликнул Илья. — Сегодня ты в ударе.
Продолжая улыбаться, он поднял глаза к потолку и ахнул. Я посмотрел следом и застыл, раскрыв рот.
С улицы здание выглядело хоть и внушительно, но обыкновенно. Конца XIV века, несколько этажей. Воображение рисовало коридоры с просторными номерами и горничных в белых фартуках.
Но внутри вместо перекрытий — этаж за этажом — к потолку поднимались балконы.
И потолка тоже не было.
Звездное небо светилось мириадами звезд, было черным и глубоким. Кто-то склеил пространства и открыл окно во Вселенную.
В воздухе плыл многоголосый гул.
По балконам на разных уровнях бродили, глазели по сторонам, скучали гости.
Иногда участок неба на потолке выделялся в кольцо и переносился на большой экран на уровне третьего этажа. Появлялось увеличенное изображение и параметры звездной системы или планеты.
Экраны ниже отображали время прибытия и отбытия на общем языке, языке живых и языке мертвых.
На экране появилось изображение Земли и маршрута через туманность Ориона.
Мы окаменели.
— Фигасе, бро… Гостиницо.
— В рот мне галстук, — согласился я.
От изумления мы перешли на школьный язык земного детства.
С потолка поплыл женский голос:
— Вниманию встречающих. Прибытие рейса «Земля — Орион — Город Снов» ожидается по расписанию. Время прибытия: двадцать один пятнадцать. Зал «Консорт-1».
Я подпер челюсть друга ладонью.
— Рот закрой, — сказал я. — Залетит галактический таракан.
— Щупальцо убери.
Абуминог был потрясен увиденным.
— Начинается! — Я повернул голову друга к столпотворению встречающих.
Голос с потолка сообщил:
— Прибытие в зале «Консорт-1» через… пять, четыре, три, два, один…
Экран одного из пустых залов стал белым. Прозвучал мелодичный сигнал, и женский голос произнес:
— Исполнено.
Зал оказался заполнен людьми.
Казалось, люди спустились на лифте, а не перенеслись через тысячи световых лет.
Пассажиры выходили с чемоданами, обнимали встречающих и проходили мимо нас к стойке регистрации.
Это была гостиница и транспортный узел одновременно.
И она принадлежала Принцу.
— Я абуминог! — вдруг крикнул я. — Мы забыли о Принце!
Глаза Ильи округлились.
— Точно… Мы — абуминоги.
Принц ждал в вестибюле. Улыбался, видимо, слышал вопль.
Белый костюм, черная рубашка. Толпа огибала Принца на расстоянии, словно его окружало силовое поле.
Выглядел усталым.
Тепло посмотрел мне в глаза. Протянул руку как старому знакомому:
— Привет.
Положил ладонь на мое плечо и сказал то, что я чувствовал сердцем.
То, что сказал бы я сам.
— Мы видимся впервые, но кажется, что знакомы очень давно.
Повернулся к Илье:
— Привет, бро… Ударим крыльями?
И они с абуминогом исполнили короткий и быстрый танец рук.
Ударили ладонями вверху, внизу, в движении от себя. Сцепили пальцы в замок, в другой. Завершили рукопожатием.
Принц смотрел на Илью, словно потерял абуминога и встретил снова.
— Как добрались?
Абуминог качнул головой:
— Инфернально.
Принц рассмеялся. Увлек за собой к стойке регистрации.
— Колодец — жуть, правда?
— Луна сгорела, — сказал я. — Коротнуло проводку.
— Вечером заменим… В колодце, кстати, можно купаться. Раньше любил приходить один. Вода затягивает раны.
Он остановился.
— Что не так? — Принц уловил настроение. — Мэр? Плохо поговорили?
Сел на диван в зоне ожидания, я плюхнулся рядом. Абуминог забрался на пуф коленями, положил голову на руки, дернул щекой:
— Мы — завтрак.
— Мистифицировал? Его стиль, — озадаченно проговорил Принц. — Синг был на встрече?
— Да.
— Это хорошо.
Появилась девушка в униформе гостиницы, с обожанием посмотрела на Принца. Раздала карточки с анкетами.
Я притянул бланк:
— Он не ответил, что такое Ритуал.
Анкета запрашивала имя, возраст, пол, планету последнего проживания, сексуальные и пищевые предпочтения.
— Нет однозначного ответа, — сказал Принц. — Ритуал — это способ.
— Способ чего? — спросил Илья.
Он, морщась, читал мелкий шрифт отказа от ответственности.
— Способ вернуться. Или вернуть.
— Куда вернуться? — абуминог поднял взгляд на Принца.
— Куда бы ты хотел?
Я оттолкнул к Принцу заполненную анкету. Всмотрелся в его лицо.
Около сорока. Многое пережил.
Старый шрам на щеке, тень усталости, проступающая седина. Второй шрам над бровью, белый и тонкий.
Принц объяснял сложные вещи простыми словами. Умел слушать. С юмором реагировать, мягко отвечать, смеяться взглядом. Но за мягкостью угадывалась сталь.
Абуминог покончил с анкетой.
Принц забрал бланки. Помахал дворецкому в темно-синем костюме:
— Аарон, прошу любить и жаловать наших друзей.
Принц поднялся из-за стола и тепло попрощался:
— Не терпится узнать вас поближе.
Пересек двойной экран, поднялся по мраморным ступеням в холл с лифтами.
Обернулся:
— Аарон, отключите внутренние экраны. Второй раз станция не выдержит.
Говоря это, Принц смотрел на меня, и глаза его смеялись.
4.
Женский голос спускался со звезд волнующим контральто, плыл над головами, балконами, светящимися табло.
— Прибытие рейса «Аяксис — Орион — Город Снов» задерживается. Встречающих просим освободить зону ожидания… Рейс «Город Снов — Андромеда — М31» отправляется по расписанию. Зал «Консорт-3». Станция пересадки — «Андромеда».
Закрыв глаза, я попытался заглянуть в завтрашний день.
Нет доступа.
Сегодня виделось на секунды: мы пройдем экран и повернем налево.
Аарон провел нас к мраморным колоннам. Приложил карточку — мерцание исчезло.
— Канал открыт, — сказал спокойный женский голос из пустоты.
Вздрогнув, мы пересекли экран.
— Вам забронирован номер. — В интонациях дворецкого звучало сомнение.
Безупречно одетый, гладко выбритый и идеально причесанный Аарон окинул взглядом наш растрепанный вид, рубашки навыпуск, джинсы, кеды и мои босые ноги.
Лицо Аарона выражало страдание.
Он вздохнул:
— Следуйте за мной.
Но Аарон знал далеко не все.
Я потрогал сзади джинсы: проехался по слякоти мимо караульных. Штаны были мокрыми, на белом диване осталось грязное пятно.
Мы свернули налево.
Прошли за Аароном по коридору в зал с зеркалами.
— Зал Правды, — произнес Аарон. — Зеркала никогда не врут.
Отражения Ильи и Аарона двигались в зеркалах, провожая к выходу. Мое отражение двигалось навстречу. Я застыл на секунду.
Показалось.
Вышли из Зала Правды в длинный коридор на шесть часов.
Дворецкий шел впереди, абуминог — за Аароном, а я — за Ильей. Глядя по сторонам и дурачась, мы чертили гигантские шаги.
Не оборачиваясь на странные звуки, скрип, тычки и хихиканье, Аарон осведомился:
— Когда прибудут родители?
Так как ответа не последовало, он остановился.
Илья пожал плечами:
— Никогда.
— Что это значит?
— Они не прибудут, — сказал я. — Их нет.
В молчании мы прошли до поворота.
Илья заскрипел подошвами по полированному камню. Аарон снова глянул на кеды, на мои босые ноги.
Поднял глаза:
— Сопровождающие?
— Никого.
Я посмотрел на Аарона.
Черты лица волевые, выправка, в словах и движениях — точность военного.
Мы вошли в восьмигранный зал, из которого вели коридоры. В мраморном полу — звезда, похожая на розу ветров.
В центре возвышалась скульптура короля с посохом и короной в виде паука. Он смотрел множеством глаз на расписанные батальными сценами стены.
Мы застыли у монумента.
— Зал Пауков, — пояснил Аарон. — Король Пауков Рэм Гохард I.
Дворецкий повернулся, показывая рукой на панораму:
— Сага в четырех полотнах.
— Ангелы? — Абуминог остановился у первой картины.
Аарон кивнул:
— Никто их не видел, старая легенда. Картина называется «Начало».
Страшный ангел распахнул крылья. Глаза горели синим пламенем. Внизу — город в огне.
Я встал у второй картины.
Битва в ночи. Пауки стреляют с земли красными лучами, выпуская из глаз в темное небо с крылатыми силуэтами. Узкая полоса рассвета у далекого горизонта.
— «Прошлое», — сказал за спиной Аарон.
— Пауки и ангелы враждовали, но ангелы канули в пучине веков, а пауки остались царствовать. Затем они ушли, и настало время человека.
— Жуть… — абуминог увлек меня к третьей картине. — Заглянем в «Настоящее».
Полумрак. Обтянутая серебром фигура в скафандре стратосферного гонщика с закрытым шлемом. Слева на груди метка. Позади старомодный мотоцикл или самолет с короткими крыльями.
— Кто он? — спросил Илья. — У него нет крыльев.
— Неизвестно. Этот момент пока не наступил. Пауки верят, что он выведет из Ритуала. Они называют его Спасителем.
Илья обернулся:
— А как называете вы?
— Пилот.
Аарон встал у последней картины:
— «Будущее».
Паук поет над умирающим ангелом, что лежит на отрубленных крыльях. В рубашке и джинсах. Лет шестнадцать. Грудь рассечена по диагонали.
— Пернатик, ты понял? — подколол Илья. — Держись от крыльев подальше.
Я толкнул Илью в спину, и мы покинули Зал Пауков.
Округлив глаза, абуминог вскинул руки над головой, изобразил корону: паука, шевелящего лапами.
Получились оленьи рога.
Я рассмеялся.
— Может, у вас есть родственники? — Аарон остановился. — Или кто-то в городе?
— Мы одни, — ответил я сквозь смех.
Абуминог за спиной дворецкого продолжал смешить меня.
В суровом лице Аарона что-то изменилось.
— Стоп, — решительно произнес он и развернулся. — Мы возвращаемся.
— Что такое?
Мы с Ильей, удивленно смотря друг на друга, шли за дворецким в обратном направлении.
— Все не так. Вам этот номер не подходит, его забронировал мэр.
— Верно, — подтвердил я. — Он встречал нас.
— Забронировал на свое имя…
Аарон поднял бровь, недоумевая от нашей беспечности:
— Ваших имен нет. Вы не существуете.
— Поищите в вечернем меню, — мрачно сострил абуминог.
Мы вернулись в Зал Правды.
Как и в Зале Пауков, выходы вели в разные стороны. Аарон выдал абуминогу карточку — прямоугольник прозрачного металла.
— Кроме нас, никто не знает, где вы.
Мы переглянулись.
— Бегите к лифту. — Аарон показал направление ладонью. — В лифте наберете «три-ноль-один». Первая дверь налево.
— А вы?
— Оформлю вас и сразу вернусь. Карточка сработает… — он посмотрел на часы. — Через минуту.
Толкаясь, мы рванули наперегонки по свежевымытому мрамору. Я бежал за абуминогом и не заметил, как кто-то вышел из-за угла навстречу. Ударился плечом и свернул в дверь.
Какой-то парень в черной куртке с капюшоном, надвинутым на глаза.
— Эй! — крикнул я.
Свернул следом и оказался во мраке.
Я не мог пошевелиться.
Из приоткрытой двери в комнату падала желтая полоса света. В гранях появился силуэт, и пространство наполнил голос:
— Ты мой. Мой. Ты будешь служить мне, как служил отцу.
Я сбросил оцепенение:
— Нет.
Оглянулся на приоткрытую дверь: я уже был сегодня в этой комнате.
Детский голос звучал вкрадчиво:
— Это было легко. Один раз я поймал тебя, поймаю и снова.
— Астаракс погиб сто веков назад.
— Очень смешно.
Голос ответил с задержкой, искаженный шорохами звезд, словно летел в пустоте тысячи световых лет.
Я взялся за ручку двери.
— Это последнее предложение, — детский голос заторопился. — Я помогу пройти Ритуал, а ты…
— Нет.
Выскочив за дверь, я понесся во весь опор за абуминогом.
Меня занесло, и я чуть не снес икебану из сухих растений в высокой фарфоровой вазе.
Ваза накренилась.
Абуминог, смеясь, ждал меня в лифте, и когда я с круглыми глазами ошалевшего кота влетел в кабину, отпустил кнопку.
Двери закрылись.
Илья набрал на панели код «301» вспыхивающими красными кольцами.
Секундная пауза.
Свет моргнул, и лифт открылся. Не было никакого движения, мы просто очутились в нужном месте.
На этом этаже все было иначе.
Интерьер начала XX века. Высокие потолки с лепниной. Паркет сочетался с камнем, разделенным металлическими вставками.
Сверху водопадом спускалась люстра, вдоль настенных деревянных панелей в нишах стояли вазоны и статуэтки.
Уютно и свежо, много белого.
Мы пересекли холл и оказались у массивной двери с номером «301».
Илья приложил к дереву карточку. Ничего не произошло.
— Слишком рано, — сказал я.
И увидел в конце коридора человека в черном костюме. Он заметил нас и двинулся навстречу. Я посмотрел в другую сторону — и там тоже шел человек в черном.