- -
- 100%
- +
Я обернулся снова.
Передо мной стоял Синг, оскалив пасть, полную острых зубов. Глаза горели синим пламенем истинного зрения.
Я не заметил прыжка.
Из груди вырвался крик: чудовище двигалось слишком быстро.
Присел.
Синг пролетел над головой и исчез. Бесследно и так же внезапно, как появился.
С разбега я бросился сквозь пыльные стекла в окно и взлетел к солнцу. Мой план не был завершен, но я мог закончить позже.
Посмотрел вниз.
С высоты спрут гостиницы сливался с городскими кварталами.
Оставаясь невидимым, я летел над крышами старого города, рукавами переулков, дворами в зелени тополей. Площади и скверы, порт, причалы с яхтами. Часовня с колодцем, набережная. Скалы и пляжи.
Я стоял на Лестнице Богов у самого неба, запрокинув лицо.
Дул холодный ветер.
Закрыв глаза, упал в пустоту, наслаждался свободным падением, ощущая, как перехватывает дыхание и замирает сердце.
Остановился.
На дне Каньона я шел по иссохшему руслу древней реки, слушая эхо шагов. Синг появлялся из темноты туннеля.
Я снова поднялся в воздух.
Запутывая Синга, отыскал в переулке горизонтальный лифт и набрал три нуля. Номер, который был на всех визитках и брошюрах.
Номер кабинета Принца.
Свет моргнул.
Как я и предполагал, дверь оказалась открыта, а кабинет пуст. Странное чувство охватило меня, будто я уже был здесь.
Я огляделся.
Мне нравился стиль Принца. Возможно, когда-нибудь он станет моим.
Светлая комната без зеркал. Белые стены, белый потолок, занавески. За окном море и скалы.
Высоко.
На стене картина. Предельно лаконичная — шесть черных точек. Два ряда по три, друг над другом.
Ниже два меча в ножнах.
В стеллаже икебана: сухие ветви и цветы. Между книг глубокая рамка, в которой притаился глаз. Настоящий глаз с карей радужкой.
Книги самые обычные. В основном словари. Общего языка, языка живых, языка мертвых, магического языка.
Большая галактическая энциклопедия, история магии, несколько стихотворных сборников. Белая книжка стихов «Москва 31».
Ниже паук в стеклянном кубе.
Дагерротип на столе.
Ученики младших классов в форме местной гимназии. Брат и сестра. Смеясь, складывали из пальцев треугольники, как земные дети складывают сердца.
«Грег и Фрея, с любовью.
Навсегда».
В дагерротипе хранилась запись.
Я коснулся ее взглядом, увидел тот момент. Картинка ожила, они пели:
Небо вверху, небо внизу
Мы не умрем, если поймем
Звезды вверху, звезды внизу
Мы не умрем.
Сложили треугольники пальцев. Один вверх, другой вниз. Я услышал смех, слова любви, обращенные к Принцу.
Обойдя стол, обнаружил папки личных дел с нашими анкетами.
Прикасаться к чужим документам было запрещено Кодексом. Можно видеть только то, что открыто.
Анкета Ильи лежала сверху.
Улыбаясь, я читал ответы корявым почерком и замечания Принца.
Пол: «Ыыы». Зачеркнуто. Сверху твердым почерком Принца: «Оболтус».
Планета проживания: «Альтерния». Исправлено: «Земля-29».
Вид: «Абуминог». Зачеркнуто. «Человек». Зачеркнуто.
Сексуальные предпочтения: «Сольфеджио», пищевые: «Креветко». Комментарий железной рукой Принца: «Прописать абуминогу ремня и креветок».
Виднелся уголок моей анкеты.
Слово «Летчик» не было зачеркнуто, но сверху буквами общего языка добавлено:
ENO
Я ощутил спиной вкрадчивый липкий взгляд, обернулся с удивлением. Паук в стеклянном кубе следил за мной.
Приблизившись к кубу, я коснулся крохотного сознания. Увидев себя множеством глаз, вздрогнул, разорвал связь.
Кто бы мог подумать?
Паук охранял кабинет Принца, записывая происходящее.
Сняв крышку с куба, я разместил в россыпи черных глаз точку наблюдения. Осталось решить, как быть с памятью паука.
Промотал запись.
Ничего интересного, в основном кабинет пустовал. Осмотрелся истинным взглядом, устраняя следы своего присутствия.
Стал невидимым.
И, проходя сквозь стену, стер пауку память.
7.
Я вышел из стены в светлом коридоре остроконечных арок и увидел Синга.
Свернул в зеркало.
Через минуту выглянул из зеркала в сумрачном Зале Правды. В этот раз зеркала ничего не отражали.
Полетел к следующему.
Зеркало оказалось в светлом коридоре арок, но с другой стороны. Я вышел под золотыми буквами «Коридор Сомнений», высеченными в мраморе.
Кто-то поймал меня за плечо.
— Хорошо, что зашел, — сказал Принц. — Поможешь перенести вещи.
Синга не было.
Мы вернулись в кабинет, где я был несколько мгновений назад.
Принц убрал со стола наши личные дела, запер в потайном ящике на ключ. Он был сосредоточен, хоть и рад меня видеть:
— Возьми мечи.
Округлив глаза, я посмотрел на паука. Приложил палец к губам:
— Тсс…
Снял с подставки клинки и догнал Принца у открытого лифта.
Принц набрал код.
Обычный код состоял из трех цифр, но Принц ввел длинную серию. Вставил в панель серебристый ключ.
Повернул.
— Как Синг? — светски поинтересовался он.
— Мило попрыгали.
Лифт открылся в странном месте. Выход оплетен толстыми лианами. Сквозь заросли вспышками пробивался свет.
Я перешел на шепот:
— Зачем мечи?
— Мы на глубине, — Принц говорил одними губами. — На сорок четвертом этаже сна.
Вынул меч из ножен.
— Она спит, но она голодна.
Ударами клинка Принц расчистил путь. Обрубки лиан упали, извиваясь. Хлынула черная кровь.
Мы вышли из лифта.
Неестественные оттенки освещения, искаженные цвета. Казалось, что тьма рассеяна в воздухе.
Свет моргал.
Холл, потолок, стены и старинное зеркало напротив оплетены лианами.
Лианы уходили по стенам и потолку в темный, заросший паутиной угол.
Я смотрел во мрак.
В углу теплилась жизнь, я различал истинным зрением скрытое паутиной тепло бьющихся сердец в коконах.
— Кто она?
— Джосс.
Принц взмахнул клинком, освобождая от лиан большие черные ящики у стены:
— Спящий паук в центре мира. Она спит и видит вещие сны.
Он откатил в лифт ящик.
Коротким мечом я срубал лианы. Черные боксы разных размеров с металлическими уголками и белым трафаретом «Восемь из Восьми» были сложены друг на друга.
Принц забирал боксы: маленькие уносил, большие откатывал, постепенно заполняя кабину лифта.
— Когда-то она была прекрасной дакиней, могла принимать любой облик.
Разрубив лианы, я спрыгнул вниз.
— Почему она спит?
— Чтобы остановить время и рассмотреть заклинание. Она хочет освободиться и через сны передает его части ученикам.
Я повесил меч на пояс джинсов. Короткий клинок, напоминающий нож.
— Ученики?
— Она написала Книгу Игр. Это книга ее снов.
Лифт был почти заполнен.
Принц остановился у стены, скрытой лианами разной толщины.
Спокойно сказал:
— Открой.
Из темного угла прошелестело:
— Ты привел мне еду?
С клинка Принца стекало черное пламя, таяло в мерцающем воздухе.
— Освободи дверь, — не повышая голоса, приказал Принц.
В ответ прошелестело:
— Нет-нет-нет.
Принц взмахнул клинком, разрубая лианы. Отсеченные куски, содрогаясь в конвульсиях, полетели на пол, в углу раздался визг.
Щупальца втянулись.
Из проема выпала бледная девушка, пойманная лианами у дверей. Тонкие лианы поспешно вышли из груди и горла.
Лифт раскрылся.
С криками из кабины вывалились задыхающиеся подростки в сценических костюмах.
Бонзо, Алекс и Мелисса.
— Вот вы где, — сказал Принц.
Мелисса опустилась на колени у подруги.
В углу зашипело, темнота ожила, и в мерцающем свете ламп, ковыляя, появилась женщина.
Она выглядела человеком.
Голубые глаза, вьющиеся волосы. В лице начинались изменения. Я опустил взгляд. Наполовину Джосс была женщиной, наполовину — пауком.
Следом пуповиной волочился жгут из сплетенных лиан.
— Сука! — крикнул Бонзо. — Что ты сделала с Аней?!
Но Джосс смотрела на меня.
— Какой сладенький добрый мальчик, — ласково сказала она. — Как хорошо, что ты есть. Подойди ближе, я расскажу тебе сказку.
Алекс с Бонзо подняли Аню.
— Уходите, — сказал Принц. — Мы закончим и вернемся.
Наконец музыканты заметили мое существование, скользнув ревнивыми взглядами. Какой-то чужак посмел стоять рядом с их Принцем.
Бонзо занес девушку в лифт с черными ящиками, Алекс и Мелисса вошли следом.
Двери закрылись.
— Я голодна… Я хочу, хочу, хочу есть, — вдруг жалобно сказала Джосс. — А у тебя такой нежный мальчик. Отдай его мне.
В тихом голосе сквозили лесть и бесконечная покорность.
Я хихикнул.
Принц посмотрел строго:
— Будь осторожнее, она не дура.
Принц закатывал ящики во второй лифт.
За спиной Джосс, в темноте лиан, висели коконы, пронзенные со всех сторон щупальцами. Какие-то карлики в балахонах.
Пропел мелодичный сигнал. Вернулся первый лифт, уже пустой.
— Справишься? Я нужен Анне.
Я кивнул.
Блокируя лифт, Принц повернул ключ против часовой стрелки.
— Не потеряй ключ.
Я снова кивнул.
— Глаз с нее не спускай. Погрузи аппаратуру. Очисти зеркало и возвращайся.
Принц ступил в кабину, заставленную до потолка черными ящиками.
Не выпуская паучиху из вида, я с грохотом закатывал тяжелые ящики во второй лифт. Как у Принца получалось без единого звука?
Джосс отдалилась в полумрак лиан, с безразличием наблюдая за мной. Холодные глазки вспыхивали в темноте.
Зеркало заросло лианами.
Коротким мечом я резал и отбрасывал сопротивляющиеся жгуты.
Она вдруг сказала:
— Хочешь узнать, чем все закончится? — Голос звучал слаще обычного.
— Нет.
Освободив зеркало, я замер.
Зеркало светилось. В глубине сполохами переливались зарницы.
— Вы все умрете, — прошелестела она. — Твой друг умрет вечером. А ты — чуть позже.
Лифт за спиной закрылся.
Пока я разглядывал зарницы, щупальце Джосс утащило ключ из замка. Положила в рот.
— Ням-ням-ням.
И она проглотила ключ.
— Попался, мой сладкий? Нас ждет вечер нежных объятий и стонов. — Голубые глазки закатились в предвкушении.
Лианы отделились от стен и потолка, медленно приближаясь, сжимались вокруг в капкан.
Джосс взбодрилась, щечки порозовели:
— Пригласим на ужин твоего друга?
Я глянул на коконы с пронзенными карликами и бросился в зеркало.
В последний миг лианы упали на меня. Вцепились сотнями острых крючков, раздирая ткань вместе с кожей. Стащили с меня ветровку, штаны и кроссовки.
С воплем я вылетел в зазеркалье. Кожа горела, глубокие царапины наполнялись кровью.
И рассмеялся.
Я не заметил, как выскочил из одежды и остался в чем мать родила.
Лианы проникли в зеркальный мир и, вытягиваясь, шарили во тьме.
Сдернув с плеча, я швырнул обрывок рубашки. Рыскающие щупальца вцепились в комок, разодрав в клочки за считаные секунды.
Смеясь, я летел с коротким клинком в руке через зеркальный мир, повторяя приключение Маленького Императора.
Великие духи Ритуала обладали чувством юмора и поменяли нас местами. Я провел ладонью по ссадинам, останавливая кровь.
Огляделся.
Щупальца остались далеко позади.
В темноте мерцали серебристые шары. Младшие — внутри старших. Зеркала собирались вокруг центров силы, образуя сферы.
Храмов, городов и планет.
Близкие зеркала в зазеркалье могли быть далеко друг от друга в реальности, и наоборот. Близкие в реальности — далеко в зазеркалье.
Однажды пройдя через зеркало, запоминаешь его навсегда.
Я различал зеркало номера 301, зеркала Зала Правды, зеркала Коридора Сомнений и остальные, где успел побывать.
К моему удивлению, зеркало дамы тоже мерцало во мгле.
Пропавший номер вновь появился.
Освещенная лампами, дама в шелковом халате сидела за туалетным столиком. Накладывала вечерний макияж.
Маленький Император стоял рядом, вытянув руки по швам. На этот раз он был одет в короткую тунику и шорты.
Это и правда был его номер.
На столике среди банок с кремами лежал ошейник с поводком. С краю — широкий стакан с жидкостью, похожей на кровь.
За дамой в шелковом халате, расписанном змеями, замерли доспехи рыцаря с длинным мечом.
В пустом шлеме поселилась тьма.
Я приблизился к зеркалу.
Глаза Маленького Императора с веселым изумлением расширились. Он видел меня в частотном сдвиге.
Ситуация зеркально повторялась, но вместо часов на шее из одежды у меня был меч.
Он хихикнул.
— Роберт… — сказала дама доспехам.
Рыцарь поднял руку, касаясь шеи мальчика, мелькнул разряд.
— Ай!
Дама равнодушно сказала:
— Стой прямо. Решается твоя судьба.
Я осмотрелся.
Простыня Маленького Императора зацепилась за раму и плавала в зазеркалье. Накрывшись, я стал привидением.
— Где диск? — поинтересовалась дама, отпивая из стакана глоток.
Маленький Император, бросив на меня взгляд, рассмеялся:
— Диск?
— Твой диск. — Дама теряла терпение.
— Это я спрашиваю, — парировал мальчик. — Где мой диск?
Рыцарь поднял руку и вновь коснулся Маленького Императора. Раздался треск электрического разряда.
Он покачнулся.
— Стой прямо, — скучая, сказала дама. — Ты наказан.
Судя по всему, разговор продолжался долго. Очень долго.
— Говори, где диск. Или отправлю к отцу.
— Нет, — быстро сказал он.
— Тогда отправишься в шкаф и подумаешь о своем поведении.
Мальчик посмотрел на ошейник:
— Нет.
— Где диск?
— Какой диск?
Вновь раздался сухой треск разряда.
Дама раскрыла ошейник и поманила Маленького Императора ладонью.
— Правом, данным мне Кодексом… — она говорила тихо. — Ты наказан на месяц. Я вызываю отца.
Дама закурила сигариллу, выпуская в зеркало клубы дыма:
— Роберт отведет тебя в шкаф.
Я не верил своим ушам.
Маленький Император посмотрел на меня. Покорно положил шею в раскрытый ошейник, закрыл от унижения глаза. Только сейчас я заметил шрам на шее.
Ошейник защелкнулся.
Жутким призраком я выплыл из зеркала в клубах сигарного дыма.
— Я привидение без мотора, — просипел я, клинком целясь даме в нос. — Ты плохо себя ведешь, я забираю тебя в ад.
И отсек у сигариллы кончик.
Мне показалось, что питоны на халате дамы шевельнулись.
Отрубленный кончик свалился в стакан, жидкость с хлопком вспыхнула, над столом взметнулось пламя.
Неподвижно сидящая дама вдруг поплыла и грохнулась со стула на бок.
В глазах Маленького Императора блеснул восторг, он рассмеялся, но замолк, прикусив губу. Ошейник наказывал за смех.
Доспехи ожили.
С железной руки слетел захват на тросе. Пересек плоскость зеркала и, клацнув, поймал меня за простыню.
Простыня уползла к рыцарю.
Оставив Маленького Императора звонко хохотать, я вернулся к зеркалу 301. Я хотел рассмешить его — и рассмешил.
Хотел защитить.
И не мог.
Спрыгнув на пол, я вышел из ванной.
Абуминог и Энн сидели на паркете, развернув карту города. Рука Энн лежала в его руке. Так абуминог проводил исследования.
Я голый прошел мимо.
— Не понял… — опешил Илья.
Энн рассмеялась.
В гардеробной я снял с плечиков рубашку и джинсы. Носки, майку и трусы.
Дубль два.
Абуминог и Энн стояли у открытой двери гардеробной.
Я прошел между ними. Распахнул окно в холле и шагнул с подоконника.
Больше никаких зеркал.
8.
Погода испортилась.
Северный ветер, моросил дождь. Я знал, что скоро дождь усилится, превратится в град.
В домах зажигались окна.
И вдруг услышал сдавленный звук, удивленный возглас.
Я развернулся в воздухе.
В окне соседнего номера стояла девочка с косичками. Лет десяти. Открыла рот, глаза светились от счастья.
Я улыбнулся и приложил палец к губам: молчи!
Но она закричала:
— Мама!
Исчезла в глубине комнаты.
Я изменил частоту и прозрачность тела, стал невидимым. Капли пролетали сквозь меня.
Через секунду в окне появились девочка с женщиной.
— Он только что был здесь. — Она указала в пустоту.
Прямо на меня.
— Улетел, — женщина вздохнула, ласково дернула ее за косичку. — Не вздумай расстраиваться. Это хороший знак.
Девочка помотала головой, глаза сияли.
— Можешь загадать желание, оно обязательно сбудется. Ты видела его полет.
— Правда?
— Так говорят.
Она посмотрела туда, где я, невидимый, ждал в частотном сдвиге:
— Я хочу рог морского льва.
Обнявшись, они удалились в комнату.
Я подлетел к окну. Целуя маленького брата, девочка сказала:
— Мы встретили Летчика. Ты скоро поправишься.
Рог морского льва не имел цены.
Охотники давно истребили львов, беззащитных и неуклюжих. Чайная ложка натертого с рога порошка излечивала неизлечимое.
Она посмотрела сквозь стекло:
— Пожалуйста.
Я быстро поднялся к перистым облакам и остановился.
Ритуал длился двадцать один день.
Иногда сезоны были короткими: десять или двенадцать дней. Пятый — два дня.
Некоторые вещи узнать не удалось.
Вестибюли принимали и отправляли пассажиров, нуль-платформы подключены к транспортной сети.
Но названия планеты и звездной системы оставались загадкой. Как и абсолютные координаты в пространстве и времени.
Записи сезонов закрыты.
Никаких имен. Синопсисы, картотека героев, кто участвовал, чем закончилось.
Доступ запрещен.
Однако в публичной лоции классификация звезды, звездной системы и планетарная история оказались доступны.
Ничем не примечательный желтый карлик. Планета с преобладанием воды, сходный наклон оси делал ее похожей на Землю.
Один материк, льды, горы и пустыни. Обитаема южная часть, близкая к экватору.
На западе космопорт, довольно большой — принимал императорские суда. От космопорта тянулась нить монорельса.
Несколько городов терялись в центре, на восточном побережье и севере материка. Архипелаг в южном океане.
Две местные луны на языке живых назывались Брат и Сестра. Одной луны нет.
Я поднялся за пределы атмосферы и осмотрел ближний космос.
Никакого Астаракса. Кораблей, космических станций и спутников. Следов остаточного излучения.
В эфире тишина.
Здесь не было ответов, но они могли появиться в космопорту.
Перемещение было мгновенным. Я появился в западной оконечности материка в ста метрах над землей.
Космопорт разрушен.
Оплавленный камень летного поля, сгоревшие звездолеты. Пассажирский лайнер разорван пополам.
Корабли из необратимого сплава, безразличного к пламени звезд и метеоритному потоку, смяты, рассечены.
Я думал о том, кто это сделал.
О его силе.
Дорога к монорельсу превратилась в стеклянное поле. Тут и там встречались обугленные скелеты в броне.
Те, кто пытался его остановить.
И я понял, что он не обращал их, не отпускал души, не добивал. Они умирали в жидком стекле живыми.
Я вошел в здание форта.
Вместо людей — серые пятна на стенах. Одежда на полу. Заправленные кровати. Фотографии семьи и детей.
Коснулся командирских часов на столе: они рассыпались в пыль.
Я продолжил поиски.
Летел над океаном, вглядываясь истинным зрением в бездну.
Искал небесные города.
На планетах с преобладанием воды небесные города встречались всегда.
Небесный город выглядел островом в небе. Несколько жизней я жил на таком.
Уютное место.
Базальтовое плато с силовой установкой корпорации ZEN. Скалы и деревья окружали дома и небоскребы, улицы с людьми, машинами и светофорами.
Я нашел их на дне океана.
Небесные города были сбиты и затонули в океанской впадине. Возможно, капитаны пытались скрыться под водой за силовым полем.
Один остров упал у архипелага.
Здания и улицы выходили из воды на поверхность. Побродив по безлюдному городу, я нашел вход к силовой установке и увидел то, что ожидал.
Отключена.
Повредить или отключить силовую установку, даже теоретически, было невозможно. Инженеры ZEN предусмотрели все.
Но он смог.
Уровень силы измерялся числом «А».
Я знал нескольких «ААА», мы дружили. Невероятные, со светящимися аурами, не показывали могущества. Четыре и Пять «А» нельзя распознать, если они не хотели.
Чтобы отключить силовую установку, требовались Семь «А».
Интересно, кто это сделал?
Кинул вторую луну на солнце. Сжег звездолеты и космопорт. Утопил в океане небесные города.
Я приступил к желанию девочки.
Морские львы с рогом на голове отдаленно напоминали земных.
Им пробивали лед, поднимаясь на поверхность, рыли пещеры в снегах. Сражались с врагами. Охотились на большую рыбу.
В планетарной истории я заметил главу о морских львах. Они обитали во льдах у южного полюса.
Координаты были условными, и я летел, ни на что не рассчитывая. Удивляясь, обнаружил пещеры.
Вошел в грот.
На лежанке с закрытыми глазами лежала пара морских львов. Один давно умер и мумифицировался, надо лбом возвышался маленький женский рог. Он встречался редко и обладал исключительной ценностью.
Я собрался обломить его.
Неожиданно второе животное открыло глаза и, приподняв голову, посмотрело на меня. Старый морской лев, греющий своим теплом умершую подругу.
Я наложил на льва намерение, показывая создаваемое мной будущее: «Я забираю рог, да будет так».
Обычно этого достаточно в общении с животными, но я не знал, что морские львы разумны.
Он показал картинку.
Морскому льву нужна рыба Глаа, обитающая в Ирийской впадине, во мгле. Лев слишком стар для путешествий.
Я мог настоять, но не стал: это не сделало бы меня счастливым.
Послал мысль: «Я согласен».
Морской лев вернул короткий фильм, запись памяти с видами Ирийской впадины и маршрутом. Однажды в молодости, много лет назад, он путешествовал с подругой.
Картинка показала координаты, я мгновенно переместился и завис над океаном.
Закрыв глаза, погрузился в бездну. Волнение постепенно прекратилось. Мне не требуется воздух, и я не дышу.
На глубине было темно, непроглядная чернота. Я открыл и расширил глаза, осмотрелся истинным зрением.
Чернота вокруг рассеялась, и я увидел, что окружен рыбами Глаа.
Тысячами рыб.
Они знали, что я приду.
Разговор не задался с первой секунды.
Я обратился к ним как к разумным. Послал историю девочки, историю льва.
Отвергнуто. «Не наше дело».
Прошу снова.
Они не хотят слушать, а я не хочу возвращаться ни с чем. Накладываю намерение на стаю: «Одна из вас пойдет со мной». Показываю будущее. Показываю, что это произойдет в любом случае.