Замуж нельзя. С ним...

Глава 18. Маски сброшены

Соня

Пара по психопатологии. Препод с упоением вещает о маниакальном синдроме и фазах БАР. Я сижу в «тисках»: Юлька и Златка зажали меня с обеих сторон. Юлька, героически сдерживая ржач, чуть слышно шипит:

— Слушайте, можно было прогуливать. Мы все выходные бесплатно наблюдали «Пресвятого Станислава-контуженного» в маниакальной фазе.

Златка вбрасывает дровишек в топку иронии, хитро щурясь:

— Не, мы только демоверсию видели. Препод говорит, там еще депрессия и «мешанина» полагаются. Вот бы на депрессию Стаса глянуть… Это же будет эпик!

Мы уже коллективно подхрюкиваем в кулак. Юлька не унимается:

— Слушай, после Мишкиного хука справа и контрольного джеба у этого «биполярника» фазу должно либо отщелкнуть в ноль, либо закоротить окончательно. Ставлю на второе. Будем потом всей страной ловить и принудительно лечить.

Златка делает лицо мультяшного злодея и загробным голосом выдает:

— Будем причинять добро… И наносить пользу…

Юлька давится смехом:

— И кто тут после этого настоящий маньячилла? Злат, после твоих слов мне даже этого недо-кавалера жаль стало. Хотя… — она стреляет глазами в мою сторону, — нет, отставить жалость! Пусть горит в аду!

Резко становится не смешно. Препод зыркает на нас так, будто мы — реальные «шизоиды» и «биполярники», а нам от этого хочется просто телепортироваться под пол.

После пары идем в буфет — там Маринка обещала занять очередь за кофе.

— Э, девчули, салют! Чего такие кислые?

Златка театрально вздыхает:

— Мы прямиком с психопатологии. А там сегодня хит сезона — лекция про обиженных экс-женихов, — и выразительно косится на меня.

Маринка сочувственно хлопает меня по плечу:

— Да забей…

— Сонька не успела, Стасян забил! — парирует Юлька. — Прямо к Сонькиному подъезду прибился, стрелу забил.

— Огуреть! И чего?

— А ничего! — Юлька отмахивается, предвкушая бенефис.

Она вкратце (минут на пятнадцать) излагает суть «свидания», щедро приправляя мой образ стальной волей и умением виртуозно «махать веригами». А также талант качка Миши, тоже растет на глазах. В её рассказе парень вмиг приобретает черты неубиваемой машины с сексапильным лицом, торсом и всем-всем… Что происходит-то? И ты, Юль, что ли поплыла?

Дальше по плану социология. Лекции сдвоенные, так что сидим всем табором, а в придачу к нам — целый десант физруков. Итого — шесть групп в одной аудитории.

На социологии молодая преподавательница бодро задвигает про гендерное неравенство и типы маскулинности.

Стас в этой схеме — классический «хранитель скреп», «критик» и «собственник» в одном флаконе. А Тима? Тима Кармазин в методичку не лезет. Кто он: «Донжуан», элитный «коллекционер» или банальный «бабник»? Верить в ярлыки не хочется. Интуиция молчит. Платиновые «вериги» на шее будто посылают сигнал: «Слышь, хозяйка, может, сама решишь, кто он такой?» Но трезвое сознание тут же выдает звонкий подзатыльник: «Ага, ты уже одного «идеального семьянина» разглядела. Теперь вот расхлебываешь».

Мне явно нужно время. И чтобы понять себя, и научиться отличать настоящих мужчин от тех, кто просто хорошо умеет дарить ювелирку.

Из универа выплываем ближе к четырем. Гляжу — на парковке для сотрудников, где обычно только ректорские кареты, красуется огромный «танк» Михаила. Как он туда просачился — загадка, но стоит довольный, сияет всеми тридцатью двумя.

— Ого! А девичья популяция-то растет! — басит он. — Оставлял двух, а забираю целый цветник. Четыре!

Юлька, не меняя траектории, бросает на него убийственный взгляд:

— Вы бы, сударь, слюни подобрали, а то еще поскользнетесь.

— Ревнуешь, что ли? — Михаил подмигивает ей так нагло, что Юлька мгновенно краснеет.

— Пф! Много чести! — отрезает она, но отворачивается подозрительно быстро.

Я спешу вмешаться, пока парковка не превратилась в поле боя:

— Миш, знакомься: это Марина и Злата. С Юлькой вы уже… ммм... общались.

Обмениваются кивками разной степени тяжести.

— Ну что, загружаемся? — Миша обводит взглядом наш десант. — Можно в бар, можно в клуб, душа и Юлька просят праздника! Только Соньку сначала лично Кармазину в руки сдам.

— Ага, разбежался! Ни в какие бары мы не едем, — выдает «обраточку» нашему стокилограммовому Аполлону Юлька. — Соня на тебе! Головой отвечаешь. А нам пора.

— Подбросить?

— Сами дотопаем. Лишние калории сжигаем, фигуру блюдем!

Когда девчонки скрываются за поворотом, Миша заводит свой броневик и хмыкает:

— Слушай, эта Юлька всегда такая заноза? — Я только неопределенно веду плечом. — Классная девка! Но характер — как у кобылки необъезженной.

— Ты ей только в лицо это не ляпни, — предупреждаю я. — А то «поскачешь» на все четыре стороны, причем очень быстро.

— Угу, риск оценил…

Миша доставляет меня к дому. Говорит, что Кармазин еще штурмует пробки из аэропорта, и предлагает посторожить меня в машине. Решительно отправляю его восвояси:

— Миш, езжай. Из дома я ни ногой, пока Тима не позвонит.

Он явно не в восторге от моей самостоятельности, но не спорит. Доводит до самой двери квартиры. Эта гиперопека со стороны парней Кармазина начинает казаться перебором. Хотя… вспоминаю утреннее «явление Стаса народу» — может, они и правы?

Для Тимы хочется выглядеть просто крышесносно. Вторая «я», та самая, что носит на шее платиновые «вериги», уже вовсю долбит мне по темени ментальным молоточком: «Не для него старайся, дура, а для себя!». Ну ладно, ладно! И для себя тоже!

В шкафу томится шедевр — платье из плотного черного шелка на невесомых бретельках. Наташка притащила его из Италии в прошлом году, когда моталась туда со своим архитектурным гуру Ильей Ольховым.

Маняще-сексуальное до невозможности… И что? А ничего! Ничегошеньки!

К нему же идеально ложатся и «вериги», и черные шпильки, и алое пальто с такой же помадой. Просто королева! Собралась. Тимы нет. И вот как я буду выглядеть, если он зайдет, а я тут в полном параде посреди квартиры? Глупо? Да.

Спешно разоблачаюсь. Развешиваю всё аккуратно, чтобы в случае чего впрыгнуть обратно в образ за секунды. Влезаю в любимый шелковый халатик — белый, в трогательное красное сердечко… И иду пить чай.

Есть охота — жуть. Но наедаться же перед свиданием? Принцесса, благоухающая борщом с чесноком, — это уже какая-то альтернативная сказка.

Но руки — эти предатели — сами открывают холодильник. Желудок приветствует «красную прелесть» внутри радостным воем голодного волка. Гляжу на кастрюльку с борщом, на бабулины корнишоны, на сальце с чесночком… Сглатываю слюну и волевым усилием захлопываю этот портал в мир искушений. Как это развидеть?! Мозг уже всё отсканировал, запомнил и транслирует желудку приказ: «Ори громче!». С таким музыкальным сопровождением на свидание точно нельзя.

Семь вечера. Тимы всё нет.

«Вериги» тянут к земле, есть хочется так, что искры из глаз. Аутотренинг в духе «Соня, ты на диете из святой воды, терпи до отъезда Тимы» не помогает.

Восемь. Да пропади оно всё пропадом!

Грею суточный борщ, режу бородинский, кромсаю сало и огурчики… Ставлю чайник, завариваю чай и только-только собираюсь вонзить зубы в этот гастрономический рай, как телефон взрывается сообщением: «Соня, я приехал. Спустись, надо поговорить».

Тима. Твою ж дивизию!

«Тима, ты, конечно, мужик мечты и подарил мне охренительно дорогие «вериги», но, блин… тут же БОРЩ!»

Мне кажется, если бы в этот момент не звякнул дверной звонок, я бы просто разрыдалась над тарелкой. Делать нечего — плетусь открывать.

— Тима?

— Привет, Сонь. Хотел подождать в машине, но три часа по пробкам… Короче, можно мне в уборную? Срочно.

— Конечно… да, проходи.

Тима пулей проносится мимо, а я тихо ржу в кулак.

Ну идеальная ведь пара!

Один три часа в пробке мучился, вторая столько же — от голода над кастрюлей. А что уж теперь? Маски сброшены!

— Тима! — кричу я в сторону коридора. — Ты борщ вообще любишь?

— Обожаю, милая! — доносится бодрый ответ.

Прекрасно! В этот момент мы реально похожи на супругов с двадцатилетним стажем: переговариваемся через стенку туалета и параллельно планируем «праздничный» ужин. Ну красота же! А главное — я наконец-то ПОЕМ.

Если от нас обоих будет разить чесноком — это не считается. Иду довольная разогревать вторую тарелку!

Образы Сони и Тимы в обычной жизни:

Глава 19. Действие «вериг»

Тимофей

Прилетаю в Москву. Конечно, не по делам — к ней.

Что так цепляет в этой девчонке — не знаю.

Красота? Да сколько у меня их было, красивых? Много.

Особые качества души? Да как поймешь, что там за три дня знакомства!

Юмор, легкость? Фигня, за такой срок не распробуешь.

Физика? Так у нас и не было почти ничего. Но тянет магнитом — это точно. Хотя… ко многим ведь изначально тянуло.

Что зацепило? Да всё! Всё, что было, что чувствуется, что ощущается и видится — всё моё. Вот моё, и точка!

А почему? На этот вопрос ответить не могу.

Хочется защитить, оградить, сберечь от всей гадости. Даже от самого себя, от собственного бэкграунда. Зачем? Не понимаю. Просто знаю, что так нужно.

Еду из аэропорта к Соне.

Со стороны, наверное, выглядит более чем странно. Мне просто нужно, физически необходимо убедиться, что с ней всё в порядке. А еще я хочу посмотреть ей в глаза и понять: то, что происходит у меня в голове, в душе, в сердце — это не плод воображения. Не фантом, родившийся от случайного столкновения с ней.

Не доверяю ей? Нет, дело не в ней. Скорее, я не доверяю самому себе и своему прошлому. Раньше всё было сродни купле-продаже — просто и понятно. С этой девочкой всё иначе. Тут какой-то договор дарения и безвозмездного пользования…

Мне нужно убедиться, что я не начудил, что всё так и есть на самом деле.

В московских пробках — жуть. Заезжаю в ресторанчик прямо у Сонькиного дома. Пью кофе. Иду освежиться. Не могу я явиться к ней «запыленным» после перелета.

Задача номер один — попасть к ней в дом, а не просто выманить на улицу. Повод дурацкий, хоть и рабочий на сто процентов: прошусь в уборную. Дурь! Но с Сонькой можно неформально. В любом случае я считаю её отношение, мне это важнее. Если ее реакция будет странной, жесткой или такой с «закатыванием глаз», то будет ясно, что я видел в ней не то...

Сонька не задумываясь и не комментируя, будто мы старые друзья-товарищи или супруги с многолетним стажем, показывает мне направление. Стою, мою руки. А что еще делать? Нужно же создавать видимость, что мне сюда прямо очень надо было.

А она… опять не подводит. Зовет меня с дороги к столу. Без лишнего пафоса разогревает борщец. Ну мечта!

Сознание так и кричит: «Своя она, своя! Моя!»

Но сканирую дальше.

В периметре видимости нет ничего, что сигнализировало бы о Стасе или вообще о каком-то мужике в доме. Ни фото, ни букетов, ни заставок на технике, ни кружек с именами — ничего. Это радует и снова дает сигнал: не обманулся.

На ней хоть и жутко сексапильный халатик, однако она не разодетая кукла. На ногах — милые носочки. Без пошлости, без умысла, без намека на провокацию. Девочка совсем. Искренняя. Доверчивая.

«Вериги» на ней. Не сняла. Хотя, наверное, они и неуместно смотрятся с домашним образом. Но не сняла!

И честная… Такая честная, что стоит нам сесть за стол — а стол семейный такой, настоящий, как у родителей: борщ, черный хлеб, сало, огурчики и нормальный чай, а не эти ваши жасмины с матчами... — как она выдает:

— Тима, я думала на тебя впечатление произвести, даже наряд приготовила. Извини, что я в домашнем.

Щечки рдеют, глаза в пол. Да ты моя хорошая… И опять — не игра. Всё по-настоящему.

— Сонька, да ты и так потрясающая. И халатик твой, капец, заманушный.

— Я без цели, просто люблю так дома ходить. Девочка должна быть девочкой.

Еда — обалдеть какая вкусная. И тут бы ей подыграть, приписать заслуги себе, но Сонька выдает:

— Это мама готовила, а соленья — бабуля. Мама всегда мне говорит, что из всех дочерей я самая криворукая. Зато я феерично умею готовить одно блюдо — омлет.

Ну вот и как тут не заржать? Ведь она под омлетом понимает реально приготовленные яйца в разных вариациях… Да, Кармазин, с кем ты до этого общался? И зачем? Когда на свете есть такая прелесть.

— Приготовишь как-нибудь мне? — спрашиваю, стараясь не выдать своего умиления.

— С удовольствием! А ты какой любишь?

Блин, и что ответить? Перед глазами всплывают картинки с совсем другими «омлетами» в исполнении бывших. Фу!Кармазин, выбрось, выплюнь из своего мозга эту дрянь хотя бы на время! Не оскверняй момент.

Голос чуть садится. Прочищаю связки и отвечаю:

— Я не знаю… классический. — Судорожно перебираю варианты в голове. — С молоком.

— Я как-нибудь тебе и турецкий вариант приготовлю. Я обожаю менемен…

— Тоже люблю.

Конечно, мы с моими безопасниками уже кучу всего на Стаса нарыли, но мне нужно как-то обосновать свой визит для Сони. А еще — преподать ей важный урок общения с такими, как он. Согласен: её визит в бордель и созерцание Стаса в «естественной среде» — это было жестко, хотя и действенно. Теперь — следующий шаг.

— Сонь, Стас заявление накатал. Мол, я ему немного фейс поправил. Поможешь мне?

— Конечно! Что нужно? — какая же она малышка, готова за меня и в огонь...

— Ничего критичного. Нужно припугнуть его встречным заявлением с твоей стороны — о побоях. Синяки еще видны. Думаю, до освидетельствования не дойдет: этот недомужик точно не ввяжется в такую игру. Свидетелей того, что он на тебя руку поднимал, полно, да и камеры вокруг вашего шале всё писали.

Сонька аж дышать перестает. Бледнеет. Боится его до дрожи.

Вот же скотина! Такой девочке чуть жизнь не испортил.

— Тима, а что мне ему сказать?

— Скажи, чтобы забрал заявление на Кармазина. Иначе ты отправишь встречное — о побоях.

— Нет, я так не смогу. Давай я в блокнот запишу...

Она реально идет в комнату и возвращается с ручкой и блокнотом. Сложно ей проявлять стойкость? Конечно. Не для этого «цветочка» такая модель поведения. Опять жирный плюс в мою копилку «необознатушек».

Пишет «речь». Звонит. По инерции тянет руку к «веригам» — они ей реально помогают, вот она, сила убеждения. Внушаемая девочка, тем более беречь надо.

Этот пиндюк берет трубку после первого же гудка. Я слышу их разговор.

— Одумалась, Софья! Хорошо, что одумалась!

— Я не одумалась, — её голос немного дрожит, но она старается. — Забери заявление на Кармазина. Если нет — я пишу встречное, за избиение и насилие.

Опа! Легкий холодок бежит по спине.

— Ты ничего не докажешь, дура, особенно за последнее! — орет этот ублюдок в трубку.

— Избиение было! Синяки есть до сих пор, свидетели есть, записи камер — есть. А про второе…— Голос Соньки срывается – я не хотела, а ты принудил!

Я не прерываю, сам в шоке. Этот утырок еще и… Убью, суку! Мои кулаки сами собой сжимаются.

— Не докажешь, что не хотела! — насмехается Стас. — Восемнадцать есть, следов нет. Месяц прошел...

Сонька прочно держит кулон, и её уже не остановить. Настоящая Мата Хари во плоти!

— Я пожалуюсь твоему отцу и своему деду. Я напишу в прокуратуру, укажу то, где ты служишь, и всю твою подноготную. Если думаешь, что тебя не потрепают, то ты плохо знаешь мою семью и связи деда. Ты плохо знаешь наш институт государства и военные структуры… Они тебе житья не дадут! Ты понял?!

— Ишь как заговорила? Присунул уже тебе этот Кармазин? Да?! — захлебывается злобой Стас.

— Это только ты можешь присовывать, подсовывать и принуждать! По себе не судят! Забери заявление, или я пойду на всё. Не видать тебе ни карьеры, ни званий, ни уважения соратников! Я всё одним махом перечеркну и опозорю тебя перед всеми!

Сонька с силой сбрасывает звонок. Откидывает телефон на стол. Руки сцеплены в попытке обнять саму себя. Она вся сжимается в комочек, глаз не поднимает, губы дрожат…

Вот нахера я это затеял?! Ведь не знал! Не думал, что там настолько всё ранено.

Встаю, подхожу к Соньке, притягиваю её к себе. Обнимаю, буквально окутываю её собой от всего мира. Не могу сдержаться — немного качаю её, пытаясь успокоить, а она плачет. Горько, навзрыд… искренне так. У меня сердце сейчас разорвется.

Ну не везет тебе, Сонька, с мужиками! Один придурок сотворил, а я — всковырнул… Всё. Не трону больше эту тему. Буду дальше сам решать, без её привлечения.

Через пару минут Сонька успокаивается. Чуть отстраняется:

— Спасибо, Тима. С тобой хорошо. Я хочу пояснить, — она вытирает глаза и еще всхлипывает, слезы больше не текут. — Там не всё так страшно было.

— Шшш, Сонь, не надо. Я не требую ответа, не надо.

Но она взбрыкивает. Интуитивно тянется к «веригам». Хорошо, что я их ей надел. И это не про ювелирку и её стоимость. Для неё они реально знак, сила и опора.

— Я хочу рассказать! Я! Понимаешь?

Киваю.

— Я просто не хотела. После первого раза… я не хотела. Он напоил и… Утром я ничего не помнила, но тело давало знать: и синяки, и засосы… А я не помню ничего. — её голос срывается.

— Тише, моя девочка, — укладываю голову Соньки к себе на грудь, глажу по спине. Такая хрупкая девочка. Ну как с таким чудом так поступить? Её на руках носить, конфетами кормить, цветами задаривать, а уже потом о чем-то думать… Сладкая, но совсем еще ребенок.

Гляжу на неё — и внутри всё переворачивается. Наивная, хрупкая, при этом такая отчаянная. Моя. Ну по всем фронтам моя!

— Сонька, — шепчу, уткнувшись носом в её макушку, — всё. Забудь. Теперь ты под моей броней. Ни один гад ближе чем на выстрел не подойдет. Обещаю.

Чувствую, как она делает глубокий выдох, и её плечи наконец расслабляются. Напряжение, которое звенело в ней натянутой струной, уходит. Она доверчиво прижимается ко мне, и в этот момент я понимаю: никакие «вериги», никакие деньги и связи не стоят вот этого простого жеста.

— Тима, — доносится из-под моего подбородка тихий, чуть осипший голос. — А борщ-то совсем остыл…

Не выдерживаю, хмыкаю. Вот же чудо моё! Только что готова была прокуратурой и дедом-генералом судьбы ломать, а теперь о борще переживает.

— Да подогреем, — улыбаюсь, аккуратно отстраняя её, чтобы заглянуть в глаза. — Нам спешить некуда. Весь мир подождет, пока мы ужинаем.

Стираю большим пальцем последнюю дорожку от слезы на её щеке. Сонька шмыгает носом и вдруг улыбается — так искренне и тепло, что у меня в груди становится тесно.

— Идем, воительница, — легонько подталкиваю её в сторону стола. — Будем эту вкусноту уничтожать.

А внутри себе говорю: «А вот эту «вкусноту» в виде Сони Андриевской будем беречь. И хе

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.