Разреженная атмосфера — 2: на просторах Марса

Глава 2. Атмосферное планирование

Десять граммов антивещества позволили поднять «Старшип» с Земли и направить его к Марсу. Казалось невероятным, что такое ничтожное количество вещества могло стать источником энергии для корабля массой в тысячи тонн, но именно в этом и заключалась сила новой технологии. При взаимодействии антивещества с обычной материей высвобождалась энергия, которой хватало, чтобы разогнать корабль, вывести его за пределы земной гравитации и затем плавно изменить траекторию полёта.

Двигатели доставили нас к Красной планете всего за две недели — срок, который ещё несколько поколений назад считался невозможным. Мы не месяцами дрейфовали в космосе, ожидая, пока планеты займут нужное положение, а летели почти напрямую. Потом корабль начал торможение, аккуратно сбрасывая скорость и готовясь войти в марсианскую систему.

Запаса антивещества у нас оставалось достаточно. Его хватало не только для посадки, но и для возвращения на Землю, если вдруг возникнет такая необходимость. Конечно, никто не хотел думать о таком варианте. Мы летели не для того, чтобы развернуться обратно, а чтобы сделать первый шаг в новый мир. Но любой хороший командир должен был учитывать даже самые неприятные возможности.

«Старшип» изначально создавался не как обычный транспортный корабль, а как дом для колонистов. Его проектировали с расчётом, что люди смогут находиться внутри месяцами, а при необходимости — годами. Поэтому внутри он больше напоминал небольшой автономный город, чем ракету.

В жилой зоне располагались индивидуальные каюты, хотя для семидесяти колонистов они были довольно компактными. Каждая имела систему регулировки температуры, освещения и состава воздуха. Стены могли менять режимы — от яркого дневного света до мягкого ночного освещения, чтобы поддерживать нормальный цикл сна. В корабле были медицинский отсек с автоматическими диагностическими системами, лаборатория, кухня, запасы воды, перерабатывающие установки и даже небольшой зал, где люди могли заниматься физическими упражнениями.

Отдельное внимание уделялось психологическому состоянию экипажа. Создатели прекрасно понимали, что человек может выдержать технические трудности, но изоляция и однообразие способны сломать даже самых сильных. Поэтому на корабле были предусмотрены зоны отдыха, виртуальные тренажёры, библиотеки данных и помещения, где можно было просто побыть в тишине.

Для тринадцати человек «Старшип» оказался огромным. Мы могли спокойно разместиться, не мешая друг другу. Некоторые отсеки вообще оставались почти пустыми. Казалось странным находиться внутри такого гиганта, рассчитанного на десятки людей, когда вокруг было столько свободного пространства.

Зато Варежка был в восторге. Моя овчарка за первые дни изучила почти каждый угол корабля. Она бегала по коридорам, заглядывала в помещения, внимательно следила за работой роботов и, кажется, считала себя главным инспектором «Старшипа». Иногда я ловила её возле дверей, где она просто сидела и наблюдала за проходящими мимо людьми, словно проверяла, всё ли они делают правильно.

Колобку повезло меньше. Его шарообразное тело было слишком большим для многих проходов и жилых отсеков. Он мог бы протиснуться туда, если бы выдвинул часть механизмов и перестроил корпус, но делать этого не хотел. Поэтому большую часть времени он проводил в грузовом отсеке среди транспорта и оборудования.

Там ему было настоящее раздолье. Он катался между контейнерами, проверял крепления, разговаривал с техникой и особенно часто надоедал Каримову.

Пётр сначала терпел его бесконечные комментарии, потом начал отвечать, а через несколько дней они уже спорили как старые знакомые.

— Каримов, а если я заменю эту деталь на более совершенную? — спрашивал Колобок.

— Не заменишь, — отвечал тот. — Потому что ты не инженер.

— Я искусственный интеллект с повышенной мобильностью.

— Ты круглый ящик с характером.

— Неправда. Я круглый ящик с великолепным характером.

Я часто слышала их перепалки и невольно улыбалась. Странно было осознавать, что в нескольких десятках метров от нас, посреди пустоты космоса, обычный человек спорил с машиной, а собака считала этот корабль своим домом.

Я до сих пор помню первые дни полёта. Это было незабываемое ощущение. Сначала все были заняты делами: проверяли оборудование, осваивались на новом месте, изучали корабль. Даже те, кто привык к риску, чувствовали себя немного растерянными. Земля оставалась позади, а впереди была только бесконечная темнота.

Да, я не была профессиональным астронавтом. И среди нас вообще не было людей, которые всю жизнь готовились к космическим миссиям. Мы были разными: моряками, инженерами, механиками, бывшими авантюристами. Но никто из нас не был настоящим пилотом межпланетного корабля.

К счастью, «Старшипом» управлял искусственный интеллект. Нам не требовались навигаторы, которые вручную рассчитывали бы траектории, или пилоты, которые часами следили бы за каждым параметром. ИИ делал это сам. Он анализировал миллионы вариантов, контролировал двигатели и системы корабля, а от нас требовалось только отдавать команды и принимать решения там, где требовался человеческий выбор.

Первые часы после старта я почти не отходила от обзорного окна. За стеклом постепенно уменьшались Земля и Луна.

Сначала наша планета казалась огромной — голубой, живой, бесконечной. Потом она начала превращаться в шар, который можно было закрыть ладонью. Облака становились тонкими белыми линиями, океаны смешивались в единое синее пятно, а континенты исчезали в космической дали.

Рядом с нами уходила назад Луна — серебряный спутник, который человечество изучало веками, но теперь мы оставляли его позади так же легко, как оставляют знакомый город.

А впереди открывался настоящий космос. Не тот, что показывают на экранах, где звёзды выглядят просто красивыми точками, а настоящий — глубокий, холодный и бесконечный. Мы видели Млечный Путь как огромную светящуюся реку, растянувшуюся через тьму. Миллиарды звёзд складывались в единое полотно, и невозможно было поверить, что каждая из этих точек — отдельный мир, возможно со своими планетами и своими историями.

А где-то далеко, за пределами нашего галактического дома, была Андромеда. Далёкая соседняя галактика, которая даже через приборы выглядела лишь слабым сиянием.

Я стояла у иллюминатора и думала о том, что человечество веками смотрело на эти огни снизу, с поверхности Земли. А теперь мы летели к другой планете.

И впервые я по-настоящему почувствовала: мы действительно покинули свой дом.

Дом, где остались моя мама и моя сестра-близнец Алькор. Иногда, когда я смотрела на Землю из иллюминатора «Старшипа», мне казалось странным, что всего несколько недель назад этот огромный корабль был для меня лишь средством добраться до другой планеты, а теперь он стал границей между прошлым и будущим. Там, далеко позади, оставалась моя семья, моя мама, которая всегда верила, что мы с сестрой должны быть вместе. Именно она дала нам имена в честь двух звёзд в созвездии Большой Медведицы — Мицар и Алькор. Она рассказывала, что древние люди смотрели на эти звёзды и видели в них символ связи, потому что они находятся рядом настолько, что кажутся почти одной точкой света. Мама говорила, что и мы с Алькор будем такими же: две части одного целого, которые невозможно разделить.

Но жизнь распорядилась иначе. Мы действительно остались связанными, но оказались по разные стороны одной истории. Алькор выбрала Землю. Она осталась там вместе со своей командой, чтобы бороться за возрождение погибшей планеты, искать способы вернуть людям будущее среди разрушенного мира. А я отправилась к Марсу, потому что должна была узнать, удалось ли первым колонистам создать там новый дом. Они покинули Землю незадолго до того, как Арктур изменил судьбу человечества, и теперь оставался главный вопрос: успели ли они выжить или Марс стал ещё одной забытой могилой в холодной пустоте.

Всё началось с Арктура — огромной звезды, которую люди веками наблюдали с Земли. Это был один из самых ярких объектов на нашем ночном небе, гигантская звезда, по сравнению с которой наше Солнце казалось почти обычным светилом. Арктур был старым миром, находившимся на последних этапах своей жизни. Учёные знали, что когда-нибудь его судьба изменится, но никто не ожидал, что это произойдёт так быстро и так внезапно. Мы привыкли считать звёзды чем-то вечным, частью самого устройства Вселенной, но оказалось, что даже они могут исчезать в одно мгновение по космическим меркам.

Когда Арктур взорвался, это стало событием, которое невозможно было сравнить ни с чем в человеческой истории. Звезда превратилась в сверхновую, выбросив в пространство колоссальное количество энергии. Потоки излучения и раскалённого вещества разлетелись на огромные расстояния, превращая окружающее пространство в бушующий океан света. На месте спокойного оранжевого гиганта возникла гигантская вспышка, настолько яркая, что она на короткое время изменила вид всей области космоса вокруг неё.

Мы находились далеко, но космос не знает человеческих границ. Ударная волна, ослабленная расстоянием, всё равно достигла Солнечной системы. Она не уничтожила Землю мгновенно, как это произошло с ближайшими мирами, но нанесла удар, от которого планета уже не смогла оправиться. Атмосфера была разрушена — мы потеряли больше трети воздушной оболочки. То, что миллиарды лет удерживало условия для жизни, оказалось повреждено всего одним космическим событием.

После этого начался настоящий конец старого мира. Исчезали моря и океаны, потому что климатические процессы вышли из равновесия. Огромные водные пространства, которые люди считали вечными, стали постепенно уходить. Одни районы превращались в пустыни, другие покрывались льдом, третьи становились непригодными для жизни из-за радиации и химических изменений. Биосфера разрушалась: растения и животные исчезали, цепочки питания ломались, целые виды уходили в прошлое.

Но самым страшным оказалось не само разрушение природы, а то, как изменились люди. Когда ресурсов стало не хватать, началась борьба за выживание. Города, которые когда-то были центрами цивилизации, превратились в крепости или руины. Государства ослабли, старые правила перестали работать, а на их месте появились новые силы. Начались войны, революции, восстания. Одни пытались сохранить остатки прежнего мира, другие строили новый порядок, часто жестокий и беспощадный. Появились мутанты — результат радиации, экспериментов и попыток людей приспособиться к изменившейся планете. Вместе с ними появились банды и мародёры, которые пользовались хаосом.

И всё же среди этого кошмара мы продолжали жить. Я, мои друзья и моя сестра Алькор со своей командой сухопутного корабля «Дон Кихот» были лишь маленькими группами людей, пытавшихся пройти через конец эпохи. Нам приходилось сталкиваться с теми, кто хотел установить собственную власть над остатками человечества. Мы сражались с городом Гигантус, огромной силой, которая стремилась контролировать территории и ресурсы. Мы столкнулись с посланниками Ватикана — новыми крестоносцами, прибывшими на гигантском дирижабле и считавшими, что именно они имеют право определить будущее выживших. Нам противостоял русский ядерный корабль-крейсер «Пётр Великий», сохранивший мощь старого мира, а также множество других угроз: мутанты, небольшие банды и люди, для которых чужая жизнь перестала иметь значение.

Я снова посмотрела в сторону иллюминатора и увидела вдали слабое пятно среди звёзд. Это были остатки Арктура — облако вещества, оставшееся после гибели огромной звезды. Издалека оно выглядело почти красиво: тонкие светящиеся нити газа, которые медленно расходились в космосе. Но я знала, что за этой красотой скрывалась сила, которая изменила судьбу целой цивилизации.

Одна далёкая звезда решила судьбу человечества, так же как когда-то один астероид решил судьбу динозавров. Миллионы лет назад небольшое космическое тело стало причиной исчезновения древних гигантов и открыло дорогу новым формам жизни. Теперь другой космический объект изменил наш путь. Только на этот раз мы не собирались просто исчезать.

Мы строили корабли. Мы искали новые миры. Мы летели к Марсу. И, возможно, именно там должен был начаться следующий этап истории человечества.

ИИ привёл меня в чувство своим спокойным сообщением:

— Внимание. Начинаю процесс атмосферного пилотирования.

На мгновение я поняла, что слишком долго смотрела на приближающуюся поверхность Марса, забыв обо всём остальном. Я быстро подтянула ремни безопасности и проверила крепления. Сейчас уже нельзя было просто наблюдать. Любая ошибка, даже самая маленькая, могла превратить наше приближение к новому миру в последнюю минуту нашего путешествия.

Справа от меня сидел Ешуа Морган. Он крепко держал руки на штурвале, хотя прекрасно понимал, что управлять «Старшипом» вручную ему, скорее всего, не придётся. Ешуа умел пилотировать самолёты и вертолёты, имел опыт сложных операций и прекрасно чувствовал технику, но космический корабль такого класса был совсем другим. Самолёт можно было вывести из штопора, вертолёт удержать в воздухе, но здесь перед нами была многотонная машина, несущаяся сквозь атмосферу чужой планеты.

Однако Ешуа был бывшим спецназовцем, а люди с таким прошлым привыкли полагаться не только на расчёты, но и на свои руки. Ему было спокойнее, когда пальцы чувствовали поверхность штурвала. Это создавало ощущение контроля — будто между ним и возможной катастрофой оставалась ещё одна преграда. Я знала, что если что-то пойдёт не так, именно он будет первым, кто попытается вмешаться.

Слева от меня находился Сильвестр. Его ситуация была намного сложнее. Несмотря на то что большая часть его тела была человеческой, его страусиные ноги доставляли ему массу неудобств. Кресло «Старшипа» проектировалось для обычных людей, и инженеры явно не рассчитывали, что однажды в нём окажется человек-птица. Его ноги едва помещались под панелью управления, и он постоянно менял положение, пытаясь устроиться удобнее.

Но даже сейчас, в момент посадки, он думал не о неудобстве. Его глаза были прикованы к мониторам.

Сильвестр обладал выдающимися математическими способностями и любил проверять расчёты ИИ самостоятельно. Иногда он спорил с ним буквально на скорость, пытаясь найти решение быстрее машины. И самое забавное было в том, что искусственный интеллект действительно словно раздражался, когда Сильвестр указывал ему на мелкие неточности.

Конечно, это была лишь модель поведения. Но Сильвестр всё равно утверждал, что ИИ обижается.

— Он делает вид, что не понимает юмора, — часто говорил он. — Но если бы мог, точно бы закатил глаза.

ИИ обычно отвечал на это:

— У меня отсутствуют глаза, предназначенные для закатывания.

И Сильвестр только смеялся. Теперь же ему было не до шуток. Он следил за каждым изменением параметров, мысленно повторяя расчёты системы и сравнивая их со своими.

За нами находились ещё два кресла. В одном сидел Абрам — наш стрелок. Он был молчаливым человеком с тяжёлым взглядом и привычкой всегда держать ситуацию под контролем. Даже сейчас, когда оружие было бесполезно против силы природы и атмосферы, он сидел напряжённо, словно ожидал появления врага. В каком-то смысле так оно и было: врагом был сам Марс.