Жуткие истории о 2030 годе

ПАРАЛЛЕЛЬНЫЙ МИР

(Фантастический рассказ)

Все началось из-за Димкиного чрезмерного увлечения физикой и фантастикой. Будь он неучем или бездельником, было бы все иначе. Я и он не пережили бы минуты ужаса, а слесари-сантехники остались бы в живых. Читать бы Димке детективы, так нет, формулы ему подавай, да расчеты…

Ну ладно, начну все по порядку.

В субботу по просьбе Димкиных родителей я зашел к своему товарищу, чтобы побыть вместе, пока не придут сантехники из ЖЭКа и не установят новый унитаз. По словам матери, работнички должны были быть в десять часов утра. Я же, как солдат, явился в девять тридцать.

Каково же было мое удивление, когда я застал Димку не нежившимся в постели, а за письменным столом. Его волосы торчали во все стороны, как будто он провел ночь в шторме, а глаза были красные и опухшие, словно он пролил целый океан слез. На щеках виднелись следы недосыпа, а пальцы быстро бегали по страницам, словно клавиши пианино, выжимая из бумаги каждую букву и цифру.

– Привет, чучундра! – хлопнул я его по плечу.

Димка меня, наверное, ждал, так как не вздрогнул, а поднял глаза и коротко ответил:

– Салют, бобик! – и вновь окунулся в волшебный, как он считал, мир физики и математики. Я знал по опыту, что если он нырнул туда с головой, то даже за уши его оттуда не вытащишь. Его взгляд становился стеклянным, голос – приглушенным, а весь мир вокруг как будто переставал существовать, оставляя только формулы, чертежи и невидимые математические законы, подчиняющиеся исключительно его воображению.

– Это мы, вроде бы, не проходили, – сказал я, окинув взглядом испещренные страницы. – Даже, наверное, в десятом классе подобного не задают.

– Это не домашнее задание, а уравнения высшей математики, – пробурчал Димка, недовольный, что я так принизил значение его формул. – Это и студентам вузов не под силу.

– А ты тогда чего зубы ломаешь об этот гранит науки? – хмыкнул я. – Эйнштейном решил стать?

– Я ищу параллельный мир!

– Чего-чего? – чуть не задохнулся я от смеха. – И на это ты потратил целое утро?

– Целую ночь! Я сел за расчеты вчера вечером, в семь часов.

Я знал причуды своего друга и только пожал плечами. Димка – отличный парень, эрудированный и талантливый. Будь моя воля, я бы присудил ему степень доктора наук. Согласитесь, не каждый способен из любой чепухи сотворить достижение научно-технического прогресса. Например, соседке тете Клаве он из холодильника соорудил какой-то сложный агрегат с программным управлением, состоящий из проводов, моторчиков, датчиков и мигающих лампочек. Никто из приглашенных техников не понял, для чего он нужен и как работает, а разобрать устройство они так и не смогли, оставив его на вечное хранение на кухонной полке в виде странной коробки с загадочным механизмом внутри.

Правда, иногда бывает, что Димка перегибает палку. Скажем, с этим параллельным миром. Я не дурак, знаю, что он существует только в умах фантастов и кинорежиссеров. Ни один научно-исследовательский институт, если себя уважает, не занимается подобной проблемой, оставляя ее для чудаков и открывателей «перпетуум-мобиле». А этот двенадцатилетний чудо-гений решил найти его в домашних условиях, вооружившись тетрадями, калькулятором и острым, как бритва, умом, способным разбирать пространство и время на атомы и складывать их обратно в новые миры.

– А антимир ты не искал? – съехидничал я.

– Нет еще, – Димка принял мои слова за чистую монету. – Чуть позже займусь и этой проблемой. Зато параллельный мир я нашел!

За окном стояла прекрасная погода: солнце мягко прогревало двор, в воздухе витал свежий запах хвои и влажной земли после вчерашнего дождя, а редкие облачка лениво плыли по яркому голубому небу, словно сами восхищались его расчетами.

– Отлично, братан! – сказал я, усаживаясь напротив него на диван. – И где же он?

– Везде!

– Ха! И еще раз ха!

– Напрасно иронизируешь, – укоризненно покачал головой мой друг. – Лучше посмотри на мои расчеты, – и он сунул мне под нос свою тетрадь.

С таким же успехом он мог бы предложить мне почитать книгу на китайском языке. Увидев гамму чувств на моем лице, он оценил коэффициент моего умственного развития и начал втолковывать, как ему казалось, естественные вещи в мой «котелок», с пафосом настоящего ученого, готового открыть человечеству невидимые законы вселенной.

– Вселенная многомерна. В одном месте может существовать множество миров. Например, в одном доме десятки квартир, и человек может переходить из одной в другую. Параллельный мир устроен почти так же. Он окружает наш реальный мир. Почему мы его не видим? Потому что он находится на другом уровне. Но в него можно войти.

– Как? – спросил я, когда до меня дошел смысл.

Ответить Димка не успел, так как в прихожей послышался звонок. Пришли сантехники. Всех троих я знал.

Возглавлял команду грузный пожилой мужчина, именуемый во дворе дядя Тима, а в ЖЭКе – Тимофей Иванович. Его крепкое, широкое тело словно предназначалось для работы с тяжестями, но чаще служило для поддержки кружки пива. Лицо с морщинами и грубым румянцем говорило о прожитых годах и частых запоях. Прославился он как мастер «золотые руки» и не просыхающий алкоголик. От него давно ушла жена и дети, хотя он был спокойным и уравновешенным человеком. Если бы не запои, его семья могла бы иметь и дачу, и машину, и отличную квартиру, а сам дядя Тима мог стать миллионером.

Второй, тридцатилетний Дильшод, окончил политехнический институт, но работать инженером не захотел и пошел простым рабочим. Его аккуратная, подтянутая фигура и умный взгляд контрастировали с рабочей одеждой, слегка заляпанной смазкой. Говорил, что зарабатывает больше, чем тот, кто имеет диплом о высшем образовании, и это, казалось, его сильно забавляло.

Третий – Андрей, парень старше нас на десять лет. Он был стройным и спортивным, с умением управляться с мотоциклом, которое вызывало уважение. Помню, как он, будучи подростком, гонял на мопеде по улицам, рисуясь перед девчонками, выделывая такие выкрутасы, что любой спортсмен или циркач пришел бы в восторг. Впрочем, этот недостаток у него остался и по сей день, зато вместо мопеда он со временем приобрел мощный мотоцикл, на котором он умел выезжать даже из самых сложных ситуаций.

Мастера вошли в квартиру с шумом и лязгом, принеся с собой специфичный запах смеси машинного масла, пыли, влажного бетона и старого металла. Они, подобно трудолюбивым слонам, несли на себе трубы, сумки с инструментами, стальную проволоку. Коричнево-зеленая форма была до того измазюкана, что невольно возникало впечатление, что они больше времени проводили на какой-то мусорке. Сапоги, которые пахли далеко не фиалками, подтверждали это подозрение – запах сырости и прогорклого жира буквально цеплялся за нос и оставлял стойкий след в комнате.

– Где? – коротко поинтересовался дядя Тима, который, как всегда, находился «под мухой».

Димка, уловив носовым «пеленгатором» пары спирта из его рта, хмыкнул и проводил дружную компанию до туалета. Там сантехники разложили инструменты и, переругиваясь, приступили к работе.

Мой друг вернулся в комнату.

– Ты спрашиваешь как? – Димка хитро улыбнулся. – Очень просто. Нужно найти вход.

– А где ты его найдешь? – тогда я еще не понимал, какую опасную затею позволяю ему начать.

– Хотя бы здесь.

– В квартире? Но что-то я не вижу никакого входа!

– Потому что ты не там его ищешь. Как бы тебе объяснить доступнее… Скажем так. Лестничную площадку, ведущую на улицу, и мою квартиру разделяет дверь. Наружу можно выйти только через эту дверь. Но ты никак не очутишься там, пройдя через стену, крышу или пол. Поэтому в параллельный мир можно войти сквозь дверь. А где она расположена, можно рассчитать математически.

– Ты, значит, всю ночь рассчитывал координаты этой двери?

– Ты прав. Вообще-то я не столько искал дверь, сколько создавал формулу, которая позволяет ее найти. Вот она, – Димка с гордостью показал на длинную формулу, которая в моем сознании ассоциировалась с многоэтажной глистой.

– Сюда нужно вставить параметры нашего мира – и дверь найдена!

Я испытывал сильные сомнения. С одной стороны, я не мог проверить правильность этой формулы, поскольку не располагал необходимыми знаниями, а с другой, я всегда доверял Димке. Но сегодня он говорил невероятные вещи, и мне было трудно в связи с этим выработать свою позицию.

Димка заметил мои колебания.

– Я тебе докажу, бобик! – привычно назвал меня он и сел за расчеты. – Сейчас я введу в формулу данные своей квартиры – общую площадь, высоту этажа, атмосферное давление и комнатную температуру, ускорение у поверхности и многое другое. После этого я смогу указать тебе место, откуда начинается параллельный мир.

– Давай, чучундра! – усмехнулся я и вновь уселся на диван.

В течение десяти минут Димка работал как информационно-вычислительный центр. Он быстро отсчитывал что-то на карманном калькуляторе, полученный итог вписывал в тетрадь и вновь считал. От подобного усердия у меня давно бы пошел дым из ушей, а мозги запищали от перегрузки. Но у Димки в черепке «варились» не просто мысли. Это был настоящий человек-компьютер: глаза его бегали по страницам, словно оптические сенсоры, руки безошибочно набирали числа, а лицо оставалось спокойным, будто никакой поток информации не мог его перегрузить. Каждый его жест, каждая цифра казались частью сложнейшей вычислительной машины, живущей внутри него.

Из туалета раздавалось кряхтение и непристойные ругательства сантехников. Они обсуждали достоинства новой сотрудницы в диспетчерской и поносили начальника ЖЭКа, который, по их словам, «ни за что не отвечает, зато всегда умудряется присвоить чужие заслуги». Данная тема для меня была малоинтересной, и я больше внимания сосредоточил на аудиокассете BASF, стараясь определить, что на ней записано: рок-музыка «Супер Пига Амстердама» или сложный трактат по математике. Димку же ничто не могло отвлечь в этом мире.

– Ну, как? – поинтересовался я, когда он откинулся на спинку кресла и уставился на меня победным взглядом.

– Готово! – мой друг показал мне чертеж, на котором я без труда различил схему его квартиры. Кроме того, на бумаге были какие-то кляксы, жирные точки и математические символы, от вида которых какой-нибудь Лобачевский или Евклид сошел бы с ума. Чертеж напоминал спутанный лабиринт из линий и символов, переплетенных так, что казалось, каждая точка имела собственную гравитацию, а линии будто жили собственной жизнью, создавая карту не просто квартиры, а целого мира, управляемого скрытыми законами математики.

– Смотри, Алик, мои расчеты показывают, что вход в параллельный мир находится здесь, – палец Димки ткнулся в проход между кухней и ванной комнатой. – Пошли туда.

Я, фыркнув, поплелся за ним. Никакого входа я там что-то не припомню, если, конечно, Димка за ночь не пропилил в стене дырку и не написал сверху: «Вход в параллельный мир! Добро пожаловать! Бесплатно!»

Мы прошли мимо сантехников, которые развернули целую стройку. Казалось, они не устанавливали унитаз, а меняли всю канализационную систему дома: трубы переплетались как гигантская змеиная сеть, инструменты валялись по полу, а металлический звон и удары создавали ощущение, что под нашими ногами проходит миниатюрный металлургический завод. Разбросанная на полу верхняя одежда говорила, что им уже жарко. Они не обратили на нас внимания, кроме Андрея, который попросил нас принести им горячего чая. Димка ничего не ответил, так как был погружен в свой чертеж, а я промычал что-то в ответ, мол, скоро будет готово. Это удовлетворило молодого сантехника, и он вновь вернулся к товарищам стучать разводным ключом по трубе.

В этот момент Димка, шедший впереди, резко остановился, и я по инерции ткнулся носом ему в спину. Он ничего не почувствовал, зато у меня из глаз посыпались искры.

– Ну, где твой вход? – потирая ушибленный нос, спросил я.

Димка посмотрел на стену. Возле ванной комнаты висела картина в стиле «а-ля сумасшедший кот»: яркие контрастные пятна, угловатые формы, искаженные пропорции, словно художник пытался одновременно изобразить кошку и хаос самой вселенной. Подобным кубизмом или модернизмом увлекалась мать Димки, покупая уличные халтурки за бешеные деньги.

– Здесь, – он указал на картину.

Это мне напомнило детскую книгу.

– Если ты думаешь, что я Буратино, а ты папа Карло, то ошибаешься, – ехидно заметил я. – Ближайшая черепаха Тортилла в зоопарке, а золотого ключика у нас нет.

– Не трепись! – неожиданно громко прервал меня Димка. Выражение его лица мне не понравилось. Оно было неестественно сосредоточенным. В течение минуты он всматривался в картину, мысленно, наверное, очерчивая контуры двери, затем сделал шаг и протянул руки вперед.

У меня чуть глаза не полезли на лоб. Честное слово, Димкины руки вошли в картину, как нож в масло. Он остановился на мгновение, словно проверяя, насколько реально это работает, потом сделал еще один шаг, полностью погрузившись в параллельный мир. Для меня он фактически исчез: пустота перед глазами оставалась неизменной, а ощущение, что кто-то рядом, растворилось, как туман под солнечными лучами. Лишь мягкое свечение и едва слышное шуршание воздуха намекали на то, что он теперь находится в другой реальности, скрытой за обычной стеной.

Увидев это, я чуть не поперхнулся. Боже ты мой! Происходящее казалось настолько нереальным, что я всерьез стал думать, а не снится ли мне все это? А может, Димка решил просто надо мной подшутить, состряпав дурацкий фокус? Сидит, наверное, за ширмой и подло хихикает.

Но всякие сомнения отпали, когда из картины стремительно возникла рука. Она раскачивалась, словно Димка там исполнял танец. Пальцы дрожали, кисть металась туда-сюда, будто нити невидимой марионетки дергались в разные стороны. У меня же возникла версия, что моего друга что-то или кто-то схватил и старается втянуть, а Димка прилагает все усилия, чтобы вырваться. На мгновение мне показалось, что за рамой не просто мир, а живая, голодная пустота, которая не хочет никого отпускать.

Скорее чисто рефлекторно, чем осознанно, я схватил руку и изо всех сил дернул на себя. Тот, кто удерживал Димку, никак не рассчитывал на нашу дружбу. Дополнительная сила помогла Димке вырваться из объятий невидимого для меня противника и очутиться в нашем мире. Но его возникновение оказалось слишком резким, ибо он пулей вылетел из картины и, столкнув меня, грохнулся лбом о противоположную стенку.

У меня не искры – пламя вырвалось бы из глаз, если бы такая реакция была предусмотрена человеческой физиологией. Казалось, внутри черепа что-то взорвалось, и боль разлетелась по голове разноцветными вспышками. Я тяжело рухнул на колени, пытаясь не выругаться вслух, и несколько секунд мир плыл перед глазами, будто его размыли слезы или перемешали ложкой.

Я уже хотел сказать парочку шуток на этот счет, но язык свернулся морским узлом, едва мои глаза узрели Димку. О боже, воскликнул я во второй раз. Лицо у друга было белее мрамора, словно его кожу обдало жидким азотом. А волосы… волосы побелели так, будто кто-то за минуту обсыпал их снегом. Даже если бы он попытался перекраситься в парикмахерской, такой идеальной, равномерной белизны добиться бы не удалось – ни перекисью водорода, ни всевозможными красками. Белые, густые, торчащие в разные стороны, они превращали двенадцатилетнего пацана в фигуру, смахивающую на дряхлого старика из фантастического фильма.

Если подобная седина украшает бывалого и пожилого мужчину, то у Димки она была свидетельством пережитого кошмара. Об этом явственно говорили и его глаза. В них я прочитал страх и ужас – такой, что сердце у меня предательски ёкнуло. Зрачки расширены, взгляд стеклянный, словно он увидел что-то настолько жуткое, что разум отказывался это принять.

– Ты что? – вскричал я, вставая с пола. – Что случилось?

Димка посмотрел на меня таким безумным взглядом, что аж мурашки по коже пробежали. Не просто так, а табуном. Казалось, по спине промчалось целое стадо ледяных лошадей, оставляя после себя дрожь. В его глазах не было ни намека на прежнюю уверенность и живость. В них поселилась пустота, изможденность и какой-то звериный, первобытный страх.

– Эй, приятель, все в порядке, очнись! – вспомнив, как в подобных ситуациях поступали люди, я стал методично бить ладонями по его щекам.

Это действительно помогло. Мои удары вернули ему сознание. Димке стало легче. Но говорить он еще не мог, а на все мои вопросы отвечал беканьем и мычаньем, словно выучил язык парнокопытных. Его губы дрожали, дыхание шло рывками, а горло издавало хрип, будто он забыл, как формировать человеческую речь.

В этот момент в коридоре возник Андрей, держа в руках ключ.

– Ребята, ну будет чай? Я же не прошу стакан бормотухи… – тут он осекся, увидев Димку. Вид моего друга его потряс не меньше, чем меня.

– Ого! – присвистнул сантехник. – Ты побывал в аду? Или это подготовка к спектаклю «Вельзевул и отрок»?

Андрей, сам того не подозревая, высказал предположение, близкое к истине.

– Ну, что случилось? – более решительно потребовал он ответа от меня, услышав, что Димка произносит что-то невнятное.

Но и я не мог внести ясности.

– Он был в параллельном мире. И вернулся оттуда таким, – коротко произнес я, стараясь не впадать в подробности. Ибо сам ничего не понимал, да и молодой сантехник не поверил бы.