Академия мертвых героев
- -
- 100%
- +
Пострадала не только наша аудитория, но и весь первый этаж. Колонны, прежде стоявшие прямо, как по команде повалились вбок, и трещины, словно паутина, доходили до самых оснований. Ладони стали липкими; горячая волна захлестнула с ног до головы. Если Аякс выглядел абсолютно спокойным, то я уже представляла, как нас начнут пытать. Вспоминать, из-за чего началась бойня, хотелось в последнюю очередь. Какая будет реакция у остальных, когда слухи поползут по Академии? К жару добавилось головокружение.
Когда мы зашли в маленькую комнату, больше напоминавшую кабинет, нас уже ждали. Вейрон стоял спиной к двери, прислонившись бедром к столу. Когда дверь закрылась и мы выстроились в линию, он наконец обернулся. Взглянув на меня, тот лишь на мгновение свел брови к переносице.
Остальные генералы сидели кто за столом, кто на скамье, и из-за их расправленных крыльев в кабинете становилось совсем тесно.
— Вы, трое... как вы посмели сорвать урок и ослушаться приказа профессора? — самый грозный из богов, с голубыми глазами и шрамом во всю шею, встал, глядя на нас как на отходы.
— Это недопустимо, молодые люди, — Анатарий покачал головой, задерживая взгляд на каждом из нас.
— Яннис, ты выглядишь как побитая собака. Неужто ты теперь не самый сильный в отряде? — Вейрон сложил руки на груди, а мы с Аяксом наблюдали, как лицо парня становится пунцовым. — Что произошло?
Пострадавший не спешил отвечать. Возможно, он осознавал последствия, если сейчас решит продублировать свои оскорбления. Адриана боялись, им восхищались; все застывали, когда он входил в помещение. Арекс был кретином, но сейчас, глядя на его сжатые кулаки, мне хотелось верить, что он передумал говорить о причинах драки.
— У тебя язык отсох, арет? — Вейрон терял терпение. Он обогнул стол и медленно направился к нам. Стоявшие позади генералы расступились. Сила командира была давящей, способной заставить кости дрожать, а я была из тех, кто уже испробовал на себе его гнев, и поверьте — вы бы не хотели оказаться на моем месте.
— Я сделал предположение, — голос Янниса дрогнул.
— Какое? — Адриан наклонил голову набок, медленно переводя взгляд с парня на меня. Мое дыхание сбилось, а хватка Аякса на локте стала болезненной.
— Я предположил, что вы и Аврора любовники.
— Что ты сказал? — я прикрыла глаза, надеясь, что прямо сейчас обрету дар исчезать с лица земли. Вейрон дернулся к арету, и его голос, зазвучавший в кабинете, физически ощущался как глубокие порезы на коже.
Последовало тяжелое молчание. Пришлось открыть глаза, чтобы убедиться, что Яннис все еще дышит. Генералы издали протяжное «у-у» и подошли ближе, напрягаясь всем телом.
— Я лишь предположил! Мы все видели, как вы перекинули ее вчера через плечо и утащили куда-то. Было странно видеть вас вместе, ведь всем известно, что Тиссея приближена к вам.
Воздух сгустился и на мгновение острый укол ревности прошел через все тело и застрял в мышцах. Не было слов, чтобы описать ущербность ситуации и при этом умудриться сохранить лицо. Не новость, что Тиссея спит с Вейроном, но мне так отчаянно хотелось, чтобы это оказалось неправдой. От обиды я была готова выйти в окно или броситься в развалины первого этажа.
— Всего лишь предположил, — наконец повторил Вейрон спокойным тоном. Если не знать его, можно было подумать, что тот расслаблен, но тьма, окутавшая его глаза, и то, как вздулись желваки, обещали жестокую расправу.
Через секунду Яннис был прижат за горло к стене. Грохот был такой мощи, что, казалось, стена проломилась. Я попыталась оглянуться, но Аякс оттянул меня за талию к себе, хотя он и сам выглядел напуганным.
— Если ты еще раз откроешь свой рот в сторону Аррот, я сам нарушу свое правило и сделаю так, что Елисейские поля покажутся тебе безрадостным существованием, где каждый день Цербер будет рвать тебя на куски. А я позабочусь, чтобы это длилось вечность.
Он отбросил арета, и тот рухнул на пол, хватая ртом воздух. Обернувшись к нам, я обмякла, заметив в глазах командира сожаление.
— Адриан, ты не можешь наказать только Янниса. Наказание должно быть для всех троих.
Голос одного из генералов вернул нас в реальность.
— С этим я разберусь. Каждый получит свое.
— Аякс, Яннис, — голос Вейрона прозвучал сухо и отстраненно. — За срыв урока и драку в аудитории вы приговариваетесь к отработке: парни идут в закрытую часть библиотеки. Будете каталогизировать древние тексты... под моим личным наблюдением. Аврора направится на северо-запад изучать разломы.
— Одна? — мой голос повысился на октаву.
— Какие-то проблемы? — Вейрон сверлил меня взглядом, и мне пришлось поумерить пыл.
— Никаких проблем, командир.
Адриан поджал губы, и, клянусь, мне показалось, что он пытается скрыть улыбку.
— Тогда решено. А сейчас можете показаться лекарям, особенно ты, — профессор указал пальцем на светловолосого, который никак не мог оклематься.
Мой шаг практически перешел в бег, едва нас выпустили из этой комнаты пыток. Аякс не останавливал меня, а я не пыталась объясниться. Этот день стоило забыть как страшный сон. В следующий раз, когда Вейрон пожелает прикоснуться хотя бы к кончику моих волос, я буду верещать так, что содрогнется Олимп. Да поможет мне Афина.
Алексия сидела на кровати, закинув ногу на ногу, и встречала меня с видом, словно прождала сплетен целый вечер. Я забросила шерстяную сумку подальше в угол и рухнула лицом в подушку, чтобы хорошенько проораться.
— Это было горячо, — улыбнулась подруга, когда моя безмолвная истерика закончилась и я повернулась к ней. — Аж двое мужчин пытаются завоевать твое внимание.
— Какая чушь!
Девушка мечтательно вздохнула, устремив взгляд в потолок, в то время как я желала задушить кого-нибудь голыми руками.
— Теперь, когда Аякс стал красавчиком с горой мышц, мне кажется, тебе стоит к нему присмотреться. Хотя Клеон ставит на командира.
— Вы оба больны, — буркнула я, отвернувшись к окну. — Аякс всего лишь друг, а Вейрон… Вейрон близок к тому, чтобы я вырезала его гребаное сердце.
— Мне кажется, он и сам близок к тому, чтобы возложить его к твоим ногам, — еще одна глупая улыбка Алексии заставила кровь кипеть. Под рукой оказался вонючий цветок в горшке и я уставилась на него, прикидывая, как он будет смотреться на голове богини.
— Только попробуй, — заметила она. — Этот цветок жив только благодаря моим стараниям.
— А я-то думаю, почему он еще не сдох.
Алексия скорчила гримасу, а потом подсела ко мне. Нездоровый блеск в ее глазах пугал, и я вжалась в стену. Обычно у нее такой вид, когда допрос еще не закончен.
— Что? — спросила я, не выдерживая.
— О чем вы вчера болтали с Вейроном? Куда он тебя унес?
В животе затянулся узел. В голове всплыл Адриан: почти голый, с идеальным торсом и косыми мышцами, уходящими в…
— У тебя лицо пунцовое, подруга, — девушка потрепала меня по щеке, но я отмахнулась от нее, как от назойливой мухи. — Так он хорош?
Я нахмурилась, прогоняя образы, способные повысить пульс.
— Разве что в запугивании.
В этот раз она ощутимо шлепнула меня по ноге.
— Ты же знаешь, что я не об этом.
— Ничего не было, — отрезала я. Алексия не стала бы болтать лишнего, но мне было важно донести: между мной и этим Богом Войны ничего не произошло.
— Тогда зачем нужно было тебя уносить? К чему вся эта возня?
Я откинула голову к стене и некоторое время пялилась в потолок, взвешивая все «за» и «против». Пришлось дать ей немного правды. Реакция Алексии была непредсказуемой, а она и так постоянно где-то пропадала, выискивая зацепки о нападении на наш город. Перед сном она как мантру повторяла: «Я убью каждого титана на своем пути».
— Вейрон пообещал помочь с тем рисунком, что мы нашли в зале заседаний. Она недоверчиво покачала головой.
— Как он узнал? Ты что, проболталась ему, что мы шпионим за богами? — прошипела Алексия. Я подняла бровь.
— Я похожа на идиотку?
— Ну, иногда.
— Спасибо.
Она провела ладонью по лицу, и ее пыл выпытывать подробности моей личной жизни улетучился. Теперь в зеленых глубинах ее глаз зарождался огонек мести.
— Мы с Клеоном зашли в тупик. Уверена, убийство моей матери — дело рук титанов, и те твари пришли по их указке.
Алексия, скорее всего, была права. В ту ночь на складе голубое свечение тварей уже подтвердило их принадлежность. И эти же монстры напали на нас…
Я выпрямилась так резко, что богиня вздрогнула.
— Что такое?
Я прокляла себя за неумение держать эмоции в узде. У меня было пять секунд, чтобы соврать. И тогда я скормила ей кое-что другое. То, из-за чего нас всех ждали крупные неприятности.
— Ходят слухи, что Зевс умоляет Мойр выдать нить судьбы, чтобы узнать, откуда придут титаны, — в тусклом свете я заметила, как лицо Алексии ожило.
— Как насчет того, чтобы пробраться на главное заседание Зевса?
Девушка коварно улыбнулась.
— Тащи своего Клеона.
Глава 19
Жить в ожидании — это какой-то особый вид пытки. Я настолько это ненавидела, что легче было бы драить берега Стикса под присмотром Харона. С того дня, как Вейрон назначил наказание, прошло ровно семь дней, и каждый раз я вскакивала в боевой готовности, когда в дверь стучали.
«Это за мной», — проносилось в голове, но за дверью снова и снова оказывался кто-то другой.
Аякс старался не вспоминать об инциденте и не заводил разговор о нас с Вейроном. Если раньше он ни о чем не подозревал, то после того вечера уже не мог смотреть на происходящее сквозь пальцы. Между нами все чаще повисало неловкое молчание: мы могли тренироваться, не общаясь и даже не перебрасываясь шутками. Если шли вместе на лекции, все разговоры сводились к приближающемуся экзамену.
Он нервничал. В его нынешнем положении это было глупо, но всякий раз, когда мы пытались разгадать послания генералов о новом испытании, у парня учащался пульс. На самом деле это мне стоило лезть на стену — я чуяла пятой точкой, что на этот раз встречусь лицом к лицу со своим главным страхом. Даже поход к развалинам не пугал так сильно, как эта неизвестность.
Слежка за Зевсом оставалась под большим вопросом. Каждый раз, когда мы собирались пробраться на Верхний Олимп, прикрываясь якобы чистыми помыслами, генералы портили нам все планы. Аретам не воспрещалось подниматься выше, и мы ловко этим пользовались. Мы так вдохновенно лгали о своем желании взглянуть на тренировки олимпийцев — до которых нам, мол, никогда не допрыгнуть, — что высокомерие богов взлетало до небес. Они были только рады продемонстрировать нам, насколько мы ущербны. Но, как я и говорила, в последние минуты все всегда резко менялось, и наши вылазки срывались. Алексия буквально рвала на себе волосы от досады.
Адриан держался на расстоянии. Он почти не комментировал мои слабые выпады на тренировках, а я постоянно отвлекалась из-за хаоса в голове и пропускала удары. В какой-то момент я начала подставляться намеренно: боль хоть на короткое время позволяла сконцентрироваться на чем-то осязаемом.
По ночам я металась в липком поту: то от реалистичных встреч с Вейроном-младшим, то из-за вымышленных диалогов со старшим. Мне казалось, еще чуть-чуть и я воспламенюсь. Я злилась.
Я должна была злиться.
На девятый день в дверь постучали. Я подскочила на месте, словно кровать превратилась в острые пики. Пришедший не стал ждать, пока я подойду: стражник зашел в комнату и, прежде чем скомандовать следовать за ним, внимательно осмотрел помещение.
— Запомни этот вид, ведь ты можешь не вернуться, — сообщил он, усмехаясь.
— Может, оно и к лучшему.
Ухмылка мужчины сползла. Взгляд задержался на мне, словно ничего более удивительного за сегодня ему встречать не приходилось.
— Тогда за мной.
Я схватила сумку, накинула кожаную броню и даже не взглянула через плечо. Мне предстоял долгий путь. Возможно, с этим самым стражником или другими провинившимися. Будет забавно, если я встречу сегодня Тиссею. Мой нервный смешок не остался незамеченным.
Когда мы вышли на улицу, Академия уже погрузилась в глубокий сон. Недавно обгоревший лес выглядел еще более устрашающе: голые ветви походили на когти диких зверей. Ветер был ледяным, пронизывающим, и тело вмиг покрылось мурашками. За все время, что я провела здесь, я так и не смогла привыкнуть к этой погоде.
Земля хрустела под подошвой и пришлось проморгаться, чтобы поверить: траву действительно покрыл иней. Нельзя было отрицать очевидное — скоро все изменится. С первым снегом наступит экзамен.
— Куда мы идем? — спросила я, плотнее кутаясь в шерстяной хитон.
— Мне велено довести вас до поста.
— Кем велено?
— Вы отправитесь на северо-запад с генералом Вейроном.
Я споткнулась на ровном месте.
— Что? — потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя и задать следующий вопрос: — А кто-то еще из аретов идет с нами?
Не мог же он устроить вылазку только для двоих? Иначе я его точно придушу.
Стражник остановился и посмотрел на меня сверху вниз, прищурившись:
— Делай, что велено, арет.
Следующие пятнадцать минут до ворот мы шли молча. Скрежеща зубами, я мысленно представляла, как скидываю командира с какой-нибудь скалы. Всю неделю я боролась с желанием ворваться к нему и устроить битву на мечах. Я бы, конечно, проиграла, зато точно бы отомстила.
И вот он стоит у каменных ворот в длинном шерстяном плаще, и в этом одеянии кажется еще шире, чем на самом деле. Его голова запрокинута, рассматривая небо, усыпанное звездами. Я напряжена всем телом, но тоже мельком смотрю наверх, пока мы шагаем к нему.
— Генерал, — стражник остановился и коротко кивнул. Затем развернулся ко мне и жестом приказал двигаться расторопнее. — Ваш приказ выполнен.
Вейрон кивнул в ответ, а потом посмотрел на меня:
— Аврора Аррот.
Я пялилась на него в ответ, не желая произносить вслух имя того, кто устроил этот поход. Адриан закатил глаза и вновь обратился к богу напротив:
— Ты можешь идти. Если мы не вернемся через трое суток — вызывай подмогу.
— Конечно, генерал Вейрон.
Стражник скрылся, и тяжелые створки ворот захлопнулись. Грохот от их столкновения был такой силы, что вибрация отозвалась во всем теле.
— Вот и моя посылка, — Вейрон осмотрел меня с головы до ног, совершенно игнорируя ару из проклятий, которая кружилась подле него.
— Советую следить за каждым словом в мою сторону.
— Твое наказание началось. Советую насладиться им в полной мере, — промурлыкал он, обнажая белоснежные зубы. — Ты даже не представляешь, как тебе повезло: все трое суток только ты и я.
Я подняла на него взгляд, отрываясь от созерцания дыры, которую мой сапог проделывал в земле.
— Сейчас умру от счастья.
Он глубоко вздохнул, продолжая улыбаться.
Меня это бесило.
— Сейчас ты будешь еще счастливее.
— Валяй.
Он щелкнул меня по лбу. Этот жест мгновенно вернул меня в ту ночь после пира, и внизу живота скопилось жгучее тепло.
— Как ты могла заметить, пегаса здесь нет, — начал он. Я выгнула бровь, не понимая, к чему он клонит. — А это значит, что он не сможет перенести нас к подножию горы.
— Да, а еще это значит, что никто не попробует вновь сбросить меня вниз.
Животное Вейрона было таким же избалованным и вспыльчивым, как и его хозяин. Если кто-то и обожал летать на пегасах, то точно не я.
— Нет, это значит другое…
Крылья Вейрона рассекли воздух так внезапно, что я отшатнулась. От их сияния темнота отступила, а свет обволок нас на несколько мгновений. Первая мысль — они прекрасны, вторая — только бы не это.
Бог наградил меня победной улыбкой, и мои плечи сгорбились.
— Иди ко мне.
Вот и все. Одна фраза, способная разбить мой мир вдребезги и заставить колени дрожать. Протянутая рука Вейрона воспринималась как приглашение сойти с ума и довериться безумию. Безумию, которое мне понравится.
Он ждал. Ждал, пока я преодолею последние сантиметры, отделявшие меня от него. Я хотела почувствовать его тепло, его запах, его волнение.
Моя ладонь потерялась в его руке. И когда он притянул меня к себе, на миг задержав дыхание вместе со мной, я уже знала, что мы, святые боги, пропали. И случилось это не сейчас, нет. А еще в тот момент, когда его пальцы впервые сомкнулись на моей шее.
— Так гораздо лучше, — прохрипел он. — Когда ты такая податливая.
Я сглотнула приступ смущения и опустила взгляд, чтобы не сойти с ума от того, как он на меня смотрит.
— Что мне делать? — спросила я с придыханием, не в силах унять дрожь.
Вейрон перехватил меня за спину, а другой рукой подхватил под коленями. Я вскрикнула от неожиданности и в следующую секунду намертво обхватила командира за шею. Мы еще даже не взлетели, а я уже молилась о приземлении. Сидеть на руках у Адриана было все равно что прижиматься к ожившему античному изваянию: его тело казалось высеченным из холодного камня, но внутри билось сердце, способное остановить твое собственное. Пока не испытаешь — не узнаешь. Там, где он касался меня, а это было практически везде, кожа горела, а тело изнывало.
— Пожалуйста, скажи, что ты дрожишь не от страха, — улыбнулся он, глядя мне прямо в глаза.
От такой наглости я не сразу нашла слова для ответа.
— Ты…
— Мудак? — перебил он.
— Я придумаю слово похуже.
— Я буду для тебя кем угодно.
Я закатила глаза.
— Давай, лети уже, — не выдержала я.
После короткого смешка он наконец оттолкнулся от земли, и мы устремились вверх. Все внутренности ухнули вниз, словно булыжники. Мой крик, вырвавшийся из горла, стал каменной плитой на моем надгробии под названием «Крах репутации» и я цеплялась за Вейрона как дикое животное. Я уткнулась ему в шею, зажмурившись, чтобы не видеть, как земля стремительно отдаляется, а Академия превращается в крошечную точку.
Воздух наверху был ледяным. В незащищенную кожу врезались острые капли, похожие на иглы и из-за скорости и маневров бога меня даже подташнивало. Но я понимала, что сли меня вырвет прямо на генерала, этот позор не смыть никогда.
Часть меня знала: Вейрон не станет дурачиться, он не такое бесчувственное животное, как его пегас. Он не станет испытывать на прочность, пока я хватаюсь за него, как за единственное спасение в жизни.
Спустя час полета впереди показались разрывы в земле: северо-западные разломы — черные, бездонные пропасти, из которых сочился фиолетовый и белый туман. Командир начал снижение в нескольких километрах от разлома, но я не стала спрашивать почему. Мы вошли в крутое пике, и я издала тихий жалобный стон, еще крепче сцепляя руки за шеей бога.
Земля приближалась. Мы пронеслись над острыми скалами и мягко, почти бесшумно коснулись каменистого плато у самого края гигантской трещины. Когда крылья сложились за его спиной, а шум ветра стих, в наступившей тишине осталось только наше тяжелое дыхание. Я все еще не разжимала рук. Не знаю, насколько испуганной я выглядела, но Вейрон не торопился ставить меня на ноги.
Хотя следовало бы. Ужин настойчиво поднимался по пищеводу.
— Только не умри. Только не здесь, — молил он, щурясь.
Я ударила его ладонью в грудь, отчего он содрогнулся в сдерживаемом смехе. Все-таки решил поиздеваться. Я забрыкалась, и ему пришлось поставить меня на землю, придерживая за спину.
Казалось, я забыла, как ходить. Меня повело в сторону, колени подкосились и я устояла, но встревоженный взгляд командира заставил криво улыбнуться.
— Все же ты доведешь меня до смерти.
Он почесал затылок.
— Знал бы, что это будет так легко, — произнес он, осматриваясь, — возможно, взял бы тебя в поход раньше.
— Мечтай.
Я уперлась ладонями в колени, тяжело дыша. Едва осознав, что душа больше не пытается покинуть тело, я выпрямилась и обвела взглядом безрадостный пейзаж: разверстую пасть земли, из которой доносился глухой гул, и заснеженные пики гор вдалеке. Эта часть Олимпа пугала больше всего, а ведь когда-то это место сравнивали с Елисейскими полями.
— И в чем мое наказание? — спросила я. Сильный порыв ветра сожрал мои слова, и в нос ударил затхлый запах разложения.
Вейрон кивнул в сторону самой дальней горы, которая едва виднелась в мареве. Вокруг ее вершины клубилось черное облако: оно пульсировало, словно внутри него рождались и тут же рушились молнии.
— Это гора Отрис. Ходят слухи, что она пробудилась на прошлой неделе. Стражи видели, как из разломов вылетали черные птицы — такие же, как те, со склада.
— О-о, — только и смогла выдавить я.
Перспективы похода были потрясающими. Шансы выжить стремительно падали еще с того момента, как мы взмыли в небо.
— Сейчас мы туда не пойдем — слишком опасно бродить в тех местах ночью. Переждем в пещере, — он указал за мою спину. Я обернулась и увидела черную бездушную дыру. Доверия она не внушала.
Я хотела возразить, но…
— Возражения не принимаются.
Вейрон слегка подтолкнул меня в спину, и я сделала первый шаг к нашему ночлегу. Как по мне, снаружи было безопаснее: тут я хотя бы видела врага на расстоянии двадцати метров. Откуда мне знать, что в этой дыре не прячется клыкастое отродье титанов?
Но я сделала шаг, второй, третий. Адриан шел позади, напевая какую-то мелодию. Поющий Вейрон — это, пожалуй, самая странная вещь в мире. И самая удручающая: неужели есть хоть что-то, чего он не умеет?
В пещере было хоть глаз выколи. Скользкие камни усложняли путь, я была готова ползти на карачках, лишь бы не рухнуть. Присутствие командира выдавало только его дыхание и я кожей ощущала его тепло даже сквозь броню и шерстяной хитон.
В этот раз он не шутил. Когда мы прошли достаточно вглубь, он велел мне замереть. Я остановилась, как вкопанная, окруженная кромешной тьмой. Я не боялась темноты, я боялась того, что могло в ней таиться. Глубокий вдох помог навести порядок в мыслях, заставляя бушующее сердце замедлить свой бег. Однажды в Протекторате уже было подобное испытание, и я с ним отлично справилась. Нужно и сейчас просто поверить в себя.
Командир вернулся через несколько минут. В руках он держал зажженный факел, через плечо было перекинуто тяжелое меховое одеяло, а из сумки виднелась веревка.
— У нас есть четыре часа, чтобы выспаться, — скомандовал он. Установил факел в расщелину и расстелил шкуру прямо на камнях.
«Такого опыта у меня еще не было», — подумала я, бросая сумку и меч на землю.
Адриан следил за каждым моим движением. И когда я наконец сажусь, отмечая, как теперь тепло моей заднице, он наконец улыбается.
— Двигайся.
Вейрон не ждет, когда я опомнюсь. Не разрывая зрительного контакта, он рывком сбрасывает хитон, а затем двурукий меч. Кладет его возле груды камней, рядом с моим, и вот уже я не могу оторвать от него взгляд.
Он опустился на колени, и я сглотнула. От того, как бог смотрел на меня, я вспыхнула в мгновение ока. Адриан привалился к холодной стене и растянулся на шкуре, заняв большую часть места. Я замерла, не решаясь даже дышать.
— Ложись, Аррот. Не надо меня стесняться… или бояться.
— Я тебя не боюсь, — проворчала я, отчаянно отрицая очевидное. — Ты раздражаешь. Это другое.
— Мы ведь уже спали вместе.
Его напоминание заставило сердце учащенно биться.
— То было необходимостью. И ты был без сознания.
В ответ раздался короткий смешок.
— Я серьезно. Я и пальцем тебя не трону.
Я повернулась, чтобы посмотреть в нахальное лицо и сказать какую-нибудь гадость, но, увидев его закрытые глаза и расслабленное лицо, весь мой гнев испарился.
— Но если будешь храпеть — выставлю вон, — добавил командир.
Улыбку удалось подавить в самый последний момент, сохранив на лице маску беспристрастности. Внутри все зудело от желания хоть раз хорошенько его задеть, но я лишь вздохнула. Улеглась рядом и, пока веки не отяжелели, продолжала смотреть на бога, размышляя о том, как я вообще докатилась до жизни такой.
Разбудило меня ощущение, что что-то громадное пялится на меня из темноты. Так оно и оказалось. Вейрон сидел в углу, перебирая кинжалы и вид его пальцев, играющих со сталью, мгновенно выбил меня из спячки. Его глаза следили за каждым моим движением, и на секунду я засомневалась в его здравом уме.
— Пытаешься меня загипнотизировать?
Один из ножей упал на камни с противным звоном, который тут же отозвался болью в затылке.
— Лучше бы ты храпела, Аррот.
— Не поняла.
Командир вздохнул, поднял кинжал, а затем свою накидку.
— До того как попасть в Академию, тебе говорили, что ты разговариваешь по ночам?
Я сглотнула, пытаясь осмыслить вопрос, но не чувствовала ничего, кроме нарастающего раздражения. Ну и еще капли смущения.
— Хватит нести чушь, — буркнула я, скидывая меховое одеяло и поднимаясь на ноги. Голова гудела, живот крутило от голода, но ему об этом знать было ни к чему.