- -
- 100%
- +
Девочки побежали за мной следом, наперебой комментируя происходящее. Лиана была под впечатлением уже от того, что он в принципе посмотрел в нашу сторону, а Миа подробно описывала каждый взгляд и жест Дугласа, утверждая, что он специально не смотрел на нее. Меня же подобное внимание местного красавчика, как, впрочем, и их глупое щебетание невероятно раздражало.
Едва мы переступили порог аудитории, как на нашем пути возникла, скрестив руки на груди, высокая темноволосая девушка в безупречно сидящей мантии с аккуратным, но потрепанным блокнотом в руках, который выглядел так, будто она с ним не расставалась последние несколько лет. В памяти почти сразу всплыло ее имя – Алисия Ванхорн, староста нашей группы. Ее взгляд, тяжелый и оценивающий, скользнул по моему лицу, а затем перешел на хихикающих подруг.
– Кассандра, Лиана, Миа, – поморщилась она, – Вы опять ведете себя слишком шумно. Занятие вот-вот начнется, а вы еще даже не повторяли материал! – Ее глаза снова остановились на мне, – Кстати, Кассандра, раз уж ты вернулась к учебе… Факультатив по продвинутой теории заклинаний остается в силе или нет? Мне нужно обновить списки.
– Нет, – поспешно ответила я, все еще находясь под впечатлением от стычки с Эдвардом, – я не пойду.
– Разумно, – Алисия сделала пометку в своем блокноте, – с твоим текущим состоянием... лучше сосредоточиться на том, чтобы не попасть вновь в лазарет, – вздохнула она, – проходите быстрее уже в аудиторию, не загораживайте проход! – как будто не она сама нас остановила в дверях.
Она развернулась и быстрым шагом направилась к своему столу в первом ряду аудитории, оставив нас в замешательстве на пороге. Только сейчас, когда мы, наконец, смогли войти и двинуться к своим местам, я украдкой огляделась вокруг: жизнь в аудитории уже била ключом. В задних рядах студенты невозмутимо раскладывали конспекты, перешептываясь о чем-то своем, парочка девушек в углу, прикрывшись учебниками, хихикала над какой-то запиской, а группа парней вполголоса спорила о последних спортивных новостях.
Вошедший преподаватель – Мастер Гилмор, пожилой невысокий мужчина с военной выправкой, – вместо приветствия тут же начал занятие. Про него говорили, что в молодости он был боевым магом и участвовал в Пограничных войнах, поэтому к студентам он относился снисходительно, по-отечески. Он был одним из немногих, кто относился к студентам добродушно и обращался к нам на «ты» вразрез с установленными правилами.
– Сегодня, – он обвел аудиторию взглядом, – мы продолжим работу с элементарным пламенем. Ваша задача – создать стандартный малый огненный шар и удерживать его над ладонью в стабильном состоянии в течение пяти минут.
Спустя полчаса в аудитории раздавались то тихие вскрики от удачно созданных огоньков, то недовольное бормотание тех, у кого заклинания не получались, то шелест переворачиваемых страниц конспектов. Кто-то в дальнем углу уже умудрился устроить небольшое задымление, и мастер Гилмор, закатив глаза, неторопливо направился тушить магический пожар.
Я же сидела за партой, с тоской глядя на свою раскрытую ладонь. Все вокруг уже во всю выполняли задание, и небольшие огненные шарики на ладонях моих одногруппников, словно замысловатая гирлянда, освещали аудиторию. Мое же пространство оставалось холодным и темным, но я пробовала снова и снова, раз за разом произнося нужное заклинание и изгибая пальцы в жесте активации. «Пламя… жар… направь силу…» – мысленно твердила я мантры из учебника. Ничего. Абсолютный ноль. «Может неправильное произношение? Или пальцы не под тем углом соединены?», – в отчаянии искала я причину своей неудачи.
– Кассандра, – раздался у меня над ухом голос мастера Гилмора, – ты вообще планируешь присоединиться к занятию? Или просто пришла поприсутствовать?
– Я…я пытаюсь… правда… – пробормотала я.
– «Пытаюсь» – это не ответ, – спокойно заметил он, – Или выполняешь задание, или нет. Третьего не дано.
– Кесси, что с тобой? – ко мне развернулись Миа и Лиана, сидящие за партой, расположенной передо мной.
– Я…я, кажется, не ощущаю потоки! – прошептала я первое, что пришло в голову.
В этот момент дверь аудитории распахнулась, и внутрь вошел Эдвард со своей свитой. Не обращая внимание на ворчание преподавателя, тут же переключившегося на опоздавших, и на яростное шипение старосты, они, шумно переговариваясь, разошлись по своим местам. Эдвард сел через ряд от меня, развалившись на стуле с видом полнейшего превосходства. Он даже не взглянул на свою руку – огненный шар размером с яблоко возник из ниоткуда и завис в воздухе над его раскрытой ладонью, не дрогнув ни на мгновение.
А потом он увидел мои бесплодные попытки, и на его губах зазмеилась все та же язвительная усмешка.
Жаркая волна унижения и злости накрыла меня с головой, и я сжала челюсть так сильно, что, казалось, еще немного и зубы начнут крошиться. Конечно, было ожидаемо потерпеть фиаско на практическом занятии, но все же к такому нельзя было быть готовой. Изо всех сил я вновь постаралась сконцентрироваться, представить огонь в своих руках, но чем больше я пыталась вызвать пламя, тем непреодолимее становилась стена моего собственного неверия.
После кошмарного первого занятия я с надеждой думала, что вторая пара – обычная лекция – пройдет спокойно. В конце концов, что может пойти не так на лекции? Накануне я героически прочитала весь учебник по «Основам магической теории и практики» от корки до корки, но, к своему ужасу, не поняла ни слова. Я возлагала большие надежды на лекцию, где профессор должен был все разъяснить, но реальность оказалась куда более удручающей.
Профессор Эдрик, сухонький старичок с бородкой клинышком и недовольным выражением лица, читал лекцию невероятно монотонным голосом, от которого невероятно клонило в сон. Воздух в аудитории был густым и спертым, пропитанным запахом старой бумаги и пыли, что только усиливало мое желание заснуть.
Я старательно конспектировала его речь, изо всех сил заставляя себя следить за его мыслью о «трансмутационных свойствах эфира пятого порядка». Но слова расплывались перед глазами, превращаясь в бессмысленный набор букв. Нарастающая паника от осознания собственной беспомощности и непонимания фундаментальных основ только усиливала мое отчаяние.
Оглядевшись по сторонам, я заметила, что добрая половина аудитории только притворяется, будто внимательно слушает лекцию: кто-то делал вид, что сосредоточенно размышляет, подперев голову рукой, другие застыли с отсутствующим взглядом, устремив его в одну точку, а некоторые особо искусные притворщики даже слегка кивали в такт словам профессора. При этом их головы то и дело предательски клонились вниз, но в последний момент они вздрагивали и резко вскидывали голову, делая вид, что просто задумались. Со стороны казалось, будто по аудитории рассыпали неисправные механические игрушки – их головы дергались вверх-вниз вразнобой, словно невидимый кукловод пытался удержать их от падения, но пружины в каждом механизме работали с разной скоростью и в собственном ритме.
Справа от меня Лиана и Миа, воспользовавшись всеобщей скукой, увлеченно обсуждали последние сплетни. Их приглушенный разговор отвлекал меня от невыносимо скучной лекции.
– …и я тебе говорю, он специально так сделал! – Лиана, прикрыв ладонью рот, шипела так громко, что ее было слышно даже через два ряда.
– Не может быть! – громко ахнула Миа, и тут же, спохватившись, понизила голос, – А что Дуглас?
– А Дуглас как стоял с глупым видом, так и стоит! Я думаю, он просто…
В этот момент мои подруги решили вовлечь меня в их разговор.
– Кесси, вот ты что думаешь о поведении Дугласа? – спросила Лиана, повернувшись ко мне.
Я на секунду отвлеклась от лекции, чтобы ответить, и в этот момент случилось неизбежное. Профессор Эдрик, словно почувствовав, обратил внимание именно на нас.
– Пятый ряд, что за болтовня?! – возмутился он, недовольно тряся своей бородкой, – Я так понимаю, что тонкости межличностных отношений куда увлекательнее, чем фундаментальные законы, на которых зиждется наша реальность? Как Ваша фамилия, студентка?
Мы замерли. Лиана покраснела, а Миа, кажется, перестала дышать. Я встретилась с его разъяренным взглядом, и медленно встав, представилась:
– Тоун. Кассандра Тоун. – моим румянцем можно было освещать улицы.
– Если не ошибаюсь, – профессор Эдрик медленно перевел взгляд с меня на моих подруг и обратно, и в его глазах я прочитала не просто раздражение, а даже некоторое презрение к напрасно потраченному времени, – именно Вы отсутствовали на двух предыдущих лекциях. И вместо того, чтобы восполнять пробелы в знаниях, вы предпочитаете тратить время – мое и своих товарищей – на пустую болтовню?!
Упрек пришелся точно в цель. Мне стало мучительно, до тошноты, стыдно! Я, учительница, старшая и по возрасту, и по опыту, сижу и выслушиваю выговор за поведение на паре, как расшалившаяся первоклассница... Но хуже всего было то, что он был прав: сегодня я окончательно убедилась в своей учебной несостоятельности как в теоретическом плане, так и в практическом.
– Мой предмет – фундаментальнейший! Я никому не позволю так небрежно относиться к этим бесценным знаниям! – тряс своей бородкой профессор, подняв вверх указательный палец, – Если в следующий раз ваша увлекательная беседа прервет мое объяснение, – продолжал тем временем разозленный профессор, смерив нас ледяным взглядом, – я не только рассажу вас по разным углам аудитории, но и направлю официальную докладную записку о вашей незаинтересованности в изучении основополагающей дисциплины на кафедру прикладной магии. Полагаю, у них найдутся более эффективные методы мотивации. Все понятно?
Мы закивали с такой скоростью, что чуть не сломали шеи. Профессор, фыркнув, вернулся к кафедре и, наконец, продолжил лекцию, а я просидела остаток пары, не поднимая глаз от стола, яростно строча бессмысленный конспект. Внутри все кипело: «Хотела же не привлекать внимание!– злилась я на себя, – И на практике отметилась, и на лекции, молодец!».
Когда прозвучал колокол, оповещающий об окончании пары, я чуть ли не первой рванула к выходу, желая поскорее скрыться. В коридоре я чуть не столкнулась с двумя одногруппниками, которые, судя по их приглушенному, но отчаянному диалогу, были в том же положении, что и я.
– ...ничего не понял, – с тоской говорил пухлый паренек с взъерошенными светлыми волосами, чье имя, кажется, было Томас, – Все эти «зеркала души» и «нисхождения»... У меня просто в голове не укладывается. А Гилмор так вообще на меня уже смотрит как на безнадежного.
– А ты думаешь, у меня по-другому? – мрачно отозвалась его спутница, худощавая девушка, Элизабет, нервно теребящая край рукава мантии, – Я вчера три часа зубрила этот бред, и все равно в голове все путается.
Их взгляды встретились с моим, и в них я прочитала то же самое смятение и страх, что терзали меня. Мы были членами одного негласного клуба – клуба отстающих. Томас, как я припомнила из обрывков памяти Кассандры, был силен в истории магии, но его заклинания выходили слабыми и неуверенными. Элизабет же, наоборот, могла интуитивно чувствовать потоки, но теория давалась ей с огромным трудом, и по теоретическим дисциплинам она была заядлой двоечницей.
«Ну, хоть я не одна такая...» – с облегчением подумала я. В этот момент меня с двух сторон схватили под руки.
– Кесси! Ты куда так помчалась?!
Я обернулась на знакомые голоса. Меня догнали Лиана и Миа, на чьих лицах, как мне показалось, читалось сочувствие.
– Ты чего, расстроилась что ли? – воскликнула Лиана, – Ой, да как будто первый раз старый Эдрик нас отсчитывает! Он же вообще не запоминает нас в лицо – волноваться не о чем!
– Да, она все еще после практики грустит, причем тут лекция вообще! – заспорила с ней Миа, – Кесси, не переживай, магия обязательно вернется! Ты ведь только-только выписалась! – начала она меня утешать.
Их попытка подбодрить была так мила, что я улыбнулась им, и уже собиралась что-то ответить, как к нам подлетела Алисия.
– Девочки, да сколько можно? – взорвалась она, размахивая в такт своим словам блокнотом, – каждую лекцию болтаете и болтаете! Вы что, не можете обсудить свои вопросы после занятий?
Мы замерли, пристыженно притихнув.
– Кассандра! А тебе уж точно пора браться за ум, – ее голосом можно было остановить таяние ледников, – я наблюдала за твоими... попытками на практике, – она произнесла это слово с легкой гримасой, – ситуация тревожная. После инцидента с твоим магическим всплеском было понятно, что будут проблемы, но... – нахмурилась она, – в общем, заканчивай трепаться на лекциях, мой тебе совет!
Последний раз меня отчитывали подобным образом, когда мои двоечники разбили окно в учительской, играя в футбол на заднем дворе школы вместо уроков...
– Конечно, Алисия, – сгорая от стыда, кивнула я.
Она посмотрела на меня с подозрением, видимо, ожидая какой-то иной реакции, но я была искренней, поэтому она лишь вздохнула.
– Буду надеяться, что ты действительно подумаешь над моими словами, – проворчала она.
Я молча кивнула ей в ответ, и она, наконец, развернулась и бесшумно направилась к своему следующему «объекту для воспитания».
– Да что она себе позволяет?! – прошипела ей в спину Лиана, сжимая кулачки, – Что с того, что она староста? Вечно ходит, нос воротит, всех критикует! Много она на себя взяла, вот что я вам скажу!
Миа, все еще выглядевшая испуганной, неуверенно вступилась:
– Ну, Лиан... Она же вроде как права... Мы и правда болтали на лекции...
– Да плевать! – фыркнула Лиана, – Все или спят, или болтают! А она только к нам придирается! Пойдем, Кесси, не слушай ее. Ты у нас умница, просто тебе не повезло на первой паре!
Я смотрела на разгоряченное лицо Лианы и понимала, что ее возмущение – это лишь защитная реакция на справедливый, хоть и жесткий, упрек. Алисия, со всей своей занудностью, была права: мне действительно нужно браться за ум…
Глава 4.
И потянулись учебные будни. Осознав свое фиаско, естестественно, в первый же день я отправилась в библиотеку.
Читальный зал поразил меня величием: бесконечные ряды стеллажей, массивные дубовые столы, высокие своды, пропитанные запахом книг и благоговейной тишиной. В огромном помещении было удивительно безлюдно, и, чтобы узнать график их работы, пришлось потратить несколько минут на поиски библиотекаря, которого я обнаружила по приглушенному звуку храпа из‑за высокой стойки в отделе выдачи. «Храм знаний, а смотритель спит. Прекрасно»,– с раздражением я постучала по столику.
Библиотекарь, похожий на бородатого гнома. вздрогнул и, прищурившись, уставился на меня.
– Простите, до скольки работает читальный зал?
– Для пытливого ума, дитя мое, мы открыты всегда. Сиди хоть до утра. Главное – книги на места возвращай. Будут проблемы с поиском литературы – обращайся.
Он подмигнул и снова прикрыл глаза, а через мгновение – тихонько захрапел, и мне ничего не оставалось, кроме как отстать от него.
Круглосуточная библиотека… Пожалуй, это был единственный плюс этого мира, который я готова была принять безоговорочно. С этого дня я поселилась среди книжных полок.
И вот после очередной бессонной ночи я сидела на семинаре Основ магических потоков, почти не волнуясь. Псевдонаучные термины крутились в голове бессмысленным вихрем, но я знала, что смогу дословно процитировать любой параграф по теме обсуждения.
Магистр Эштонс – хмурый, пухлый, с едва заметной одышкой – выдержал паузу, обводя аудиторию взглядом.
– Мисс Тоун, – выбрал он, наконец, жертву в моем лице, – Просветите нас, каковы три фундаментальных отличия эфирного потока от астрального?
Все взгляды устремились на меня. Я медленно поднялась, вспоминая, с чего начать.
– Во-первых, – начала я почти без запинки цитировать учебник, – эфирный поток обладает свойством изначальной воплощенности, тогда как астральный существует в состоянии рассеянного сияния при отсутствии истинной формы...
Я выпалила первую заученную фразу, но для меня это был просто набор красивых слов. «Свойство изначальной воплощенности»? «Рассеянное сияние»? Что это вообще значит на практике? Как это измерить? Какой у этого физический смысл? Это все было абсолютно неважно, ведь я просто хотела не привлекать к себе внимание преподавателей-теоретиков – достаточно было пристального внимания и на прикладных дисциплинах.
– Во-вторых, – продолжила я, чувствуя, как мозг отчаянно скрипит от напряжения, – скорость нисхождения эфирного потока несравнимо выше, ибо он следует воле изначального замысла, в то время как астральный движется путем многократного отражения в зеркалах души... при условии... при условии чистоты помыслов...
Я запнулась, поймав на себе взгляд магистра. В его глазах читалось усталое разочарование.
– Спасибо, мисс Тоун, – сухо прервал он, – Прекрасная демонстрация заучивания слов при полном отсутствии понимания сути. Эфирный поток – это то, что позволяет вам поднять камень. Астральный – то, что позволяет почувствовать чужие эмоции. Почему один быстрее? Потому что эфирный поток действует напрямую, через магические каналы и материальную связь, минуя сложные ментальные процессы. Астральный же поток вынужден проходить через многослойную структуру сознания, фильтруясь через призму личных переживаний, опыта и защитных механизмов души. Поэтому поднять камень проще, чем проникнуть в человеческое сознание. Все просто. Потрудитесь в следующий раз разобраться, а не просто заучить. Садитесь.
Я опустилась на стул, закусив губу от досады. Погружаясь в учебу, я вдруг осознала, что оказалась на месте тех самых двоечниц, у которых когда‑то отобрала злосчастную книжку. – сидела на семинарах, уткнувшись в конспект, и отчаянно надеялась, что меня не вызовут к доске. Как же я понимала теперь тех, кто смотрел в окно, пока я объясняла что-то «элементарное». Они не были ленивыми или глупыми. Просто где-то должен был щелкнуть тот самый выключатель, который соединял мертвые буквы с живым миром.
Но и зубрежка оказывалась бесполезной, стоило только переступить порог практического класса. Единственным местом, где я могла что-то делать руками, а не бессильно медитировать над «потоками», оказалась лаборатория алхимии. С первого же занятия я с удивлением обнаружила, что это была полноценная практическая работа, где нужно было не «чувствовать», а действовать. Вместо пробирок – хрустальные колбы, вместо спиртовок – магические горелки, но суть оставалась той же: реагенты, точные пропорции, контроль температуры. Магистр Батчер – растрепанный, в рабочем кожаном фартуке со множеством карманов поверх мантии – раздавал нам задания по созданию зелья света, и я наконец‑то могла не просто стоять в ступоре, а работать: отмерять, смешивать, наблюдать за реакцией. И раствор в колбе мерцал ровным серебристым свечением – не потому, что я «слилась с потоком», а потому, что правильно выполнила последовательность.
– Мисс Тоун, вижу-вижу, Вы наконец-то взялись за ум! – удовлетворенно цокал языком Батчер, рассматривая, как переливается под солнечными лучами результат моих трудов, – Хорошо! Очень хорошо! Так держать, Тоун!
Радость от успеха была горьковатой, как тот самый эликсир: Эдвард и его компания не упускали ни единой возможности указать на мою несостоятельность в магии. Я огрызалась, парировала их колкости, но внутри меня росла паника, ведь без магии пламени мой план выжить в битве с зомби был безнадежен, а значит, я имею все шансы умереть, не дожив до летних экзаменов… Но даже если вдруг я выживу, Эд был прав: без магии я здесь – никто.
Насколько я могу судить по воспоминаниям Кассандры, в этом мире, где каждый второй владеет хотя бы базовыми заклинаниями, человек без магических способностей оказывается в положении хуже простолюдина. Да и у родителей настоящей Кассандры, чье письмо я внезапно обнаружила на столе в комнате, не могут не возникнуть вопросы, ведь магические каналы, как мне сказали в лазарете, не повреждены...
Тем вечером я вскрывала конверт дрожащими руками, понимая, что избежать этой переписки не получится. Ее родители, холодные и отстраненные – судя по воспоминаниям – писали стандартные вопросы о моем здоровье и учебе, но я не смогла сдержать слез, придумывая ответ, который должен был их успокоить. Мне было стыдно обманывать их. Стыдно за то, что я притворяюсь их дочерью, но что я могла сделать? Рассказать им правду о том, что в теле их дочери теперь живет совершенно чужой человек? Я придумала успокаивающий ответ, стараясь подражать почерку, что оказалось несложно благодаря мышечной памяти. Слезы капали на пергамент, размывая чернила. Я обманывала людей, потерявших дочь.
В отчаянии я отбросила их письмо на письменный стол и прижалась лбом к холодному стеклу окна, из которого виднелись крыши Сторхолда – невысокие, черепичные, дымчато-синие в вечерних сумерках. Тихий, почти провинциальный городок, существующий в тени Академии, словно бы стеснявшийся собственного возраста, который исчислялся не одной сотней лет. Он был красив, как открытка, но его сказочность давила на меня, лишь напоминая, насколько я здесь чужая.
Я старалась не думать о судьбе настоящей Кассандры, ведь по всей видимости, она не пережила магического выплеска. Считать ее – себя – книжным персонажем получалось с трудом. «Если это все реальность, то может быть Привратник и ее отправил на перерождение?» – старалась успокоить я себя.
Этот шанс на новую жизнь должен был стать моим вторым дыханием, но вместо этого я лишь старательно играла роль Кассандры Тоун, не в силах по-настоящему стать ею. Для настоящей Кесси традиционные вечерние посиделки с подругами были всегда долгожданными, но для меня каждая подобная встреча превращалась в настоящую пытку.
– Кесси, ты помнишь, как мы в прошлом семестре подшутили над нашей старостой с помощью иллюзии? Может, повторим как-нибудь, раз уж ты теперь звезда? – как-то раз спросила Лиана, смотря на меня с хитрой улыбкой.
В комнате повисла пауза. Три пары глаз уставились на меня в ожидании. Мой мозг отчаянно заскрипел, перебирая обрывки воспоминаний. Ничего. Пустота. Возможно для Кассандры это не было значимым событием?
Пауза затягивалась, и мне пришлось выкручиваться:
– Э-э… детали немного стерлись, напомни, пожалуйста… – сдавленно выдавила я, и, поймав удивленный взгляд, торопливо продолжила, – после того выплеска магии, когда я едва не выгорела, память немного подводит…
– Это ведь одна из наших последних проделок… – с подозрением протянула Лиана, но, тем не менее, выполнила мою просьбу и принялась объяснять, – Ты тогда создала иллюзию, что ее мантия застегнута на левую сторону, и Алисия полдня ходила, не понимая, почему все на нее оглядываются!
Они весело захихикали, ожидая, что я разделю их восторг. Я поспешно изобразила слабую улыбку.
– Да… было забавно… надо будет обязательно повторить… – пробормотала я, чувствуя себя актрисой из очень дешевого сериала.
Ты стала какая-то… другая, Кесси… – прищурилась Вики, самая наблюдательная из них, – Раньше бы ты сама первая начала это вспоминать и хохотать до слез. А сейчас... что там, в лазарете с тобой делали? Тебя как будто подменили!
Внутри у меня все сжалось: неужели так быстро догадались? «Ну, конечно, я другая! – мысленно воскликнула я с досадой,– Я – взрослый человек! Учительница, застрявшая в теле легкомысленной студентки! Меня в сто раз больше волнует грядущий зомби-апокалипсис, чем эти ваши детсадовские розыгрыши!», но вслух, конечно, сказала совсем иное:
– Просто я еще немного не в себе, – я нервно пожала плечами, стараясь, чтобы голос не дрожал, – лекарь Арвик сказал, что последствия магического выплеска могут быть… эээ… и такими. Это пройдет… со временем!
– Может быть лекарь Алрик? – нахмурилась Вики.
– Я так и сказала!
Они переглянулись, но спорить не стали. Однако в их глазах теперь читалась не только радость от моего возвращения, а настороженность.
Спустя всего пару недель подобной жизни я чувствовала себя выжатой, как лимон. Память Кесси постоянно «зависала», как древний компьютер, и я ничего не могла с этим поделать. Когда они увлеченно обсуждали какие-то события из их общего прошлого или очередную сплетню, я ловила себя на том, что мои ответы становятся все более механическими, а улыбки – вымученными. Я видела, как Лиана иногда прищуривается, словно вглядывается в мое лицо, как Виктория все чаще задает мне уточняющие вопросы…То и дело я прокалывалась на сущей ерунде, каждый раз мечтая провалиться сквозь землю!
«И как только все эти попаданцы в книжках так легко справляются и ловко входят в роль, что никто и не догадывается? Читаешь – ну, попала девушка в тело графини, и через два дня уже манеры отточены, привычки изучены, все секреты знает и всех своих знакомых уже за нос водит!»– злилась я. На деле же оказалось, что это адский, ежесекундный труд. Постоянное напряжение. Боязнь сказать что-то не то, сделать не так. Незнание элементарных, с точки зрения этого мира, вещей. Я чувствовала себя бездарным шпионом с очень плохой подготовкой на самой главной миссии в жизни.