Магия по законам Ньютона

Глава 6.

Я осталась одна – даже с каким-то облегчением, что этот мой маскарад хоть ненадолго приостановился. Весь следующий день мы с девочками старательно избегали друг друга в учебных коридорах, аудиториях и в столовой. Я чувствовала себя настолько одиноко и неуютно, что вечером неожиданно для себя расплакалась. Оказалось, что я уже привыкла к их беззаботному щебетанию. «Это даже к лучшему! Как раз хотела отдалиться!– сердито напомнила я себе, смахивая слезы, – И вообще. Тоже мне подруги! Вот мы со СветкойиУльянкой уж точно не поссорились бы из-за сомнительных красавчиков!».

Примирение, впрочем, наступило быстрее, чем я ожидала. Уже через пару дней в столовой Лиана плюхнулась на скамью напротив меня, с грохотом опустив поднос на стол, и ее обычно спокойное лицо в тот момент выражало смесь раздражения и беспокойства. За ее спиной, словно тени, возникли Виктория и Миа. Они стояли молча, скрестив руки на груди, но в их позах и взглядах читалась не враждебность, а скорее неуверенность.

– Надоело ходить порознь, – заявила она, без обиняков, – И Миа реветь не перестает. Давай так: ты странная, мы – нетерпеливые. Пол-академии мечтают о таком внимании, а ты… в общем, неважно, что там думает академия... – перебила она сама себя, – Давай уже мириться!

Виктория за ее спиной коротко кивнула, выражая тем самым все свое отношение к нашему позавчерашнему конфликту, а Миа несмело улыбнулась. Да, я хотела отделиться от девочек из конспиративных соображений, и это было рационально и логично, но…

– Я тоже… – тут же сдалась я, – не хочу ссориться.

Мы не стали обсуждать события и последствия того дня, но неловкое молчание, периодически возникавшее между нами, и нарочито громкие разговоры о пустяках ясно показывали, что недопонимание никуда не делось. Через день, когда наступили выходные, Лиана, как ни в чем не бывало, ворвалась ко мне с объятиями и объявила, что в качестве «терапии от глупых ссор» мы все идем в город.

– Тетушка Гленда завезла новые алхимические составы для волос! Нельзя такое пропустить! Девчонки уже ждут нас внизу! – с воодушевлением щебетала она, пока я в спешке собираясь, металась по комнате.

Узкие, вымощенные булыжником улочки Сторхолда были полны жизни. Мы посидели в кафе и заглянули в лавку тетушки Гленды – настоящее царство странных ароматов, разномастных склянок и болтливой радушной хозяйки. Пока девочки с восторгом перебирали флаконы и безделушки, я вышла на крыльцо и, остановившись рядом у каменного вазона с радужными цветами, просто наблюдала за горожанами. Они казались такими... обычными.

Мимо меня прошла женщина с хныкающей маленькой девочкой в пестром переднике, и до меня долетел обрывок их разговора:

– Ну, ма-а-ам! Хочу тот шарик с рыбками! Ну, купи!

– Лисса, нет! Мы уже купили тебе шарик со светлячком!

Через дорогу в витрине какой-то лавки мужчина крепил светящуюся надпись «Два берешь – третий в подарок» над зонтами, которые были похожи то ли на гигантские цветы, то ли крылья бабочек.

Ремесленники, торговцы, матери с детьми… Они жили своей жизнью, не задумываясь об иных мирах и зомби-апокалипсисах. В этом была какая-то пронзительная нормальность, которой мне так не хватало. Со вздохом я вернулась в лавку и купила маленький хрустальный флакон духов с приятным свежим ароматом, чтобы хоть немного почувствовать себя частью этой обычной жизни.

***

Жизнь в Академии продолжалась своим чередом, и после публичного отказа Эдварду я словно превратилась в объект всеобщего наблюдения. Честно говоря, я, конечно, ожидала определенной реакции – все-таки Эдвард пользовался популярностью среди студентов, и скорее всего многие приняли, как и подруги, его приглашение за чистую монету. Но все же масштабы этого неприятия превзошли все мои ожидания.

Одни студенты разглядывали меня с нескрываемым любопытством, словно диковинное существо в зоопарке. Другие бросали осуждающие взгляды, будто я совершила непростительный грех. А третьи и вовсе смотрели с неприкрытой враждебностью, словно я лично их обидела.

«…это она…самому Вандербилту…», – слышала я за своей спиной свистящий шепот, проходя по коридору мимо девиц – даже не с нашего курса.

«…отказала! При всех! Эд был в шоке…», – долетало до меня в столовой от сидящих за соседним столиком студентов. И в этой атмосфере мне приходилось не только учиться, но и пытаться сохранить остатки самоуважения.

Как и раньше, главным зрителем и комментатором моего магического позора был сам Эдвард, который после того случая будто удвоил свои усилия.

– Смотрите, Тоун снова пытается поймать связь со вселенской энергией, – лениво бросал он, делая вид, что жонглирует огненными шарами, в то время как я по-прежнему не могла создать свой первый шар.

– Может, ты просто не в той позе стоишь? – поддакивал Дуглас, который, с тех пор, как Миа перестала за ним бегать, не упускал возможность посмеяться над кем-то из ее окружения, – Попробуй на одной ноге, вдруг поможет!

– А не пойти ли вам… освежить знания элементарного этикета, – шипела я, чувствуя, как горят уши.

– О, этикет! – Эд притворно восхищенно воскликнул и поднял брови, – Наконец-то ты нашла тему, в которой разбираешься. Продолжай в том же духе, может, когда-нибудь станешь гувернанткой.

Внешне я «держала лицо» и бодро отфыркивалась в ответ на его выпады, но внутренне я начинала отчаиваться. Все это время я, как одержимая, искала ответы в книгах, прекрасно понимая, что мои провалы не могут не привлекать внимание педагогического состава Академии. Однако мои вечерние бдения над учебниками в библиотеке не приносили результата, ведь в них описывалось «как», но не объяснялось «почему это вообще работает».

Наконец, судьба словно решила вознаградить меня за бессонные ночи и упорный труд. В очередном фолианте я нашла то, чего не встречала в других книгах: не просто главу о медитации, а подробные техники пробуждения магического потенциала через слияние мысли и физического ощущения.

Визуализация ядра была первым шагом к осознанию своих магических возможностей. Автор трактата рекомендовал представить, как в центре тела пульсирует мягкий свет, наполняя каждую клеточку энергией. Далее следовали уникальные упражнения: нужно было научиться ощущать границы своего поля, отслеживать, как энергия течет по меридианам и собирается в определенных точках. Автор утверждал, что для управления магией необходимо сначала очистить сознание от мыслей, а затем сосредоточиться на желании магического действия и представить необходимый результат. На полях кто-то нацарапал: «Мастер не думает о ядре – он и есть ядро. Магия – как дыхание. Рука сама знает движение, воля сама находит выход». Я лишь в очередной раз глаза закатила от этой поэтичности.

В тот же вечер, запершись в своей комнате, я принялась медитировать. Я села, закрыла глаза и, отбросив скептицизм, попыталась не «поверить в магию», а просто исследовать то, что происходит у меня в голове, когда я пытаюсь ее использовать. Добиться пустоты и тишины в голове не выходило. Наоборот, чем дольше я пыталась, тем более скептическим становился мой настрой.

И тут я поняла. Каждая попытка использовать чары натыкалась на внутренний конфликт: одна часть меня стремилась действовать по инструкциям из учебников, другая же кричала, что все это невозможно, и мой скептический разум просто отказывался принимать возможность существования магии в принципе. Где-то в глубине души я продолжала быть уверенной в том, что все происходящее со мной нереально и является лишь фантазиями агонизирующего перед смертью мозга.

Пока я медитировала, в комнате окончательно стемнело, и я машинально, даже не задумываясь, произнесла короткое заклинание освещения. Мягкий свет заплясал на стенах, разгоняя сумрак.

«Вот же я дура…»,– я ошарашено прищурилась на включившийся световой шар, когда до меня дошло, ЧТО я сделала только что. Подобные бытовые действия я почему-то сразу восприняла как неотъемлемую часть моей новой жизни, не придавая значения их магической природе. Я просто знала, что свет должен зажечься после определенных слов – как при голосовом управлении «умным домом», – и он вспыхивал по моей команде.

В этот момент я осознала важную вещь – кажется, все дело в том, как мой мозг воспринимает процесс магии. Когда я открываю дверь или зажигаю свет, я не сомневаюсь в возможности этих действий. Я просто делаю их, опираясь на мышечную память и уверенность в том, что это сработает.

Это открытие было болезненным – было неприятно признавать, что я так долго не замечала очевидного, но теперь я хотя бы знала, с чем именно нужно бороться – не с отсутствием сил, а с собственными глубоко укоренившимися убеждениями.

Может быть, именно в этом ключ к успеху? Или все-таки можно не пытаться заставить себя поверить в магию, а просто научиться использовать «память тела», как при выполнении привычных действий?

После того, как я поняла свою главную проблему, к моим успехам в алхимии добавились успехи и в артефакторике, на которой я, наконец, смогла перестать задумываться о происходящем и начала просто работать руками, четко соблюдая инструкции. Эти предметы оказались понятнее всего – видимо, напомнили мне привычную химию и физику. Когда я смешивала зелья или работала с магическими кристаллами, при должном усилии мой рациональный ум находил знакомые параллели, и магия начала мне подчиняться.

Так, на занятиях по артефакторике, собирая накопитель энергии, я представила на месте магического кристалла простую микросхему, которую нужно вставить в схему. вокруг царил гул концентрации: кто-то шептал заклинания, пытаясь вдохнуть жизнь в кристалл, кто-то громко жаловался, что на кварцевой призме опять пошла трещина. А я в это время тонким резцом наносила на полупрозрачный плоский кристалл сеть энергетических каналов, похожих на золотистые прожилки, и старательно представляла, что держу в руке обычную кисточку, которой мне нужно было нарисовать всего лишь несколько одинаковых линий на моей «микросхеме» и проследить, чтобы «краска» на кисти не закончилась. Эти жизненные примеры успокаивали, и я смогла «очистить разум» от мыслей – руки работали сами, Не замечая ничего вокруг, я полностью погрузилась в этот процесс, и это сработало – артефакт ожил, едва я завершила сборку, без малейшего усилия с моей стороны.

В моем прежнем мире я находила особое удовольствие в том, как четко и предсказуемо ведут себя вещества в химических реакциях, как подчиняются законам физики самые невероятные явления. Здесь же, в магическом мире, для меня эти дисциплины словно обрели новую жизнь, соединив логику и чудо. Не наделяя происходящее ореолом мистики, я методично выполняла каждый этап химической реакции, удерживая в голове визуализацию конечного результата – и словно по волшебству все складывалось именно так, как и требовалось.

Я встряхнула головой, прогоняя философские мысли, и торопливо направилась в алхимическую лабораторию, где нам предстояло работать с корнем мандрагуры – одним из самых капризных ингредиентов.

Мастер Батчер подошел к моему столу и внимательно наблюдал, как я старательно измельчаю корень мандрагуры в ступке. Передо мной уже были разложены все остальные ингредиенты – кристаллы сульфата меди (прим. автора: медный купорос –кристаллы синего цвета, при помещении в огонь окрашивает пламя в зеленый цвет, а при помещении в кипяток растворяются), которые здесь называли пламенным камнем, порошок жженой серы, измельченный древесный уголь, кристаллы нитрата аммония (прим. автора: кристаллы белого цвета, при помещении в огонь взрывается с громким хлопком и выделением едких газов, при помещении в кипяток – охлаждает раствор), который в учебных целях гордо именовался «солнечным камнем», и щепотка цинковой пыли. Согласно инструкции, часть кристаллов сульфата меди нужно было поместить в огонь под колбой, а часть – добавить в кипящий раствор, затем добавлялись остальные ингредиенты, и в последнюю очередь – кристаллы солнечного камня.

– Мисс Тоун, вновь Вы проявляете неожиданную аккуратность! Похвально, похвально! Расскажите своим одногруппникам, почему мы добавляем кристаллы пламенного камня именно после закипания, а не до?

Раньше я бы начала цитировать учебник: «…ибо сущность огня раскроет потенциал пламенного камня, и его сила явит себя в полноте своей мощи в танце кипящего зелья…». Но все эти поэтические метафоры – «пламенный камень», «сущность огня» – не имели никакого практического смысла.

– Потому что… – начала я осторожно, отбросив заученный бред, – при кипении раствор становится более агрессивным, и эээ… кристаллы пламенного камня быстрее растворяются, образуя однородную смесь, необходимую для реакции… А предварительное воздействие огня на часть кристаллов активирует особые свойства вещества, что усиливает общую реакцию.

Я не использовала магических терминов, а говорила языком логики и причинно-следственных связей. Мастер Батчер удивленно поднял брови, затем кивнул:

– Любопытно-любопытно, мисс Тоун! Нестандартная формулировка, но, по сути, верная. Гораздо ближе к истине, чем все эти пафосные формулировки из древних фолиантов. Продолжайте в том же...

Его слова оборвал оглушительный хлопок и возгласы с другого конца лаборатории. Я вздрогнула и обернулась как раз в тот момент, когда от стола, который занял Эд, исходил густой зеленый дым. Судя по всему, этот идиот добавил в огонь кристаллы обоих видов. Я мысленно поморщилась: классический эдвардовский «творческий подход» – проигнорировать все инструкции и создать гремучую смесь прямо в пламени горелки. Результат был предсказуем. Преподаватель, поморщившись, выставил ему «неуд», но на Эдварда это, казалось, не произвело никакого впечатления. Он выходил из лаборатории с видом первооткрывателя, а его друзья хлопали его по плечу, восхищенные его экспериментом.

И наблюдая за этой сценой, я ощутила что-то похожее на зависть. Мне бы такую уверенность в импровизациях и экспериментах с магией... А стоило мне перейти к прямым манипуляциям с огнем, моим основным даром – так вообще все рушилось. Что мне нужно было представить? Что у меня зажигалка вместо указательного пальца? Каждый раз, когда я пыталась создать даже крошечный огонек, мой скептический разум включал все свои защитные механизмы. «Это невозможно», «ты просто не можешь управлять пламенем силой мысли» – эти фразы эхом отражались в сознании, блокируя любые попытки.

Апогеем моих проблем с огненной магией стало практическое занятие по основам боевого искусства. Поскольку мы не на факультете Боевой магии, эти «основы» проводились у нас даже реже, чем раз в неделю, что не могло меня не радовать.

– Сегодня отрабатываем связку «защита-нападение», – объявил мастер Торвальд, неторопливо шагая вдоль нашей шеренги, – Разбейтесь на пары: один создает щит, второй пытается пробить его атакой, затем меняемся. Начинаем!

Все мои одногруппники принялись за работу. Лиана и Миа, бросив на меня извиняющийся взгляд, объединились в пару, а я так и осталась стоять в одиночестве у стены – никто не хотел быть моим партнером после того, как стало известно о моих проблемах с магией.

Пока остальные отрабатывали техники, я пыталась создать хотя бы слабый щит. Пальцы дрожали, концентрация ускользала, представить в руках полупрозрачный щит, как у ребят, не выходило абсолютно.

– Мисс Тоун, может, уже присоединитесь к группе? – с насмешкой спросил мастер Торвальд, заметив мои бесплодные попытки.

Я в очередной раз покраснела, мысленно возмутившись его непедагогичности и нетактичности, но вслух, конечно, промолчала – а что тут скажешь? По необъяснимой для меня причине этот преподаватель находил забавным мое фиаско с магией, и хоть и пытался помочь в течение занятия, но не отказывал себе в удовольствии пошутить в мой адрес. «В нашей школе его бы давно загрыз родительский комитет, а может даже и сами детки» – ворчала я про себя.

Время шло. Пары менялись, отрабатывая то атакующие, то защитные техники. Я же продолжала свои безуспешные попытки, чувствуя, как с каждой минутой уверенность тает. Преподаватель подходил ко мне еще несколько раз, но помочь по-прежнему не смог. Наконец, занятие подошло к концу.

– На сегодня достаточно, – объявил мастер Торвальд и первым вышел из зала.

Все уже начали расходиться, когда Эдвард неожиданно окликнул меня:

– Эй, Кассандра!

Я обернулась, не понимая, что ему нужно. Он стоял в другом конце зала, и в руках у него был сформирован небольшой огненный шар.

– Ставь щит! – крикнул он, и прежде чем я успела что-то ответить, запустил в меня сгусток пламени.

Время будто замедлилось. Я застыла, не в силах пошевелиться, в оцепенении наблюдая, как приближается огненный шар. В голове крутилась противоречивые мысли: «Этого не может быть!» и «Щит. Мне нужно поставить щит...». В последний момент защитные чары зала сработали, поглотив большую часть мощности огненного шара, но остаточная энергия все равно достигла цели, и я рухнула, как подкошенная, почувствовав, как сильный жар разливается по коже, словно меня окатило крутым кипятком. От боли слезы сами навернулись на глаза.

– Кесси! – побледневший Эдвард рванул ко мне.

Его друзья начали хихикать, но он резко обернулся к ним:

– Заткнитесь! – зарычал он на них, упал передо мной на колени и замер, явно боясь дотронутся, – Кесс, прости, я не думал... Я хотел помочь, заставить твою магию проснуться в стрессовой ситуации…

Я с трудом приподнялась на локтях, стараясь не задевать обожженные участки кожи. Его искреннее беспокойство было настолько заметным, что даже злиться не получалось.

– Все в порядке, – прошептала я, хотя голос предательски дрожал, – Просто… не ожидала.

Эдвард помог мне сесть, его взгляд был полон искреннего беспокойства:

– Я правда не хотел причинить тебе вред, – повторял он, как заведенный, – все говорят, что в критический момент дар активизируется сам. Шутки шутками, но я правда хотел помочь... Давай донесу до лазарета?

Я не успела ему ответить, как его тут же оттеснили мои подбежавшие подруги.

– Отвали, Эд! – прошипела Лиана своему кумиру, помогая мне встать.

– Как ты мог?! – всхлипнула Миа, подхватывая меня под руку.

– Помогите дойти до комнаты, – простонала я, с трудом сдерживая слезы.

В его глазах читалась искренняя готовность помочь, губы дрогнули, словно он хотел что-то добавить, произнести какие-то важные слова, но подруги уже торопливо тянули меня к выходу, а он так и остался его стоять в растерянности посреди зала. Придерживая меня с двух сторон, они быстро проводили меня в общежитие. На нас косились, шептались, кто-то что-то спрашивал, где-то фоном причитала Алисия, но я не обращала ни на кого внимания, сосредоточилась лишь на том, чтобы не расплакаться по дороге. В своей комнате я швырнула, не глядя, вещи, села прямо на пол и, наконец, дала волю эмоциям. Горячие слезы текли по щекам, а я, вцепившись зубами в кулак, беззвучно рыдала и никак не могла остановить эту истерику. Девочки сели рядом, осторожно гладя меня по волосам.

Стук в дверь, и через мгновение в комнату ворвалась Вики.

– Кесси?! Что случилось? – Вики бросилась ко мне.

– Эд бросил в нее огненный шар, а Кесси не смогла выставить щит! Как он мог?! Он ведь знал, что у нее проблемы с магией! – протараторила Миа, – я сейчас вернусь, у меня в комнате есть немного заживляющего зелья!

– Мы видели, как он швырнул шар, но не успели отреагировать, прости... – Лиана опустила глаза в пол.

– Как он только додумался?! – прошипела Виктория.

– Он… он говорил, что хотел помочь, – я попыталась объяснить, сквозь слезы, – Сказал, что в критической ситуации дар должен был активизироваться.

Вики и Лиана недовольно переглянулись.

– Может, он и правда хотел как лучше, – задумчиво произнесла Лиана, – Но способ выбрал ужасный.

– Какая разница чего он хотел?! – гневно воскликнула Вики.

Миа вернулась с зельем:

– Дай я обработаю ожоги.

Пока она осторожно смазывала покрасневшую кожу, они сидели со мной, не пытаясь утешать пустыми фразами, а просто были рядом, гладили по волосам и тихонько ругали Эда.

– Пожалуйста, оставьте меня одну, – тихо попросила я, чувствуя, как внутри нарастает паника. Эти слезы, эта истерика... я просто не в состоянии сейчас контролировать себя. Вдруг я скажу что-то, что выдаст мою истинную сущность?

Но они лишь переглянулись и остались на месте.

– Кесси, – тихо сказала Миа, – ты очень сильно изменилась за последнее время. Но знаешь что? Мы все равно тебя любим.

Вики сочувственно погладила меня по волосам:

– Бедняжка, тебе столько пришлось пережить...

Лиана взяла меня за руку:

– И мы хотим по-прежнему быть рядом, когда тебе плохо. Не прогоняй нас, не надо...

Их слова проникли в самое сердце. Может быть, они не такие уж поверхностные? Впервые за долгое время я почувствовала, что не совсем одна в этом чужом мире.

Я улыбнулась сквозь слезы:

– Спасибо, девочки. Я… мне повезло, что рядом есть такие подруги.

«Точнее Кесси с вами повезло...», – добавила я про себя.