- -
- 100%
- +
Я не ложилась спать до самого рассвета, делая заметки, чертя схемы, проводя параллели между знакомыми физическими законами и магическими феноменами, переосмысливая последние через призму движения гипотетических «мана-частиц». Стена в моем сознании превратилась в цепь, по которой, наконец, могла потечь магическая энергия.
И всё же один элемент упрямо не вписывался в стройную картину.
Заклинания.
Я отложила перо, чувствуя знакомое раздражение. Опять эта лженаука лезет в мою стройную систему!
Если моя теория верна, и магия – это управление потоками мана-частиц, их энергией и векторами, то какой толк от выкрикивания древних слов?
Я откинулась на спинку стула, глядя на сияющую световую сферу, плывущую под потолком.
– Валайсиус! – сфера послушно потухла.
– Валайсиус! – загорелась.
Я повторяла это слово с десяток раз – тихо, громко, медленно, быстро – пытаясь ощутить хоть какие-то перемены. Наконец, я сообразила перебраться на кровать и занять удобную позу, прислонившись спиной к стене, закрыть глаза и представлять, как по венам вместе с кровью движутся эти самые мана-частицы. Когда моего воображения хватило, чтобы представить этот циркулирующий поток, я вновь начала проговаривать заклинание.
«Это просто бред какой-то! Что оно вообще означает? – злилась я, – С тем же успехом я могу сказать «селедка»!». В голове мелькнул образ серебристой чешуи.
«Минутку, а что я представляю, когда говорю «Валайсиус»? – невольно вспомнилась световая сфера, – Ага!», и я повторила заклинание еще несколько раз, сконцентрировавшись только на дыхании и этом слове. Через закрытые веки я различала, как вспыхивал и гас свет.
«Кажется… я посылаю импульс?» – я действительно уловила какое-то легкое ощущение в кончиках пальцев, похожее на прикосновение перышка, в тот момент, когда проговаривала заклинание в очередной раз.
Я открыла глаза и посмотрела на погасшую сферу, уже вполне различимую в предрассветных сумерках. Медленно навела на нее указательный палец и сконцентрировалась.
– Зажгись! – приказала я ей, вкладывая все свое желание и представляя, что выстрелила из пальца в сферу этими самыми мана-частицами.
Сфера загорелась так ослепительно, что через секунду взорвалась.
Взвизгнув, зажмурившись, я едва успела прикрыть голову руками. Куски потухшего артефакта разлетелись по всей комнате, а основная часть безжизненно рухнула на пол.
Открыв глаза, я вскочила и бросилась к столу, перепрыгивая через осколки. «Это нужно срочно записать! – билась в голове мысль, – это же вообще все объясняет! »
«Если мана-частицы реагируют на состояние мага – на концентрацию, устойчивость, направленность внимания, – то получается, что слова не управляют не магией, – вывела я дрожащей рукой в своей секретной тетради, – Они управляют мной!»
– Значит, вот как, – прошептала я, и на губах заиграла победная улыбка, – Не «да будет свет», а «параметры заданы, система запущена». Так значит заклинания – это не «волшебные слова» и не «просьбы к миру»?
Я с сожалением обернулась на разбитую сферу.
Наскоро прибравшись и забежав к коменданту за новой сферой, я отправилась на учебу. Сегодняшнюю тренировку я ждала, как никогда!
Когда я явилась в тренировочный зал с темными кругами под глазами, но с горящим взглядом. Мастер Аррис Ройс был уже там.
– Ну что, мисс Тоун? Разгадали загадки вселенной? – вместо приветствия усмехнулся он.
– Кое-что намного лучше! – смеясь, заявила я, подходя к нему, – Я нашла инструкцию к своей магии, и готова продемонстрировать это открытие!
Он приглашающе взмахнул рукой, и я закрыла глаза. Но на этот раз я не представляла смутные «потоки». Вместо этого я сфокусировалась на гипотетических мана-частицах, мысленно направляя их поток и регулируя их энергию. Это позволило мне напрямую влиять на молекулярное движение в теле. Я создавала локальные температурные аномалии, используя мана-частицы как переносчиков тепловой энергии. Градиент температур между внутренними тканями и поверхностью кожи формировал управляемый теплообмен. Используя принципы термодинамики, я перераспределяла энергию, концентрируя кинетическую энергию мана-частиц в ладонях, где начало формироваться тепловое скопление. Конвективные потоки воздуха, структурируемые этим контролируемым потоком частиц, формировали выделяемую во вне энергию в шарообразную форму, а их тепловое излучение создавало видимый ореол. Система оставалась в термодинамическом равновесии, но позволяла создавать временные упорядоченные структуры за счет точного контроля потоков этих самых мана-частиц.
Я открыла глаза и увидела, как на ладонях пульсирует в такт моему дыханию настоящий огненный шар. Зная теперь его природу, я впервые ощутила огонь как часть себя. Задыхаясь от счастья, перевела взволнованный взгляд на наставника. Магия проявилась не как чудо, а как тонкое искусство управления природными процессами, подчиняющееся фундаментальным законам физики.
Он посмотрел на огонь, потом на меня. Его обычная маска невозмутимости дала трещину, и в серых глазах я прочитала одобрение и... радость.
– Поздравляю! – тепло улыбнулся он, – теперь мы быстро нагоним Ваших одногруппников.
– Да, – выдохнула я, и голос мой дрогнул от нахлынувших эмоций, – Теперь – да.
– Занятие на сегодня окончено, – улыбнулся уголком губ Аррис, и его слова вернули меня в реальность, – Вам нужно отдохнуть. Вы отлично поработали.
Я кивнула и на подгибающихся ногах вышла из зала. Вместо того, чтобы идти в общежитие, я свернула в ближайший пустой класс и, прислонившись к прохладной стене, закрыла глаза. У меня получилось. По-настоящему. Не случайная искра, не удачный обман сознания, а осознанное, контролируемое чудо. Впервые с того дня, как я открыла глаза в этом мире, я почувствовала не смутную надежду, а твердую уверенность: я смогу выжить.
***
С каждым днем мои успехи в магии становились все стабильнее. Огненный шар на ладони теперь был не хлипким огоньком, а сгустком пламени размером с яблоко, который послушно затухал и разгорался по моей мысленной команде. Я даже начала экспериментировать с его температурой. После тренировок с Аррисом, которые стали для меня глотком свежего воздуха и островком здравомыслия в этом безумном мире, я по старой, уже сложившейся привычке, направлялась в библиотеку.
Я говорила подругам, что иду, чтобы закрепить теорию по курсу основ магической безопасности, и даже предлагала присоединиться, зная, что они, как по команде, закатят глаза и откажутся. На деле же – чтобы под видом изучения рекомендованной литературы лихорадочно рыться в разделах, до которых у нормальной студентки-третьекурсницы не должно было быть никакого дела. «Выпустит лича Лорейн, а обвинят меня, если сейчас мой интерес к этой некромантии бросится кому-нибудь в глаза…– переживала я, – нет уж, надо действовать осторожнее».
Именно после одного из таких «исследовательских» вечеров, закончив ужин, я поторопилась в библиотеку, где, устроившись в своем привычном углу между стеллажами, я с жадностью уткнулась в очередной учебник по некромантии. Внезапно из-за стеллажа появился он. Эдвард медленно шел в мою сторону, засунув руки в карманы мантии, с выражением легкой неуверенности на лице.
– Нашел, – произнес он без предисловий, – Знал, что ты здесь прячешься после ужина.
Я насторожилась и отложила в сторону книгу, но он поднял руки в умиротворяющем жесте.
– Расслабься, Тоун. С миром, – он присел на край соседнего стола, бросив косой взгляд на раскрытый учебник, – Видел, как ты сегодня в пустом классе практиковалась. Окна выходят на двор. Так вот... тот огонек был уже почти приличным.
Мое удивление, должно быть, читалось на лице. Он не только заметил мой прогресс, но и специально пришел сказать об этом? Реально?
– Спасибо, – осторожно откликнулась я, – Но если это очередная шутка...
– Без шуток, – он неожиданно серьезно посмотрел на меня, – Предлагаю перемирие. Могу показать пару приемов. Без атаки огненных шаров, честное слово, – на его лице появилась знакомая ухмылка, – Хотя, погоди! Ты же и от этого предложения наверняка откажешься. У тебя, кажется, настоящий дар отказывать мне.
Я невольно улыбнулась, вспоминая недавний разговор с девочками. Его настойчивость, лишенная прежней злобы, была даже трогательной.
– Эдвард… – начала я, расслабленно откидываясь на стуле, – Я ценю твое... предложение. Но, во-первых, у меня уже есть наставник. А во-вторых... – я с усмешкой посмотрела ему прямо в глаза, – после твоего последнего «урока» у меня выработался стойкий иммунитет к твоим педагогическим методам.
Он фыркнул, но не стал спорить.
– Как знаешь, Энциклопедия. Но если Ройс будет тебя слишком уж донимать... – он сделал паузу, и в его взгляде мелькнул знакомый ехидный огонек, – Хотя, если честно, у меня скоро появятся комплексы: ты ведь у меня вообще от всего отказываешься. Сначала от бала, теперь от помощи.
– Я просто разборчива, – парировала я с легкой улыбкой, – но твое предложение оценила. Спасибо, Эд.
– Точно, – он покачал головой, спрыгивая со стола, – Ну, если передумаешь – ты знаешь, где меня найти. И, Кесси... – он обернулся на прощание, – тот огонек... он действительно был хорош. Ты молодец! Продолжай в том же духе.
После его ухода я еще какое-то время сидела, переваривая наш разговор. Хоть в это с трудом верилось, но он в самом деле специально искал меня, чтобы сказать слова поддержки и предложить помощь. И теперь, вспоминая вопросы девочек за ужином, я понимала – что-то между нами действительно изменилось. Наши перепалки больше не напоминали войну, а стали чем-то вроде... странной формы дружбы.
«Удивительно,– подумала я, возвращаясь к учебнику, – Кажется, этот парень действительно не так уж и плох. Вот тебе и шаблонный персонаж….».
И в тот вечер, закрывая книгу, я поймала себя на мысли, что воспоминание об Эдварде не вызывало раздражения, а его признание моего прогресса почему-то было чертовски приятно.
Глава 10.
К сожалению, оказалось, что прорыв, случившийся в тренировочном зале, был не конечной точкой, а лишь входом в лабиринт. Моя «физическая» магия работала, но, к сожалению, весьма избирательно. Каждое новое заклинание приходилось разбирать на винтики и шестеренки, выстраивать сложные схемы потоков, векторов и энергетических преобразований. Мой огненный шар послушно загорался над ладонью, пульсируя ровным жаром, но стоило мне отвлечься на посторонний шум или попытаться усложнить заклинание, как вся хрупкая конструкция из «мана-частиц» и «тепловых потоков» рассыпалась, словно карточный домик. Иногда мне казалось, что я не столько практикую магию, сколько заново изучаю физику, но под каким-то безумным углом.
Однако то, что я смогла разобраться в физических свойствах магии, позволило мне значительно улучшить свои результаты по артефакторике, ставшей моей любимой дисциплиной: больше не было нужды обманывать свой мозг, представляя вместо магических предметов – предметы обычные, из прошлой жизни.
И сегодня, как нельзя кстати, на артефакторике выпало задание, которое идеально ложилось в русло моего нового подхода: нам предстояло создать стабилизатор магического поля для светящихся сфер – устройства, которое должно было гасить случайные колебания энергии и обеспечивать ровное, немерцающее свечение. Мои одногруппники приступили к работе, следуя классическому протоколу, проверенному веками: сначала – тонкая диагностика материалов, попытка уловить и синхронизировать внутренние ритмы кристалла и проводящего сплава, и лишь затем – ювелирная сборка, где каждый контакт создавался с оглядкой на установившуюся между компонентами энергетическую связь. Это был надежный, хоть и требующий тонкого чутья, путь создания работающего артефакта.
Я же увидела в задаче аналог системы демпфирования колебаний – механизма, который не устраняет причину нестабильности, а гасит ее последствия в реальном времени, как в электроприводах, где электроника компенсирует скачки нагрузки. Вместо того чтобы добиваться идеальной энергетической связи компонентов, я планировала создать стабилизатор, который будет динамически корректировать поле сферы, подавляя случайные всплески.
Между рядами ходил магистр Хофстедтер, сухопарый мужчина в очках с золотистой оправой. Каждый раз, негромко щелкая механизмом и меняя фокус линз, он задерживался над чьей‑нибудь работой. Из его уст доносилось что‑то вроде: «Позвольте энергии течь… э‑э‑э… плавно», – но фраза неизменно обрывалась: магистр уже тянулся внести правки.
Ну, а я представила магический поток как направленный пучок «мана-частиц», а свою задачу – как необходимость сформировать из них устойчивые мостики между кристаллом и проводниками. Вместо того чтобы «взывать к гармонии», я мысленно рассчитала точки с наименьшим энергетическим сопротивлением и, коснувшись пальцами компонентов, выпустила в эти узлы точно дозированные порции энергии. Микроскопические «сварные швы» из спрессованной магии возникли мгновенно, создавая идеальный контакт. Финальным штрихом стал не физический толчок, а тщательно рассчитанный импульс, посланный в ядро кристалла, – не грубый удар, а ключ, поворачивающий замок и запускающий предсказуемую цепную реакцию стабилизации.
Пока мои одногруппники все еще мучительно водили руками над своими заготовками, пытаясь интуитивно подобрать резонансную частоту и «вдохнуть» жизнь в конструкцию, мой артефакт – небольшой кристалл в оправе из резного серебра, опутанный тончайшей паутиной закрепленных магией проводящих нитей, – уже левитировал над столом, испуская ровное, немерцающее, идеально стабильное сияние. Он не просто работал – он работал идеально.
– Безупречная работа, мисс... э-э... – магистр Хофстедтер замер на мгновение, линзы в его очках повернулись с легким жужжанием, – Тоун, да! Баланс сил в сплавах выдержан прекрасно. – Его обычное удивленное выражение сменилось живым интересом. – И принцип гашения обратных волн... нестандартно, но эффективно!
С этими словами он кивнул мне и направился дальше, к следующему столу. Как только он отвернулся, Лиана и Миа, сидевшие впереди, синхронно обернулись ко мне, и их лица сияли от гордости.
– Слышала? Нашу Кесси хвалят! – прошептала Лиана, толкая локтем Мию.
– Мы никогда не сомневались! – улыбнулась та.
Магистр Хофстедтер, едва услышав шепот, тут же вернулся к нашим столам с недовольным выражением лица:
– Девочки! – он сурово взглянул на них, опуская очки на самый кончик носа, – Если закончили... – но его слова потонули в оглушительном хлопке.
Магистр Хофстедтер вздрогнул всем телом, чуть не подпрыгнув на месте, и стремительно развернулся к источнику шума. Со стола Эдварда, расположенного через проход от меня, валил густой едкий дым.
– Вандербилт! – голос преподавателя дрожал от возмущения, – Сколько раз я повторял: для инициирования нужен крошечный, точечный импульс! А Вы направили столько энергии, как будто собирались не стабилизатор собрать, а городские ворота взорвать!
Пока магистр Хофстедтер отчитывал Эдварда, я невольно перевела на него взгляд. Он сидел, сгорбившись над своим дымящимся неудачным творением, с таким жалким и растерянным видом, что у меня сердце екнуло. В этот момент он поднял глаза и поймал мой взгляд. Заметив мое сочувственное выражение, он тут же натянул улыбку и подмигнул мне, беззаботно махнув рукой, будто говоря: «Бывает, не смотри так!».
Спустя месяц упорных тренировок я стала замечать, что мне требовалось все меньше времени на «расчеты». Мой мозг научился быстрее находить физические аналогии, а руки почти автоматически воспроизводили нужные жесты для того минимума, который от меня требовался. Если раньше создание простого огненного шара отнимало у меня все силы, то теперь я могла поддерживать его несколько минут, параллельно ведя диалог с наставником. Вскоре мы не только догнали учебную программу, но и значительно ее опередили. Однако ни он, ни я не спешили прекращать наши занятия. Мои причины были прагматичны и тревожны – каждый новый навык мог стать решающим в вопросе выживания. А вот почему продолжал он? Я старалась не думать об этом.
Новый скачок в моем развитии случился совершенно внезапно. Мастер Ройс, как обычно, атаковал меня серией огненных шаров, от которых я должна была защититься стандартным щитом.
Первый шар я погасила стандартным плоским барьером. Второй – тоже. Но когда третий, более мощный сгусток пламени полетел в меня, рука с уже созданным щитом вдруг дрогнула от усталости. Энергетическое поле затрепетало, и в этот момент меня осенило: щит – это пассивная защита. А что если...
«Угол падения равен углу отражения. Если я правильно рассчитаю кривизну энергетического поля и приложу дополнительный импульс в момент контакта... »
Огненный шар уже был в паре метров от меня, когда я резким движением руки преобразовала щит в нечто наподобие энергетической «чаши», в последний момент успев встретить шар по касательной, и пылающий сгусток огня, отразившись, поменял траекторию и полетел прямо в своего создателя! Мастер Ройс инстинктивно создал защитный барьер, поглотив атаку, но на его обычно невозмутимом лице застыло чистейшее изумление.
Я стояла, тяжело дыша, не веря в то, что только что сделала. Закон сохранения импульса, преобразование кинетической энергии... Это сработало!
Мы смотрели друг на друга несколько секунд в полной тишине. В воздухе повисло новое, незнакомое доселе напряжение. Не между преподавателем и студенткой. Между двумя людьми, один из которых только что совершил прорыв, а второй стал его свидетелем.
– Как? – наконец, выдохнул он, и в его голосе было нечто большее, чем удивление – почти недоверие, – Ты... ты не чувствуешь потоки. Я знаю это. Ты не можешь ощутить тонкую разницу в плотности поля, необходимую для такого маневра. Это требует... интуитивного чувства магии, которого у тебя нет. Как ты это сделала?
И столько искреннего интереса было в этом коротком вопросе, что я не смогла удержаться. Я говорила и говорила… О сохранении энергии. О векторах и силовых полях... В общем, о законах физики, применимых к магии. Я говорила страстно, сбивчиво, торопливо рисуя пальцем на пыльном полу, как когда-то мелом на доске.
Он слушал внимательно, не перебивая. Его взгляд стал задумчивым, и было заметно, что он старательно вникал в мои объяснения.
– Понимаешь, что ты только что сделала? – медленно проговорил он, когда я закончила. – Это все равно, как если бы слепой от рождения человек, не видя ни единой буквы, сумел бы изобрести способ читать!
В его голосе прозвучало нечто большее, чем профессиональная оценка. Звучало уважение. Фактически он сравнил меня с великим Луи Брайлем, и лестная оценка согрела меня изнутри сильнее, чем любое заклинание огня. Это была не просто похвала за успешно выполненное упражнение. Это было признание моего ума, моего метода. В его глазах я увидела не снисхождение наставника к ученице, а уважение равного к равному. Казалось, впервые кто-то в этом мире увидел и оценил настоящую меня.
– Значит, Вы не считаете это бредом? – робко спросила я.
– Бредом? – он усмехнулся, и широко улыбнулся мне, – Я… честно говоря, никогда с таким не сталкивался. Ваш подход... он может изменить все! Представьте, сколько студентов, которые, как и Вы, не могут «почувствовать потоки», годами бьются над простейшими заклинаниями! Их считают бездарями, а они, возможно, просто мыслят иначе. А этот метод... он может дать им ключ!
– Мастер Ройс, у меня есть просьба: не рассказывайте, пожалуйста, никому о моих идеях! – опомнившись, взмолилась я, – не хочу привлекать еще больше внимания к своей персоне, понимаете?
– Ваше открытие может кому-то помочь, будет справедливым предоставить за Вашим авторством эту информацию в научное магическое сообщество! – заявил он с азартом в глазах, и, увидев мое возмущение, торопливо продолжил, – Я настаиваю! Хотя бы несколько статей в научные журналы на эту тему!
– Но… никто не воспримет всерьез статьи за моим авторством, ведь я всего лишь студентка третьего курса, – продолжала отказываться я.
– Мы найдем непредвзятых рецензентов, это не проблема, – воодушевлено отмахнулся он.
Я потупила взгляд, делая вид, что размышляю над его словами.
«Вот черт. Только внимания общественности к моей персоне не хватало… Он уже загорелся этой идеей и явно видит «пользу обществу», которая для него чуть ли ни высшая ценность,– торопливо рассуждала я про себя, – раз отказаться не выйдет, значит нужно уговорить его стать соавтором, чтобы все новаторство приписали ему. Надо апеллировать не к моим страхам, а к его профессионализму и желанию увидеть идею реализованной»
– Вы очень добры, мастер Ройс, – начала я мягко, почти нерешительно. Лучшая защита – имитация уязвимости, так ведь? Пусть думает, что я не уверена в себе, а не прячусь, – И я понимаю важность обмена знаниями. Но... – я подняла на него глаза, – Вы сами сказали – мой подход не вписывается в стандарты. Один только мой имя вызовет волну скепсиса. Редакторы, рецензенты... они увидят студентку, которая возомнила себя новатором. Идея будет отвергнута, даже не будучи рассмотренной. Разве это справедливо?
Идея «справедливости» должна его зацепить. Он ведь именно о ней и печется.
– С моим сопроводительным письмом и рецензией – нет, – парировал он, но в его голосе уже прозвучала тень сомнения.
Отлично, сомневается. Значит, моя тактика работает. И теперь – предложить решение, которое выглядит как единственно разумное, продиктованное заботой о работе, а не о себе.
– Ваше имя... если бы оно стояло рядом с моим... нет, лучше – первым... оно бы придало этой теории солидности…
– Это Ваши идеи, – Он перебил меня, и его выражение лица стало непроницаемым, – Я не собираюсь их присваивать.
– Это вовсе не присвоение! – тут же возразила я, ловя его взгляд, – Без Вашего участия, без Вашего опыта и вашего понимания магии как системы, мои «идеи» так и останутся нереализованными. Это будет совместная работа, что скажете?
Он молчал, обдумывая мои слова, и я не рискнула нарушать эту паузу.
– Вы предлагаете мне стать соавтором? – наконец, уточнил он.
– Я предлагаю... спасти работу от предвзятости, – осторожно поправила я его. И снова напомнить о его роли, – Вы были тем, кто увидел в моих идеях рациональное зерно. Вы – единственный, кто понимает, как это может работать в системе магии. Без Вашего участия все это так и останется всего лишь разовым удачным отражением атаки. Разве можно назвать это присвоением, если без Вас у этой работы просто нет шансов?
Он тяжело вздохнул – кажется, я почти убедила его.
– Хорошо, – он сдался, – Соавторство. Но ваш вклад будет описан в полной мере.
– Как скажете, – тихо согласилась я, незаметно выдыхая. Отлично. Теперь я не гениальная студентка, а лишь помощница мастера Ройса в его смелых изысканиях.
– Ну, что ж, раз мы все решили, то… Если вы не против, – он жестом указал на дверь, – мы могли бы продолжить обсуждение Ваших... э... теоретических выкладок в моем кабинете. При свете и за письменным столом – Ваши идеи заслуживают более структурированного подхода.
Я буквально заледенела после его предложения, заставшего меня врасплох. «В его кабинет. С учетом разницы в статусах. Поздно вечером, – мысленно ахнула я, уставившись на него во все глаза, – Ну, конечно, классика жанра: «Зайдите ко мне после занятий, обсудим Вашу научную работу». Ну, да, ну, да. Слышала я подобные истории…».
Моя первая реакция была – вежливо отказаться. Я уже открыла рот, подбирая слова, но, встретившись с ним взглядом, поняла, что не вижу в его глазах и тени того скрытого интереса, который хорошо знала по прошлой жизни. Ни намека на флирт, ни смущения, ни скрытой улыбки. Его поза была усталой и абсолютно открытой, без того особого напряжения, что выдает личный интерес. Он смотрел на меня с легкой усталостью во взгляде – не как на женщину, а как на странную студентку, сделавшую неожиданное открытие.
«Здесь вам «не там»! – одернула я себя, –может здесь это нормально?». Лишь в последний момент я вспомнила о своем внешнем виде: тренировочная форма прилипла к спине, волосы выбились из небрежного пучка и липли ко лбу и шее. Я вся была мокрая, растрепанная и, несомненно, запах от меня был соответствующий... Сидеть рядом с ним в таком виде? Нет уж.
– Мастер Ройс, – замялась я, – честно говоря, голова идет кругом после всего, что сегодня произошло. Может, перенесем обсуждение на завтра? Мне нужно немного времени все обдумать. Я систематизирую и запишу все, о чем мы сегодня говорили, чтобы было удобнее с этим работать.
Аррис на секунду задумался, затем кивнул, и в его глазах мелькнуло одобрение.
– Разумно. Непродуманная теория хуже ее отсутствия. Хорошо.
– Спасибо, – и я перешла к основной части просьбы, – Не сочтите за наглость, но еще, если можно, я бы хотела попросить о небольшой паузе между практикой и теорией, чтобы я могла после тренировки сбегать в общежитие – переодеться и взять записи, и вернуться уже к Вам в кабинет.