Магия по законам Ньютона

Глава 8.

Дни, последовавшие за вечером в оранжерее, слились в череду монотонных, упрямых попыток: мастер Ройс снова и снова заставлял меня работать с тем самым темно-синим кристаллом. «Сосредоточьтесь. Не думайте, просто чувствуйте», – его голос звучал как отдаленный гул, фон для моей внутренней работы.

Но все же для меня что-то изменилось. Вместо того, чтобы в отчаянии биться о невидимую стену, я, стоило почувствовать знакомое щемящее бессилие, мысленно возвращалась под сень застекленных сводов, к запаху влажной земли и тихому шепоту листьев. Я вспоминала то умиротворение, ту странную уверенность, что все приходит в свой срок. И кристалл послушно отзывался на это спокойствие – с каждым разом он загорался чуть ярче, чуть быстрее, его голубое сияние становилось устойчивее. Настоящего огня на ладони по-прежнему не было – лишь холодный свет чужого камня, но я повторяла снова и снова.

После того случая на практическом занятии, когда Эдвард швырнул в меня огненный шар, что-то сломалось в привычном порядке вещей: однокурсники теперь смотрели с любопытством, иногда с жалостью, а некоторые и с непонятным уважением. Видимо, история о том, как я пережила атаку и при этом не побежала жаловаться, обросла легендами.

Вспоминая тот случай, я невольно вернулась мыслями к следующему дню после той злополучной практики, когда Эдвард неожиданно подошел ко мне и, переминаясь с ноги на ногу, как бы невзначай поинтересовался моим самочувствием.

– Жива? – буркнул он, засунув руки в карманы мантии.

– Удивительно, но да, – сухо бросила я, ожидая очередных насмешек.

– Я... – он замолчал, явно подбирая слова, – Это было глупо. С моей стороны.

Он делал вид, что ему все равно, отводя взгляд, но я видела неподдельное волнение в глубине его карих глаз.

– Все в порядке, – мягко улыбнулась я в ответ.

Больше он не извинялся, но с тех пор его поведение изменилось, впрочем, как и мое отношение к нему, ведь я увидела в этой неуклюжей попытке зарыть топор войны нечто искреннее. В конце концов, сколько двадцатилетних парней в моем прошлом мире способны были даже на такое косвенное признание своей вины?

Точнее говоря, Эд продолжал подшучивать, но делал это как-то необидно, почти по-дружески. Его колкости потеряли ядовитость и превратились в своеобразный способ общения.

– Эй, Энциклопедия, – мог он теперь бросить через весь коридор, – не перегрузи себя знаниями, а то опять искры из глаз посыплются!

– Не беспокойся, Вандербилт, – парировала я, – у меня хоть что-то в голове есть. В отличие от некоторых.

Наши постоянные перепалки, которые раньше были полны яда и злобы, постепенно трансформировались в какой-то странный ритуал. Теперь в его насмешках уже не чувствовалось прежней агрессии – они словно утратили свою остроту и стали больше похожи на ритуал. И пусть я всегда отвечала на его колкости, сейчас в его взгляде появлялось что-то новое: будто он наслаждался нашим словесным поединком, превращая его из противостояния в своеобразное искусство. И я, к своему удивлению, тоже начала получать удовольствие от наших пикировок.

Эти перемены не могли остаться незамеченными. Как-то вечером в столовой, когда наша компания только-только села ужинать, Лиана не выдержала и внезапно наклонилась ко мне через стол:

– Кесси, я видела, как ты сегодня после занятий разговаривала с Эдвардом у библиотеки, – начала она, и в ее глазах читалось неподдельное любопытство, – Вы что, тайно встречаетесь?

Я чуть не подавилась соком, когда услышала ее вопрос. Только она могла сделать такой вывод, увидев, как кто-то разговаривает...

– Знаешь, хотя тот поступок с огненным шаром был ужасен... – вздохнула Миа, ковыряя вилкой салат, – Но он же извинился! И сейчас ведет себя так... по-доброму даже что ли!

– Подождите, – покачала головой Вики, – да, он звезда. Да, он божественно выглядит, когда не строит из себя идиота. Но вы не забыли, что он мог серьезно покалечить нашу подругу? – она посмотрела на меня, словно ждала, что я как-то поддержу ее слова, – Хотя... должен же он был когда-то повзрослеть.

– Ну, не надо так категорично! – засомневалась Лиана, – да, мы все знаем, что Эд иногда перегибает палку. Но он же не злой! И вообще, он такой талантливый... А сейчас, кажется, действительно пытается загладить вину.

– Может, он просто нашел новый способ привлечь твое внимание? – мечтательно сказала Миа, – Ты первая, кто ему отказал. Для такого, как Эдвард это должно быть шоком. Может, ты его... заинтриговала?

– Точно! – подхватила Лиана, – Он теперь, наверное, по вечерам думает: «Почему она сказала «нет»?» Это же так романтично!

Я закатила глаза, отодвигая тарелку:

– Девочки, никакой романтики. Мы просто нашли общий язык, только и всего!

– Как скажешь, Кес… – фыркнула Вики, – Мы все обожаем Эда, он... невероятный. Но если он снова сделает что-то подобное – мы на твоей стороне. Звезда или нет, но ты наша подруга.

– Конечно! – хором поддержали ее Лиана и Миа.

Их слова тронули меня до глубины души – я еще помнила, как они отреагировали, когда я отказалась идти на бал с Эдвардом, и потому их сегодняшняя реакция стала для меня приятным сюрпризом.

Следующая тренировка вновь оказалась безуспешной. Я стояла в центре зала, уставившись на магический кристалл, а в висках уже пульсировала знакомая головная боль от напряжения. Кристалл мерцал, но магия огня мне по-прежнему не поддавалась.

«Опять ничего. Просто не могу...»,– пронеслось в голове, и я бессильно опустила руки, чувствуя, как отчаяние накатывает тяжелой волной.

– Так, стоп, – голос Арриса, прозвучавший необычайно тихо и проникновенно, заставил меня невольно вздрогнуть. Он наблюдал за мной, сохраняя свою привычную невозмутимость, но в его проницательном взгляде я прочитала не раздражение, а глубокую сосредоточенность и даже, как мне показалось, сочувствие, – хватит на сегодня.

– Я могу продолжать, – попыталась я возразить, но мой голос предательски дрогнул, безоговорочно выдавая усталость.

– Нет, – его тон оставался мягким, но в нем звучала непреклонная решимость, не допускающая никаких возражений, – Бессмысленно биться лбом о стену. Вы не боретесь с магией, Вы боретесь с собой. Сядьте, пожалуйста.

Я молча опустилась на скамью у стены, сгорбившись под тяжестью осознания собственных неудач и поражений. Аррис присел рядом, сохраняя уважительную дистанцию, но его поза была удивительно расслабленной и неформальной, словно мы были давними друзьями.

– Мы не будем говорить о магии, – начал он спокойным, размеренным тоном, – давайте выполним простое упражнение. Закройте глаза.

Я бросила на него скептический взгляд, полный сомнения, но все же послушно закрыла глаза, понимая, что хуже уже быть не может.

– Хорошо, – продолжил он, – Теперь просто слушайте, не пытаясь ничего чувствовать или анализировать. Просто признайте факты. Что вы слышите? Перечислите все, что уловите.

– Ветер за окном… – мой голос прозвучал хрипло и неуверенно, – Скрип двери в коридоре… Наше дыхание… Мое – неровное, прерывистое. Ваше – спокойное, размеренное.

– Прекрасно! – похвалил он, – Теперь откройте глаза и найдите четыре любых предмета в этом зале. Назовите их.

Это упражнение действительно оказалось неожиданно простым – всего лишь констатацией фактов. Что-то смутно знакомое, из прошлой жизни… кажется, на психологических тренингах в институте мы делали нечто подобное – эта мысль подействовала успокаивающе, и я, наконец, смогла расслабиться.

– Световая сфера под потолком… Мишень на стене… – намного увереннее отвечала я, – Тренировочный снаряд на скамье… Ваша мантия на вешалке…

– Видите? – он мягко улыбнулся, – Мир все еще на своем месте, он стабилен и поддается описанию. Теперь другой вопрос: вспомните любой простой момент, любое обыденное действие, которое Вы успешно совершили сегодня, не связанное с магией.

Вопрос застал меня врасплох, заставив задуматься.

– Так… я… – вздохнув, я мысленно перебирала события сегодняшнего дня, – утром собрала волосы в пучок?

– Отлично, подходит, – кивнул он с одобрением, – держитесь за это воспоминание, за память о простом, понятном действии. Теперь… – он сделал паузу, – снова закройте глаза. Ваша цель – не почувствовать магию, а достичь состояния полного отсутствия мыслей. Сосредоточьтесь на дыхании. Сделайте вдох… и на выдохе представьте, что все эти мысли – просто облака, медленно плывущие по небу. Вы не цепляетесь за них, Вы просто наблюдаете, как они уплывают вдаль.

Я послушно закрыла глаза, но задача ожидаемо оказалась непосильной – мысли продолжали неумолимо роиться в голове, а мое тело было скованно, как будто залито бетоном. Я так сосредоточенно пыталась «не думать», что от напряжения у меня начала болеть шея, и я непроизвольно поежилась.

– Вы снова пытаетесь контролировать каждый мускул, – услышала я его спокойный мягкий голос совсем рядом, – расслабьтесь.

– Я расслаблена, – пробормотала я сквозь зубы.

Он издал короткий, тихий звук, больше похожий на выдох, чем на смех.

– Нет, не расслаблены. Не бойтесь. Я не кусаюсь.

И прежде чем я успела что-то ответить, я почувствовала его пальцы на моих плечах. Я вздрогнула, больше от неожиданности, чем от самого прикосновения. «Что происходит?» – пронеслась паническая мысль, и я распахнула глаза, уставившись с немым вопросом на него.

– Здесь зажим, – констатировал он чисто профессиональным тоном, его большие пальцы надавили на какие-то точки у основания моей шеи. Больно не было, скорее непривычно, – Видите? Ваше тело – не враг. Оно помнит больше, чем вы думаете. Но оно не сможет ничего вспомнить, если вы будете держать его в таких тисках.

Его прикосновение длилось ровно столько, сколько требуется массажисту, чтобы найти триггерную точку. Ничего личного. Ничего, что могло бы смутить взрослую женщину. И все же, несмотря на то, что меня удивила сама эта непосредственность, мышцы действительно расслабились.

– Не боритесь с мыслями, – его голос звучал тихо и размеренно, словно он знал, что происходит у меня в голове, – Просто признайте их присутствие и позвольте им уйти. Начните считать вдохи и выдохи. Когда мысль приходит, просто отметьте ее и вернитесь к счету. Это поможет удержать внимание в настоящем моменте. Мысли – это просто шум, который вы слышите, но не слушаете, они проносятся мимо, словно случайные звуки улицы.

– Я постараюсь, – кивнула я и начала все сначала.

– Дышите, – его голос продолжал вести меня по этому непростому пути, – Вдох… выдох.

Минута следовала за минутой, и постепенно, вопреки всем моим сомнениям, под влиянием мерного, успокаивающего голоса Арриса, который то и дело мягко возвращал меня к осознанному дыханию, я начала улавливать короткие, едва заметные мгновения тишины, которые становились все длиннее. Наконец, я почувствовала невероятную легкость и спокойствие.

– Хорошо, – довольным голосом произнес он, когда мое дыхание, наконец, стало ровным и размеренным, – А теперь вспомните ощущение от прикосновения к кружке с горячим чаем, вспомните его детально, не упуская ни малейшей подробности.

Я погрузилась в это воспоминание, полностью сосредоточившись на нем, пока мои веки оставались плотно закрытыми. Я старательно искала в памяти это простое, но такое знакомое физическое чувство, и вдруг… действительно что-то почувствовала. Слабый, едва уловимый жар начал разливаться в правой ладони, словно далекое воспоминание о давно забытом тепле.

– Чувствую… тепло, – прошептала я неуверенно.

– Прекрасно, – поощрил меня Аррис, – Теперь усильте это воспоминание: вспомните мельчайшие подробности этого ощущения. Позвольте ему раскрыться в полной мере.

Не подозревая о том, что будет дальше, я послушно погрузилась в свои ощущения.

Я сконцентрировалась изо всех сил, отчаянно цепляясь за это хрупкое состояние безмыслия. Внезапно я увидела сквозь плотно закрытые веки крошечную, пульсирующую точку оранжевого света, которая медленно разрасталась в моей ладони. Жар постепенно нарастал, становясь все более интенсивным, пока не достиг почти обжигающей силы. Это нельзя было спутать ни с чем другим – настоящий, живой огонь на моей коже.

Сердце забилось с бешеной скоростью. Глаза распахнулись сами собой: на ладони трепетал крохотный лепесток пламени – яркий, почти неоновый, с танцующими золотистыми прожилками. Мне хватило одного взгляда. Адреналин ударил в виски, затуманивая рассудок, а инстинкт самосохранения взвыл сиреной: «НА РУКЕ ОГОНЬ!», Тело среагировало рефлекторно – я резко дернула кистью, пытаясь стряхнуть пламя. Горло свела судорога, и я, уже набрав воздух, замерла. Внезапно промелькнула здравая мысль: «Сейчас заору. Заору так, что сбежится вся академия, и он все поймет... Ведь нормальный маг не должен так бояться собственного огня». Это осознание обрушилось на меня ледяной волной. Собрав всю свою волю в кулак, я с силой проглотила крик, превратив его в резкий, задыхающийся всхлип. В тот же миг крошечный огонек на ладони, размером с монету, трепетно мигнул и погас, оставив в воздухе слабый запах серы и легкое покалывание. Слезы подступали, руки дрожали, выдавая мои истинные эмоции. Я сидела, тяжело дыша, не в силах оторвать взгляд от невредимой кожи, вглядываясь в каждую черточку. Ладонь была цела, но я все еще чувствовала призрачный жар – словно отпечаток случившегося чуда.

Аррис наблюдал за мной с откровенным, нескрываемым удивлением. Его брови слегка приподнялись, выдавая искреннее недоумение.

– Мисс Тоун, – произнес он, и в его голосе слышался нескрываемый вопрос, – Вы выросли в магическом обществе. Вы с детства видели огонь на ладонях у себя и у других. Эта базовая манифестация не должна вызывать… столь экстремальную реакцию. Что с Вами происходит?

Я сделала глубокий вдох, пытаясь загнать внутрь дикий, совершенно неуместный здесь страх. Срочно требовалось объяснение для этой паники – неадекватной для любого мага.

– Я не огня! – слова понеслись сами, опережая мысль, – Я не его испугалась! Это же мое первое пламя после того случая… того неконтролируемого магического всплеска. И я… я испугалась, что… что ситуация может повториться...

Его лицо мгновенно изменилось. Недоумение исчезло, сменившись сочувственным взглядом. Он медленно кивнул, словно складывая в уме сложную головоломку.

– Понятно, – вздохнул он, – Вы боитесь не самого пламени, а того, что оно может стать триггером для повторения травмы. Значит, Ваше сознание пытается защититься, создавая защитный механизм отстранения, – Он сделал паузу, внимательно изучая меня новым, более заинтересованным взглядом, – Мы обязательно будем работать над этим. Постепенно, шаг за шагом.

– Спасибо, – прошептала я, с трудом поднимаясь на ноги. Мои колени все еще дрожали, словно желе, но в груди, под слоем отступающего страха, разгорался робкий огонек надежды.

Аррис поднялся следом, его движения были плавными и уверенными.

– Иногда самое сложное – это не внешнее препятствие, а внутренний враг, – сказал он, глядя мне прямо в глаза, – страх не должен определять Ваши возможности.

Я молча кивнула, и его слова странным образом оживили в памяти строчку Достоевского – ту самую, что всегда казалась мне возвышенной, но далекой от жизни абстракцией.

– Если хочешь победить весь мир, победи себя? – тихо выдохнула я, ощущая, как эти слова становятся не просто цитатой, а моим личным девизом. Аррис улыбнулся краешком губ, и в его взгляде мелькнуло одобрение.

– Верно. Вы понимаете самую суть. А теперь идите. Вам нужно отдохнуть. Завтра будет новый день и новые возможности.

Я кивнула, чувствуя, как постепенно возвращается самообладание. Медленно, шаг за шагом, я направилась к выходу из тренировочного зала, спиной чувствуя его внимательный взгляд. Ноги все еще были ватными, но в сознании пульсировала одна-единственная, ясная мысль: «У меня получилось!»

Возвращаясь из тренировочного зала, я решила сократить путь через восточное крыло академии, где располагались факультативы по интересам. Погруженная в свои мысли и переживания, я шла вперед, пока внезапно не услышала звук, заставивший меня остановиться. Из-за двери с табличкой «Клуб искусств» доносились чарующие звуки. Это было не просто пение – это было настоящее волшебство. Глубокое, бархатистое сопрано наполняло пространство такой красотой, что я невольно остановилась как вкопанная. Никогда прежде я не слышала ничего подобного – голос был настолько чистым и проникновенным, что у меня перехватило дыхание.

Ведомая любопытством, я осторожно приблизилась к двери и, затаив дыхание, приоткрыла ее. В полумраке комнаты я увидела Алисию. Она стояла ко мне полубоком, ее глаза были закрыты, а лицо выражало абсолютное блаженство. Было очевидно, что она полностью погружена в музыку, что каждое слово песни отзывается в ее душе.

Но в этот момент дверь предательски скрипнула, нарушив чарующую атмосферу. Алисия резко развернулась, и наши взгляды встретились.

– Кесси? – в ее голосе прозвучало искреннее удивление, но ни тени раздражения.

– Прости, я не хотела мешать… Ты просто потрясающе поешь, я никогда не слышала ничего подобного, – искренне призналась я.

– Спасибо, – ответила она, заметно смутившись. И в этот момент я увидела совершенно другого человека. Та строгая, неприступная Алисия, которую я привыкла видеть, исчезла без следа. Передо мной стояла одухотворенная, чувственная девушка с мягким взглядом и нежной улыбкой.

– Ты давно занимаешься? – не смогла я сдержать любопытство.

– Уже несколько лет, – ответила она, все еще немного смущенно.

– У тебя потрясающий талант! Это просто невероятно! – от всего сердца восхитилась я.

– Кесси, – она тепло мне улыбнулась, – талант – это лишь половина успеха. Без ежедневной работы над собой он ничего не значит. Но мне очень приятно твое мнение, спасибо.

Мы попрощались, и я направилась к себе в комнату, мысленно усмехаясь: да уж, даже в моменты откровения наша староста оставалась старостой – не спеть тебе просто так, а обязательно с моралью про упорный труд. Но все же мне показалось, что эти слова прозвучали скорее как искренняя, выстраданная истина, нежели проповедь, и я твердо решила, что мои тренировки обретут именно такую цельность и сосредоточенность.

Глава 9.

С того дня я стала проводить в пустом классе для практических занятий все свое свободное время: садилась в уголке, закрывала глаза и снова и снова пыталась повторить порядок действий, который показал наставник. И вот, наконец, я научилась, закрыв глаза, самостоятельно проделывать весь этот долгий путь от дыхания до «ощущения горячей кружки в руке», вызывая на своей ладони маленькое, трепетное пламя, точь-в-точь как на свечке. Но каждый раз, когда я открывала глаза и видела его, мое сознание все еще реагировало вспышкой паники. Я пугалась и невольно вздрагивала, и магическое пламя тут же гасло, словно его никогда и не существовало.

Я училась удерживать хрупкое пламя все дольше, пыталась подглядывать на него сквозь ресницы, но малейшая попытка анализа или восторга все разрушала. Это было безумно сложно – научиться находить эмоциональное равновесие и очищать сознание от мыслительного процесса, позволяя мышечной памяти, наконец, делать магические действия. День за днем я проводила в борьбе за то, чтобы перестать бороться.

После каждой нашей тренировки я чувствовала себя так, будто пробежала марафон, но я не сдавалась, упорно продолжая постигать эту нелогичную лженауку – магию.

Как и всегда, Мастер Ройс наблюдал за моими мучениями с невозмутимым спокойствием и был неизменно терпелив, не давил, не упрекал, словно и не от меня вовсе зависит его возможность, наконец, уволиться.

– Не торопитесь, – качал он головой, когда я в отчаянии сжимала кулаки после очередной неудачи, – Вы пытаетесь пробить стену, которую сами же и построили. Это не может быть легко.

В его голосе я не слышала ни раздражения, ни разочарования – лишь холодная, практическая констатация факта, и почему-то именно это меня успокаивало. Он давал понять, что не ждет от меня мгновенного результата, а значит, я могла позволить себе быть неидеальной. В течение занятия он разрешал пятиминутный перерыв, во время которых – по моей просьбе – простым языком он объяснял мне теорию. И вот в один из таких перерывов, после серии неудачных попыток заставить маленький огненный шарик задержаться в моей ладони, наш разговор зашел о природе магии в целом:

– Все эти «потоки» и «волевые импульсы»… – с раздражением выдохнула я, – Это же полная профанация! Нет системы, нет логики! Как можно чему-то научиться, если все построено на смутных «ощущениях»?

Наставник, прислонившись к стене, привычно скрестил руки на груди. На его лице мелькнула тень задумчивости.

– Вы слишком категоричны, мисс Тоун. Магия – не точная наука, это искусство. Но даже у искусства есть свои законы. Просто они… гибче. Основа всего – энергия. Ее преобразование, передача, сохранение.

Я замерла, уставившись на него. Сердце пропустило удар.

– Сохранение? Энергия? – переспросила я, и голос мой дрогнул, – Вы имеете в виду… что ничто не возникает из ниоткуда и не исчезает в никуда?

Он пожал плечами, не видя в моем вопросе ничего, кроме обычного любопытства.

– В общих чертах, да. Если сильно сократить и перефразировать то, что объясняют на общей теории магии, то можно сказать, что заклинание черпает энергию из мага, и его резерв истощается. Энергия огненного шара рассеивается в пространстве, нагревая воздух. Защитный барьер поглощает кинетическую энергию удара.

В моей голове будто гром грянул. Преобразование. Передача. Сохранение. Это же основы термодинамики! Кинетическая энергия! Это был язык, который я понимала. Так магия – это не антинаука? Это открытие кардинально меняло дело.

– Вы… Вы не представляете, что только что сказали, – прошептала я, глядя на него с широко раскрытыми глазами.

Наставник слегка нахмурился, озадаченный моей реакцией.

– Это общие принципы работы магии, я лишь иначе их сформулировал, мисс Тоун.

– Мастер Ройс, я… мне нужно в библиотеку, – выпалила я и, не в силах усидеть на месте, вскочила, – Прямо сейчас.

Он изучающе посмотрел на меня.

– Занятие еще не закончено, – чуть нахмурился он, но я видела, как в его глазах промелькнул интерес.

– Пожалуйста! – в моем голосе прозвучала такая отчаянная мольба, что он отступил.

– Хорошо, – улыбнулся он, – но завтра я жду результатов. Или, по крайней мере, внятной теории, что Вы там нашли.

Я не стала ждать повторения, выскочила из зала и помчалась в библиотеку, не обращая внимания на удивленные взгляды студентов. Схватила базовые учебники – те, что прежде казались бредом, – и помчалась к себе в комнату. Всю ночь я просидела за столом, заваленным фолиантами. Я искала и находила подтверждения своей догадке: описание барьеров, поглощающих удар – закон сохранения импульса, заклинания нагрева – перенос тепловой энергии, «Сила воли», о которой так много писали, теперь виделась мне как разность потенциалов, создающая движение, «Сопротивление среды» – как аналог электрического сопротивления. Я применила к понятию магического потока корпускулярно-волновую теорию, представляя этот поток энергии и как волну, и одновременно как поток заряженных частиц. «Магические мана-частицы», – как я с усмешкой окрестила их в память о компьютерных играх из прошлой жизни, представляя нарисованного Мерлина, грозящего посохом: «уровень маны недостаточен!».